Ну что так сложно признаться, а не до последнего молчать?

Лето уже спешит закончиться, его самые жаркие дни с прекрасными погодными условиями в виде отсутствия: постоянных дождей, антициклона и ветров уже давно пропали с радаров. Температура воздуха колебалась в районе плюс шестнадцати градусов Цельсия. Не пекло, но и в маечке и шортах приятно мало будет. В рабочий день питерские горожане без суеты шли кто куда, взрослые, да и студенты — на работу, школьники отгуливали свои каникулы. Казалось, один Руслан пребывает какой день дома, почти не выходя на улицу. На часах цифры давно перевалили за два часа дня, а тело уже изнывало от «перелёживания». В какой раз ворочаясь с одной стороны на другую на мягкой постели у парня складывается ощущение, что он не на комфортной кровати лежит, а на нарах в захудалой тюрьме под Сибирью, или же он та самая спящая принцесса на горошине. После н-ого переворота, глаза шатена вольно-невольно открылись, показывая взору зашторенную тёмную спальню. Немым жестом он выругался, проклиная всё на свете. Ещё открытое с вечера окно делало начала утра ещё больше ужасным: порывы бодрящего ветра то и дело попадали внутрь квартиры, холод заставлял Руслана ёжиться и ещё больше укутываться в одеяло. Уже не стерпев, Тушенцов выругался себе под нос, называя себя ебланом из-за не закрытого окна. Последние месяцы Руслан всё больше и быстрее уставал от повседневности и в жизни в целом. Тонкие нити невидимой паутины начали заплетаться вокруг его ума, неглубоко, но твердо утягивая его в сумрачный мир депрессии. Вначале, его близкие не замечали, как тихо и незаметно его чувства и эмоции охватывала тоска. Но постепенно, серая пелена тяжести начала оберегать его сущность, отчуждая его от окружающих. Его друзья, прежде всегда готовые подбадривать и шутить, замечали, что что-то в нем изменилось. Его рассветы стали тусклыми, подобными бездушным зимним туманным утрам. Размытость в его глазах отражала безразличие и отсутствие вкуса к жизни. Его юмор и смех, когда-то звучащие как расцветающие цветы, потеряли свою яркость, став печальными осенними листьями, опадающими на землю. Мама, смотревшая на своего сына с гордостью и любовью, стала ощущать невидимую бурю, бушующую в его сердце. Шатен уже не задавал ей вопросы или признавался в своих мечтах. Голос его молчал в глубине, а когда парень говорил, слова были полны грусти и отчаяния, вызывая тревогу и беспокойство. Она до последнего верила в своего ребёнка, надеясь, что это ненадолго. На работе, коллеги замечали, что он стал отстраненным. Его энтузиазм и творческая искра, которые прежде зажигали его трудовую жизнь, погасли. Светлые и оригинальные идеи и инициативы уступили место безразличию и неверию в свои возможности. Руслан начал уклоняться от общения, высказываясь односложно или вообще не приходил, забивал на соц-сети, останавливаясь в своем одиночестве. Депрессия захватила его обычную повседневную жизнь. Раньше энергичный и активный Тушенцов, сейчас замедлился, двигаясь медленно и безынициативно. Даже простые задачи и привычные дела стали ощущаться как горы, невыполнимые и бесконечные. Шаги его стали тяжелыми, как если бы его ноги были обвиты тонкими цепями отчаяния. Тусклый сумрак, окутывающий его ментальное состояние, сами по себе влиял на его взаимодействия с окружающим миром. Разрушительная аура депрессии, словно тень, проектировалась на его межличностные отношения, заставляя его тянуться от любви и сочувствия. Друзья, родители, даже коллеги становились немыми свидетелями его борьбы. Но если всё было бы настолько печально, то эта история не была написана в виду смерти героя. Последняя причина если не жить, то существовать была человеком. Им был его лучший друг, коллега по цеху — Данила Кашин, парень с рыжими волосами, голубыми глазами и веснушками на лице, стал надеждой и опорой для Руслана — светом, проникающим сквозь темные облака его души. В их взаимодействии и общении шатен видел свою возможность остаться в земном мире на подольше. Данила — загадочная фигура с аурой тепла и искренности, которая внедрялась в сердце и мысли его друга. Он был той редкой комбинацией дружелюбия, мудрости и внимания, которая дарила ему уверенность в том, что он не одинок в своих борьбе. В его присутствии, мгновения становились более яркими и звонкими, проникнутыми смыслом и пониманием. Через эти голубые глаза, сияющие благосклонностью, Руслан видел свое отражение — отражение человека, возлюбленного и желанного. И хотя возможность взаимность в любовных чувствах с Данилой может остаться лишь догадкой, тайнами, ведь они никогда не говорили напрямую об этом, связь их была особенной. Она наполняла его сердце теплом и тихой надеждой на будущее. В глазах своего друга, шатен видел сияние, свет жизни, который проявлялся взаимопониманием и поддержкой. Вместе они преодолевали тщету и пустоту, становясь опорой друг для друга, двигаясь вперед, подобно танцу светлячков в летнем сумеречном вечере. Эти светлячки незримым образом переплетались друг с другом, создавая магию смысла в их существовании. Возвращаясь к настоящему. Часы настойчиво тикали, словно метроном, подчеркивая бессмысленность каждой секунды. Он продолжал пребывать в своей постели, ощущая ее комфорт и безопасность, словно последнюю твердую почву в океане бед и тревог. В такие моменты Руслан не пытался сопротивляться депрессии, поскольку борьба казалась бесполезной, как пытаться затушить пожар с полным ведром воды. Вместо этого, он просто наслаждался нищенской бесцельностью сознания, размышляя о вселенной в целом. Как пустые моменты жизни принялись заменять цели и стремления. Апатия подобралась так близко, что ее холодное прикосновение стало родным и согревающим. Спустя некоторое время, Руслан начал осознавать, что оживление вне его окна неожиданно проникает в его сознание — шорох улицы, гул автомобилей, последний аккорд странных музыкантов. Он медленно осознал, что все это обычные детали жизни, которые, даже с унылой душой, казались в некем роде приятными. Это возможно и побудило встать с постели, или синька вокалист с аккордеоном в руках. Шатен безучастно оголил своё тело, высвобождаясь из-под защиты одеяла и нежно поднялся с кровати на руках. Тело пронизывали мурашки от неожиданного холода, скорее-скорее, чтобы не продрогнуть Руслан накинул первые вещи со стула, ими оказались толстовка, шорты и носки. Потупил ещё мгновение в стену, мысли совсем ушли, может и к лучшему. Тяжелым шагом шатен направился в ванную. Заглянул на себя в зеркале, увидев своё лицо с не рабочей половиной, да и к тому-же отёчное, абсолютно не удивился, только лишь подчеркнул в голове: «Не бухал, а выгляжу точно также». Тушенцов не стал ещё больше любоваться собой и приступил к рутине: умывание и если захочется, то чистка зубов, всё это не без его тиков, но к этому брюнет настолько привык, что не акцентировал никакого внимания, бесило только онемение после пары таких тиков. Покончив, медленно передвигается на кухню. Руслан открывает холодильник, видит там продукты. Они могут казаться ему неинтересными и незамысловатыми, но вместо того, чтобы отказаться от завтрака, он решает приготовить его. В этот момент Руслан выбирает здоровье и заботу о себе, даже если внутри чувствует пустоту и сложности. Затем шатен медленно и аккуратно готовит свой завтрак, постепенно создавая маленькое произведение искусства на своей тарелке. Он режет овощи и раскладывает по тарелке, делает себе бутерброд, наливать кофе, все это делается без лишней спешки и с деликатностью, которую он внедряет в каждое движение. В приготовлении завтрака Руслан находит небольшое пристанище и отстранение от своих проблем. Парень, наконец, садится за стол. Может быть, это не идеальный завтрак, но это съедобно и даст сил. И даже если он все еще чувствует груз депрессии на своих плечах, ощущения от приема пищи могут временно нейтрализовать его эмоции, хотя бы на короткое время. Во время завтрака случился тик, повезло, еды и кофе во рту и рядом не было, но это заставило его задуматься: он ведь никогда никому не показывал свои тики, не считая матери и лучшего Юлика. Шатен мог сожрать уйму лекарств, лишь бы на работе и в кругу друзей не выглядеть припадошным. Влетало это в копеечку и его друг был не в восторге от этой идеи, но мантры по типу: «Ничего страшного, тебя примут», Руслан никогда не слушал, фиксация на этом и всё. И продолжая мысли Тушенцова: в его компании часто смеялись и травили людей с врождёнными особенностями, токсичность была максимальная. Но и уходить от этих ребят не хотелось, как бы больно не было внутри, видя как над подобным тебе издеваются. Шатен отогнал мысль куда подальше, продолжая безучастно завтракать. Остальной день проходит обычно: парень весь день сидит дома. Смотрит сериалы, фильмы или спит. В этот раз ему никуда не надо, как примерно всегда с начала его ухода в себя.