Из огня да в полымя

      Шэнь Цинцю чуть не захлебнулся от злобы, вмиг охватившей всё его существо. Волнение и тревога, которые ранее он испытывал, беспокоясь о судьбе своего шиди, сразу же испарились. Теперь на смену им пришла безумная, с трудом контролируемая ярость. Лицо Шэнь Цинцю пылало, глаза покраснели, а потрескавшиеся губы дрожали. Здоровая рука рефлекторно сжалась на рукояти Сюя, готовая в сию же секунду извлечь его из ножен и пронзить сердце Бога Войны, если он попытается приблизиться.       — Ты что творишь? Совсем стыд потерял? — прошипел Цинцю. От гнева глаза его блестели, как яркие вспышки молний. — Что ты вообще себе позволяешь? — повысив голос, продолжил Цинцю, а затем, посмотрев на бесстрастное лицо своего шиди, на котором не было ни следа раскаяния за содеянное, почувствовал, как негодование окончательно накрывает его волной.       Цинцю очень хотел сказать Богу Войны что-нибудь едкое, уязвить его, поставить на место хлёстким словом, но, как назло, в голову не приходило ничего, кроме нецензурной брани. Лорд пика Цинцзин всегда отличался мгновенной реакцией и острым языком. Его ядовитых насмешек и колких замечаний боялся весь хребет Цанцюн, и многие лорды вообще предпочитали с ним не разговаривать, дабы не стать объектом его издевательств потехи ради. Но сейчас... сейчас Цинцю будто забыл все слова, и единственное, что хотело сорваться с языка, так это трёхэтажный мат, которым очень хотелось обложить своего шиди. Несколько минут Цинцю молча сверлил Лю Цингэ взглядом, а затем, махнув рукой и в душе признав поражение, со вздохом отвернулся.       — Шисюн, я ещё раз приношу свои извинения, но я просто не мог удержаться. Я же уже говорил, что испытываю к тебе чувства, которые далеки от братских... — произнёс Лю Цингэ тихим грустным голосом.       — Пошёл вон, — устало бросил Шэнь Цинцю, не оборачиваясь. Но, ощутив движение воздуха около себя, почувствовал, что снова начинает закипать и угрожающе предупредил: — Только попробуй дотронуться до меня, в этом случае я за себя не ручаюсь.       — Я не буду... — голос Лю Цингэ зазвучал немного взволнованно. — Шисюн, скажи, есть хотя бы крошечный шанс, что мы будем вместе?       Шэнь Цинцю вздрогнул. Он никак не ожидал подобного вопроса, и ярость, всё ещё бушующая в его груди, сменилась растерянностью. Было бы неплохо раз и навсегда разобраться с этим вопросом. Но почему-то слова застряли в горле у Цинцю. Искоса наблюдая за Богом Войны, нервно теребившим край рукава своего ханьфу, лорд испытал лёгкий укол жалости к своему шиди. Ему вдруг, о ужас, захотелось подойти к Лю Цингэ и заключить его в исключительно братские объятия, прошептав слова поддержки и утешения. Но Цинцю сдержался, продолжая наблюдать за одиноко стоявшим лордом пика Байчжань, в чьих тёмных глазах появилось новое выражение — немного детское и наивное.       — Шиди, — наконец, произнёс Шэнь Цинцю, — сейчас не время и не место для обсуждения такого вопроса. Может быть, позже, в спокойной обстановке, мы и вернёмся к этой теме, если, конечно, она ещё будет актуальна.       Вообще-то, Шэнь Цинцю никогда бы не хотелось отвечать на этот вопрос. Он наивно полагал, что очень скоро Лю Цингэ осознает, что, поддавшись необъяснимому порыву, просто спутал братскую привязанность с любовью. И ему самому станет стыдно за своё поведение.       — Я тебя понял, — горько усмехнулся Лю Цингэ и, словно читая мысли Цинцю, сказал: — Если ты думаешь, что мои чувства проявились к тебе только из-за сложившейся ситуации, то ты ошибаешься. Сильно ошибаешься. Моё отношение к тебе не изменится. Никогда.       — Лю Цингэ, — Цинцю снова повысил голос, — довольно! У нас сейчас есть дела поважнее. Посмотри, демоны Тяньлань-цзюня снова наступают, самое время спуститься в долину.       После этих слов Шэнь Цинцю, мечтавший закончить этот разговор и желательно вообще никогда к нему не возвращаться, пошёл прочь от Лю Цингэ. Лорд пика Байчжань некоторое время наблюдал за удаляющейся фигурой своего шисюна, а затем, спохватившись, бросился его догонять.       Долина, раскинувшаяся перед дворцом, стала подобна котлу — демоны кружились по ней, словно рисовые зёрнышки в закипающей воде. Их хаотичные на первый взгляд движения на самом деле были целенаправленными и планомерными. Палочка благовоний не успела бы сгореть даже до половины, как тёмные ряды вооружённых до зубов демонов хлынули мощным потоком во внутренний двор, окружая дворец плотным кольцом. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, успевшие уйти, спрятались за невысокой горной грядой. Они с ужасом и восхищением смотрели на разнообразие видов демонического отродья. Кого здесь только не было! Одни — уродливые, с кривыми клыками и всклокоченными волосами, другие — с длинными ушами и ртом, полным острых зубов, третьи — стройные и миниатюрные, практически неотличимые от людей, грациозно восседающие на однорогих чудовищах, чьи глаза полыхали алым огнём.       — Я и не догадывался, что такие твари существуют, — прошептал Лю Цингэ, провожая взглядом неторопливо ступающего демонического зверя, чья морда и длинный хвост были усеяны острыми шипами.       — Я тоже, — тихо вторил ему Шэнь Цинцю. Будучи наставником и возлюбленным Ло Бинхэ, лорд пика Цинцзин неоднократно посещал Царство демонов и, бывало, подолгу в нём оставался, но многих тварей, которые сейчас проходили мимо, он ни разу не видел. В те времена, когда они с Бинхэ жили во дворце, рядом с Шэнь Цинцю появлялись только симпатичные, практически неотличимые от человека демоны, крайне вежливые и деликатные.       — Может, на мече полетим? — спросил Лю Цингэ.       Но Шэнь Цинцю с сомнением покачал головой и посмотрел на небо, накрывшее их тяжёлой серой шапкой.       — Заметят. Нужно немного подождать.       Шэнь Цинцю не знал, который сейчас час, но предполагал, что время клонилось к вечеру, и рассчитывал в сгущающихся сумерках незаметно пробраться в шатёр ТЯньлан-цзюня. А пока оба заклинателя медленно, не привлекая внимания, продвигались вперёд. Они старались постоянно быть за укрытием, прячась за большие каменные валуны, наметённые ветром пыльные дюны и редкие кусты и деревья. Так, незаметно, они всё ближе и ближе подбирались к Синьмо. Мужчины достаточно далеко ушли от дворца, поэтому смогли увидеть разгоревшееся сражение со стороны. Это было одновременно захватывающе и пугающе. Демоны Ло Бингэ бросили последние силы на защиту своих земель, решив ни при каких обстоятельствах не сдаваться и не отступать. На фоне плотной фиолетовой завесы тёмной энергии выделялись ослепительно белоснежные вспышки заклинаний, похожие на росчерки молний.       Прямо над самим дворцом распускались огненные цветы, с чьих лепестков осыпались на землю разноцветные искры, а рядом, переплетаясь внутри самой себя, расползалась ледяная паутина Мобэй-цзюня, замораживая всё на своём пути. Морозные нити бесшумно стелились по земле, захватывая вражеских демонов в свой плен.       — Только бы с Нин Инъин ничего не случилось, — обеспокоенно проговорил Шэнь Цинцю, завороженный представшим перед ним зрелищем.       Лю Цингэ хмыкнул себе под нос, но Цинцю всё же услышал неразборчивое: «Не нужно было тащить её с собой».       — Шиди, зачем ты так? Я и без тебя знаю, что ответственность за жизнь Инъин лежит только на мне, — нахмурился Цинцю и укоризненно посмотрел на Цингэ       — Я ничего не говорил, — невозмутимо ответил лорд пика Байчжань. — Посмотри лучше вперёд. Укрытия закончились.       Цинцю оторвал взор от живописной битвы и повернулся в противоположную сторону. Перед ним предстала голая равнина с каменистой почвой, припорошенной тёмно-серой пылью. Не было никакого более-менее пригодного камня или же деревца, за которым можно было спрятаться. До шатра Тяньлан-цзюня, ярким пятном выделяющегося на фоне темнеющего неба, было по меньшей мере несколько ли, и продолжать путь в открытую, надеясь, что демоны не заметят двух заклинателей, было слишком опасно.       — И что теперь? — пробормотал Цинцю, а потом чуть громче добавил: — На мечах полетим?       — Другого выхода нет. Только полетим на Чэнлуане.       Лю Цингэ поморщился и сердитым голосом, за которым он безуспешно пытался спрятать сильную тревогу, произнёс:       — Если у тебя не получится быстро завладеть мечом, молю, не вступай в драку! Сразу же уходи. — Лю Цингэ поймал взгляд своего шисюна и ещё раз строго спросил: — Ты понял?       — Да понял я, понял, — раздражённо ответил Цинцю. Он и без Лю Цингэ осознавал, что в открытом поединке его шансы что против Тяньлан-цзюна, что против Чжучжи-лана ничтожны. А точнее, их нет совсем.       Но Лю Цингэ, видимо, сомневался в искренности слов Цинцю и продолжал смотреть на шисюна недоверчивым взглядом.       — Может, лучше мне это сделать? — неожиданно выдал Бог Войны.       — Нет, — резко ответил Цинцю.       Но Лю Цингэ уже ухватился за свою мысль и теперь сосредоточенно продумывал дальнейшие действия.       — Даже не думай, — предостерёг его Цинцю, которого не на шутку испугало решительное лицо Цингэ.       — Это почему же? — с издёвкой спросил Бог Войны. — Я уверен, что это отличное решение.       — А я не уверен в этом, — яростно прошипел Цинцю. Боясь привлечь внимание, он не мог повысить голос, поэтому постарался вложить в свой шёпот всю злость, начинавшую клокотать в его груди.       — Цинцю, я иду у тебя на поводу с того момента, как мы встретились в Шуанху, и посмотри, к чему это привело. Ты ни разу не послушал меня, единолично принимая решения. И где мы теперь? — ожесточённо прошептал Цингэ. — А я тебе отвечу, где мы, — он перевёл дух и зловещим голосом произнёс: — Мы в полной жопе.       Цинцю в изумлении уставился на своего шиди. А затем, кое-что вспомнив, презрительно сощурил глаза и высокомерно, насколько ему позволял тихий голос, произнёс:       — Я местами был не прав, но и ты забыл одну деталь — если бы тебя не понесло на хребет Цанцюн, то этого всего бы не было. Неужели трудно было сразу поверить мне и не принимать за сумасшедшего? А, шиди?       Лю Цингэ словно окатили холодной водой. Он весь съёжился, и величественный, полный праведного гнева образ разрушился.       — Нечего сказать? — не сдерживая торжественного ликования, ехидно спросил Цинцю и, видя, что Цингэ молчит, произнёс: — За мечом пойду я, и это не обсуждается.       Всё же сердце у Шэнь Цинцю было не каменное, и, как бы он ни был зол на Цингэ, увидев его жалкий, придавленный грузом вины вид, лорд пика Цинцзин смягчился и примирительным тоном добавил:       — Обещаю, что никаких опрометчивых поступков не совершу. Поверь, умирать мне совсем не хочется.       Во время этой небольшой словесной стычки, как бы осторожно оба заклинателя ни вели себя, стараясь производить как можно меньше шума, они всё же были замечены. И теперь напротив Шэнь Цинцю и Лю Цингэ стоял демон, который, склонив голову набок, с любопытством слушал их перебранку.       — Как забавно, — произнёс он. — Вроде бы передо мной двое мужчин, похожих на заклинателей, а ругаетесь словно супружеская пара.       Довольный своей шуткой, демон нагло рассмеялся, но практически сразу замолчал и, достав короткий топор из-за пояса, зловеще сказал:       — Мне придётся вас убить, хотя очень жаль прерывать столь интересный разговор.       Цинцю, злой как никогда из-за неуместного глупого сравнения, желал растерзать шутника собственными руками. Он даже забыл, где находится, настолько негодование переполняло его, и Лю Цингэ мог бы полюбоваться на его пылающее стыдом и возмущением лицо, если бы не тонкий слой грязи, лежавший на коже и скрывающий пунцовый румянец.       — Тебе не жить, демоническое отродье, — процедил Цинцю и бросился в атаку. К нему сразу же присоединился Цингэ, которого шутка про супружескую пару не задела, а, напротив, порадовала и подарила призрачную надежду.