Разговоры

      — Разрешила? — спрашивает Наруто, задев дрогнувшими пальцами ручку кружки. Надеется, что отец не успел обратить внимание на его промах. Голова просто раскалывается, но ему правда лучше. Если сравнивать с сегодняшней ночью.       — Мгм, — отзывается отец в кружку, на ходу дёрнув штору. — Сказала, что у вас в понедельник нет уроков, поэтому я могу вернуть тебя во вторник. При хорошем раскладе синяки уже будут не такие жуткие.       Наруто смотрел на себя в зеркало только один раз, ночью, и тогда на бледном от тошноты лице жуткими выглядели не только синяки, но даже ссадины. И он всерьёз сомневается, что там ситуация станет лучше за два-три дня. Ковыряется в тарелке супа, уйдя в свои мысли, пока не замечает, что отец, прислонившись к столешнице, уже какое-то время неотрывно смотрит на него.       — Да ем я, ем, — вздыхает Наруто, отведя глаза. Цвет их от отца он может и взял, но во всём остальном он как мама. И это сейчас чувствуется особенно хорошо, потому что Наруто в жизни ни на кого не мог смотреть так пронзительно. И у мамы такие вот «строгие» взгляды выходят вообще не строгими, поэтому ругается она в основном просто повышая голос. — Ты чего?       — Пытаюсь понять, насколько тебе стыдно, — пожимает плечами отец. По ощущениям смотрит ему в макушку. Ответ вроде очевиден, нет?       Ему после вчерашнего вообще на глаза никому показываться не хочется. Хотя нет. Допустим, перед тётей ему не было бы так неловко. Ну ладно, на маму он бы тоже так не реагировал, правда же? А это папа. Значит, всё нормально. Всё же нормально?       Приходится признать:       — Ужасно.       Отец садится напротив него, подпирает рукой щёку, и глаза прятать становится значительно сложнее, потому что их лица теперь как минимум на одном уровне и сильно ближе друг к другу.       — Я не буду тебе читать нотации, — говорит отец довольно спокойно. Наруто цепляет палочками кусочек свинины и с большой сосредоточенностью прослеживает путь хвоста лапши вдоль края миски. — Это было бы по меньшей мере лицемерно, потому что я неплохо помню себя в твоём возрасте.       — Ты дрался? — переспрашивает Наруто себе под нос. Мама вот точно дралась, тётя рассказывала. А про отца они обе всегда говорили, что он с юности весь такой серьёзный и собранный… С другой стороны, они ведь знали его только на двух последних курсах, да? Да. А до этого всё что угодно могло быть.       Отец, к его удивлению, действительно отвечает, хоть и совсем уклончиво:       — Я много что делал. Особенно в старшей школе. И я знаю, что некоторых ситуаций легко можно избежать, но иногда совсем не хочется, — Наруто впервые слышит такое чёткое определение от взрослого. Действительно ведь можно было, но вообще не хотелось. Хотелось сломать пару носов… Собственно, они с Саске это и сделали. — Но в любом случае нужно думать в первую очередь о себе. И о последствиях. Это даже если не касаться приводов в полицию и вызовов скорой.       — Мне не вызывали скорую, — вставляет Наруто, прежде чем успевает прикусить язык.       — Только в этот раз или вообще? — чуть насмешливо уточняет отец, и Наруто невольно всё же сталкивается с ним взглядом. Ворчит:       — Вообще.       Слышится вздох, и мужчина, глядя Наруто прямо в глаза, спокойно продолжает:       — Я очень сомневаюсь, что Кушина спустила бы тебе такое с рук. На первый раз давай опустим эту ситуацию. Тебе и так достаточно досталось.       От повторения этих слов напряжение внезапно отпускает.       — Мама бы меня точно отлупила, — чуть расслабившись, признаётся Наруто. Что правда то правда, мама бы ни за что не пропустила такое на тормозах. Орала бы весь вечер, если действительно не прибила бы. — Спасибо. И что не скажешь ей, спасибо.       — Не за что, — улыбается отец, наблюдая за ним. — Но ты на будущее учти, ещё парочка таких выходок, и я выпорю тебя сам. Так сказать, следуя примеру мамы.       Наруто улыбается в ответ, даже не придав значения чужим словам, и продолжает давиться супом.

***

      Наверное, приезжать сюда всё же не стоило. Наруто начинает думать, что лучше было пошататься по городу и собраться с мыслями, чем сидеть в доме тётки отца. Когда он побывал здесь впервые, здесь было шумно и слишком многолюдно для жилища стариков. Примерно тогда же он получил разрешение приезжать сюда в любое время дня и ночи даже без предупреждения. С такой же формулировкой тётя Микото как-то дала ему запасные ключи от своей квартиры…       Сейчас здесь тихо и почти пусто, если не считать шуршания чайника и храпа Паккуна у Наруто на руках. Мопсы — лучший антистресс, серьёзно. Мопсы и котики. Но котиков ни у кого, кроме Учих, нет. А мопс вот он, пожалуйста, в шаговой доступности и даже не сопротивляется.       — Что-то ты сегодня грустный, — Обито в обнимку с закипевшим чайником садится за стол рядом с ним. — У Какаши вон всегда лицо постное, а тебя я таким первый раз вижу. Проблемы?       Отец много рассказывал ему о тётке и дяде, а ещё о своих учениках. И даже мама упоминала пару историй. Собственно, до вопроса «А почему ученики?», Наруто понятия не имел, что его отец раньше читал лекции в университете, куда Наруто собирается поступать вот уже второй год.       — Проблемы — это про меня, — соглашается он со вздохом, рассеянно почёсывая Паккуна за ушами.       Обито посмеивается, разливая кипяток по чашкам, несоизмеримо большим по сравнению с кое-как подходящим к ним по цвету блюдцам из посудомойки.       — Упадочные настроения? — раздаётся у Наруто за спиной. Какаши, показавшийся в дверном проёме, протирает полотенцем руки. Вообще-то, они оба — Какаши и Обито — здесь по делу. Кажется, они должны были красить забор. Или даже покрасили. Но тогда они сделали это ещё задолго до прихода Наруто.       — Они и есть, — кивает Обито. Чуть толкает ногу Наруто под столом: — Рассказывай давай.       — Да я с отцом поссорился, — пожимает плечами Наруто. — Ещё вчера вечером.       Обито давится чаем. Какаши флегматично замечает:       — С твоим отцом невозможно поссориться, — и, приподняв палец, уточняет: — Его можно только разозлить.       — Ему можешь поверить, он неоднократно пытался, — кивает, прокашлявшись, Обито. Какаши, закатив глаза, подталкивает в его сторону сахарницу через стол:       — Да кто бы говорил.       — Ага, — губы Обито снова растягиваются в улыбке, — но и это сложно. Так что не раскисай. Поругается и забудет.       — Что-то вчера мне так не показалось, — фыркает себе под нос Наруто.       — Из-за чего? — более деликатно уточняет Какаши.       — Мама моей подруги настучала ему, что мы втроём по ночам по городу бродим, — мужчины не выглядят впечатлёнными, и Обито даже явно хочет отмахнуться, но всё это ровно до того момента, как Наруто добавляет: — Пару раз.       Почти четверть минуты все они молчат. Наруто водит глазами от одного мужчины к другому, а у них, похоже, какие-то общие мысли.       — Хреново, — спокойно резюмирует, наконец, Какаши. Обито смотрит с долей сочувствия. Наруто переводит на него вопросительный взгляд, и объяснения не заставляют себя ждать.       — Нам в своё время от твоего отца, конечно, часто доставалось, но, видишь ли, — Обито щёлкает языком, — он очень не любит, когда его слова не доходят с первого раза. Он мог объяснять одно и то же на лекциях бесконечно много раз, но во всём, что касается, м-м, нравоучений, он довольно категоричен.       — В смысле «доставалось»? — уцепившись за слово, переспрашивает Наруто, несколько более напряжённо постукивая ложкой по краю блюдца.       — Не порть посуду, — одёргивает его Какаши. — В смысле, по заднице доставалось. Твой отец был единственным, кому вообще было до нас дело, пока мы были детьми.       — Это сказывалось на определённых моментах, — мягче соглашается с ним Обито, потирая затылок. Спешит добавить: — Но я не думаю, что с тобой он будет особо стро…       — Вообще-то он уже обещал, — перебивает Наруто. Покусывает щёку изнутри. — Ну, перед тем, как отвезти меня домой и сказать что-то вроде «завтра поговорим».       — Оу, — Обито кривится.       — Сочувствую, парень, — кивает Какаши. — По возможности больше не попадайся ему под руку. Это так себе удовольствие. Ну, ты и сам, думаю, понимаешь. И похоже тебе всё-таки удалось его разозлить.       — Определённо, — кисло подтверждает Наруто. Обито укладывает руку ему на плечо.       — Ладно тебе, — в чужом голосе всё равно звучит улыбка. — Это не смертельно. Уж нам можешь поверить.       — Особенно ему, — кивает на друга Какаши.       — Эй! Обычно мы влипали в неприятности вдвоём! — возмущается Обито. Наруто чуть улыбается, наблюдая за их перепалкой.       — Нет, — качает головой Какаши. — Обычно ты втягивал меня в эти неприятности своими дурацкими идеями. И Минато-сэнсэй об этом всегда прекрасно знал. Но мне всё равно влетало наравне с тобой.       — За одобрение моих дурацких идей, — негромко фыркает Обито, потирая нос, чтобы скрыть смешок.       Натянутая пружина из нервов внутри Наруто немного ослабевает. По крайней мере, уезжает он с меньшим количеством мыслей в голове, чем приехал. Всё же, переждать суматошный день здесь было хорошей идеей.       А вот в квартире отца оказывается действительно тихо, пусто и тоскливо. От стен, кажется, даже исходит холод. По сравнению с домом его тётки, здесь всё ощущается абсолютно неживым. Наруто уже был здесь один раз без отца, но он прождал его всего полчаса, и это было жаркое утро, одно из тех, когда достаточно открыть окно, и уже опять шумно. А сейчас вечер, ещё и на улице пасмурно. Единственное, что слышно — очень далёкий шум шоссе. И часы на стене тикают.       Вот здесь правда отвратительно.       На месте отца Наруто бы тут тоже не очень задерживался. И не очень стремился бы сюда вернуться. Потому что уже к моменту, когда в замке проворачивается ключ, ему кажется, что он сходит с ума. И дело даже не в предстоящем разговоре. Здесь кошмарно! Как он вообще жил здесь столько лет и ещё не свихнулся? Понятно, почему он так часто берёт ночные смены, даже больница вне часов посещения не такая тихая и безжизненная!       Отец, оставив портфель с бумагами где пришлось — а приходится на тумбочке для обуви, — разувается и тратит какое-то время, чтобы умыться в ванной. Наруто подпирает косяк спальни и смотрит ему в спину, мысленно прикидывая, насколько плохо всё будет примерно… Сейчас.       Это ещё повезло, что мама с тётей уехали в другой город и не знают, чем промышляют их дети. Хотя, Наруто думается, они бы и не пошли шататься ночью по улицам (тем более дважды за неделю), если бы мама — хотя бы одна — была здесь. Но никто бы и не узнал, если бы не Мебуки-сан! И ничего же с ними не случилось!       — Иногда я удивляюсь, насколько дети бывают похожи на родителей, — куда-то в полотенце начинает отец. Наконец, оборачивается и точно так же, как Наруто, приваливается к дверному проёму ванной прямо напротив него. — Кушина всегда была бедовой. Да и Микото тоже.       Наруто на короткое мгновение кажется, что он слишком громко думает. Ну, или что отец каким-то образом умеет читать мысли. Но оба варианта вроде как невозможны.       — Ты помнишь, что я сказал тебе в мае? — вздохнув, продолжает отец. Наруто чувствует, как уши заливает краска. Да что ж такое! Он же сегодня, буквально несколько часов назад, сидел и без капельки смущения обсуждал всё вот это вот с двумя не слишком близкими ему мужчинами! Сейчас-то что? Даже тело его подводит… — По поводу «следующего раза».       — Да помню я, — отзывается Наруто, нервно дёрнув плечом. — Пап, ну это правда больше не повторится.       — Я дня три назад это слышал, — прямой взгляд почти жжёт кожу. Наруто чувствует, как спрятанные в карманы ладони делаются влажными. — Двух предупреждений тебе было явно мало. Мы вроде в среду уже обсуждали ночные прогулки, Наруто.       Ну да, в среду они попались первый раз. Ну да, их спалил старший брат Саске. Он, правда, обещал никому не рассказывать, если такое не повторится. Он вообще очень редко их сдавал. Слишком любил Саске. Наруто тогда ещё успел подумать, как им повезло, но выяснилось, что лично ему повезло не очень. Потому что он не очень ожидал, вернувшись домой под утро, обнаружить на кухне мирно пьющего чай отца. Который собирался встретиться с матерью. Но она забыла предупредить его о том, что уезжает. Наруто вообще по жизни очень везло. Это всегда было заметно.       Отец, застав примерно в девятом часу вечера пустую квартиру, по его собственным словам позвонил матери, которая сказала ему что-то вроде «вообще про тебя забыла, меня не будет ещё неделю, а Наруто скоро должен быть дома, не мог ты остаться с ним, мне неспокойно, что я оставила его одного так надолго». Определённо, Наруто по жизни везло. Но лекцию он выслушал не слишком длинную. На первый раз.       А вчера вот их поймала Мебуки-сан. Наруто не сомневался, Итачи, когда она ему позвонила, был в ярости. Во всяком случае, Саске, к уху которого потом приложили телефон, довольным совсем не выглядел. И сбледнул прилично. Что сталось с Сакурой, Наруто знать не очень хотел, но из них троих она всё же была в более выгодном положении — Итачи так и не рассказал Мебуки-сан о произошедшем в среду. За что ему, конечно, спасибо. Ещё бы это спасло Наруто от звонка отцу… Но не спасло.       — Обсуждали, — через силу соглашается он. Вот если бы не мамина забывчивость… Нет, не так. Вот если бы не бдительность Мебуки-сан, они бы тут так не стояли.       — Значит, не обижайся, — указав подбородком куда-то ему за спину, в спальню, заканчивает отец. Наруто, на самом деле, рад, что он не стал по второму кругу повторять недавнюю нотацию. От этого как-то… Легче что ли?       — Пап…       — Иди-иди.       В спальне должно быть уютно, но что-то не сильно лучше. Отец ждёт, пока он пройдёт вперёд, включает свет, а потом открывает окно, и комната делается немного теплее и… Живее?       Наруто напряжённо следит за чужими передвижениями, но не шевелится, только водит глазами, неловко застыв у чужой кровати. Если подумать, здесь в полках уже есть парочка его собственных вещей. И щётка в ванной. Звучит так, будто он любовница…       — Давай, раздевайся, ложись, — о, и вот это тоже. Наруто прикусывает губу изнутри, чтобы удержать неуместный смешок. Его мозг, кажется, решает справляться с нервами привычным способом — дурацкими ассоциациями. Вместо этого Наруто уточняет с опаской:       — Совсем?       Отец, зачем-то закатывающий уже второй рукав рубашки, ровно поясняет:       — Джинсы с трусами спусти, остальное можешь оставить.       Это вроде бы не должно звучать так сухо, но Наруто на секунду кажется, что с детьми в больнице отец разговаривает мягче, чем с ним сейчас. А ещё ему кажется, что со вчерашнего дня он уже слишком себя накрутил. Нет, ну серьёзно. Мама же сто раз это делала. Так? Так. Вот и всё. Только мама ещё орёт, а потом долго обижается, что он её не любит, поэтому вытворяет всякую ерунду. Как будто Наруто виноват, что ему иногда катастрофически не везёт…       Да, в этом определённо нет ничего такого.       Наруто не успевает до конца додумать мысль, потому что она очень больно разбивается об картинку того, как отец легко вытягивает из брюк ремень и складывает его петлёй, спрятав в ладони пряжку и часть хвоста. Наруто наблюдает это краем глаза несколько секунд до того, как чужая рука легко накрывает загривок и крепко, но не больно вжимает в покрывало.       — Вообще-то это последнее, чем я хотел заниматься в вечер воскресенья, — чужой голос звучит укоризненно. Наруто хочет предложить ему ничем не заниматься и просто вместе поужинать, но сначала понимает, что говорить ему мешает подушка, а потом, когда чуть поворачивает голову и открывает рот, становится уже поздно. Вместо слов с выдохом вылетает ломкое:       — Ау! — и Наруто почти стыдно за то, как высоко только что скакнул его голос. Мама вообще-то утверждала, что это должно закончиться ещё в четырнадцать! — Да я же сидеть не смогу!       — В этом и суть, если ты не в курсе, — спокойно отзывается отец. — Попробуй для разнообразия слушаться родителей, может, это поможет.       — Садист, — шипит Наруто, прикусив губу, и тут же утыкается лицом обратно в подушку. — Это нечестно!       — Я тебе сейчас устрою «нечестно».       Наруто может смело взять свои слова обратно: с мамой тут общим даже и не пахнет. Он буквально задницей чувствует, насколько у отца тяжелее рука. Недавнее сочувствие Обито становится понятным.       Если сначала про будущую возможность сидеть Наруто просто неловко пошутил, сейчас ему собственные слова шуткой уже не кажутся. Ладонь отца перекочёвывает в какой-то момент с шеи на поясницу. Наруто запоздало чувствует, как в районе рёбер в бок несильно упирается колено.       Но всё это меркнет по сравнению с пожаром пониже спины. Полосы от ремня, которые Наруто смутно представляет себе зрительно, сливаются в одну сплошную горячую боль у бёдер, и каждая следующая, сопровождающая хлопком и вспышкой нового жара, только ярче этот пожар разжигает.       — Ай, ну хватит, пап! Понял я, понял, больше не буду-у-ой! Папа!       — Не впечатляет, — негромко комментирует его попытки отец, на секунду придержав руку. Наруто в эту секунду пытается одновременно отдышаться и обернуться на него, но не выходит ни первое, ни второе. — Маньякам и полиции по ночам будешь это рассказывать.       — Они же только меня и ждут, ттебайо, — переждав боль от нового удара, выдыхает Наруто и тут же жмурится, мыча в подушку. Вскидывает голову, и растрёпанные светлые волосы лезут в глаза. — Да не буду я больше!       Кажется, проходит вечность, прежде чем отец убирает с его спины руку. Наруто щурится, смаргивая редкие капли проступивших под самый конец слёз, и привстаёт на руках, глядя на мужчину из-под наверняка торчащей во все стороны чёлки.       Ремень валяется рядом с ним на матрасе, и это самый обычный ремень. Ремень как ремень, у мамы почти такой же. Но серьёзно, Наруто может сказать, что ещё никогда в жизни не чувствовал свой зад настолько хорошо.       Отец присаживается у изголовья кровати на корточки. Наруто, шмыгнув носом, смотрит на него сквозь шторку волос. Чёрт, глаза же не слишком красные?       — Мне надо объяснять тебе, чем обычные глупости отличаются от опасных для жизни? — негромко уточняет отец. Зачем-то тянется к его лицу… У Наруто уши наливаются красным, когда чужие шершавые пальцы мягко стирают набежавшие, оказывается, на щёки слёзы. Чёрт-чёрт-чёрт… Вот же чёрт.       — Не надо, — ну хоть голос звучит нормально. Или не очень нормально, потому что Наруто почти сразу притягивают ближе. Тёплые руки обвиваются вокруг плеч, и он неловко утыкается отцу в грудь лицом.       — Всё в порядке, это не конец света, — заверяет тот, щекотно касаясь носом его макушки.       — Про маньяков был бы конец, — фыркает Наруто, но выходит похоже на всхлип. Отец тихо посмеивается, его рёбра подрагивают в такт дыханию.       — Это точно. Поэтому давай исключим маньяков из уравнения, ладно? — Наруто изображает нечто похожее на кивок. У него однозначно сейчас нет желания идти на ночную прогулку. Да и вообще на прогулку. И идти. И вообще шевелиться. Особенно в штанах. — Есть хочешь?       — Сидеть не хочу, — жалуется Наруто, скосив глаза.       — Всегда можешь поужинать стоя, — невозмутимо отвечает отец, перебирая волосы на светлой макушке.