Подушка безопасности

      Так уж вышло, что Джиншик за полгода жизни в новой съемной квартире ни разу не видел соседа сверху. А лучше бы, если честно, не слышал. С одной стороны в этом не было ничего удивительного, Джиншик нарочно ни с кем из жителей дома не знакомился, но за время проживания успел случайно встретиться уже со многими - особенно с ближайшими - соседями, хоть учился и работал чуть ли не с утра до ночи, а в редкие выходные просто спал. И вот в этом был корень проблемы. Джиншик (и все порядочные соседи) работали с утра до ночи, неизвестный сосед сверху бурную деятельность разворачивал строго по ночам.       Когда Джиншик, уставший как собака, возвращался домой около полуночи и пытался хоть немного отдохнуть, наверху обязательно начинало что-то грохать, падать, стучать… И музыка. Постоянная музыка - вот что было хуже всего. Джиншик признавал, что вкус у соседа не самый плохой, но когда он просыпался посреди ночи и потом не мог уснуть, даже отличные песни становились невыносимыми.       Около месяца назад он даже набрался смелости и спросил одну из соседок о шумном жителе, когда они пересеклись в лифте. Женщина тяжело вздохнула и покачала головой.       – Мы с ним весь прошлый год боролись, даже полицию вызывали, не помогает. Это сын арендодателя, так что его не выселят. Отец мог и полиции приплатить, чтобы они больше сюда не приезжали… На него самого никакие просьбы и угрозы не действуют, мы его толком даже не видели, если честно. Ну и устали бороться, просто купили беруши… кто-то звукоизоляцию поставил.       Джиншика ни одно из решений не устраивало. На звукоизоляцию у него денег нет, беруши опасны тем, что он не услышит будильник. Для разборок с соседом он слишком не любил конфликты… Да и что он сможет сделать, если с парнем сверху не справился целый дом жителей? Зато теперь он понял, почему арендованная им квартира была самой дешёвой из тех, что он смотрел в этом районе. Правда, это знание ни капли не сделало его жизнь лучше.       И вот Джиншик лежал, уставившись на слабый отсвет луны на потолке, пробивающийся через щель между шторами, проклинал соседа, жизнь, свое невезение, и всерьез задумался о переезде. Но переезжать надо было куда-то, а на поиски новой квартиры потребуется время, которого у него нет. Подходило время экзаменов, ему и так придется как-то умудриться совместить подготовку и работу, времени не будет даже толком поесть… К тому же эта квартира располагалась слишком удобно, на идеальном расстоянии и от университета и от работы.       Часы показывали полтретьего ночи. Джиншику надо было вставать в шесть. Очередной день на кофеине и чистой ненависти ко всему живому, неживому и соседу сверху. Он уже, в общем-то, привык, но понимал, что долго так не протянет.       Парень поднялся с кровати и, доплетясь до ванной комнаты, достал из шкафчика упаковку ваты. Не беруши, но хоть немного приглушит звук, да и будильник он услышит.       Утром он вышел из квартиры на несколько минут раньше обычного, поднялся на этаж выше и приклеил к двери лист бумаги малярным скотчем.       “СДЕЛАЙ СВОЮ СРАНУЮ МУЗЫКУ ПОТИШЕ! ИМЕЙ СОВЕСТЬ!”       Джиншик сомневался, что это хоть как-то поможет, но ему совсем чуточку полегчало.       Занятия и работа на складе прошли как в тумане - то есть, как обычно. Домой Джиншик вернулся снова около полуночи, наспех поел, принял душ и завалился спать. Он очень надеялся уснуть, пока еще было тихо. У него была надежда, что записка донесет до соседа, что не стоит вести себя так, как он ведет, но микроскопическая. К тому же, он почему-то был уверен, что парень сверху ее еще даже не видел.       Спал он, на удивление, сносно. Но скорее оттого, что просто вымотался, потому что наутро Джиншик помнил, как пару раз просыпался из-за музыки, но почти сразу же вырубался снова. К тому же в голове из ниоткуда взялась какая-то мелодия. Впрочем, он знал ОТКУДА.       Выходя, Джиншик прихватил новую записку и скотч. Подходя к двери соседа он сразу же заметил, что вчерашняя записка все еще там. Но подойдя ближе, понял, что надписей на ней стало больше. Под тем, что маркером написал он сам, теперь была новая размашистая надпись:       “Не могу”.       – Что значит “не могу”, блин? – пробормотал Джиншик.       Он посмотрел на лист бумаги в руках, где был тот же текст, что и на первой записке, и сунул его в карман. В голову пришла идея получше. Джиншик вытащил из рюкзака наушники, примотал их к дверной ручке и дописал еще одно предложение на старой записке:       “Существуют наушники, долбоеб”.       Напоследок он пнул дверь, оставив на ней пыльный след.       Этот день прошел чуть веселее - это был последний рабочий день недели, завтра выходной и Джиншик очень надеялся наконец выспаться и позаниматься. Он даже не так уж сильно устал за день… но это было плохо. Ночью он снова пролежал больше часа, мысленно ругаясь в потолок, потому что музыка не только не прекратилась, но и, кажется, стала еще громче.       – Придурок, придурок, придурок… - шипел под нос Джиншик, топая по лестнице на следующее утро. Для начала он снова пнул соседскую дверь, а потом все же глянул на лист бумаги, который все ещё был на ней приклеен.       "Прости, так ещё хуже".       – В каком смысле хуже? И почему "прости"? – озадаченно пробормотал Джиншик, но потом вскипел: – Лучше б извинился на то, что спать мешаешь! – воскликнул он и забарабанил в дверь кулаком.       Джиншик даже не надеялся, что ему откроют, он стучал, просто чтобы выплеснуть злость. От вечного недосыпа парень становился все более агрессивным, а агрессия мешала рационально мыслить. Пусть сегодня и был выходной, но дела у него все равно были, так что Джиншик не мог себе позволить спать слишком долго. Нужно было закупиться продуктами на следующую неделю, побегать по городским книжным в поисках нужной методички, убрать в квартире, позаниматься в конце концов… Он и так считал, что поздно встал, хотя было всего восемь утра.       Он вытащил из кармана бумагу, шлепнул ее поверх первой и приклеил скотчем, отрывая его зубами. Потом достал самый черный и широкий маркер, который смог у себя найти, и написал:       “ВЫРУБИ!!!       МУЗЫКУ!!!       СКОТИНА!!!”       Джиншик отошел на пару шагов, полюбовался на результат и медленно вздохнул, успокаиваясь. Он делает все, что может. Пусть даже в этом нет смысла.       На удивление, с делами вне дома он управился быстрее, чем планировал, по большей части потому, что нашел методичку во втором по счету книжном. Дома Джиншик сварил рамена, умудрился поесть почти без спешки и сел изучать методичку в благословенной тишине. Когда солнце перевалило за полдень, а методичка - за середину, парень почувствовал, что пора сделать перерыв. Точнее пойти умыться и выпить кофе, потому что начало нещадно клонить в сон.       Холодная вода с задачей справилась и неплохо освежила, но вдруг ни с того ни с сего Джиншику капнуло на макушку.       – Галлюцинации уже, что ли…       Вторая капля доказала реальность происходящего, особенно когда потекла за шиворот. Джиншик резко поднял голову и опешил. На потолке красовалось огромное мокрое пятно и множество капель готовы были сорваться.       Джиншик, в отличие от них, уже сорвался.       Он пулей вылетел из квартиры и побежал на следующий этаж, перескакивая через ступеньки.       – ОТКРОЙ, БЛЯДЬ, ДВЕРЬ ИЛИ Я ЕЕ ВЫБЬЮ! – заорал он, пиная дверь ногой. – ОТ! КРЫ! ВАЙ! СЕЙЧАС ЖЕ!!!       Одна из соседних дверей скрипнула и приоткрылась.       – Ты что орешь? – возмутился мужчина средних лет в домашнем халате. – Он никому не открывает.       – Он меня топит! – ответил ему Джиншик.       Мужчина скривился:       – Айщ, плохо, плохо. Ну ладно, стучи, но тоже не увлекайся, нам одного шумного идиота хватает.       – Хорошо, извините, – Джиншик поклонился, но когда соседская дверь закрылась, он принялся стучать с новой силой.       Вдруг он услышал щелчок. Джиншик остановил кулак в паре сантиметров от двери и прислушался, не показалось ли ему. За дверью слышался шорох, а потом ручка зашевелилась и дверь начала медленно открываться. Слишком медленно на взгляд Джиншика, но он удержался от того, чтобы толкнуть ее внутрь, хоть это и стоило больших усилий. Вместо этого он потратил время на придание своему лицу самого угрожающего выражения - он мог выглядеть пугающе, когда хотел.       Дверь наконец открылась и явила-таки обитателя квартиры. Перед Джиншиком стоял лохматый парень примерно его возраста, в футболке на несколько размеров больше, растянутых трениках и сонно протирал глаза. Потом он убрал руку от лица и, сведя брови, глянул на Джиншика:       – Ну че тебе надо, а?       – Воду выключи, дебил!       Сосед пару секунд просто смотрел на Джиншика, и он за это время успел заметить и бледную кожу, и мешки под глазами, и в целом не самое цветущее состояние парня. Вредный гремлин, который жил глубоко в душе Джиншика, немного позлорадствовал.       – А, точно, ванна… – как-то безжизненно сказал сосед и, медленно повернувшись, побрел вглубь квартиры. Через пару шагов он остановился и, слегка повернув голову, добавил: – Входи.       Джиншик даже не колебался, иначе потом корил бы себя за упущенную возможность высказать соседу все, что он о нем думает. Ведь это может быть одноразовое везение, и парень больше не откроет ему дверь. Нельзя было упускать шанс.       Джиншик быстро его догнал и потом остановился в шаге за спиной, когда тот подошел к закрытой двери предположительно в ванную. Он мимолетом отметил, что чуть выше соседа, и что пахнет в квартире как-то странно. Но потом сосед открыл дверь и стало не до наблюдений.       Через порог хлынула вода, залив ковер и ноги им обоим.       – Ну блядь… – вздохнул парень и не двинулся с места.       Джиншик перевел взгляд с него на ванну, с бортика которой водопадом лилась вода, потом на кран, и затем снова на соседа. Тот просто смотрел куда-то в стену. Джиншик обошел его, закрыл кран и вынул из ванны пробку.       – У тебя все хорошо с головой? – спросил Джиншик. Не то чтобы он раньше считал соседа нормальным, но сейчас еще больше убедился, что он долбанутый.       Парень перевел глаза на него и моргнул.       – Я просто не выспался… включил воду и уснул, – объяснил он то, что Джиншику и так было понятно. Кроме части про “не выспался”.       — Ага, это, значит, ТЫ не выспался? – возмутился Джиншик. – А ты не пробовал ночью выключать музыку, может, это она тебе спать мешает?!       – Я так и понял, что это ты мне записки писал. Остальные уже смирились, – слабо усмехнулся сосед, полностью игнорируя нападки Джиншика. – А как тебя зовут?       – Хам Джиншик, НЕ приятно познакомиться, – проворчал он в ответ.       – Чхве Сумин, – кивнул сосед. – И прости, я не могу спать по ночам, поэтому работаю. А с музыкой не так страшно.       Джиншик открыл рот, но сразу же закрыл, потому что это было не то объяснение, которого он ожидал. Впрочему, он даже не знал, какого ответа ждал, просто… не этого. Джиншик решил ничего по этому поводу не говорить.       – Принеси какие-нибудь тряпки, надо воду убрать, – сказал он и посмотрел на Сумина. И теперь, с учетом новых знаний, Джиншику стало его жаль.       Убирать пришлось долго, они провозились больше часа. Пока вытащили ковер на балкон и развесили, чтобы хоть как-то просушить, пока вытерли всю воду по углам… Сумин мимоходом сказал, что объяснит все отцу, если к Джиншику будут претензии за пятно на потолке. Кроме этого Джиншик узнал, что он художник и зарабатывает этим на жизнь. Это объяснило запах - это был запах краски. Еще Сумин пытался извиниться, хотя скорее просто объяснил, что и сам был бы рад спать по ночам, но тишина спящего дома внушает непонятную тревогу. Поэтому он в какой-то момент стал по ночам рисовать, а днем спать, и вскоре это стало его режимом. И он пытался этот режим исправить, но не смог.       Еще Сумин спрашивал Джиншика о его жизни, но парень не слишком горел желанием делиться и ответил очень кратко. Учится, работает, на этом все.       На прощание Сумин ему даже улыбнулся и пообещал, что постарается слушать музыку не так громко.       – Если я снова не смогу уснуть, то приду и выключу ее сам, – пригрозил ему Джиншик и ушел. Домой к своей методичке, уборке и воде в ванной. Впрочем ее оказалось не так много, так что он просто протер потолок и пол и решил на этом закончить уборку, потому что сил и желания уже не осталось.       Несколько следующих дней прошли относительно спокойно. Музыка все так же играла, но то ли тише, то ли Джиншик настолько уставал, что спал как убитый. Он даже решил, что наступило золотое время спокойствия, вот только спокойствие закончилось в четверг. Парень опять лежал и не мог уснуть. Сегодня у Сумина в меню была музыка пожестче, а Джиншик и в обычное время не был ее большим фанатом, не то что в час ночи.       Он припомнил свое недавнее обещание, поднялся, оделся и вышел из квартиры. Стучать, правда, снова пришлось довольно долго, но в какой-то момент музыка в квартире затихла и Сумин все-таки открыл.       – При… – начал было он, но у Джиншика не было времени с ним болтать.       – У меня завтра зачет, я хочу соображать, пожалуйста, – объявил он, толкая Сумина в квартиру. – Так что ты сейчас же вырубаешь свои песенки насовсем и идешь спать.       – Но я… – запротестовал Сумин, но Джиншик снова его перебил.       – Чувак, мне похуй, веришь или нет. Я просто хочу поспать…       Тут в его голову пришла идея и Джиншик сразу же перешел к ее исполнению. Он взял Сумина за руку и потащил по коридору. Тот даже не сопротивлялся, просто что-то там мычал за спиной.       – Где твоя спальня? Эта? – спросил Джиншик, открывая одну из дверей. Там было темно, но свет из коридора позволил разглядеть кровать. – Ага, вот, – он вошел, повернулся к Сумину и, схватив за плечи, довел до кровати и толкнул.       – Ты че…       – Ничего.       Джиншик перелез через него к стене и сразу же обхватил руками, чтобы не сбежал. Потом еще и ногу сверху закинул для верности.       – Все, сейчас ты не один, страшно быть не должно. Отбой, спать. Надеюсь, ванну не набираешь.       – Нет, – испуганно ответил Сумин, и вопреки ожиданиям Джиншика, не вырывался и не орал. Точно странный.       – Поставь будильник на шесть утра, я телефон забыл, – добавил Джиншик, утыкаясь лбом ему в затылок. – Пожалуйста.       Сумин немного поёрзал, вытаскивая телефон из кармана штанов. Джиншик приподнял голову, чтобы видеть, послушается ли его сосед, но тот ответственно включил будильник на шесть и положил телефон на тумбочку у изголовья.       – Спасибо, – пробормотал Джиншик, зевнул и закрыл глаза. Перед тем, как уснуть, он успел лишь подумать, как хотел бы завтра не получить ни в морду, ни повестку в полицию за все то, что сейчас натворил.       Противная мелодия пробралась в ухо и начала сверлить мозг. Джиншик открыл глаза и не сразу понял, что происходит. У него затекло плечо, ног в кровати было вдвое больше, чем нужно, а на груди лежала чья-то голова. Парню потребовалось целых несколько секунд, чтобы вспомнить, что это сосед, а бесячий звук - это будильник.       Сумин зашевелился и, вытащив руку из-под одеяла – Джиншик запоздало понял, что она лежала поперек его талии – потянулся к телефону. Из такого положения его достать не получилось, так что Сумин приподнялся и, не открывая глаз, взял телефон другой рукой, а потом бросил его на кровать рядом с Джиншиком и улегся обратно. Джиншик дотянулся до телефона, но что-то было не так. Он присмотрелся и понял, что часы показывают пять утра. Видимо, вчера он не разглядел или у Сумина уже стоял другой будильник. Джиншик разблокировал телефон, который, к счастью, оказался без пароля, и открыл меню будильника. И точно, активных было два - на пять и на шесть. Он отключил первый будильник и задумался.       Он ведь вполне может уже встать и пойти к себе. Вылезти из постели, дойти до своей квартиры, лечь – займет минут пять максимум.       Джиншик начал медленно спихивать голову Сумина со своего плеча на подушку и отодвигался все дальше, пока не наткнулся на стену. Рука все еще была не на свободе и парень повернулся, чтобы вытащить ее, но когда ему это все же удалось, Сумин обхватил его за пояс и притянул обратно. Джиншик почувствовал, как теплое дыхание щекочет кожу на шее, и задумался снова.       Ему ведь не обязательно уходить прямо сейчас. ***       Сессию Джиншик сдал нормально. Не без сложностей, но хотя бы без долгов. И все благодаря его идее, которую он теперь проклинал. Тогда, поднявшись в шесть и отправившись к себе, он поклялся, что больше не станет так делать. Джиншик даже оставил Сумину записку со словами: “Извини, у меня не было выбора”, и мужественно заверил самого себя, что это была крайняя мера, к которой он больше не прибегнет. Необдуманное действие, которое больше не повторится.       В чем-то он себя не обманул - спустя два дня он стучал в дверь Сумина, очень даже хорошо все обдумав. В графе “против” значилась куча причин, начиная с “это глупо и стрёмно” и заканчивая “он реально может заявить на меня в полицию”. А в графе “за” было одно лишь “я высплюсь” и оно все перевесило.       В третий раз Сумин встретил его словами: “Дай я хоть краски закрою, а то опять высохнут". В четвертый он категорически отказался идти спать, заявив, что ему к утру надо закончить рисунок. Поэтому он уложил Джиншика на диван в той же комнате, где рисовал, выдал ему маску для сна и выключил музыку.       Происходящее начало беспокоить Джиншика уже ближе к концу сессии, когда нагрузка немного спала. Это было странно, с какой стороны ни посмотри. Они толком даже не общались, Джиншик просто приходил к нему спать. А самое хреновое – ему это нравилось. Он слишком быстро привык и перестал пытаться уснуть один. В последнюю неделю он даже не ложился в свою постель, а сразу шел к Сумину.       Это было нездорово и пришла пора что-то делать.       Как ни странно, Джиншика спасла работа. Начались каникулы и он взял дополнительную смену на складе, а еще через несколько дней началась инвентаризация. Он так упахивался, что по возвращению домой оставались силы лишь на то, чтобы дойти до собственной кровати. В какой-то момент он осознал, что вот уже больше недели не заваливается к Сумину после полуночи, и мысленно похвалил себя за избавление от вредной привычки.       Только Джиншик кое-чего не учел - вся эта ситуация касалась не только его.       Он только вернулся с работы и успел лишь наспех поужинать, как раздался звонок в дверь. Джиншик от неожиданности подскочил на стуле, во-первых, потому, что свой дверной звонок он слышал впервые, так как к нему раньше никто не приходил. И во-вторых - кого вообще могло принести в полночь?       Оказалось, что Сумина. И Джиншик удивился гораздо сильнее, чем, наверное, стоило бы, если бы он пораскинул мозгами.       – Моя очередь, – сообщил ему Сумин, стоя у порога в пижаме.       Джиншик впустил его в квартиру и убежал в душ. А когда вернулся, то Сумин уже спал, растянувшись на кровати почти по диагонали. Джиншик отодвинул его к стене, в кои-то веки оценивая по достоинству размеры своей кровати - она была больше, чем у Сумина, так что тут вполне можно улечься с комфортом двум людям по-отдельности, и совершенно не обязательно обниматься, чтобы вместиться. Он кивнул сам себе и лег. А Сумин, не просыпаясь, сразу же устроил голову у него на груди, а рукой дотянулся до лица, пару раз провел по щеке и подбородку большим пальцем и оставил ее там. И если тяжесть головы была привычной, то все остальное совсем нет.       Джиншик постарался выдохнуть как можно тише и зажмурился. Пусть плана у него и не было, но если бы даже был, такое в него точно не входило. Он больше никогда не придет к Сумину. И дверь не откроет. Возможно, лучше вообще переехать. Но когда Джиншик уже почти уснул, в голове промелькнула надежда, что Cумин сделает так снова.       Утром Джиншик проснулся, что удивительно, не из-за будильника, а сам. Он открыл глаза, увидел мелкие голубые звёздочки на темно-синем фоне, лацкан и ряд пуговиц. Пижама Сумина. Ночью он не разглядел, что на ней были еще и звездочки. Впрочем, ночью он еще думал, что места на кровати достаточно, чтобы спать по-отдельности, каждый на своей половине, но нет. Джиншик как засыпал, обнимая соседа, так и проснулся, просто в другом положении.       Джиншик принялся осторожно выбираться из объятий Сумина – тут он уже достаточно наловчился, потому что сосед почти всегда ещё спал, когда пора было уходить. В комнате, меж тем, было слишком светло, да и то, что он проснулся не от сигнала будильника, внушало не самые хорошие предчувствия. Джиншик повернулся к прикроватной тумбочке, но не увидел там телефона.       – Э?       – Он у тебя под подушкой, - сказал вдруг Сумин хриплым от сна голосом. - Ты его выключил, сказал, что тебе на работу после обеда, и спрятал туда.       Джиншик нащупал под подушкой телефон, включил экран и приготовился пугаться.       – Бля… – выдохнул он, увидев время. Было почти десять утра. Джиншик со стоном повалился лицом в подушку. – Я в последний раз столько в детском саду, наверное, спал. Извини.       — Эм, за что? – удивился Сумин. – У нас обоих с утра не было дел, оба выспались, все же хорошо?       – В том-то и дело, что дела у меня были, просто смена после обеда, – объяснил Джиншик и, поднявшись, сел на кровати. – Я должен был съездить в супермаркет, а теперь уже не успею, и хрен знает, когда у меня снова появится время.       – Я могу съездить с тобой, – как-то слишком буднично предложил Сумин. – Мне все равно тоже нужно, так что я потом отвезу все покупки домой, а ты заберешь, когда вернешься.       Джиншик нахмурился. Идея была… хорошей. И это ему не нравилось. Что дальше? Начнут есть вместе?..       – Собирайся, надо еще успеть позавтракать где-нибудь, – Сумин хлопнул его по спине и вылез из постели. У дверей спальни он обернулся и добавил с улыбкой: – Кстати, у тебя удобнее.       – Это еще что, блин, значит, – пробормотал Джиншик спустя несколько секунд, когда услышал хлопок входной двери. А потом запоздало осознал, что такую улыбку он на лице Сумина еще не видел.       Следующие пара часов показали Джиншику, что Сумин вообще не такой, каким он его считал. Что было не так уж удивительно, учитывая, что почти все время, проведенное вместе, они оба спали, но все же парень не мог отделаться от мысли, что видит его впервые. Сумин много улыбался и смеялся, отпускал какие-то шутки (которые Джиншик находил крайне забавными, но не собирался этого признавать), и в целом был очаровательным парнем (этого Джиншик не хотел признавать тем более). Еще он заметил, что сосед привлекательный… за что сразу же отвесил самому себе пощечину, вызвав у Сумина смех, от звука которого Джиншик захотел ударить посильнее себя или какую-нибудь стену…       Он был достаточно давно осведомлен о том, что пол для него особого значения не имеет, но также знал, что мир пусть и стал более прогрессивным, но все еще недостаточно. В школе он очень недолго встречался с одноклассницей, а потом бросил ее, потому что влюбился в ее друга. Но это так ничем и не закончилось, потому что Джиншик предпочел закопать неприемлемые чувства под грудой учебников. Потом поступление и учеба в университете, работа, отсутствие времени и желания впутываться в отношения вообще… Его все устраивало.       Пока на голову не свалился Сумин со своими смешными шутками, удобными объятиями и глазами, которые превращаются в полумесяцы, когда он улыбается. Джиншик смотрел на то, как он показывает какую-то забавную шапку и смеется, и больше не мог отрицать, что Сумин ему нравится.       Еще одна причина прекращать совместный сон и по возможности съехать с этой квартиры как можно скорее. Никаких других вариантов Джиншик даже не собирался рассматривать.       Сумин, как и обещал, забрал покупки с собой. Джиншик отправился на работу с гораздо большим грузом – сегодняшнее утро и эти пара часов с Сумином окончательно выбили его из привычной колеи. И даже несмотря на то, что он в кои-то веки выспался, Джиншик все равно проработал всю смену как в тумане, потому что мысли были совсем не здесь. Домой он вернулся в обычное время и сразу же поднялся к Сумину, чтобы забрать свою часть покупок.       Сосед открыл дверь почти сразу же, а из квартиры доносился аромат чего-то явно вкусного. Джиншик надеялся, что он просто всучит ему пакеты и они распрощаются, но Сумин улыбнулся и молча втянул его в квартиру.       – Иди мой руки, – добавил он после того, как Джиншик переобулся в тапочки под его пристальным взглядом. – Надеюсь, ты не имеешь ничего против курицы?       Джиншик покачал головой. Для него это значило одновременно три вещи: ничего не имеет против курицы, не хотел бы оставаться и есть, не сможет отказаться все равно. Сумин, разумеется, ничего о его душевных терзаниях не знал, так что ответил: “Отлично”, и ушел в кухню.       Прежде чем сесть за стол Джиншик еще надеялся, что это просто совпадение, но надежды разбились о радостную фразу Сумина: “Хорошо, что я не ошибся со временем”. Джиншик не хотел, чтобы его ждали по вечерам, не хотел, чтобы провожали по утрам, и был абсолютно против того, чтобы ему готовили. По крайней мере, он всеми силами пытался себя в этом убедить.       Не получалось.       Под конец ужина Сумин спросил:       – Ты останешься?       – Нет.       – Понятно.       На этом они и попрощались. Джиншик сбежал к себе, но все равно долго не мог уснуть, хотя музыки было почти не слышно. ***       Джиншик ни в коем случае не считал себя трусом. И сейчас, стоя перед дверью, в которую стучали уже пару минут, он не собирался себя этим словом называть. Он не трус, он осторожный. Оберегает свой привычный уклад жизни. Отстаивает независимость и душевное спокойствие (которого, кстати, не было, но Джиншик убеждал себя, что было). Ни в коем случае не станет открывать Сумину дверь.       Это был уже третий или четвертый его приход с тех пор, как они виделись в последний раз. Джиншик больше к Сумину не ходил и сам дверь не открывал. Он даже вел себя как можно тише, делая вид, что его нет. Не существует. Ушел, уехал, испарился.       А спал он еще хуже, чем до начала всего этого недоразумения. Снова вернулся к функционированию исключительно на кофе и ненависти. Правда, сейчас в список добавилась еще и печаль. Джиншик скучал по тому, кого даже не знает, и грустил из-за того, чего не было.       “Но могло бы быть”, – думал он иногда, но сразу же себя одергивал. Нет. Не могло бы.       Все, что у него могло бы быть, – это еще больше печали и разбитое сердце, потому что так все и происходит.       Стук прекратился и Джиншик услышал шаги на лестнице. Достаточно громкие и разозленные. Почему-то он не сомневался, что Сумин специально так топает, чтобы Джиншик точно его слышал. Дверь квартиры сверху грохнула еще громче.       Джиншик облегченно выдохнул и повернулся спиной к входной двери, но не успел сделать и шагу, как на весь дом заиграла музыка. В полвторого ночи.       Он не был трусом, просто не любил конфликты. И был достаточно упрямым, чтобы не поддаваться манипуляциям. А еще он был предусмотрительным, поэтому взял свой телефон и, выходя, закрыл дверь квартиры на ключ.       Сумин открыл еще до того, как Джиншик поднялся на последнюю ступеньку и оказался на площадке. Выглядел он плохо. Джиншик сразу же вспомнил их первую встречу и то, как Сумин показался ему тогда похожим на привидение. Сейчас каким-то образом было даже хуже. Помимо всего прочего на лице темнело какое-то пятно, оно и заставило Джиншика втолкнуть соседа в его же квартиру и захлопнуть за собой дверь.       – Это краска, не парься, – объяснил Сумин, когда он приподнял его лицо за подбородок и попытался рассмотреть щеку в сумраке коридора.       – Ладно, а остальное? – спросил Джиншик, но так и не убрал руку.       Сумин вздернул брови:       – Что остальное?       – Ты похож на зомби.       – Как и ты.       – Я устаю на работе, – попытался отмазаться Джиншик, опуская руку, но Сумин перехватил ее и сжал.       – А я, в отличие от тебя, не буду пиздеть. Я не могу без тебя спать. Даже днем. И я скучаю.       – Я… – начал было он, он Сумин его перебил.       – Если собираешься снова врать, то лучше просто промолчи.       Джиншик закрыл рот и уставился на соседа. Хотя теперь было очень странно звать его просто соседом. Человек, который не покидает его мыслей. Парень, в которого он влюблен. Вторая половина, которую он не планировал находить.       Он смотрел на Сумина и понимал, что никакие доводы против не изменят его чувств. Но что-то все равно мешало произнести это вслух.       – Я не знаю, - сказал Джиншик, и он действительно не знал. Просто-напросто запутался.       – Я не заставляю тебя ничего решать прямо сейчас, - мягко сказал Сумин. - Просто не избегай меня, ладно?       Джиншик кивнул. Он постарается.       – Я так понимаю, не стоит спрашивать, где ты сегодня ночуешь? У тебя ключи и телефон в руке, - объяснил Сумин, отвечая на невысказанный вопрос.       Джиншик едва слышно усмехнулся и добавил:       – Да, тут все очевидно.       Сумин держал свое слово - он больше ни о чем не спрашивал, сам ничего, выходящего за рамки их странной дружбы, не делал, кроме объятий, но их Джиншик уже не считал, так как это был давно пройденный этап. Дни и ночи текли однообразно, но Джиншика устраивало. В одиночестве они спали крайне редко и то все равно находились в одной квартире, потому что Сумин периодически возвращался к своему ночному образу жизни, когда сроки поджимали. А вот совместные приемы пищи до сих пор оставались предметом споров, хотя Джиншик уже сам не понимал, почему он продолжает упрямиться и настаивает на том, чтобы Сумин ему не готовил.       “Как ты умудряешься быть упрямее меня, я не понимаю!” – возмущался Сумин, швыряя еду в контейнерах в холодильник, потому что Джиншик в очередной раз сказал, что уже ужинал.       Джиншик в свою очередь, чтобы как-то сгладить этот момент, не выступал против совместного досуга. Чаще всего они просто смотрели фильмы, лежа в обнимку, но иногда выбирались прогуляться или в кафе. От обычных свиданий эти прогулки отличало лишь то, что парни держались на расстоянии вытянутой руки, хотя Сумин закатывал глаза и говорил, что окружающим насрать и их будут считать просто очень хорошими друзьями, даже если они начнут целоваться посреди улицы. Джиншик не собирался с ним целоваться, тем более посреди улицы, и, конечно же, понимал, что Сумин преувеличивает, и не хотел ничего менять.       Или, возможно, хотел. В один из вечеров они вернулись из кинотеатра и Сумин как-то слишком долго возился с замком. А Джиншик поддался секундному порыву и обнял его со спины, уперев подбородок в плечо.       – Ого, – хмыкнул Сумин, – делаешь успехи.       – Заткнись, – беззлобно ответил ему Джиншик, но не отошел.       И в этот момент одна из дверей на площадке открылась и показалась старушка.       – Ай, как мило! – восхитилась она. – Как хорошо, что Сумини нашел себе друга, всем домом тебя благодарим!       Старушка повернулась к лифту, а Джиншик почувствовал как Сумин трясется от сдерживаемого смеха. Он наконец открыл дверь, они забежали в квартиру и оба рассмеялись.       – Я же тебе говорил! – сквозь смех напомнил Сумин.       – Я все равно не буду тебя целовать посреди улицы!       Сумин вдруг перестал смеяться и, включив светильник в коридоре, серьезно посмотрел на Джиншика.       – А вообще будешь? Хоть где-нибудь? В перспективе? Когда-нибудь в обозримом - желательно - будущем?       Улыбка сползла с лица Джиншика, но не потому, что его разозлил или расстроил вопрос. Может, разве что, немного застал врасплох, но ответ он все равно знал.       – Вообще буду. Прямо здесь и прямо сейчас. Достаточно близкое будущее? – сказал он и сделал шаг к Сумину. Они не успели далеко разойтись и Джиншик оказался прямо перед ним. А Сумин обхватил его за талию, притянул еще ближе и поцеловал сам.       Джиншик поначалу немного растерялся, но все от затопивших его вопросов. Почему он столько времени тупил? Почему не поцеловал его раньше? Почему Сумин так идеально ему подходит? И самое главное - почему в коридоре все еще горит свет, надо же экономить электричество.       – Господи, хватит столько думать, – пробормотал Сумин, а потом охнул, когда Джиншик выключил свет, прижал его к стене и думать перестал. ***       – Только попробуй сказать, что ты успел где-то поесть, и я тебя покусаю! – крикнул Сумин с кухни, когда Джиншик вошел в квартиру и принялся разуваться.       – Можно я совру, мне понравилась угроза, – ответил Джиншик, подходя к нему. Он обнял Сумина со спины и звонко чмокнул в шею над воротником рубашки.       – В следующий раз придумаю новую, – пригрозил Сумин, разворачиваясь к нему и увлекая в поцелуй.       Джиншик улыбнулся. Это была лучшая часть дня – возвращаться домой к своему парню. Может, даже, чуть лучше, чем просыпаться рядом с ним по утрам. От Сумина, как обычно, пахло чем-то вкусным, а он был голоден.       – Не смей опять усаживать меня на стол, он грязный! – воскликнул вдруг Сумин и ударил по его рукам на своих бедрах.       – И что?       – И ничего! Иди переодевайся, умывайся и будем ужинать, – строго сказал Сумин, отодвигая его.       Джиншик показал ему язык.       – Тиран.       – Я точно тебя покусаю, – покачал головой Сумин.       – Ловлю на слове.