Я об этом не просил (но я согласен)

Чонгук моргает. Крепко зажмуривается, считает до десяти и снова открывает глаза. Стекающая вниз красными струйками надпись «сколько можно питаться одной куриной грудкой, лузер», сделанная на зеркале в его ванной, к огромному огорчению Чонгука, так никуда и не исчезает. Он глубоко дышит, стараясь унять учащенное сердцебиение, а заодно пытается осмыслить развернувшееся перед глазами зрелище. Однако дыхательные упражнения успокаивают мало, поскольку, во-первых, Чонгук не питается одной куриной грудкой (вообще-то он придерживается здоровой диеты, черт возьми), а во-вторых, какого хрена здесь происходит? Это ведь ненормально, да? Оскорбления, написанные кровью на зеркалах — это совершенно точно ненормально. Чонгук пытается придумать хоть что-то, хоть какое-нибудь возможное научное объяснение тому, как это кровавое послание могло оказаться на его зеркале, но ничего существенного в голову не приходит, и он так и продолжает стоять, в тревоге покусывая губы. Чонгуку двадцать шесть и он не верит в существование сверхъестественного. С чего бы ему верить, если до сих пор так и не было найдено ни одного доказательства, которое бы подтверждало правдивость всех этих выдуманных историй, передаваемых из одних пьяных уст в другие пьяные уста. Но сейчас в его холодном, расчетливом уме зарождается первое семя сомнения. Может, это Намджун-хён решил так пошутить, когда заходил в гости. Да, вполне возможно. Просто было слишком темно, и я ничего не заметил, когда вставал ночью в туалет. Чонгук глядит на вязкую красную субстанцию, а та словно глядит на Чонгука в ответ, противореча всем его выводам. По телу проходит неприятная дрожь, и он отрывает пару бумажных салфеток, но сколько не трет, пытаясь избавиться от надписи, на зеркальной поверхности, будто преследуя его, остаются бледно-розовые разводы. Наконец, несколько неудачных попыток спустя, Чонгук снова может ясно видеть свое отражение, хотя несколько розовых капель всё же портят картину. После уборки он забирается обратно в постель, от пережитого шока голова идёт кругом. Взгляд невольно скользит к телефону, что покоится поверх одеяла. Он не может решиться. Ну и чего ты ждешь? Отправь сообщение Намджуну-хёну. Стоит только моргнуть, и кровавая надпись вновь встает прямо перед глазами. А что если… Нет. Ни за что. Ну же, Чон, напиши ему. Когда Чонгук тянется к телефону, его пальцы дрожат, но стоит только коснуться гладкой стеклянной поверхности экрана, как дрожь прекращается. Да пошло всё к черту. В итоге Чонгук отправляет боссу сообщение на почту, извещая о том, что берет незапланированный выходной. Нет никакого смысла заниматься делами, пока его мысли пребывают в таком беспорядке. Нажав «отправить», он откидывается на подушку и сворачивается в клубок. Он морально истощен, поэтому достаточно быстро падает в объятия Морфея, чувствуя, как начинает отключаться сознание. Но перед тем, как оказаться в сказочной стране сновидений, Чонгуку кажется, что прямо возле уха он слышит чей-то голос. «Должен сказать, что все твои трусы до ужаса однообразные».

***

На следующее утро, едва вскочив с кровати, он направляется прямиком в ванную — проверить зеркало на наличие посторонних надписей. Там его встречает сверкающая чистотой стеклянная поверхность, заставляющая немного усомниться в своем здравомыслии. Чонгук глядит на свое отражение, чувствуя, как вспыхивает внутри раздражение. Сам он при этом выглядит отвратительно: темные мешки только больше подчеркивают и без того опухшие глаза. Он остервенело трет лицо, понимая, что у него в общем-то нет времени на то, чтобы приводить себя в порядок — в офисе с прошлого дня дожидается тонна бумажной работы. Бродя по комнате, ещё не до конца проснувшись, Чонгук собирается на работу, особо уделяя внимание тому, чтобы ненароком не натянуть на себя что-то из несвежей одежды, раскиданной по полу в беспорядке из-за частенько возникающих у него приступов лени. Он почти закончил, осталось лишь завязать галстук, который в обязательном порядке требовалось носить всем, чтобы — по словам его босса — выглядеть профессионально. Чонгук никогда не мог понять логики некоторых людей, считающих, что можно стать умнее, просто затянув вокруг шеи кусок ткани. Он роется в шкафу в поисках обычного черного галстука, но обнаруживает лишь, что весь его запас каким-то мистическим образом испарился. И в этом бы не было ничего удивительного, учитывая то, что Чонгук никогда не мог похвастаться стремлением к порядку, вот только он мог поклясться, что в наличии у него имелись по меньшей мере шесть штук черных галстуков. А теперь в шкафу не было ни одного. Самое время было начать паниковать, поскольку в запасе у него оставалось меньше пятнадцати минут на то, чтобы решить все свои проблемы и наконец выйти из квартиры. Единственный галстук, который отыскался на полке в темном углу, был вызывающего ярко-оранжевого цвета — его он купил чисто из прихоти для вечеринки в честь Хэллоуина несколько лет назад. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и Чонгук, отгоняя прочь чувство стыда, набрасывает на шею это убожество. Теперь вместо того, чтобы выглядеть профессионально, он будет выглядеть клоуном. С этого инцидента и начинается странный период в жизни Чонгука, ознаменованный пропажей его вещей. В течение следующих нескольких дней его носки, нижнее белье и даже футболки исчезают в самые неподходящие моменты, — именно тогда, когда он в них остро нуждается. В итоге ему приходится отказаться даже от минимального чувства стиля в пользу того, что он лично обозвал как СВЦ или синдром-всего-цветного. И тут уже даже Чонгук, который никогда не считал себя гением, начинает подозревать, что происходит что-то неладное. Либо он сам медленно сходит с ума и забывает элементарные вещи, либо кто-то другой устраивает весь этот беспорядок. Намджун в его квартире не появлялся с того самого розыгрыша с окровавленным зеркалом, так что его можно было сразу исключить. Тогда…? Непонятный холодок проходится по обнаженной коже Чонгука, пока он стоит, размышляя над недавними странностями. Он резко оборачивается, сканируя взглядом комнату в поисках постороннего лица, которого здесь просто быть не может, поскольку его квартира находится на восемнадцатом этаже, да ещё и оборудована двойной системой безопасности. Естественно, он не видит ничего, кроме голых стен.

***

Предыдущий владелец являлся коллекционером, и вся квартира была увешана работами художников-абстракционистов, из которых самой примечательной была картина Джексона Поллока «Сближение», которую хозяин водрузил на стену прямо посреди гостиной. Этот щедрый малый предложил в качестве подарка оставить картину Чонгуку, но тот, не будучи большим поклонником тех произведений искусства, содержания которых не мог понять, вежливо отказался, предпочтя оставить стены в состоянии девственной белизны. Теперь же белая краска действует ему на нервы и раздражает глаза, так что Чонгук раздумывает над тем, чтобы все-таки повесить туда картину. Он плюхается на диван, совершенно измученный работой и стрессом последних дней, ощущая, что усталость поселилась где-то глубоко под кожей. Чонгук не может позволить себе увязнуть в этой дерьмовой истории с привидением, — не сейчас, когда он должен представить на рассмотрение два проекта, а также пролистать все портфолио потенциальных кандидатов. Аналоговые часы на каминной полке показывают 23:58. К черту всё, я иду спать. Чонгук направляется в ванную — принять душ, чтобы после, если повезет, заснуть крепким, здоровым сном. Однако, как выясняется, у богов свыше имеются совершенно иные планы на этот счет. Я рекомендую «Слоны» Сальвадора Дали!!!! Чонгуку — за неимением других слов — просто пиздец как страшно. Послание на зеркале оставлено в том же стиле: слова выведены кровью (которая все ещё кажется свежей), и красные капли медленно-медленно катятся вниз. Что ж, следует признать, что, во-первых, в его квартире, по-видимому, водится привидение. Во-вторых, он, по-видимому, скоро умрет, в полном одиночестве, а об этом даже никто не будет знать. В-третьих, Чонгук и не подозревал, что призраки умеют читать мысли (теперь он в курсе, но не проживет достаточно долго для того, чтобы поделиться с кем-нибудь этим открытием, какая жалость). От накатившей слабости ноги не держат, он опускается вниз, на холодный кафель, — от воды мокрыми становятся домашние штаны и трусы, но ему нет до этого никакого дела. Единственная мысль занимает сознание: в его доме поселилось привидение. Чонгук тяжело сглатывает, сжимает и разжимает пальцы, чтобы вырваться из оцепенения. Ногти с противным звуком скребут по гладкой поверхности пола, нарушая устрашающую тишину как будто бы мертвой квартиры. — П-привет? Отлично, Чон Чонгук, правильно, почему бы и не поболтать с призраком, который жаждет забрать твою душу. Игнорируя голос разума, он решает всё же попытаться установить контакт. Возможно, если он подружится с этим потусторонним существом, то сможет по крайней мере спасти себе жизнь. Голос разума фыркает. — Я… Меня зовут Чонгук. Я не причиню тебе вреда! П-пожалуйста, не убивай меня..? Тишина ванной комнаты словно подчеркивает всю нелепость ситуации, насмехаясь над Чонгуком, пока тот произносит свою речь — действительно, то ещё зрелище, есть над чем посмеяться. Он ждет, что живущий в зеркале призрак подаст какой-нибудь знак, но ничего странного или необычного не происходит. Стрелки часов отсчитывают минуты, сердце Чонгука всё так же продолжает беспокойно биться, и он подтягивает колени к груди, по-прежнему не сводя взгляда с заляпанного кровью зеркала. В голову приходит мысль о том, что надо бы составить завещание, и Чонгук стонет, сожалея о своей короткой жизни и о том, что ещё так много всего не успел сделать. Ничто так не заставляет задуматься о жизни, как преследующий тебя призрак, угрожающий забрать твою душу. Чонгук все ждет и ждет, а веки становятся тяжелее, и даже холод не помогает справиться с сонливостью. Он старается держаться, правда старается, но вскоре усталость берет свое, и он засыпает, привалившись отяжелевшим телом к унитазу.

***

Из сна его выбрасывает резко; Чонгук чувствует, что у него замерзли пальцы ног, а на губах подсохла ниточка слюны. Глаза какое-то мгновение привыкают к темноте, и только тогда взгляд вылавливает зеркало — оно по-прежнему испачкано кровью, только вот буквы на нем складываются в совершенно иные слова. не нужна мне твоя душа, лол Чонгук весь замирает: от мысли, что он находится в ограниченном пространстве вместе с этим, ему моментально делается нехорошо. Он перечитывает послание несколько раз и только тогда немного успокаивается — судя по всему, сейчас его жизни ничего не угрожает. Может быть, не стоило смотреть так много ужастиков. — Прошу прощения за… дискриминацию? Чонгук оглядывает неуверенным взглядом пространство и незаметно передвигается поближе к двери. Когда становится очевидно, что надпись останется без изменений, он медленно выходит из ванной, продолжая пятиться до тех пор, пока зеркало совсем не исчезает из вида. Заваливаясь с шумом в гостиную, он выдыхает с облегчением и даже удивляется тому, что, оказывается, успел задержать дыхание. В комнате успокаивающе горит светильник, и Чонгук расслабляется, наслаждаясь тем, как тусклый, мягкий свет обволакивает пространство. Аналоговые часы на каминной полке показывают 4:17. Вздыхая, Чонгук берет в руки телефон, чтобы отправить очередное сообщение боссу и попросить отгул по болезни — уже второй раз за две недели. Мистер Пак, очевидно, станет кричать, но даже вид похожего на чихуахуа босса, тявкающего ему в лицо, особо сильно не беспокоит Чонгука — не сейчас, когда у него на горизонте имеются проблемы посерьезнее. Как, например, квартира, в которой происходит нечто сверхъестественное. И в которой поселилось нечто-не-совсем-живое. По крайней мере, привидение — или кем там оно было — не жаждет заполучить его душу, спасибо всем небесам за это. Зато теперь у него появилась другая проблема: что делать с квартирой, населенной призраком? Его зарплаты точно не хватит, чтобы купить новую, а Намджун ни за что не позволит завалиться к нему домой, особенно теперь, когда он съехался с тем розоволосым мужиком, имени которого Чонгук не может вспомнить. С другой стороны, квартира с привидением может показаться гораздо лучшим вариантом, если сравнить с тем фактом, что каждую ночь он будет вынужден слушать, как Намджун и его бойфренд трахаются. Вот где действительно ночной кошмар. К своим двадцати шести годам Чонгук уяснил одну важную вещь: пусть интернет нельзя было назвать самым надежным источником информации, зато там можно было найти ответы на абсолютно любые вопросы. Так что загрузив поисковик, он принимается набирать на клавиатуре «что делать, если у тебя в доме поселилось привидение». И само собой, как и следовало ожидать от интернета, Чонгуку в ответ на запрос предлагают ознакомиться с целой кучей оккультных веб-сайтов, которые не представляют для него никакого интереса. Чонгук цокает языком в раздражении. Потом в сознании всплывают написанные кровью слова, и он вбивает в поисковую строку картины Сальвадора Дали. «Слоны» оказываются определенно… интересной работой, если можно так выразиться. У призрака был вкус, довольно своеобразный, но все-таки. Мысленно Чонгук делает себе заметку поискать доступную по цене реплику. Кто знает, может быть, этот призрак не так уж и плох? Чонгук потягивается, и хруст в суставах напоминает ему о том, что не мешало бы отдохнуть. Сон в ванной на холодном полу плохо сказался на его спине: он стонет, плюхаясь на матрас, и наслаждается мягкостью подушек и шелковистостью простыней. Как бы там ни было, все остальные дела подождут до утра.

***

Принимая решение продолжать жить в квартире с привидением, Чонгук никак не ожидал столкнуться с наплывом сообщений, оставляемых кровью на его зеркале — причём не изредка, а каждый божий раз, стоит ему только переступить порог ванной. На следующее утро после того, как он смирился с мыслью, что потусторонний мир всё же существует, его приветствуют радостным «доброе утро!», выведенным огромными кровавыми буквами по стеклу. Чонгук делает глубокий вдох, чистит зубы, и хорошенько подумав, здоровается в ответ немногословным «доброе», — просто чтобы не показаться невежливым. Ему приходит в голову, что даже мертвецы наверняка ценят хорошие манеры. С тех самых пор его зеркало подвергается вандализму практически ежедневно. Сообщения содержат в себе самые разнообразные темы: от приветствий и беспорядочных мыслей вроде «я и не знал, что древесный уголь используется в медицине», до оскорблений, которые начинают Чонгука порядком раздражать. Второе такое оскорбительное послание (если считать и то самое первое сообщение, которое он получил) появляется после того, как Чонгук засыпает в кровати сразу после занятий в спортзале — весь потный и всё такое. На следующее утро он спешит в ванную принять душ, где получает насмешку в свой адрес от призрака. Фу, чувак, теперь от твоих простыней ужасно воняет Чонгук закатывает глаза. Вот уж чего ему точно не требуется, так это чтобы его неживой «сосед по квартире» читал ему нотации. — Сам попробуй сделать семь комплексов силовых упражнений и тогда посмотрим, как ты запоёшь. Третье послание содержит в себе критику его стиля, и Чонгук, вспоминая тот шепот возле уха, не может отделаться от чувства дежавю. Все твои галстуки такие скучные У него лицо горит от стыда и он фыркает, хотя и не видит, к кому обращается: — Заткнись, вообще-то это называется классикой. Не стоит и говорить, что вид крови на зеркале становится настолько обычным делом, что Чонгук очень быстро привыкает, и даже ощущает легкое беспокойство в те редкие дни, когда зеркало в ванной остается кристально чистым. Никогда в своей жизни он и представить не мог, что столкнется с привидением, не говоря уже о том, что привяжется к нему. Но это привидение безобидное, даже в какой-то степени милое, особенно в те моменты, когда пытается заставить Чонгука надеть что-нибудь яркое, или когда оставляет совершенно внезапные комментарии, содержащие всякую чепуху. Словно в квартире появился странный, невидимый сожитель.

***

Однажды субботним вечером в голове у Чонгука поселяется одна настойчивая мысль и никак не желает уходить. Он ведь так и не удосужился познакомиться с привидением поближе, хотя у Чонгука тоже есть сердце и он способен сопереживать, несмотря на то, что из-за внешней отстраненности его часто называют бесчувственной сволочью. И не очень-то дружелюбно с его стороны до сих пор обращаться к призраку как к «оно». К тому же слово «оно» напоминает ему об одном фильме ужасов, который он просто терпеть не может. Умостившись на краю унитаза, Чонгук разглядывает зеркало. Кажется призрак в восторге от нового альбома ELO, что хорошо заметно по его радостно-возбужденному призыву — «ты непременно должен послушать Eight Femmes», — сумбурно размазанному по стеклу красными буквами. — Привет. Так… эээ… мм… Как тебя зовут? До сих пор Чонгуку не удавалось стать свидетелем того, как призрак оставляет свои послания. Ничего не меняется и на этот раз. Он даже чувствует легкое разочарование по этому поводу. — Если тебе неудобно, то я могу выйти ненадолго. Чонгук нервничает: сжимает и разжимает пальцы, ерзает на месте. Впервые он обратился к привидению напрямую и хотя сделал это без какой-либо задней мысли, всё равно ему немного не по себе. Покусывая в нетерпении нижнюю губу, он дожидается ответа, которого, само собой, не последует. Вернее, он думал, что не последует. Однако, поднимая голову, он встречается взглядом с парой чьих-то очень ярких и широко распахнутых глаз, уставившихся ему прямо в душу. Чонгук успевает услышать только — «я уж думал, ты никогда не спросишь», — прежде чем грохнуться в обморок к чертовой матери.