Плевать судьбе, что я хочу быть тёплым

Всем всегда кажется, что моральный выбор – это сложно только на словах. Что когда ты с ним сталкиваешься, стоит только совсем чуть-чуть подумать, и решение «всплывает» в голове само собой. Кажется, что сердце не может лежать к тому, что «неправильно». Лёва тоже так думал. После того, как он провёл несколько лет бок о бок с Носатовым, его «сердце» уступило место «разуму», он считал, что он не будет колебаться, когда дело коснётся общего блага. Но, вернувшись в Куйбышев, он вдруг осознал: ни хрена подобного. Он привык считать всех вампиров угрозой. Теми, кого нужно уничтожать, чтобы обезопасить тех, кто сам себя защитить не может. Тех, кто понятия не имеет, с кем люди «делят» этот мир. А что теперь? Теперь он видел Валеру, который когда-то тоже стремился защитить людей от кровопийц. А теперь сам был вампиром. Но, вопреки всему, злодеем точно не был. Лёва всё ещё видел в нём того, кто когда-то был его другом – пускай и недолго. Тем страшнее Хлопову было. Чем дальше, тем больше он понимал, что Валера – друг, не враг. А вот доктор так не считал. Доктор видел другое. Угроза, опасность… пусть пока и «потенциальная». Носатов, казалось, не видел, да и не хотел смотреть дальше этих ярлыков. Лёва с замиранием сердца надеялся, что к разговору о том, что делать, когда с древним стратилатом будет покончено, они не вернутся. Зря надеялся. Разговор настиг парня много раньше, чем хотелось бы. Одни и те же аргументы и доводы. Лёва знал их наизусть. Доктору даже не обязательно было договаривать до конца, Лёва знал, к чему тот клонил: Валеру надо убить. – Валентин Сергеевич, – поджав губы, возразил Хлопов, – Валерка же хороший. Носатов недобро глянул на своего «ассистента». В воздухе почти что физически ощущалось всё его недовольство. Но, вопреки ожиданиям Лёвы, доктор ответил ему довольно спокойно: – Хороший, плохой… Неважно. Пора забыть, что он когда-то был твоим другом. Когда он найдёт кусок плиты, от Валерки надо избавиться. Лёва ждал этих слов, ждал с самого начала. Но, тем не менее, они всё равно ударили в самое сердце. Лёва был не согласен, но… Носатов не советовался. Он уже всё решил, и Лёва это решение никак не изменит. И вот он. Этот момент, к которому Лёва думал, что готов. Нет. Этот моральный выбор – не то, к чему можно хоть как-то подготовиться. Послушать доктора? Рассказать всё Валерке? Ничего не делать? Нет… Что бы Лёва ни решил, одного друга он всё же предаст.

***

Хлопов шёл по улице с тяжёлым сердцем. Он надеялся, что вечерняя прогулка в одиночестве хоть немного «отрезвит» его голову. Успокоит мысли. Поможет найти верное решение. Хотя… Было ли оно вообще, это «правильное»? Сейчас казалось, что это всё – какая-то утопия. В голову лезли разные мысли. Воспоминания. Они… мешали. Зато Лёва понял, что нестерпимо хочет поговорить. И, волею судеб, ноги сами собой привели его к Валерке. Хорошо, всё же, что вампирам спать не надо. Лёва смотрел на Лагунова так, словно тот был ответом на все вопросы. Ответом, который сам Лёва постичь пока не мог. Вообще, Хлопов думал, что Валера либо проигнорирует его появление, либо погонит от себя, желая остаться в одиночестве. Но этого не произошло. Валере как будто сейчас тоже необходим был рядом кто-то достаточно близкий. Кто-то, кому хотелось доверять, несмотря ни на что. Какое-то время они молчали. Лагунов в принципе не славился многословием, а Хлопов просто не знал, что и говорить. Он всё ещё метался между тем, чтобы предупредить друга о возможной опасности, и тем, чтобы оставить всё, как есть. А потом Валера внезапно спросил: – Почему ты связался с доктором? Ты ведь мог всё забыть, оставить в прошлом. Зачем колесить по Союзу, каждый раз сталкиваясь с напоминанием о том, что… было? Хороший вопрос. Хотел бы Лёва сам знать, что им тогда двигало. Сейчас-то он понимал, что продолжает этим заниматься из, так сказать, чувства долга. А тогда, изначально?.. – Пытаюсь искупить то, кем я был, – пожал плечами Лёва. – К тому же… Когда мы окончательно разругались с родителями, мне всё равно домой возвращаться не особо лишний раз хочется. – Да, ты говорил, что у вас отношения сложные… Настолько всё плохо? – осторожно поинтересовался Валера. Хлопов криво усмехнулся, колеблясь, что стоит говорить, а что – нет. В итоге ограничился нейтральным: – Я просто не оправдал их ожиданий. И им оказалось слишком сложно это принять. Лагунов задумчиво посмотрел на друга. В его ясных глазах так и читался вопрос: «Что ты имеешь в виду?», но вслух он тактично его не задавал. А Лёва не спешил что-то пояснять. Не потому что секретничал, а просто… Иногда некоторые вещи друзьям знать не стоило. До поры до времени. Лёва обязательно скажет, только... чуть позже.

***

Они говорили не только о неких «трудностях» Лёвы, но по большей части – только о нём. О том, как он в целом «пришёл в себя» после событий трёхлетней давности, о том, какие подобия приключений они с Носатовым пережили за это время, о том, каким он видел будущее. Лёва не привык говорить о себе, последние годы он только и делал, что… слушал. Но как же хорошо, как приятно было снова говорить! Валера умел слушать, не перебивать и, что самое главное, он умел слышать. За этим разговором Хлопов даже забыл о проблеме насущной. Он ведь… так и не решил, что со всем этим делать. И поговорить было не с кем. С доктором – бесполезно, он и слушать не станет, с Игорем – тоже смысла особого нет, у него голова вообще другим забита. А с Ритой они толком знакомы не были, чтобы ей так душу изливать, она ведь может и Валере потом всё выложить... «Нужное» имя всплыло в голове неожиданно. Если уж и хотелось поговорить с кем-то непредвзятым, подходил только отец Глеб. Странное решение, конечно, но лучше у Лёвы просто не было. Пока все были заняты, он, никому не говоря ни слова, свинтил на автобус.

***

Пока Лёва ехал, он успел усомниться в том, насколько хороша его идея, раз пять минимум. Но, выйдя на нужной остановке, понял, что отступать уже как-то поздно. Да и что плохого в том, что он просто… поговорит? Лес, конечно, по которому предстояло идти, выглядел жутковато, словно сошёл со страниц детских страшилок: тёмный, заросший, зловещий… Лёва мотнул головой. Нет уж, он сильнее глупых предрассудков и суеверий. Монстры не живут в подобных местах. Монстры мимикрируют под людей. Отец Глеб, казалось, ожидал прихода Лёвы, потому что нисколько не удивился, завидев парня на пороге своего дома. И, казалось, отшельник даже знал заранее, о чём Лёва захочет поговорить. Подобная проницательность… поражала. – Я должен либо предать одного друга, либо убить другого, – обречённо выдохнул Лёва, измеряя шагами комнату. – Чего ты боишься? – неожиданно спросил отец Глеб. – Я не знаю, как мне быть, – честно ответил Хлопов. – Предупредить Валерку? Попробовать поговорить с Валентином Сергеевичем? – Нет, – отрезал его собеседник, прерывая рассуждения парня. – Ты боишься чего-то другого. Скажи: чего? И я смогу тебе помочь. Он словно… заглядывал в душу. «Читал» в ней, как в отрытой книге. Наверное, подобная искренность Лёве и была нужна. Но как-то он оказался к этому не совсем готов. Сложно говорить правду, когда ты сам не до конца понимаешь, что ей является, а что – нет. – Я думаю, доктор сильно ошибается, – наконец, выдохнул Хлопов. – Нельзя так с Валеркой. Отец Глеб кивнул, как бы с пониманием: – Убийство – это тяжкий грех. Лёва же отрицательно мотнул головой. О, нет. Имел в виду он совершенно не это. Если бы Лёву заботили «грехи», которые лежали на его душе, он бы давно с ума сошёл. Ну, или в монастырь бы подался… – Да не в этом дело, возразил парень. – Мы же уже убивали. – Вампиров, – снова кивнул отшельник. Он говорил медленно, плавно, так размеренно. Кажется, подобной манеры речи Лёва за ним до этого не наблюдал. – Не друзей. Так? – Верно, – соглашаясь, вздохнул Хлопов. Повисла пауза. Тишина была почти звенящей, била по ушам. И Лёве уже казалось, что его собеседник ничего не ответит. Как вдруг тот продолжил: – Скажи мне всё, о чём ты думаешь. Ты же для этого приехал. Лёва перестал измерять шагами комнату, маячить туда-сюда. Он вернулся к столу, сел за него, нервно сцепив руки в замок. О чём он думал?.. Слишком о многом, чтобы было так уж легко всё сказать. – Валентин Сергеевич – очень упрямый человек, – наконец, произнёс Лёва. Голос его снова звучат обречённо. – Если он что-то решил, то слова здесь уже не помогут. Для него Валерка – вампир. Опаснее, чем другие. Мне его не переубедить. – Значит, надо предупредить Валерку, – сказал отец Глеб так, словно это было проще некуда. А «просто» ничего не было. Лёва понятия не имел, как поступить в этой ситуации, чтобы свести на минимум негативные последствия для обеих сторон. – Так этого я и боюсь. – А что может случиться? – непонимающе воззрился на него отшельник. – Валерка – сильный, – вздыхая, пояснил Хлопов. – И я вижу, как ему тяжело бороться с собой. Я боюсь, если я предупрежу его… Я не знаю, что будет. Вдруг, он действительно что-то сделает с Валентином Сергеевичем… Молчание. Снова оно воцарилось. Лёва опустил глаза на пол, но вдруг краем взгляда зацепился за… чётки. Что-то в них было не так, и Лёва не сразу понял, что именно. А когда понял… Картинка в голове начала складываться. Перед мысленным взором поплыли образы. Как отец Глеб дал Валере оберег, который должен был подавлять действие на него «дурной крови», чтобы Валеру не трясло в присутствии товарища. Казалось бы, незначительная деталь. Тогда Лёва так обрадовался тому, что с Валеркой теперь всё будет в относительном порядке, что вообще не задумался о том, откуда отец Глеб знает, как с «дурной кровью» бороться. А вот сейчас было самое время об этом подумать. У отца Глеба на чётках был точно такой же идол-оберег, как тот, что он дал Лагунову. Только поменьше, неприметнее… Лёва на секунду-другую «подвис», глядя на своё «открытие», а потом быстро проморгался, сглотнул и накинул на себя маску безразличия. Словно… Словно и не видел он ничего. – Я думаю, надо довериться Валерке, – как ни в чём не бывало, произнёс отец Глеб. Только вот… тон его голоса Лёве совершенно не понравился. Он… настораживал. Лёва, не будь дураком, быстро смекнул, что надо сваливать. Как можно быстрее. Ехать, бежать к остальным. Плевать сейчас, что там за «конфликт интересов» у Носатова и Лагунова. Лёва тут нашёл того самого древнего стратилата, что всё это время скрывался у них прямо под носом. Вот, что важнее всех непоняток! Хлопов постарался учтиво и естественно улыбнуться. Кажется, это у него даже получилось. Он кивнул в сторону двери: – Я пойду, мне пора. Лёва поднялся с места, надеясь, что новоявленный вампир его не остановит. Зря надеялся! Отец Глеб встал из-за стола почти синхронно с ним. Хлопов внутренне весь напрягся, готовясь к отчаянному рывку, но внешне ничем это не выдал. Вот оно, сказывалась спортивная выдержка! – Да рано ещё. Оставайся. Лёва придурком не был. Он ни на секунду не поверил в доброжелательный тон хозяина дома. За ним сейчас таилось столько же яда, сколько было в добреньких речах Серпа. – Да я пока до автобуса дойду… Стемнеет уже. Я пойду, – более настойчиво возразил Хлопов, порываясь к двери. Отец Глеб снова попытался его задержать, но тут вмешалось само проведение. Дверь распахнулась, в комнату вошла взволнованная женщина, сразу обратившаяся к хозяину дома за помощью. Лёва воспользовался этой заминкой и, попрощавшись, вылетел из дома. Хотелось свалить отсюда поскорее. Сбежать, рассказать всем остальным, что узнал. Но… В то же время Лёва посчитал, что нужно убедиться наверняка. Чтоб не предположения высказывать, а факты до других доносить. Выйдя на улицу, он осторожно обошёл дом и, кое-как добравшись до окна, заглянул внутрь. Отец Глеб не таился. Пустив себе кровь, он дал испить её своему «пациенту». И, естественно, явилось чудо: мальчик, который даже с костылями ровно не стоял, откинул свою опору и разве что не запрыгал. Теперь у Лёвы сомнений в том, кто перед ним, уж точно не возникало. Хлопов уже собирался спрыгнуть со своего наблюдательного пункта и дать дёру, как вдруг стратилат за окном поднял взгляд. Их взгляды встретились, и Лёва точно знал: незамеченным он не остался. К счастью, парень хотя бы не впал в ступор. Наконец спрыгнув, он понёсся через лес, не разбирая дороги. Знал примерно, в каком направлении бежать – и уже хорошо. За каждым деревом парню чудился его преследователь, каждый поворот казался смертельной опасностью. Пару раз Лёва спотыкался, падал, вышибая воздух из разгорячённых лёгких. Но страх за собственную жизнь подстрекал, вынуждая подниматься снова и снова и двигаться дальше. К остановке Лёва выбрался уже к моменту, когда совсем стемнело. Вампир обрёл полную силу, и это пугало больше всего. А у Лёвы даже толком защититься нечем было. И автобус, как назло, не ехал!.. Хлопов услышал за спиной шорох, резко обернулся на звук. Перед ним стоял отец Глеб, и глаза его были хищными, звериными… Одним чётким движением Лёва потянулся к внутреннему карману, выхватывая баночку со святой водой – своим единственным шансом выиграть хоть немного времени. Ничего не получилось. Лёва замахнулся, но стратилат ловко перехватил его руку, до боли в костях её сжимая. Баночка лопнула, вода окропила собой плоть вампира, но тот лишь нахмурился – и ничего более. Да, они знали, что древнему плевать на святую воду, но Лёва всё же надеялся на чудо. Отец Глеб нанёс, что называется, ответный удар. Его рука превратилась в когтистую лапу, и именно ей он ударил Хлопова в левый бок. Лёва сжал зубы, чтобы не закричать, до крови прикусив то ли губу, то ли язык – он сам не понял. Боль по всему телу стояла такая, что глаза из орбит вылезали. Но… Лёва был бы не Лёвой, если бы после этого сдался. Нет уж, такой лёгкой добычей он становиться не собирался! Лёва дёрнул рукой, хватая вампира за чётки. Снова дёрнул – и верёвка, на которой они держались, поддалась, порвавшись. Бусины посыпались на землю, а вместе с ними – и оберег от «дурной крови». Стратилат вскрикнул, точно от боли, застопорился. Лёва воспользовался этим, отпрыгивая от врага. Бок тут же обожгло сильнейшей болью, но парень, напрягаясь, отодвинулся ещё дальше. А тут и – о чудо! – автобус подоспел. Хлопов, не медля больше ни секунды, влетел по ступенькам в салон. – Парень, ты чего? – видимо, смущённый его растрёпанным видом, спросил водитель. Лёва сделал над собой усилие, чтобы не свалиться прям на месте: – Да я, это… Бежал, упал… Опоздать боялся. Лёва перевёл взгляд на остановку. Пусто. В голове мелькнула надежда: а вдруг, стратилат отстанет?.. Но, как только Лёва прошёл в салон поглубже и глянул на улицу, он наткнулся на холодный и угрожающий взгляд отца Глеба. Неважно… Мысли путались, сказывалась быстрая потеря крови. В голове у Хлопова пульсировала одна-единственная мысль: добраться до остальных. До дома Валентина Сергеевича. До их негласного «штаба»…

***

Дорога заняла больше времени, чем хотелось бы. А когда пришло время выходить из автобуса и идти пешком, стало ещё хуже… Лёва едва мог переставлять ноги, не говоря же о том, чтобы идти плюс-минус бодро или хотя бы ровно. Он чувствовал, что сейчас он был жутко лёгкой добычей. Как на ладони… Но до «штаба» он всё же добрался. Только зря это всё было! Дверь оказалась заперта. Здесь никого не было – видать, случилось что… Лёва подавил в глубине души огромное желание свалиться без чувств прямо тут. Нет, нужно было добраться хотя бы до немного оживлённого места. Там была хоть призрачная надежда на «защиту». Лёва развернулся и потопал обратно – к ближайшей остановке.

***

Валере казалось, что всё складывалось подозрительно хорошо. Вероника обдурила Плоткина и милицию, Игорю больше ничего не угрожало. Все были в безопасности, и новых «тревожных звоночков» от стратилата не поступало. Наверное, можно было спокойно выдохнуть, позволить себе хоть немного расслабиться. Только вот… – А где Лёва? – окинув взглядом присутствующих, спросил Лагунов. – В телеграфе, родителям звонит, – буднично отозвался Носатов. Казалось бы: простой вопрос – простой ответ. Что не так? Никто другой не обратил внимание на сказанное доктором. Но Валера – не кто-то «другой». Он помнил, что Лёва общался с родителями от силы пару раз в год, по крупным праздникам. Сегодня праздников не было. Не мог он звонить никуда. Лагунов словно почувствовал что-то. Что-то недоброе, злое… Плохое предчувствие грозовыми тучами сгущалось на его душе. Валерка запустил руку в волосы, чуть потянув их – это действие, порой, помогало лучше думать. А потом… Валера просто сорвался с места и, бросив товарищам короткое: «Езжайте к доктору, быстрее», побежал. Благо, вампирская скорость позволяла преодолевать большие расстояния без особого труда. Валера знал: с Лёвой что-то случилось. Или случится. И в первом случае он хотел помочь, а во втором – защитить.

***

Лёва всё ещё плёлся к «безопасности». Теперь здесь, в городе, точно так же, как совсем недавно в лесу, ему чудилось, что за каждым поворотом его поджидала смерть. Сердце колотилось так, что он в ушах чувствовал, как оно пульсирует. Это ещё больше мешало фокусироваться на окружающей действительности, а не на собственных ощущениях. Каждый шаг отдавался жгучей болью. А надежд добраться до больницы самостоятельно просто не было. Хлопову оставалось лишь надеяться, что хоть кто-то его найдёт. Что остальные вернутся в дом доктора, встретят его по пути… Лёва никогда так не нуждался в чьей-либо защите, как сейчас. И ему впервые в жизни было так страшно оставаться одному. В глазах уже мутнело, но Лёва разглядел впереди фигуру, которая быстро к нему приближалась. Слишком быстро! Её контуры, очертания плыли по краям и искажались, и Лёва даже понять не мог, кто перед ним. Казалось, смерть дышала ему в спину, уже занеся над ним свою косу. И Лёве стало больно и грустно лишь от того, что он не успел – и уже не успеет, видимо – сказать самого главного. Чей-то голос позвал его, и Лёва нахмурился. Чьи-то руки почти коснулись его плеч, но потом неизвестный резко отшатнулся, словно… обжёгся. Хлопов сделал над собой титаническое усилие и сфокусировал взгляд. Перед ним стоял Валера, часто дышащий и хватающийся за голову. Твою дивизию… Кровь. Тут было слишком много крови. Лёва обессилено прислонился к первой попавшейся вертикальной поверхности. Но, не в силах устоять на ногах, сполз по ней, кряхтя и чертыхаясь. Валера, кое-как взяв себя в руки, поднял взгляд на друга. Кроваво-красные, с застывшим выражением голода, вечного голода… Они должны были пугать, но Лёва Валерку не боялся. Вбил себе как-то в голову, что тот не причинит вреда – и всё тут. Валера скорчился в очередной отчаянной попытке подавить в себе волну жажды крови. А потом сбросил с плеч ветровку и протянул Лёве: – Зажми рану, пока не стало совсем плохо, – прокряхтел он. – Остальные скоро будут… Тебе нужно в больницу. Хлопов очень хотел много чего сказать, но сил не было. Язык не слушался, так что Лёва сумел только приоткрыть рот – и закрыть его почти сразу же. Как же хотелось закрыть глаза и просто уснуть… Вдруг Валерка переменился в лице. Нахмурился сильнее обычного, а потом резко выпрямился и завертелся на месте, словно в поисках чего-то… или кого-то, что куда страшнее в данной ситуации. – Он рядом, – прошептал Валера одними губами. Но Лёва услышал каждое слово так, словно сказаны они были у него прямо над самым ухом. – Я его чувствую. Лёва снова попытался заговорить. Хотел предупредить о личности стратилата, о том, насколько не преувеличена информация о его силе… Но тут мир совсем начал «тонуть». Из-за спины Валеры показался свет таких знакомых фар «буханки» Игоря, а сам Валера, не став терять времени, побежал в противоположную сторону. Последнее, что видел Лёва перед тем, как закрыть глаза – это выбегающие из машины Корзухин и Носатов.

***

Хлопов очнулся в больнице. Боли не было, и на секунду Лёве показалось, что он умер. Но болезненные ощущения вернулись сразу же, как только он попробовал шевельнуться. Казалось, что его фура сбила, не меньше… Хотя, наверное, попытку драться со стратилатом по болезненности вполне можно сравнить с ударом грузовика. Боль отрезвляла. Он не умер, он был жив и должен продолжать бороться. Должен рассказать друзьям, что узнал… Точно, друзья! Сердце Лёвы объяла тревога: сколько он в отключке, что произошло после того, как он вырубился, что с Валерой?.. Вопросов было много, а вот где брать на них ответы? Лёва попытался слегка приподняться на локте, как вдруг услышал совсем рядом недовольное посапывание. Скосив взгляд, он увидел дремавшего Валерку. Вообще, вампирам сон был без надобности, но это же Валера! Он – вампир со всех сторон необычный. В большинстве своём Лагунов выглядел точно так же, как обычно. Только вот над бровью белела тоненькая полоска затягивающегося шрама, а на скуле виднелась едва заметная, уже покрывшаяся корочкой, царапина. На вампирах всё заживало быстро, но не совсем уж бесследно. Валера недавно дрался, и для Лёвы совершенно не составляло труда понять, с кем конкретно. – Ты дрался со стратилатом? Один? – Голос Лёвы звучал хрипло. Да так, что он сам его не признал. Валера выпрямился, откидываясь на спинку стула, и слабо улыбнулся: – А ты чуть не истёк кровью у меня на глазах. Потому что тоже с ним дрался. Мы друг друга стоим, да? Лёва промолчал. Он понять не мог, крылась ли в словах Лагунова какая-то ирония, или что тот вообще имел в виду… – Ты очень меня напугал, – посерьёзнев и вздохнув, сказал Валерка. Он заключил ладонь Лёвы между своими, слегка сжимая. – Не делай так больше, прошу тебя. Хлопов тихо фыркнул и прикрыл глаза. Он ведь вовсе не хотел, чтобы так получилось! Но кто ж знал, что отец Глеб окажется древним вампиром, которого они искали… Лёва открыл было рот, сделав попытку рассказать Валерке про своё страшное открытие, но тот словно прочитал его мысли и ответил короткое: «Да, я знаю». Тогда Лёва избрал другую тему: – Что, ты правда из-за меня так переживал? – Глупый вопрос. Если б не переживал, не прибежал бы в больницу, не сидел бы тут с ним сейчас! – Я думал, мы не на той степени «близости». Валера заговорщически улыбнулся: – Верно, мы – ближе. Лёва, кажется, даже опешил. Это… в каком это смысле? Лагунов не стал дожидаться вопроса, поэтому ответил сам: – Я видел все твои «сигналы». И теперь, после этой ситуации… Могу сказать, что… После всего этого мы… можем попробовать. Попробовать, что такое… любовь? Лёва улыбнулся. Устало, но искренне. – Если выживем, – усмехнулся он. Валерка мотнул головой: – Нет. Не «если выживем», а «когда это закончится». И Лёва согласно кивнул. У этой истории просто обязан быть счастливый конец. Потому что теперь… Есть то, чего хочется держаться. А с этим ни один стратилат, ни один моральный выбор – не страшны. Потому что… Теперь они с Валерой есть друг у друга. По-настоящему.