Грязный шёлк и чистый свет

             Первым, на что Ризли бросил свой рассеянный взгляд, стоило ему ступить на порог собственного дома, были чужие ботинки, аккуратно оставленные в углу. В его груди вмиг сделалось тесно, а в животе узлом сжалось волнующее предвкушение. Закрыв за собой входную дверь, он медленно сглотнул с одной лишь мыслью: Нёвиллет уже был здесь.              Это был один из тех странных, безумных и совершенно невероятных дней, когда Верховный судья заканчивал работу раньше начальника тюрьмы. Из-за напряжённого графика обоих они давно не находили ни времени, ни возможности уединиться. Сексуальной близости между ними не было отчаянно и мучительно долго.              Ризли не решался сам поднимать эту тему во время их довольно редких встреч по работе. Нёвиллет очень щепетильно относился к работе, и вряд ли бы его порадовали подобные вопросы на рабочем месте и в рабочее время. Ризли и сам был загружен работой: тюрьма была переполнена, времени на хотя бы простой отдых почти не оставалось.              Иногда он задумывался о том, насколько всё было бы проще, если бы они жили вместе, если бы они могли видеться после тяжёлого рабочего дня и расслабляться только вдвоём, даже если не с помощью секса, как хорошо было бы засыпать каждый вечер вместе.              Ризли с досадой осознавал, что эти мечты были слишком сказочными. Он надеялся хотя бы вновь прикоснуться к прекрасному телу, по которому он так скучал. Напряжение от работы изводило, но не отвлекало его от волнующих мыслей, когда он вечерами просовывал руку под тонкую ткань трусов и, обхватив свой член рукой, блаженно прикрывал глаза, фантазируя о стройном теле, извивающемся на его члене с хриплыми всхлипами.        Воспоминания и фантазии потихоньку сводили его с ума. Чем дольше между ними не было секса, тем тяжелее ему становилось держать себя в руках при одном только виде Верховного судьи, когда тот посещал тюрьму по рабочим вопросам, или когда сам Ризли изредка оказывался в здании суда неподалёку от его кабинета.              Когда Нёвиллет, в своём накрахмаленном жабо, выглядывающем из-за гладко выглаженной судейской мантии, со своими аккуратно уложенными волосами, собранными в элегантный бант за спиной, со своей всегда безупречно ровной осанкой и классическим выражением деловой холодности на лице, когда такой Нёвиллет, строгий и беспристрастный, выражающий исключительно безупречный профессионализм, разговаривал с коллегами и служащими, коротко кивая им головой, отвечая им что-то своим сдержанным и вежливым голосом, Ризли чувствовал, как все его внутренности сводило от бешеного, невыносимого желания наброситься на него прямо на глазах у всех этих людей, стереть с его лица маску деловой холодности, сорвать с его тела тщательно выглаженную одежду и овладеть им прямо там, на рабочем месте, на виду у десятков людей.              Но Ризли был вынужден держать себя в руках. Зарывая поглубже своё изнывающее желание, он лишь коротко кивал Нёвиллету, копируя его же поведение, когда они изредка встречались по работе в присутствии других людей.              Поэтому, когда сегодня утром, во время своего планового визита в тюрьму Нёвиллет вдруг лично обратился к нему и тихо прошептал пару непристойностей ему на ушко, всё тело Ризли мгновенно бросило в жар, его щёки вспыхнули, а изголодавшиеся член и яйца тут же отозвались тяжестью в его штанах.              Сначала Ризли немного опешил, когда Нёвиллет, разобравшись с рабочими вопросами и попрощавшись с другими служащими, ровным шагом приблизился к нему и жестом поманил его немного в сторону. Когда они отошли за угол, Нёвиллет тихо спросил:              – У тебя есть копия ключа от твоего дома?              – Копия ключа?.. – удивлённо нахмурился Ризли. – Нет, не думаю, у меня только один ключ...              – Что, если я скажу тебе, что сегодня вечером тебя дома будет ждать сюрприз?              Улыбка, прекрасная и коварная, озарила бледное лицо Верховного судьи. Ризли почувствовал, как его глаза невольно округлились, а его дыхание тут же слегка сбилось. Волна жара прошлась по всему его телу; слегка щурясь, он вгляделся в чужое лицо, рассчитывая разглядеть там какой-то подвох. Нёвиллет улыбался ему, красноречиво и лукаво, но Ризли всё ещё не вполне был уверен, что правильно его понял. С трудом разлепив свои пересохшие губы, он глухо произнёс:              – Сюрприз? Если ты мне сказал об этом, это уже не будет сюрпризом...              Нёвиллет вдруг хищно прищурил глаза. Улыбнувшись ещё шире, он поднёс свои губы к его виску и, обжигая его кожу своим тёплым дыханием, прошептал ему прямо на ушко:              – Поверь мне, я найду, чем тебя удивить.              Невесомо коснувшись губами его виска, Нёвиллет отпрянул, и Ризли резко выдохнул, когда первоначальное изумление, взорвавшись в его теле стаей мурашек, тут же уступило место горячему желанию. В лёгком неверии, он вгляделся в чужое лицо и столкнулся с озорным огоньком в лиловых глазах.              Нёвиллет протянул свою изящную руку вперёд, и Ризли молча достал из внутреннего кармана куртки ключ. Он протянул ключ Нёвиллету, и когда тот взял его, их руки соприкоснулись. Не в силах больше контролировать себя, Ризли на мгновение сжал чужую руку, после чего лишь усилием воли заставил себя её отпустить. От одних только слов Нёвиллета, лишь от его взгляда, хищной улыбки и прикосновения его холодной руки, обожание и страсть горели в Ризли так сильно, что он готов был расплавиться.              – Я сделаю копию и верну оригинал, – сказал Нёвиллет, не сдержав самодовольной ухмылки. В его глазах сверкнула высокомерная, почти издевательская усмешка, и Ризли потребовалась вся воля, чтобы не припечатать его к грязной стене прямо сейчас.              Распалённое желание, должно быть, отразилось у него на лице, так что Нёвиллет ещё раз самодовольно усмехнулся. Не прощаясь, он молча развернулся на низких каблуках своих ботинок и, спрятав ключ в карман, зашагал прочь.              Чуть позже днём к Ризли заскочила молодая девушка, вероятно, очередная ассистентка Верховного судьи, и отдала ему конверт, внутри которого оказался оригинал ключа. Только в тот момент Ризли вдруг задумался об ином значении того, что случилось сегодня утром.              Нёвиллет взял его ключ, сделал его копию и оставил эту копию у себя. Мысль о том, что теперь Нёвиллет владел ключом от его дома, вскружила Ризли голову. Они не жили вместе, и казалось, что никогда не будут, но этот маленький шаг, пусть даже он был сделан только ради сексуальной игры, всё равно невольно их к этому приблизил. Ризли задался вопросом, осознавал ли это сам Нёвиллет, и что он собирался делать с копией его ключа, после того как сегодняшний сюрприз подойдет к концу.              Весь день Ризли работал с таким усердием, с каким он, кажется, не работал никогда. Только работа могла хотя бы как-то отвлечь его от ожидания предстоящего вечера. Он гнал прочь всякие мысли, и фантазии, и догадки о том, как именно Нёвиллет собирался его удивить, он даже не хотел думать об этом, ведь иначе невыносимая тяжесть в штанах просто не дала бы ему работать. Ризли не требовалось много – они так давно не трахались, что он бы согласился просто на возможность вновь увидеть его голым, но предстоящий сюрприз грозился не оставить от его яиц и живого места.              Теперь, когда Ризли стоял в собственной прихожей и рассеянно смотрел на чужие чёрные ботинки, желание сжималось в его животе синхронно с волнением в его груди. В его паху становилось тесно от одного только предвкушения. Избавившись от собственных ботинок и куртки, он тихо прошёл по коридору по направлению к спальне.              Дверь в комнату была немного приоткрыта. Ризли бросил осторожный взгляд в щёлку между косяком и дверью.       И вдруг застыл как вкопанный. Из его лёгких мигом пропал весь воздух. Сердце перестало биться в его груди. Его широко распахнувшиеся глаза пересохли от того, что он не мог заставить себя их закрыть. Его голова закружилась, а член затвердел с рекордной скоростью, раньше, чем сам Ризли успел осознать, что он только что увидел.              Лишь через несколько секунд усилием воли он заставил себя закрыть свои пересохшие глаза. Он быстро поморгал несколько раз, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Его замершее тело теперь горело в смеси безумного шока и вспыхнувшей в одно мгновение сумасшедшей похоти. Жар, мгновенно прильнувший к его щекам и голове, был таким сильным, что ему показалось, что то, что он увидел перед собой, было лишь галлюцинацией его воспалённого ума.              Нёвиллет лежал на его кровати, широко расставив свои согнутые в коленях ноги. Его густые белые волосы, обычно почти распущенные, сейчас были собраны в один высокий и тугой конский хвост, закреплённый маленьким чёрным бантом. Из его макушки, помимо хвоста, свисали лишь его длинные лазурные рожки.              Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты, в то время как на его щеках сиял румянец.              Его тело...              Ризли ещё раз несколько раз моргнул и наконец заставил себя медленно сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Его тело, впрочем, было всё таким же неподвижным. Он не мог пошевелиться. Он не мог поверить собственным глазам.              Его тело покрывала чёрная ткань элегантного платья, поверх которой сиял своей белизной накрахмаленный белый фартук. Его шея теперь не была скрыта за привычным жабо; она выглядывала из-за более открытого, но всё такого же белоснежного воротника платья. Концы длинных рукавов и подол средней длины юбки светились такой же белизной через своё кружево.              Чёрное платье, классическое и строгое, закрытые выглаженной тканью плечи и руки, высокий воротник, накрахмаленный белоснежный фартук с рюшами поверх чёрного полотна ткани... Нёвиллет был в платье горничной.              И может, Ризли когда-нибудь вспомнил бы, как дышать, если бы его взгляд не метнулся ниже.              Юбка платья должна была доходить ему примерно до колен, но сейчас она была задрана до пояса. Изящная рука в длинном рукаве платья сжималась вокруг гордо стоящего, истекающего смазкой члена, выглядывающего из чёрного кружева трусиков, пока другая рука прижималась ко входу, отодвинув тонкую ткань белья, и несколько влажных пальцев уверенно и ритмично толкались внутрь.              Нёвиллет лежал на его кровати в платье горничной и ласкал себя. Ризли, вероятно, просто сошёл с ума. Он не чувствовал собственного тела под наполнившей его яйца тяжестью. Но сумасшедшее видение становилось только более развратным, чем ниже он опускал свои глаза.              Упругие бёдра Нёвиллета были крепко сжаты резинками кружевных подвязок. Белоснежные подвязки переходили в тонкие, длинные, полупрозрачно-белые чулки, которые тянулись от бёдер к ступням. На бёдрах чулки подчёркивались нежными, кружевными ободками, и в этом месте к ним крепились подвязки, которые доходили Нёвиллету до самого пояса. Вероятно, кружевной пояс от подвязок был спрятан за тканью его платья.              Чувствительность вернулась к телу Ризли только тогда, когда его окаменевший член непроизвольно дрогнул в его штанах. Из-за того, что Ризли стоял не шелохнувшись, всё его тело немного затекло. Он продолжал медленно глотать слюну, его глаза казались воспалёнными, несмотря на то, что он заставлял себя моргать. Его ранее замершее сердце теперь билось так быстро, что он уже не ощущал его бешеных ударов о свою грудь.              Пытаясь немного унять кричащую потребность, Ризли крепко прижал ладонь к уже влажному выступу на своих брюках. В его голове не было ни единой мысли – он потерял дар речи даже в собственном сознании; все его мысли расплавились и растворились в клубке невыносимой похоти.              Элегантность и строгость платья, длинные стройные ноги в полупрозрачных чулках, пошлое кружево трусиков и подтяжек, почему-то до безумия возбуждающий высокий конский хвост на голове и прекрасные, изящные руки, занятые лишь одним делом – ублажением себя.              Нёвиллет прерывисто дышал и выгибался на его кровати, широко расставив обтянутые чулками ноги. Его зубы жадно сминали припухшие губы, пока его рука скользила по блестящему от смазки члену. Тонкие пальцы другой руки, оттянув кружево трусиков, раз за разом проникали во влажный вход, дразня розовеющую дырочку своими движениями.              Ризли не помнил, как облокотился своим затёкшим телом о стену. Казалось, его собственное тело ему больше не принадлежало. Вся его сущность обратилась лишь в его восприятие, его зрение, намертво прикованное к самой развратной и прекрасной картине, которую он когда-либо видел в жизни. Он не помнил, как его руки сами спустили молнию на брюках и проникли под ткань трусов, обнажая его воспалённое желание.              В глубине его сущности несомненно полыхало неистовое желание ворваться в комнату, быстро сократить расстояние между ними и вставить в манящую дырочку с такой силой и резкостью, чтобы из чужих лёгких одним толчком выбился весь воздух. Нервы плавились от потребности заменить чужие изящные пальцы своей изнывающей от болезненной твердости длиной. Его член, его яйца и всё его нутро умоляли его овладеть прекрасным телом, распростёршимся на его кровати, взять и отыметь каждую клетку, каждый сантиметр, разорвать его на части и не оставить ничего. Но он не мог сдвинуться с места, его ноги будто приросли к полу, он не мог отвести взгляда, очарованный этой горячей картиной. Лишь его рука, освободившись от окаменения, двигалась по всей длине его члена, отчаянно сжимая его в кольце сильных пальцев.              Но даже она замерла, инстинктивно сжав член у основания, когда воспалённые глаза Ризли увидели, как Нёвиллет вдруг остановился. Он открыл глаза и, вынув из себя пальцы, нащупал рядом с собой на кровати какой-то предмет.              Предмет был таким же белым, как собранные в тугой хвост волосы и кружево на тонких чулках. Это оказалась среднего размера анальная пробка; её часть, предназначенная для погружения внутрь, по форме напоминала каплю, а на её основании поблёскивал какой-то камушек, похожий на драгоценный.              Нёвиллет нащупал на кровати ещё один предмет и, открутив крышку флакона, выдавил остатки смазки на пробку.              Рука Ризли ещё раз отчаянно сжалась на его набухшем члене, когда Нёвиллет в одно движение погрузил пробку в свою влажную, растянутую пальцами дырочку. Ризли не успел перевести дыхание, как Нёвиллет вдруг принялся трахать себя прямо этой пробкой.       Раз за разом он полностью вынимал её из себя и вновь резко загонял её обратно внутрь, позволяя её расширенной части сильнее растягивать свою дырку. Каждый раз, когда он вставлял её внутрь и вынимал наружу, характерный пошлый хлюпающий звук бил Ризли прямо в уши, сводя его с ума.              Картина перед была не только до смерти возбуждающей; она казалась ему почти что эстетически прекрасной. Он готов был вечно смотреть на ублажающего себя Нёвиллета, если бы только эта картина не грозилась взорвать его превратившиеся в сталь яйца и ноющий от болезненного возбуждения член.              Чужие тихие прерывистые вздохи наконец прервались первым отчётливым стоном. Не выдержав, Ризли на секунду прикрыл глаза. Его рука сделала несколько рваных движений вдоль по его члену, и из его горла вырвался неконтролируемый сдавленный звук, похожий на рык. Чужие вздохи и пошлые звуки от трахающей влажный проход пробки тут же утихли.              Разлепив свои затуманенные глаза, Ризли увидел, как Нёвиллет на мгновение замер, после чего резко вытащил из себя пробку и выбросил её в сторону. Он должен был повернуть голову в сторону звука, вырвавшегося из горла Ризли, но он этого не сделал. Он не одарил его раскрасневшееся лицо, немного выглядывающее из приоткрытой двери, и взглядом, как будто его там и вовсе не было.              Вместо этого Нёвиллет вдруг медленно перевернулся на живот; юбка на его задранном до пояса платье расправилась, прикрывая его зад. Прижавшись грудью к постели, он положил свою голову набок, как будто специально отворачивая её от стороны, в которой находилась дверь в комнату. Его обтянутые полупрозрачными чулками ноги вновь согнулись в коленях. Выгнувшись в спине, он выпятил свою задницу вверх и потянулся рукой к ткани платья. В одно движение он задрал юбку платья снова вверх, полностью оголяя свои ягодицы.       Трусики вовсе не закрывали их – они были больше похожие на стринги. Лишь около его копчика чернел кружевной треугольник белья; дальше оно сужалось в тонкую полоску, проходящую вплотную между ягодицами.              Тонкие резинки подвязок тянулись вверх по его заднице, обтягивая её с обеих сторон. Его платье теперь оказалось задрано ещё выше, чем до этого, так что на его коже чуть выше паха теперь виднелся белый кружевной пояс от подвязок.              Ему так шли и белый, и чёрный.              Белая кожа, белые волосы, белый фартук, пояс, подвязки и чулки.              Чёрный бант в волосах, чёрное платье, чёрное кружево трусиков.              Ризли не дышал, его тело не двигалось, его глаза болели, налитый кровью член подрагивал в его замершей руке. Он рефлекторно сглотнул, когда рука Нёвиллета скользнула по полуголой, выпяченной вверх заднице. Несколько тонких пальцев вдруг проникли под узкую полоску трусиков и оттянули её в сторону, обнажая немного припухшую, влажную и розовую дырочку.       Тонкая струйка оставшейся от пробки смазки стекала вниз по яйцам. Ризли завороженно смотрел, как дырочка сжималась и пульсировала, и весь его мир наполнился белым шумом, когда он услышал чужой хриплый голос:              – Такой пустой... Я такой пустой... – демонстративно жалостливо простонал Нёвиллет, продолжая оттягивать ткань трусов от своей выставленной напоказ дырочки. Прогнувшийся в спине, в чулках и платье, с обнажённой, призывно оттопыренной задницей, он открыто и совершенно бесстыдно предлагал себя как красивую игрушку. Его бёдра вильнули в приглашающем жесте, когда он продолжил: – Если бы кто-нибудь наполнил меня...              Оглушающий удар молнии, пронёсшийся безумным вихрем по всему его телу, наконец заставил Ризли двинуться с места. В бреду, в тумане, в горящей агонии он совершил первый шаг своими затёкшими ногами и сам не понял, как очутился внутри спальни, рядом со своей кроватью.              Нёвиллет тяжело дышал; за всё время он так и не повернул в сторону Ризли и головы. Сейчас его глаза были прикрыты, его чулки натянуты на стройных ногах, а его задница оттопырена высоко вверх под задранной юбкой платья.              Он ещё раз приглашающе вильнул бёдрами, и Ризли взобрался на кровать.       Его сознание трещало по швам, грозя расколоться. Маленькая, розовая, гладкая и влажная дырочка нетерпеливо сокращалась, сжимая пустоту в ожидании наполнения, с каждым сокращением зазывая его внутрь, будто внутри неё его члену было самое место. Он так давно не был внутри. Он так давно не был внутри него.              Нёвиллет продолжал оттягивать тонкую ткань трусиков от своей дырочки, его рука теперь немного дрожала. Обхватив свой измученный член рукой, Ризли собрал во рту слюну и медленно выпустил её из своего рта прямиком на свой член. Соединённые в кольцо пальцы размазали слюну по стволу. Медленно, он подвёл свой набухший член к сжимающемуся анусу.       Задержав дыхание, чувствуя, как всё его существо сконцентрировалось на влажной от желания головке, он преодолел начальное сопротивление тугих мышц и медленно толкнулся внутрь.              Нёвиллет тут же издал громкий, неконтролируемый стон. Его рука, отпустив ткань трусиков, метнулась под юбку платья обратно к налитому кровью члену.              Ризли увидел, как чёрное кружево коснулось его длины в тщетной попытке вновь закрыть уже занятую дырочку. Каждую клетку его тела пронзило электричество, когда тугая дырка и обжигающие теплом мышцы приветливо сжались вокруг его члена. Всё его существо взмолило о быстрой разрядке, но очарованный ощущениями, будто он ходил по лезвию ножа, Ризли начал медленные и размеренные точки внутрь.              Горячее нутро охотно приняло его в себя. Твёрдая длина заскользила сквозь приветливо раскрывшиеся навстречу бархатные стенки, а узкое колечко мышц порочно растянулось под давлением его набухших вен.              Его пальцы сами вцепились в молочно-белую кожу, проникнув под тонкие полоски подвязок. Упругие ягодицы коснулись лобка, когда он зашёл глубже, и гортанный рык вырвался из его горла одновременно с чужим отчаянным стоном.              Он толкался внутрь мучительно неспешно, как будто сам дьявол завладел его телом и не давал ему выпустить собственного зверя наружу. А может, Ризли и сам подсознательно хотел хотя бы немного продлить наслаждение, которого он так долго ждал, но он чувствовал, как несмотря на медленные толчки, пик его удовольствия приближался слишком быстро и неотвратимо.              Сквозь дымку перед глазами Ризли пытался рассмотреть чужое задранное платье и кружевной пояс подвязок, но ранее перегруженное зрение, теперь, казалось, не слушалось его. В его голове было так же тяжело, как и в его паху. Тело под ним отчаянно подрагивало, пока измученные всхлипы срывались с чужих искусанных губ.              В одно мгновение Ризли ощутил, как горячая дырка вдруг сжала его член с новой силой; пронзительный стон эхом раздался по комнате, тело под ним судорожно выгнулось и тут же бессильно размякло.              В ту же секунду он резко выдернул свой член из чужой задницы. До его собственной разрядки оставалось совсем мало. Быстро протолкнув два пальца внутрь, Ризли развёл их в разные стороны, максимально широко раскрывая раскрасневшийся анус. Другой рукой он обхватил свою длину и, приставив головку к раскрытому входу, принялся надрачивать член прямо внутрь растянутой дырки.              Тело под ним немного задвигалось; Нёвиллет потянулся рукой к белому предмету в складках смятой простыни. Тёмная похоть, грязная и невыносимая застряла у Ризли в горле, когда бледная рука подвела пробку ко входу, и он понял, что Нёвиллет хотел сделать.              Чужие пальцы коснулись его собственных, безжалостно оттягивающих края ануса в разные стороны. Ризли позволил Нёвиллету заменить его пальцы своими. Освободившейся рукой он принял из другой руки Нёвиллета пробку. Теперь Нёвиллет сам держал свой вход раскрытым, пока Ризли бешено надрачивал в него свой член. Раскалённая магма похоти пронзала его тело от одного только вида раскрытой перед ним дырки.              Наконец, долгожданная разрядка, ошеломительная и потрясающая, обрушилась на него сметающей всё на своём пути волной. Горячее семя брызнуло внутрь широко раскрытого ему навстречу ануса. Изливаясь в растянутый вход, Ризли завороженно наблюдал, как его сперма, ударяясь о мягкие стенки, стекала глубоко внутрь.              Опустошив свой член и наполнив Нёвиллета до самых краёв, он в ту же секунду быстро заткнул дырку пробкой, не позволяя своей сперме вырваться наружу. Нёвиллет одёрнул пальцы, и переливающаяся блёстками пробка плотно запечатала семя глубоко внутри него.              Ризли, наконец, почувствовал себя освобождённым, будто взявший контроль над его телом дьявол наконец отпустил его. Тяжесть сменилась легкостью, и он обессиленно повалился прямо на тело под ним, придавливая его к кровати.              – Заметь, это была твоя идея, – прошептал он в чужое покрасневшее ушко. – И не говори потом, какой я мерзкий извращенец.              – Ты мерзкий извращенец, – сдавленно отозвался Нёвиллет. – И это была твоя идея. Ты первый начал.              – Ты так хотел, чтобы тебя наполнили. Я не мог тебе отказать, – Ризли потянулся губами к заостренному кончику его ушка и поцеловал его.              – Слезь с меня. Я не могу дышать.              Ризли нехотя приподнялся, немного отстраняясь от любимого тела. Нёвиллет дёрнулся, порываясь встать, но Ризли вдруг придавил его обратно к кровати, упёршись рукой о его спину.              – Подожди. Я здесь ещё не закончил, – прохрипел Ризли.              – Как знаешь, – притворно безразлично произнёс Нёвиллет, вновь расслабившись на кровати. Прикрыв глаза, он сконцентрировался на восстановлении своего дыхания, наслаждаясь вновь открывшимся доступом к воздуху.              Теперь, когда белый шум вокруг и тёмная пелена перед глазами наконец-то спали, Ризли смог оглядеть Нёвиллета вблизи с головы до пят. Его глаза пытались охватить всё одновременно.       Собранные в хвост белые волосы струились нежными волнами. Классическое платье горничной выгодно подчёркивало великолепное тело, выделяя его стройную талию. Пошло задранная юбка оголяла молочно-белую задницу с парой уже оформившихся на нежной коже синяков, которые Ризли невольно оставил, вцепившись в тонкий шёлк кожи своей мертвой хваткой. Тонкая полоска чёрного кружева трусиков упиралась между упругих ягодиц, теперь оттянутая в сторону блестящим предметом.              Красивый, переливающийся в свете закатного солнца камешек торчал из припухшей дырочки, сохраняя внутри горячую сперму. От одной только мысли об этом голова Ризли кружилась, как на карусели. Его собственное семя было запечатано глубоко внутри Нёвиллета, и это было, пожалуй, самым развратным и самым диким безумством, которое они когда-либо делали. Только сейчас Ризли заметил небольшое белое пятно чужой спермы, расположившееся между стройных ног. Нёвиллет кончил на простыни ещё до того, как Ризли кончил в него.              Наконец, его взгляд упал на белое кружево пояса и тонкие линии подвязок, переходящих в чулки. Нёвиллет не соврал, когда пообещал удивить его. Одни лишь чулки могли бы отправить Ризли прямиком в Селестию.              Медленно сглотнув, он схватился руками за чужую талию, ещё больше задирая платье. Нёвиллет немного дрогнул, но не открыл глаз. Он дышал теперь ровно и размеренно, лёжа на кровати в спокойном расслаблении.              Очертив талию, жадные руки двинулись ниже и встретились с мягким кружевом пояса от подвязок. Кружево было согрето теплом тела, вокруг которого оно было обёрнуто. Ризли проскользнул парой пальцев под пояс, лаская разгорячённую кожу, после чего двинулся ещё ниже.              Его руки нашли упругие ягодицы и нежно очертили оставленные на них синяки. Задница Нёвиллета всегда выглядела потрясающе, но сейчас она была особенно великолепна, обтянутая подвязками для чулок и с торчащим из неё драгоценным камешком. Учитывая доходы и изысканный вкус Нёвиллета, Ризли бы не удивился, если бы камешек на его пробке был действительно драгоценным. Нёвиллет и не заслуживал ничего меньшего.              Сильные руки двинулись ниже, скользя по влажным от пота молочно-белым бёдрам, и, не удержавшись, Ризли наконец приблизился к ним лицом. Его язык проник под тонкую полоску подвязки, губы прижались к шёлку кожи на внутренней стороне бедра, и через пару мгновений его зубы, жадно сомкнувшись, оставили красный след на белой коже. Нёвиллет вновь немного дёрнулся; Ризли ласково облизал место укуса, прежде чем вновь впился в то же место всем своим ртом.       Отпрянув, он удовлетворился тёмно-красным пятном поверх следа от зубов. Если бы он мог, он бы оставлял метки на этих прекрасных бедрах каждый день и каждую ночь. Следы от его жадных губ и голодных зубов не успевали бы исчезнуть на тонкой коже, прежде чем там появлялись бы новые. Если бы он только мог.              Но каждую возможность трахнуть это изысканное тело он воспринимал как подарок. Сегодня Нёвиллет сделал ему самый невероятный подарок. Ризли хотелось исследовать каждый сантиметр его разгорячённой плоти, спрятанной под элегантным платьем и пошлыми чулками. Нёвиллет был непозволительно прекрасен. Его хотелось вылизать и вытрахать до того, как они оба потеряют сознание.              Оставив засос краснеть на бледной коже, Ризли спустился ниже. Его руки сжали стройные ноги; язык прошёлся вниз по нежным бёдрам с лёгкими как пёрышко поцелуями и наконец достиг чулок. Сильные пальцы коснулись их нежного материала, прежде чем нетерпеливо проникли под него. Он оттянул чулки на обеих ногах и, резко отпустив их, позволил тонкому шёлку удариться о бархат кожи. Нёвиллет шумно выдохнул.              Попробовав на вкус тонкий материал чулок, Ризли прижался ртом к стройной ноге, прежде чем его голодный язык скользнул под белую ткань. Он почувствовал, как плотная резинка чулок прижала его язык к разгорячённой коже. Вновь оттянув ткань чулка, он оставил на бедре ещё один бережный поцелуй.              Нехотя отстранившись от прекрасных бёдер, Ризли бросил свой взгляд немного вверх, и его глаза вдруг зацепились за чёрное кружево в районе чужого копчика. Трусики были соблазнительными, почти не скрывали упругую задницу и не мешали трахать её, однако Ризли вдруг захотелось, чтобы между его членом и чужой дыркой в следующий раз не осталось никаких преград.              Приблизившись к прекрасным ягодицам, он вцепился зубами в узкий треугольник кружева на копчике, и его руки схватили хлипкую ткань трусиков по обе стороны от его рта.              Резко дёрнув руками, Ризли с лёгкостью разорвал непристойный предмет одежды. Нёвиллет тут же дёрнулся, наконец распахнув глаза, и возмущённо выпалил:               – Ты хоть знаешь, сколько они стоят?!              Ризли молча выдернул разорванные трусики из-под него и выкинул их прочь.              – Может, ты ещё и чулки с платьем разорвёшь? – Нёвиллет перекатился на спину. Его обтянутые чулками ноги возмущённо отпихнули Ризли подальше от себя.              Ризли наконец впервые за сегодняшний безумный вечер увидел его лицо вблизи, не вжатым в подушку, и тут же залюбовался им. В этот раз на нём не было синей подводки, только густые чёрные стрелки. Его неприлично длинные ресницы обрамляли бледную лиловость глаз. На его щеках сиял румянец, а его губы были ожидаемо искусанными и немного припухшими.              Ризли первый раз видел и его платье спереди и с такого близкого расстояния. Оно хоть и напоминало платье горничной, но выглядело, несомненно, очень дорого, будто было сшито из самых изысканных материалов прямо под него. Оно идеально ложилось на его фигуру, элегантно подчёркивая изящные плечи, плоскую грудь и тонкую талию. Юбка платья, доходя ему почти до колен, теперь скрывала его обнажённый член. В этом ракурсе Нёвиллет выглядел практически как элитная гувернантка, только что выпустившая из пансионата для благородных девиц.              – Что застыл? Я жду извинений, – выдохнул Нёвиллет, прежде чем Ризли быстро преодолел образовавшееся между ними расстояние и, коснувшись его тёплой щеки своей рукой, в одно мгновение завладел его искусанными губами.              Он растаял в поцелуе, когда Нёвиллет ответил ему, ласково касаясь рукой его загрубевшей от шрамов шеи. Наслаждаясь вкусом любимых губ, Ризли охотно впустил чужой горячий язык в свой рот. Его собственный язык нетерпеливо толкнулся внутрь чужого рта, и казалось, что простой поцелуй опьянил Ризли даже больше развратных чулок и соблазнительного платья.              Нёвиллет вдруг неожиданно мягко отстранился от него, хотя в его глазах всё ещё сверкала обида. Ризли примирительно улыбнулся ему и, усевшись поудобнее на кровати, схватился за свои брюки. Нёвиллет молча проследил, как он избавился от своего пропотевшего низа, но, когда он коснулся рукой своего красного галстука, Нёвиллет вдруг остановил его.              – Галстук остаётся. Иначе я сниму чулки и платье.              – Тебе необязательно было угрожать, – с притворной мрачностью выдохнул Ризли, отпуская свой галстук. – Мог бы просто сказать.              – Я просто говорю, – Нёвиллет безразлично пожал плечами.              Немного расслабив галстук, Ризли высвободил ворот рубашки и быстро прошёлся по всей её длине, ловко расстёгивая пуговицы. Стянув рубашку с себя, он отбросил её в сторону. Теперь из одежды на его теле оставался только красный галстук, из-за чего Ризли вдруг почувствовал себя немного нелепо и даже грязно, в то время как тело Нёвиллета сейчас было чинно и прилично прикрыто элегантным платьем.              – Это как-то нечестно, – сказал Ризли. – Я голый, а ты в одежде.              – Очень даже честно. Ты невоспитанный дикарь, поэтому ты должен быть без одежды.              Ризли закатил глаза, продвигаясь чуть ближе. Он вдруг укоризненно склонил голову.              – Это ведь из-за тебя мы так быстро кончили. Если бы ты не начал... ласкать себя до моего прихода...              Нёвиллет громко фыркнул и скрестил руки на груди. Этот жест удивительно подошёл его наряду. Сейчас он выглядел как недовольная горничная, обнаружившая ранее не замеченное пятно. Ризли не смог сдержать улыбки, но Нёвиллет лишь сильнее нахмурился.              – Как смеешь ты обвинять меня в собственной глупости? Ты сам стоял как истукан у двери, вместо того чтобы подойти и трахнуть меня.              – Я просто не мог оторваться от этого прекрасного зрелища, – с откровенной честностью признался Ризли. Развернувшееся перед ним шоу намертво пригвоздило его к полу против его собственной воли.              Нёвиллет помолчал несколько секунд, о чём-то задумавшись, после чего вдруг расслабил свои нахмуренные брови и взглянул на Ризли с коварной улыбкой. Всего через мгновение притворная грусть стёрла коварство с его лица, когда Нёвиллет виновато и жалостливо опустил голову.              – А знаешь, ты прав, – наигранно тяжело вздохнул он, вдруг подвигаясь поближе к Ризли. – Я всё испортил своей нетерпеливостью, – впрыснув в свой голос ещё больше притворного отчаяния, Нёвиллет оказался к нему максимально близко. – Из-за этого мы не смогли нормально потрахаться. Я всё испортил, – Ризли замер, когда Нёвиллет прилёг своим животом прямо на его колени. Его бледная рука метнулась к подолу платья; в одно движение он вновь задрал своё платье вверх, наполовину оголяя свою обтянутую подвязками задницу. – Я виновен в своём проступке и должен понести за это наказание.              Рефлекторно сглотнув, Ризли ощутил, как новая волна жара прошлась по всему его телу. Похоть мигом ударила в его оголённый пах, когда Нёвиллет толкнулся в него своим обтянутым подвязками бедром, призывно виляя обнажёнными ягодицами. Торчащий из его ануса драгоценный камешек зазывающее сверкнул, и члену Ризли потребовалось всего несколько секунд, чтобы налиться новой тяжестью.              – Как я могу наказывать тебя? Ты ведь не знал, что так получится, – Ризли услышал собственный глухой голос. Его рука ещё выше задрала ткань чёрного платья, полностью оголяя обтянутые подвязками ягодицы. Коснувшись ладонью упругой задницы, он двинулся ниже по шёлку разгорячённой кожи. Его пальцы ловко проникли под белое кружево чулок, сжимая нежное бедро, прежде чем он услышал чужой хрипловатый голос:              – Как Верховный судья, я вынужден сказать, что незнание закона не освобождает от ответственности.              Задыхаясь от мурашек, скользящих по позвоночнику, Ризли ещё раз оттянул и отпустил тонкий шёлк чулок, позволяя ему удариться о нежную кожу. Его уже затвердевший член упёрся в кружевной пояс от подвязок. Его ладонь вернулась к округлым ягодицам, пока другая его рука прошлась по скрытой за плотной тканью платья спине.              Нёвиллет улёгся на его коленях задницей кверху, и казалось очевидным то, что он имел в виду, когда сказал про наказание, но всё же Ризли вдруг ощутил лёгкую неуверенность, как будто он всё это время был во сне, и ему всё это просто привиделось. Сбросив наваждение, он ещё раз очертил ладонью упругую ягодицу, прежде чем его рука взмыла вверх и рухнула вниз со звонким шлепком. Нёвиллет рефлекторно дёрнулся, но тут же вновь расслабился и задрал свой зад ещё немного вверх, рассеивая всяческие сомнения.              Ризли ощутил, как его окаменевший член дрогнул синхронно с новым, ещё более звонким и сильным шлепком. Он проследил, как на белоснежной коже проявился красный след от его собственной руки. Его рука метнулась ко второй ягодице, прежде чем его ладонь оставила на ней такой же след, опустившись вниз с ещё одним горячим шлепком.              Он чувствовал, как развязная, застилающая разум похоть окутывала их тела. Его ладони шлёпали бесстыже оттопыренные ягодицы, и его член, уже липкий от смазки, подрагивал в исступлении, пока чужая оголённая задница пошло сотрясалась с каждым шлепком.              До этого прерывисто дышащий, Нёвиллет вдруг издал свой первый бесстыжий стон, когда широкая ладонь приземлилась на его разгорячённую кожу с особенно звонким звуком. Остановившись, Ризли сжал пальцы на покрасневшей от шлепков ягодице. Его собственная эрекция, хоть и не стянутая тесной одеждой, начала причинять ему настоящий дискомфорт. Когда Нёвиллет нетерпеливо дёрнул бедрами, зазывая его продолжить шлепки, Ризли лишь шумно выдохнул, не поддавшись на провокацию. Он ещё крепче сжал пальцы на раскрасневшейся коже, прежде чем с его уст невольно сорвалась непозволительно смелая пошлость:              – Кто же знал, что ты такая шлюшка...              Он тут же привычно прикусил язык, но казалось, что он больше не был способен испытывать страх. Всё его тело и разум расплавились в то самое мгновение, когда он увидел Нёвиллета в платье и чулках на своей постели. Возможно, Нёвиллет был прав – Ризли действительно был дикарём. По крайней мере, он становился таким рядом с ним. И чем больше он находился рядом, тем больше он терял контроль над самим собой. Все нормы приличия, и иерархия должностных лиц, и обоснованный страх перед влиянием Верховного судьи и силой древнего дракона меркли на фоне слепого, первобытного, всепоглощающего желания. Если бы Нёвиллет убил его после подобных слов, Ризли бы всё понял. Он бы куда больше расстроился, если бы Нёвиллет сейчас поднялся с его колен и ушёл прочь. Этого бы Ризли не вынес.              После небольшой паузы, тело на его коленях дёрнулось, и Ризли на секунду задержал дыхание, чувствуя, как его сердце забилось в волнении и сожалении, прежде чем Нёвиллет перевернулся на спину, оставаясь, однако, всё так же лежать на его коленях. Ризли сглотнул, когда увидел, как ткань элегантного платья натянулась пошлым выступом под давлением чужого возбуждённого члена.              Нёвиллет устроился поудобнее в своём новом положении. Его прекрасное, покрытое густым румянцем лицо насупилось в презрении, пока его обтянутая чулком нога вдруг задралась вверх, немного согнувшись в колене, и покрытая тонкой тканью лодыжка упёрлась Ризли прямо в щёку. Элегантное тело Верховного судьи оказалось неожиданно гибким.              – Кто же знал, – медленно и оскорблённо начал Нёвиллет, продолжая упираться своей ногой в опешившее лицо Ризли, – что ты так хочешь, чтобы тебе вырвали твой бесстыжий, грязный язык и затолкнули его глубоко тебе в горло. Тебя не научили никаким манерам, и ты понятия не имеешь, как обращаться с людьми из высшего класса, потому что ты грубый, невежественный, невоспитанный дикарь.              Ризли почувствовал, как обтянутая тонкой тканью чулка ступня прошлась вниз по его щеке и упёрлась в огрубевшую от шрамов кожу на изгибе его шеи. Будто выйдя из иступлённого транса, он потянулся рукой к чужой ноге и обхватил изящную лодыжку.              Страсть скрутилась внизу его живота. Всё это было шоу. Горячее и прекрасное. Он не мог точно определить, как много искренности Нёвиллет вкладывал в свои оскорбления, однако он по-прежнему лежал на его коленях, его стояк выпирал сквозь ткань платья, и казалось, что всё его напускное презрение было таким же шоу, как и платье горничной на его безупречном теле.              – Мне противно находиться в твоём обществе, – Ризли вновь услышал его оскорблённый голос, когда примкнул губами к хрупкой лодыжке, крепче сжав чужую ступню в своей руке.              – Но твоя дырка так любит мой член, – промурлыкал Ризли, с трудом отрываясь от нежной лодыжки. – Что мы будем с этим делать?              – Возможно, мне стоит отрезать твой член и сделать из него игрушку.              Ризли почувствовал, как красная ткань вдавилась в его шею, когда Нёвиллет вдруг обеими руками крепко схватился за его галстук. Высвободив свою ногу из захвата, Нёвиллет опустил её вниз, после чего, всё так же держась за галстук, приподнялся на его коленях, принимая сидячее положение. Одним движением он вдруг туже затянул удавку галстука, так что Ризли стало тяжелее дышать.              – Почему ты так жесток со мной? – прохрипел Ризли, легонько коснувшись чужой щёки своей рукой. Другая его рука инстинктивно схватилась за обтянутую тканью платья тонкую талию, крепче прижимая любимое тело к себе.              – Потому что ты не следишь за своим языком, – Нёвиллет нахмурил брови, презрительно поджав губы. Обе его руки дёрнули галстук, усиливая давление на шею.              – Я слежу... – игнорируя сдавливающее ощущение на своей шее, Ризли потянулся лицом к Нёвиллету; его взгляд задержался на поджатых губах. – Прямо сейчас мой язык направляется в твой рот, – направив свой рот к чужим устам, он промахнулся, когда Нёвиллет отвёл голову в сторону. Грустно выдохнув, Ризли обречённо продолжил: – Неужели я даже не заслужил твоего поцелуя?              – Ты похож на бездомного щенка, – констатировал Нёвиллет, после чего вдруг вновь задвигался на его коленях. Продолжая удерживать его за галстук, он сменил своё положение так, что теперь он сидел к нему лицом, а его ноги оказались по обе стороны от его бёдер. Оседлав его, Нёвиллет вдруг закусил губу; его взгляд метнулся куда-то в районе плотно сжатой удавкой галстука шеи. Сквозь удушающий захват Ризли с трудом сглотнул, чувствуя, как его налитый кровью член упёрся в чужую скрытую под тканью платья эрекцию.              – Может, ослабишь захват? – хрипло выдохнул Ризли. – Мне тяжело дышать, когда кровь не поступает к шее.              – У тебя вся кровь в член ушла, – отозвался Нёвиллет. Ризли безуспешно попытался поймать его взгляд. Наконец ослабив удавку галстука, Нёвиллет вдруг приблизился к нему и, опалив своим тёплым дыханием его кожу, примкнул горячим ртом к его шее. Ризли почувствовал, как из его горла вырвался судорожный вдох, когда Нёвиллет впился зубами в застарелый шрам на его огрубевшей коже.              Отстранившись, Нёвиллет наконец поднял свои безупречные лиловые глаза и, встретившись с Ризли взглядом, произнёс с военной строгостью:              – Ты заслужишь мой поцелуй, если хорошенько трахнешь меня.              Ризли почувствовал, как в его собственных глазах вспыхнуло пламя. Он изумлённо промычал в чужой рот, когда Нёвиллет вдруг резко сократил расстояние между их лицами и смял его губы своими. Чувствуя, как мелкая дрожь прошлась по всему его позвоночнику, Ризли удивлённо простонал в поцелуй.              Оторвавшись от его губ, Нёвиллет вдруг тепло улыбнулся. Ризли физически ощутил, как на его лице застыло растерянное непонимание.              – Тебе не нужно заслуживать мой поцелуй, Ризли, просто трахни меня.                    Тепло и страсть разом разлились в его груди. В иступлённом приступе обожания он обхватил голову Нёвиллета обеими руками и покрыл мелкими, нежными, горящими любовью поцелуями всё его лицо: лоб, нос, виски, подбородок, несколько раз щёки и наконец ещё раз губы.              Розовый румянец украсил белоснежную кожу; Нёвиллет подтянулся ещё ближе к нему, наконец отпустив смятый галстук и схватившись обеими руками за его плечи.              Плавясь от любви, Ризли отпустил прекрасное лицо и обхватил стройное тело. Его ладонь медленно прошлась по изящно изогнутой пояснице и двинулась выше по спине, пока его рука не нашла белоснежные волосы. Переплетя свои пальцы с мягкими прядями, он медленно намотал белый хвост на кулак и, потянув свою руку вниз, мягко задрал чужую голову вверх, открывая больше доступа к желанной шее.              Нёвиллет поддался ему. Он подставил свою шею под мокрые поцелуи, и Ризли прошёлся губами по оголённому участку не скрытой воротником кожи. Нёвиллет промурчал в его руках, когда Ризли оставил пару лёгких укусов на его шее, нежно оцарапывая её своими зубами.              Чувствуя, как плавится его собственное сердце, Ризли отстранился от тонкой шеи и аккуратно подвёл пару пальцев к чужому рту. Нёвиллет втянул его пальцы в рот и обвёл их горячим языком. Он сделал несколько сладких, посасывающих движений, прежде чем Ризли медленно вынул пальцы из его рта и выжидающе поместил их под его губами. Нёвиллет с секунду вопросительно посмотрел на него, после чего покорно собрал слюну в своём рту и выпустил её на пальцы Ризли.              Потянувшись к своему члену, Ризли размазал чужую слюну по итак уже влажной от естественной смазки длине, прежде чем услышал чужой чуть хрипловатый голос:              – Ты забыл? Во мне уже есть смазка. Твоя сперма – идеальная смазка.              У Ризли помутнело в глазах, когда безумное осознание обрушилось на него мощной лавиной. Прежде чем он успел опомниться, Нёвиллет слегка приподнялся на коленях, вновь задирая своё несчастное платье. Торчащий из его горячей дырки камешек упёрся прямо в пульсирующую длину.              Ризли шумно выдохнул, чувствуя, как внутри него пробудилось нечто потаённое, дикое и грязное. Вся его сущность обратилась в одно только чувство. Это было уже не желание. Это была потребность.              Нёвиллет был наполнен до краёв и пошло запечатан блестящей пробкой. Внутри него находилась его сперма, и она была там всё это время. Всё время, пока Ризли исследовал его тело, оставляя укусы и поцелуи на его нежной коже; всё время, пока он душил его галстуком и сыпался фальшивыми оскорблениями; всё время, пока он лежал на его коленях и развратно стонал, когда Ризли шлёпал его по заднице.              Всё это время внутри Нёвиллета было его семя. Всё это время Нёвиллет чувствовал его внутри себя.              Сморгнув пелену похоти, Ризли схватился за собственный член одной рукой, пока другая его рука нащупала нагревшийся камешек между чужих ягодиц. Его безмерная потребность готова была вырваться наружу.              Задержав своё участившееся дыхание, он всего в несколько быстрых и ловких движений выдернул пробку из раскрасневшегося ануса и тут же вогнал свой член почти наполовину внутрь, не позволяя накопленной сперме вырваться из глубины горячей дырки.              Нёвиллет шумно выдохнул, когда венозная длина толкнулась в его наполненный спермой проход. Его дырка судорожно сократилась вокруг распирающего её члена. Несколько струек семени неминуемо успели просочиться из неё наружу и теперь стекали по возбуждённому члену вниз.              Ризли медленно сглотнул, чувствуя вязкость собственной спермы внутри чужой пульсирующей дырки. Плотные стенки моментально сжали его член в своей упругой тесноте. Каждый сантиметр его тела охватил огонь, когда он, вцепившись в чужие бёдра и встретившись с горящим взглядом лиловых глаз, насадил прекрасное тело ещё глубже на свой член. Нёвиллет не сдержал отчаянного стона – Ризли не рассчитывал насаживать его до яиц, но скользкие стенки засосали его глубоко, и припухший анус нетерпеливо сжался вокруг его основания, когда чужие упругие ягодицы приземлились на его бёдра.              Место, в котором их тела соединялись, теперь было полностью скрыто под юбкой платья. Ризли начал медленные толчки внутрь, раз за разом прорываясь сквозь собственную сперму, и Нёвиллет тут же принялся насаживаться на него в ответ.               Жёсткая длина исчезала внутри пульсирующей дырки. Тяжёлая розовая головка протискивалась сквозь шёлковые стенки и вязкое семя. Нёвиллет издал хриплый нуждающийся звук, когда Ризли слегка сменил угол, позволяя прорвавшемуся сквозь белую жидкость члену найти простату.              Ризли чувствовал, как его сердце отчаянно стучало в висках, омытое страстью и похотью. Стройное тело на его коленях извивалось в нежном трепете с каждым толчком. Чужая задница, захваченная в плен жадными руками, продолжала охотно принимать в себя член.              Ещё несколько раз глубоко насадив Нёвиллета на всю свою длину, Ризли вдруг остановился. Он прижал разгорячённое тело как можно сильнее к себе, и Нёвиллет инстинктивно вжался в него в ответ. Его ноги сжались на сильной спине, руки вцепились в шею. Не позволяя своему члену выскользнуть из тугой дырки, Ризли медленно и аккуратно поднялся с кровати с Нёвиллетом на руках.              Нёвиллет ахнул, сладко и отчаянно, когда Ризли прижал его спиной к стене, вцепившись в его бёдра мёртвой хваткой своих сильных рук. Он возобновил толчки, наращивая темп, теперь держа стройное тело почти на весу с одной лишь опорой о стену.              – Твой член... весьма... неплох, – прохрипел Нёвиллет между толчками. – Этого... у тебя... не отнять...              – Ты же хотел отрезать его, – глухо отозвался Ризли, но Нёвиллет ничего не ответил; его глаза закатились от удовольствия.               Член скользил сквозь раскрывающиеся навстречу мышцы, пока распухший анус сокращался вокруг набухших вен. Тугой узел удовольствия затягивался внутри Ризли, наполняя его тело жидким пламенем, когда он втрахивал Нёвиллета в стену, вырывая жалобные всхлипы с его прекрасных уст. Плоть проникала в плоть, раскрывая и растягивая её с каждым толчком.              – Разложи... меня... на кровати, – вдруг вновь подал голос Нёвиллет.              Оторвав чужое тело от стены и не вынимая из него своего члена, Ризли перенёс Нёвиллета на кровать, возвращаясь к мягким простыням. Гибкое тело поддалось, когда он задрал его ноги высоко вверх, так что колени Нёвиллета оказались прямо у его ушей.              Раскалённая лава заполнила каждую клетку его тела, когда Ризли одурманено оглядел Нёвиллета сквозь дымку перед собственными глазами.       Он был практически сложен пополам перед ним. Раскрыт и выставлен напоказ как подарок.              Сильные руки ещё больше раздвинули чужие ноги с нежной настойчивостью, после чего Ризли толкнулся внутрь с новой силой.              Сперма продолжала немного подтекать с растянутой дырочки вниз по его члену. Нёвиллет был уже полон его семенем, но Ризли хотелось большего, хотелось наполнить его по новой.              Он продолжал трахать покорно подставляющееся тело, прижимая чужие ноги к постели. Его толчки становились сильнее и размашистее. Он оставлял внутри лишь головку при выходе и зарывался всем своим членом внутрь при входе. Липкая дырочка и ласковые стенки обволакивали его член, пока стоны Нёвиллета перетекали в скулёж. Ризли слышал собственное гортанное рычание сквозь чужие надрывные вздохи; его яйца шлёпали о кожу с каждым безмерно глубоким толчком.              – Ризли... Ризли... Риз... – Нёвиллет шептал его имя как молитву или заклинание, то и дело задыхаясь от собственных стонов, когда разгорячённый воздух покидал его лёгкие с каждым яростным толчком. Юбка его платья была пошло задрана вверх, так же высоко, как и согнутые в коленях, обёрнутые чулками ноги. Ризли смотрел, как его толстый член исчезал внутри распухшей дырки, из которой вырывались белые брызги спермы, и чувствовал, как тёмный зверь похоти внутри него рычал теперь удовлетворённо и довольно.              Такой развратный, такой горячий и такой раскрытый перед ним, Нёвиллет вцепился руками в его шею, прежде чем его наманикюренные ногти скользнули на загривок и в конце концов на спину. Впившись острыми ногтями в покрытую шрамами кожу, Нёвиллет царапал её, пока Ризли безжалостно долбил в нём чувствительный пучок нервов.                     – Ризли! – он громко вскрикнул его имя, когда Ризли примкнул зубами к его нежной шее, наконец запрокинув его ноги к себе на плечи. Сжимая его пополам и прижимая его к кровати под весом собственного тела, Ризли жадно кусал изгиб тонкой шеи под воротником, губами чувствуя бешено стучащий пульс, пока в его собственных висках стучал такой же неистовый ритм, а его бедра двигались в безудержном желании, раз за разом вколачиваясь внутрь ставшего покорным тела.              С трудом оторвавшись от прекрасной шеи, Ризли жадно вгляделся в бледное лицо. Из прекрасных глаз струились слёзы, пока по лбу стекали капельки пота. Густая чёрная подводка подтекла такими же густыми чёрными разводами. Поалевшие от возбуждения губы были безжалостно искусаны. Ризли на секунду засмотрелся на них.              – Нёвиллет... – имя скатилось с его языка в тёплую глубину рта, когда их губы слились в горячем и чувственном поцелуе.              Оторвавшись от его губ, Нёвиллет вдруг резко схватил его за галстук и сильнее затянул удавку.              – Остановись, – гортанным голосом приказал он.              Ризли замер, наблюдая, как Нёвиллет медленно убрал свои ноги с его плеч, опуская их до талии, и, упёршись руками в его плечи, в одно ловкое движение повалил его на кровать, сам оказываясь сверху. Горячая длина почти полностью выскользнула наружу, выпуская ещё больше спермы из растраханной дырки, но набухшей головке всё же удалось остаться внутри.              – Любишь быть сверху? – невольно вырвалось у Ризли, когда сознание вновь вернулось к его захваченному первобытными инстинктами телу.              – Я уничтожу твой член, – прошептал Нёвиллет, глубже насадившись на тяжёлую длину. Юбка его платья вновь скрыла их разгорячённые бёдра.              Прижавшись к Ризли всем своим телом, Нёвиллет зажал свой член между их животов; его руки вновь вцепились в красный галстук. Ризли скользнул руками под плотную ткань платья, и его пальцы сжались на упругой заднице. Требовательно потянув его за галстук, Нёвиллет ещё раз насадился на его член, и Ризли наконец возобновил толчки.              Ритмично вбиваясь в глубину тесных стенок, Ризли чувствовал, как жадно Нёвиллет насаживался на него в ответ, продолжая держать его шею в почти что удушающем захвате. От недостатка кислорода начинала кружиться голова, но казалось, что кислород и вовсе был больше ему не нужен. Пока в его паху бушевали огонь и молния, он зачарованно наблюдал, как уже растрепавшийся хвост белоснежных волос мотался в разные стороны с каждым толчком.              Призрачное сияние бледной кожи оттенялось контрастом чёрного платья. Лиловые глаза напротив горели страстным огнём, и Ризли чувствовал, как его собственные глаза застилала электрическая похоть, перемешиваясь с плачущей, болящей любовью. Его душа превращалась в один большой оголённый нерв, пока его сознание выворачивалось наизнанку.              Сжимая пальцами упругую кожу под тонкими полосками подвязок, он слышал, как его член издавал непристойные звуки, толкаясь в заполненной спермой проход. Пошлые шлепки кожи о кожу, хлюпанье подтекающей спермы, хриплые стоны, всхлипы и рыки эхом гуляли по комнате, пока влажное нутро засасывало его раскалённую длину.              На секунду в его голове промелькнула мысль, что он сейчас умрёт, и это будет прекрасно. Чувствуя близкую разрядку, он оторвал одну из своих рук от упругой задницы. Выбравшись из-под ткани платья, его рука метнулась вверх, пока не нашла прекрасное лицо. Позволив их ртам столкнуться, Ризли простонал прямо в любимые губы, когда водоворот трепещущего блаженства превратился в океан, и его раскалённое добела тело задрожало в долгожданной оргазменной судороге.              Чувствуя, как сперма вырвалась из его члена внутрь итак уже переполненного семенем прохода, Ризли рассеянно вгляделся в тело над ним, и его глаза широко распахнулись, когда он увидел, как длинные лазурные рожки на белой макушке вдруг загорелись ярким и чистым светом. Нёвиллет громко вскрикнул, со всей силы дёрнув галстук. Всё его тело задрожало в горящей лихорадке и наконец выгнулось в чистом экстазе, прежде чем тёплая сперма брызнула между их животов.              – Такой полный... – всхлипнул Нёвиллет, бессильно повалившись на Ризли. Померцав пару раз в бледном сиянии, его рожки погасли. Член выскользнул из его вспотевшей задницы, и потоки спермы, старой и новой, хлынули наружу из его растянутой и распухшей дырки.              Они лежали неподвижно, оба тяжело дыша. Ризли пытался восстановить собственный сердечный ритм; его пальцы легко и рассеянно сжимали мятую ткань чужого платья. Нёвиллет немного подрагивал в его руках, пока его тщательно оттраханные стенки продолжали лихорадочно сжиматься, выталкивая наружу остатки накопленной спермы. Элегантное платье теперь было безнадёжно испорчено горячим семенем.              – Я не чувствую ног, – обессиленно выдохнул Нёвиллет.              – На самом деле, я тоже, – тихо отозвался Ризли, мягко приобняв лежащее на нём тело за талию.              – Я же сказал, что уничтожу твой член... Правда, мне пришлось за это заплатить, – Нёвиллет с трудом оторвал свою голову от его груди и взглянул ему прямо в глаза. – Тебе понравился мой сюрприз?              – Ты же сам всё видишь, – нежно прошептал Ризли, ласково касаясь чужого лица своими пальцами, пока другая его рука ещё крепче сжалась вокруг чужой талии. Нёвиллет неудовлетворённо выдохнул, прежде чем Ризли продолжил: – Мне понравился твой сюрприз.              – Поцелуй меня.              Покорно приблизившись к чужому лицу, Ризли на мгновение вновь вгляделся в прекрасные лиловые глаза и, удовлетворившись тем, что он в них увидел, нежно смял чужие губы своими.              Нехотя оторвавшись от поцелуя, Нёвиллет вновь повалил свою тяжёлую голову к нему на грудь; Ризли почувствовал, как чужие руки обняли его с обеих сторон. Его собственная рука сместилась к белоснежной макушке; медленно и нежно он начал гладить Нёвиллета по голове, пока его взгляд вдруг не упал на пару лазурных рожек.              – Твои рожки... – неопределённо начал Ризли.              – Что? Причём тут мои... рожки? – осторожно отозвался Нёвиллет.              – А ты... не знаешь? – Ризли немного замедлился, пытаясь подобрать слова; он знал, что рожки были особенной частью тела Нёвиллета, и он не особо любил о них говорить. – Они, эм, они как бы... засветились. Они засветились, когда ты... когда ты кончил.              На несколько секунд между ними повисла неловкая тишина, прежде чем Нёвиллет вдруг смущённо произнёс:              – Я... эм... Я не знаю, о чём ты говоришь, я этого... я такого не видел, – опустив свой взгляд на лежащую на его груди голову, Ризли увидел, как невероятно густой румянец украсил чужие щёки.              – Мы можем не говорить об этом, если ты не хочешь. Я просто... Это же не что-то плохое, верно?              – Эм, нет, не думаю... – чужой голос сделался ещё более смущённым, и в груди Ризли загорелось маленькое солнце. Помолчав несколько секунд, будто принимая решение, Нёвиллет неуверенно продолжил: – Они, эм... они могут загораться, когда я испытываю очень сильные эмоции или очень яркие ощущения... – резко замолчав, Нёвиллет вдруг уткнулся носом в его грудь, пытаясь спрятать румянец на щеках, но предательские ушки выдали его с потрохами.              – Я понял, эм... ну, видимо, это был неплохой секс. Наверное, тебе понравилось уничтожать мой член, – игнорируя бешеный танец бабочек в своём животе, Ризли решил разрядить обстановку.              – Да, неплохой секс... – тихо выдохнул Нёвиллет. Через несколько секунд обнажённого молчания он вдруг встрепенулся и, натянув на себя одну из привычных, комфортных масок избалованного высокомерия, раздражённо процедил: – Когда ты собираешься возмещать мне убытки?              – Убытки? – Ризли рассеянно нахмурился.              – Да, убытки. За испорченное бельё, и платье, и за моральный ущерб.              – Моральный ущерб?              – Ты назвал меня грязным словом, – абсолютно серьёзно произнёс Нёвиллет, и Ризли вдруг взорвался громким, заливистым смехом.              – Я... сейчас... умру, – сквозь смех выдохнул Ризли, вытирая слёзы с глаз. – Ай! – вскрикнул он, когда Нёвиллет вдруг скрутил его сосок.              – Я буду ждать возмещения убытков. Но моё терпение не безгранично.              – Я понял, я понял, отпусти! – взмолился Ризли, и Нёвиллет наконец отпустил его покрасневший сосок. Ризли облегчённо выдохнул, после чего с наигранным испугом произнёс: – Ты страшен в гневе. А ведь у тебя теперь мои ключи! Что, если ты придёшь ко мне ночью и задушишь меня во сне?              Он вдруг почувствовал, как тело на нём слегка напряглось. Нёвиллет ответил ему после небольшой паузы:              – Я оставил копию ключей в прихожей.              – Эй, Нёви, – Ризли ласково коснулся тыльной стороной ладони его щеки, – тебе необязательно... Ты можешь оставить их у себя. То есть, я имею в виду... просто на всякий случай. У нас, всё-таки, ответственная работа, и если тебе вдруг что-то понадобится, или если тебе понадоблюсь я, эм, по работе...              – Я оставлю их у себя, – глухо отозвался Нёвиллет. – На всякий случай.              Ризли облегчённо выдохнул. Солнце в его груди засияло мягким теплом.