Я устала от всего этого

— Ну, кажется, это все— сказала себе Скуталу, глядя вниз, на край Гадкого ущелья. Она покинула здание клуба сразу после того, как оставила записку, и с тех пор ее решимость ничуть не поколебалась. И даже наоборот, ее решимость укрепилась, когда она без единого инцидента прошла через город. Никто не останавливал ее, чтобы спросить, как дела или что она задумала. Едва ли кто-то из них вообще обратил на нее внимание. Здравомыслящий пони мог бы подумать, что они, наверное, настолько привыкли видеть, как она скачет по городу, что уже просто не обращают на нее внимания. Однако Скуталу уже вряд ли можно было назвать здравомыслящей. Она просто восприняла это как знак того, что никому до нее нет дела и что она поступает правильно. Либо она полетит, либо будет свободна. Она сказала себе, что в любом случае будет свободна. Свободна от насмешек, от боли и страданий, от стыда за то, что не может летать. Она бросила последний взгляд на край, вздохнула и нырнула в пустоту, которая ждала ее внизу. Это было волнующе. Порыв ветра и его ласкающее тело ощущение вызвали улыбку, и она закрыла глаза и изо всех сил захлопала крыльями. Что бы ни случилось, теперь она знала, каково это — летать. Теперь она понимала, почему Радуга старалась лететь так быстро. По мере того как она набирала скорость, падая, она чувствовала себя все более и более взволнованной и, возможно, по иронии судьбы, падающей навстречу своей смерти, живой. Прошло около полуминуты, прежде чем она поняла, что что-то идет не так. Она изо всех сил хлопала крыльями, но все равно падала, падала. — Я знала, что так может случиться, и, возможно, это к лучшему, — подумала она, смиряясь со своей участью. — Прости, что была такой бесполезной… По крайней мере, теперь тебе больше не придется иметь со мной дело, — тихо пробормотала она в воздух, обращаясь ни к кому конкретно. Скуталу выдохнула, почувствовав, что ударилась о что-то мягкое, и, не успев опомниться, взлетела в воздух с невероятной скоростью. Открыв глаза, она увидела, что действительно летит прямо к краю ущелья, из которого прыгнула, казалось, целую жизнь назад. Оглянувшись, она увидела за собой радужный след — такой, какой остается после Соник Рейнбум. На мгновение она подумала, что ей каким-то образом удалось сделать рэйнбум и что она просто летела вниз, а не падала. Однако ее кратковременная надежда была разрушена, когда она посмотрела вниз и увидела, что приземлилась на большой кусок голубого меха. Она узнала бы, где находится. Она приземлилась на спину Радуги Дэш. Ее кумир, ее наставник, еще один тот, кто подвел ее. Скуталу продолжала бы свои ядовитые мысли, но тут она что-то заметила. Похоже, Радуга Дэш плакала. Скуталу не могла понять, почему она, самая храбрая пони во всей Эквестрии, может плакать. Она решила просто подождать, пока они доберутся до вершины ущелья. По крайней мере, она предполагала, что они направляются именно туда. Учитывая скорость Рэйнбоу, это не заняло много времени, и не успела Скуталу опомниться, как ее свалили со спины Рэйнбоу и заключили в самые крепкие объятия, которые она когда-либо испытывала. Скуталу вырвалась из объятий и села, глядя в сторону от Радуги. — К чему это все?! — спросила Радуга. В ее глазах все еще стояли слезы, и она быстро вытерла их передним копытом. — Что это было? Почему ты вообще здесь? — ответила Скуталу. Она немного повернулась к Радуге, но по-прежнему не смотрела ей в глаза, а уставилась в землю. В ее глазах собирались слезы, но она не давала им упасть. — Я пришла, потому что нашла то, что ты оставила в клубе. Я пришла, чтобы не дать тебе совершить глупость. Ты не представляешь, как я благодарна тебе за то, что успела вовремя. Радуга ответила с улыбкой. Однако Скуталу не поверила и по-прежнему отказывалась смотреть на нее. — Я знаю, что тебе все равно. Я знаю, что никому нет до этого дела. сказала Скуталу, не в силах больше сдерживать слезы. Они свободно падали из ее глаз и пачкали ее шерсть. — Я даже летать не умею, так почему бы вам не оставить меня в покое и не дать мне покончить с этим! — кричала она, снова рванувшись к краю ущелья. Радуга быстро среагировала и преградила Скуталу путь. Она еще раз крепко обняла Скуталу и вытерла ей слезы. — Если бы ты была мне безразлична, меня бы сейчас здесь не было. — сказала Радуга, пытаясь утешить Скуталу не только словами, но и действиями. Радуга легонько расчесала гриву Скуталу передним копытом, чтобы еще больше успокоить ее. — Если бы ты заботился обо мне, меня бы сейчас здесь не было. Скуталу привела свой собственный аргумент. Радуга должна была признать, что это был хороший аргумент, но она знала, как ответить. — Скут… Скуталу… Мне жаль, что меня не было рядом с тобой. Я действительно не знала, что все это происходит. Мне так жаль, Скутс. Пожалуйста, больше не делай ничего подобного. — сказала Радуга, снова разрыдавшись. Она прижалась к Скуталу и продолжила расчесывать ее гриву, пытаясь успокоить себя, как и Скуталу. — Почему ты не позволила мне просто упасть? Почему ты не дала мне просто покончить со своей болью? — Скуталу сказала так тихо, что Радуга могла бы и не услышать ее, если бы не была так близко. — Потому что никто не заслуживает такого одиночества, такой боли. Я никогда не хотела, чтобы ты была одна, Скуталу, и я бы никогда не позволила тебе этого, если бы знала. — ответила Радуга. — И что? Ты сейчас волшебным образом все исправишь и заберешь всю боль? — ехидно ответила Скуталу. — Нет, я не думаю, что даже я смогу это сделать. Но я собираюсь помочь тебе справиться с этим, Скуталу. Если, конечно, ты мне позволишь. — Если я тебе позволю? Если я позволю тебе вернуться только для того, чтобы ты снова стала грубой со мной и всегда говорила, что я недостаточно хороша? Скуталу начала кричать, так как весь ее гнев закипал, и она уже не пыталась его сдерживать. — Я никогда не говорила, что ты недостаточно хороша. Радуга просто заявила, что вызвало шок на лице Скуталу. Такого ответа она не ожидала. — Нет, говорила! Ты всегда говорила мне, что я должна быть лучше и стараться больше, а сама говорила, что я недостаточно хороша! — - подтвердила она. Радуга Дэш вздохнула. — Я говорила тебе, что ты можешь быть лучше, но это не значит, что ты недостаточно хороша. Я могу стараться лучше, все пони могут. Если ты действительно стараешься изо всех сил, скажи мне, ладно? Для меня ты действительно одна из самых классных маленьких кобылок, которых я знаю. сказала Радуга, пытаясь успокоить Скуталу. — Но я даже не умею летать. — ответила Скуталу. Ее сознание не хотело сломаться и позволить словам Радуги проникнуть внутрь и убедить ее в том, что она не бесполезна. — Мы можем поработать над этим. Я могу научить тебя, и если ты действительно, действительно, действительно не умеешь летать, то это уже не имеет значения. — Это… это не имеет значения? — сказала Скуталу, глядя в большие и влажные глаза Радуги Дэш. Она не увидела в них ни намека на ложь. — Конечно, не имеет, с чего бы это? — Это имело значение для моих родителей… и для приюта… и для всех пони, которые могли бы усыновить меня и дать мне дом… — сказала Скуталу, снова отвернувшись от Рейнбоу. — Да, но я такая, какой они не были и никогда не могли быть. Радуга повернула мордочку Скуталу так, чтобы снова заглянуть ей в глаза. Она хотела, чтобы ответ на следующий вопрос, который, как она ожидала, задаст Скуталу, был произнесен без тени сомнения, а пока она смотрела ей прямо в глаза. — И что же это? — неизбежно ответила Скуталу, и это был вопрос, которого Дэш ждала. —Я — пони, которая тебя любит. — сказала Рэйнбоу Дэш. Это произвело тот эффект, на который она рассчитывала. Скуталу снова начала плакать и глубоко уткнулась в грудь Радуги, плача и бормоча извинения. —Мне так жаль, Дэш, мне так жаль. — сказала Скуталу между всхлипами. — Все в порядке, Скуталу, я тоже напортачила. Ты можешь меня простить? — ответила Радуга. — Конечно, могу, если ты сможешь меня простить, — тихо ответила Скуталу. — Считай, что мы квиты. сказала Радуга, снова прижимаясь к Скуталу. Так они оставались еще несколько минут, пока им не пришлось отпустить друг друга. Когда они отпустили друг друга, то оглядели друг друга и хихикнули, глядя на беспорядок, в который превратились их шубки из-за слез. Грудь Радуги Дэш была покрыта пятнами, где Скуталу зарылась в нее, а у самой Скуталу в гриве появились вьющиеся волосы, где плакала Дэш. В конце концов, хихиканье переросло в смех, когда пара выплеснула накопившееся напряжение. Радуга Дэш первой прекратила смеяться, взяла Скуталу в копыто, заставив ее замолчать, и перевернула ее на спину. — Что ты делаешь? — спросила Скуталу, просовывая голову в пространство между ушами Радуги. — Ну, во-первых, мы собираемся привести тебя в порядок, а потом я посмотрю, смогу ли я научить тебя летать. БЕЗОПАСНО. Радуга ответила, сделав ударение на последнем слове. Она не торопилась с повторением событий этого дня. Скуталу засияла и прижалась к гриве Рэйнбоу Дэш, обхватив копытами шею Рэйнбоу, чтобы та не упала, когда они вдвоем будут лететь. Рэйнбоу оттолкнулась от земли, и Скуталу издала еще один визг. На этот раз от восторга, а не от страдания. Она решила, что летать гораздо лучше, чем падать.