Подушка безопасности

      – Я все равно не буду целовать тебя посреди улицы!       Ну вот, опять. Сумин честно не понимал, в чем проблема. Не конкретно с поцелуями на людях, он бы и сам не стал этого делать, хоть и храбрился, а с поцелуями в общем. Он не настаивал, даже если и намекал, то в шутку. Джиншика что-то сдерживало, и он не мог понять, что. Сумин видел, что он как минимум об этом думал, особенно в последнее время – слишком часто ловил его взгляд на своих губах, чтобы считать это игрой воображения. Вот и сейчас: Джиншик говорил, что не станет его целовать, а смотрел при этом не в глаза. Он перестал улыбаться.       Давить Сумин не хотел. Но и оставаться в таком подвешенном состоянии с каждым днем становилось все сложнее. Что вообще между ними? Дружба? Да, конечно. У Сумина были друзья, даже лучшие, он в курсе, как выглядит дружба, и это была не она. К тому же для него это изначально не было дружбой. Впрочем, любовью тоже. Сначала ему стало просто интересно, и это случилось задолго до того, как сосед в истерике впервые пришел клеить записки на его дверь. Как-то рано утром Сумин обнаружил, что у него закончился энергетик, а надо было еще поработать минимум полдня. Он быстро оделся, надвинул на глаза кепку и отправился в магазин. Но лифт проехал совсем немного и остановился этажом ниже, двери открылись и внутрь ввалилось сонное тело. Сумин приблизительно знал всех, кто живет в его подъезде, но этого парня видел впервые. Он почти сразу догадался, что отцу удалось сдать квартиру под ним, и мысленно посочувствовал. Он не собирался менять свой образ жизни. И не потому, что был мудаком, нет. Сумин просто уже не мог по-другому.       Потом он с удивлением обнаружил, что у них в какой-то степени совпадают режимы: Сумин приходил утром в кухню, варил кофе, садился на подоконник и… видел его, выходящего из подъезда. Каждый чертов раз. Он знал, что является человеком привычек, догадывался, что просто приходит пить кофе в одно и то же время… Поэтому однажды специально выждал около получаса и только потом отправился в кухню. Насыпал кофе, включил кофеварку, выглянул в окно – и увидел, как сосед выбегает из подъезда и так же бегом устремляется вниз по улице. Сумин рассмеялся, махнул на все это рукой и потом просто наблюдал.       Со временем Сумин понял, что уже понимает в каком настроении он выходит из дома. Еще чуть позже узнал, во сколько он обычно возвращается, и снова случайно. А однажды утром, увидев на своей двери лист бумаги с запиской, Сумин сразу же понял, кто ее написал. Когда сосед пришел в следующий раз и ругался за дверью, Сумин стоял с другой стороны и, честно говоря, уже собирался открыть, но он убежал раньше.       Сумин потом долго думал, что сподвигло его все-таки открыть дверь и впустить Джиншика в квартиру. При том что он далеко не сразу осознал, что происходит. Он проснулся от стука, посмотрел в глазок, увидел соседа снизу и повернул ключ в замке, будто так и было нужно. Будто Сумин его знал, хотя это было не так. Видимо, это странное чувство и сыграло с ним злую шутку, когда Джиншик заявился спустя несколько дней, силой потащил его спать и сам уснул рядом. У Сумина была работа. Он не собирался спать, но когда Джиншик сказал, что с ним не будет страшно, он почему-то ему поверил.       А дальше все просто наложилось друг на друга. С Джиншиком действительно было не страшно, даже если он просыпался от пугающих звуков и вздрагивал, то сосед инстинктивно прижимал его к себе. Сумин сначала посмеивался над забавной привычкой, но очень скоро ему стало не до смеха. Это случилось в одну из ночей, когда он рисовал, а Джиншик спал рядом на диване. Сумин вдруг услышал какой-то скрежет и завывания. Головой он понимал, что это скорее всего ветер качает деревья, но тревоге этого не объяснишь. Он сел на край дивана и спрятал лицо в ладонях. Сейчас пройдет, он не один, это просто ветер… Джиншик вдруг потянул его за руку и вынудил лечь рядом. А потом обнял и поцеловал в макушку. Сумин забыл все, что его беспокоило до этого, потому что появилась новая проблема. И таких проблем становилось все больше, пока он просто не смирился. Но как только Сумин перестал париться о том, что между ними вообще происходит, Джиншик вдруг решил исчезнуть из его жизни так же внезапно, как и появился. Просто больше не приходил.       Сумин бы соврал, если бы сказал, что ему пришлось как-то переступать через себя, бороться с гордостью или что-то подобное. Совсем нет. Он уже успел пройти свои стадии принятия и теперь точно знал, чего хочет - Джиншика в своей жизни в каком угодно виде. Пусть даже просто друга или малознакомого соседа со странными привычками. Правда, теперь Сумин и не мог назвать его малознакомым, учитывая, сколько можно узнать о человеке, когда ты с ним спишь. Джиншика бесил звук на будильнике, поэтому во второй или третий свой приход он сам его поменял. Он несколько раз подряд ударялся утром об угол стола, так что Сумин его передвинул. Еще Джиншик смешно морщился во сне, иногда что-то бормотал и больше всего любил спать, обняв Сумина со спины и уткнувшись носом в шею. Все это Сумин узнал еще до того, как они по-человечески пообщались несколько часов. А во время совместного ужина в тот же день Сумин окончательно понял, что человек напротив - его. Осталось только как-то донести это до Джиншика.       Когда он снова пропал на неделю, Сумин не особо волновался. К концу второй догадался, что это не стечение обстоятельств. Еще через пару дней Сумин уже разозлился – он барабанил в дверь Джиншика кулаком минут десять, наверняка заработал на свою голову еще тонну соседских проклятий, но тот так и не открыл. Сумин знал, что он дома. Не знал он только одного - что творится в голове Джиншика. А узнать было необходимо. Сумин все еще не хотел давить, но что делать ему самому? Он заботится о чувствах Джиншика, но у него они тоже есть. И это вообще-то Джиншик однажды ни с того ни с сего ворвался в его жизнь. Сумин заслужил хоть какие-то ответы.       Джиншик все так же не открывал, но Сумин все равно приходил. В последний раз он даже возвращался к себе, бормоча, что с него хватит и пошло оно все, но сразу же сам мысленно смеялся над этим, зная, что придет снова. Но ему не пришлось, Джиншик пришел к нему сам, они наконец все прояснили, но не до конца, потому что Сумин попал в какую-то очень странную френдзону. С одной стороны он понимал, что поцелуй - тот шаг, после которого пути назад уже не будет и не получится и дальше лепить клеймо дружбы на их отношения. И Сумин подозревал, что это Джиншика и останавливает. Но с другой – с ЕГО стороны – происходящее казалось пыткой.       “Я все равно не буду целовать тебя посреди улицы”.       “А я все равно получу свои ответы”, – подумал Сумин, но вслух произнес другое:       – А вообще будешь? Хоть где-нибудь? В перспективе? Когда-нибудь в обозримом - желательно - будущем?       Ответ Сумин получил, но не совсем тот, который ожидал. Он надеялся хотя бы на что-то вроде: “Ну-у, да, наверное, через пару месяцев”, и не был готов к тому, что Джиншик прижмет его к стене. И уж совершенно точно не предполагал, что он начнет стягивать с него толстовку. Впрочем, Сумин не жаловался.