reason ERROR

       Без всякого стеснения крэнги ликовали, пусть и крайне сдержанно, ведь себя, а заодно тело Донателло посвятили созданию боевых роботов, которых без устали клепали устройства, придуманные людьми. Совсем скоро их армия будет готова, примерное местонахождение сестры крэнги вычислили, а даже если она не там, перспектива сравнять весь человеческий мир с землёй с помощью людских же технологий выглядела не менее привлекательно. Совсем немного и над этой планетой восторжествует власть крэнгов, лишь крохотная деталь их слегка настораживала — одна из голов обернулась на запертого в клетке, связанного щупальцами Донателло, который по-прежнему не поднимался после последнего урока послушания. Не умер бы он там… с другой стороны, если не останется конкурентов, так будет даже лучше, без изначального разума это тело продержится несколько дней, их достаточно для порабощения мира.        Однако погибать, как и сдаваться Донателло, разумеется, не намеревался, он лишь позволил себе немного отдохнуть, восстановиться, залечить очередные раны, которые уже совсем не вызывали, в общем-то, вообще ничего, ни боли, ни страха, ни омерзения. Опираясь на руки, Донателло с трудом поднялся, сбросил с шеи ослабленное щупальце, выдохнул. Главное не сдаваться, пусть время, отведённое на какие-либо решительные действия, подходило к концу, так что у Донателло не осталось вариантов, кроме как использовать оставшиеся силы для последнего боя.        Донателло вновь сел, скрестив ноги, опустил руки на колени, постарался выровнять дыхание и собрать мысли по кусочкам. Самоконтроль. Честность. Принятие собственных чувств. Что Донателло испытывал сейчас? Злость. Да, определённо злость, каждой клеточкой тела он ненавидел крэнгов, сам факт их существования, и себя, ведь ещё несколько дней назад заметил первые признаки, начал подозревать, что случилось нечто серьёзное, что нуждался в помощи, но стоически молчал. Если бы Донателло раньше признался, возможно, склонность к панике Рафаэля и бьющая через край забота Микеланджело помогли бы взяться за лечение и что-нибудь придумать. Почему Донателло не сказал братьям? Пока что он сам не понимал и, на самом деле, с этим не намеревался разбираться. И всё же, почему? Столько лет прошло, но Донателло никак не мог доверить братьям переживания, мысли, всё те же глупые эмоции. Наверное, это не так важно, ведь сейчас Донателло чувствовал самое главное — он скучал по Рафаэлю, Микеланджело, Леонардо, немного по Кейси. Да, иногда они вторгались в личное пространство, без спроса брали вещи, шумели, глупили, но Донателло… искренне любил своих братьев. Да, это слово очень подходило, по крайней мере, если верить таблице. Это не только процессы в мозгу, это привязанность, это доверие, это желание находиться рядом, преодолевая вместе любые опасности. Донателло стал готов, готов сразиться с крэнгами. В конце концов, это его тело, только его, и если Донателло ничего не предпримет, может стать причиной вреда для своих братьев, сделать им больно, в худшем случае лишить жизни. И этого Донателло не намеревался допускать, у крэнгов больше не будет ни единого шанса. Хватит с них. Если же ничего не получится, Донателло видел выход из ситуации — собрать все силы и убить собственное тело.        Глубокий вдох позволил Донателло почувствовать себя более уверенным, подняться, резко призвать бо. Больше никакой слабости, никакой пощады этим чудовищам. Во время удара вокруг бо вспыхнул образ лезвия, которое прорезало щупальца-прутья, снова в стороны брызнула зелёная желчь. Отвлёкшиеся от экрана, крэнги обернулись на Донателло, но немедленно проглотили смех, ведь что-то изменилось в этом маленьком черепашонке. Рассечённая главенствующая голова злобно сощурилась, прорычала, пусть голос будто вибрировал, возможно из-за разрубленного языка и глотки. Огромная масса из крэнгов медленно спустилась вниз, расправляя щупальца. — Ты ведь понимаешь, что не переживёшь эту битву? — предупредили рыком крэнги, однако Донателло даже глазом не повёл, только сильнее сжал оружие.        В Донателло пылала энергия, смешавшаяся из ненависти, переживаний за братьев, банальной свободы собственного выбора, того, что значил Донателло для братьев и какое значение те имели для него самого. И крэнги видели это, чувствовали, что в этот раз придётся бороться до конца и, видимо, убить это жалкое создание.        Донателло отвёл руку, призывая позади себя пушки, выросшие прямо из пустоты, они немедленно открыли огонь по крэнгам, которые прикрылись щупальцами, взревели. Всего несколько секунд иллюзии победы подарили Донателло крупицу надежды. Возможно, у него получится победить этих монстров?        Пушек стало в разы больше благодаря воодушевлённому настроению Донателло, они принялись бесконечной очередью атаковать крэнгов, но те, однако, не намеревались сдаваться без боя, они ударили громадным щупальцем, разбивая полупрозрачные образы оружия, ещё несколько конечностей устремились в Донателло. Избежав удара, он снова создал оружие, затем в другом месте и в новом, пушки, лазеры и настоящие ракетницы стреляли в крэнгов, сам Донателло превратил наконечник бо в дрель, с которой ринулся прямо на громадного червя, а тот принялся бить щупальцами. Посох стал молотом, им Донателло впечатал щупальца в стену, трансформировал бо в яри, занёс над головой, чтобы проткнуть чудовище, однако за секунду до удара замешкался. Крэнги же не последовали примеру, сбили Донателло в сторону, обхватили бо, попытались вырвать его, но оружие снова стало буром и намотало на себя лиловую плоть с глазами и зубами. Раздался рёв, однако это оказалась всего лишь игра крэнгов, скоро они рассмеялись, со всех сторон вырвались щупальца, они обвили Донателло, стиснули его шею, врезали затылком об одну из стен.        Едва Донателло упал на пол, немедленно возвратил бо в руку, воткнул его в схватившее за ногу щупальце, резанул второе и ещё одно, бросившееся спереди, но конечности крэнгов всё не заканчивались, вылазили из фиолетово-чёрных стен, будто в них и обитали. Подняться на ноги Донателло так и не смог в первую очередь потому, что крэнги обвили щиколотки, плюс к этому громадная зубастая пасть вцепилась в посох, которым Донателло пытался держать монстра на расстоянии и старательно игнорировать капающую слюну. Сейчас не до того. Правда, в отличие от Донателло, у крэнгов имелось не четыре конечности, а десятки раз больше, они схватили Донателло за ноги и руки, вцепились в бо и с силой выдернули, тут же на панцирь Донателло обрушились удары громадных щупалец.        Ни секунды крэнги не стали выжидать, отбросили Донателло в одну из стен, покрытых живыми наростами, ударили о другую, снова, разбивая мягкий панцирь в кровь, чтобы затем швырнуть Донателло о пол, на мгновение выбивая из осознанности. Вот теперь крэнги залились смехом, полным злорадства, презрения, наслаждения от неоспоримой победы. — Ха-ха-ха, какое жалкое зрелище! — Не могу поверить, что он снова сделал это! — Хватит тратить на него время, — рявкнула одна из голов. — Избавимся от него!        Пусть каждая мышца тряслась от усталости и боли, а во рту ощущался вкус крови, Донателло снова вызвал бо, попытался встать, тут же в болезненном всхрипе упал от очередного удара по спине. Как быстро закончились силы… Донателло считал, что их окажется больше, но даже так не сдался, сумел разрезать одно из щупалец, когда то попыталось напасть, с трудом, но на удивление резво перевернулся на живот, более того сумел вскочить на ноги.        Пусть колени дрожали, Донателло с силой стискивал оружие, глядел на крэнгов с вызовом, лишёнными уверенности глазами, однако полными понимания того, что это последний шанс, что сейчас нужно приложить все силы для того, чтобы вернуть власть над своим телом. Возможно, именно поэтому крэнги с таким удовольствием ударили Донателло с одной стороны, тут же с другой, особо крупное щупальце хлестнуло по спине, ещё одно подкосило ноги. Что же… может быть свои силы Донателло переоценил, их в самом деле оказалось намного меньше, чем он считал, пусть энергия продолжала кипеть в теле, крэнгов это только сильнее раззадоривало. С особым удовольствием крэнги схватили Донателло за заднюю сторону шеи, подняли над полом, поднесли к главенствующей голове, чтобы заглянуть в глаза.        Прежде, чем крэнги исполнили задуманное, они вдруг изогнулись всем телом, прокричали, распахнув множество зубастых пастей, а Донателло вместе с щупальцем рухнул вниз. Снова в Донателло задрожало, когда он увидел вспышку жёлтого света, почти сразу ещё одну, клубок красной энергии вырос, стал принимать очертания, рядом появился синий свет и новый огонёк, зелёно-голубой, а может цвета морской волны. Конечно, клубочки света превратились в братьев Донателло и в Кейси, не в иллюзии, которые создал Донателло, ведь он ощутил тепло, почувствовал, как Леонардо взял за плечи, помог подняться, поймал его взгляд, эту придурковатую, но воодушевляющую улыбку. Донателло не мог поверить, что они в самом деле оказались здесь, нашли способ попасть сюда. Как? Как они сделали это? Не важно, одно лишь присутствие братьев заставило Донателло поверить в себя, теперь они справятся, обязательно, вне всяких сомнений.        В реальном мире Микеланджело сидел на полу, держа братьев за руки, вместе с Кейси они образовали круг. Всего себя Микеланджело посвятил сложному процессу, который пока что не до конца понимал, но чувствовал, как именно действовать, как правильно направить энергию и передать, как донести её к Донателло и не потерять по дороге. Волнение, понимание, что любая ошибка или лишняя мысль нарушит концентрацию, а значит прервёт связь, пытались подорвать дух Микеланджело, однако тот ощущал, как крепко держал Рафаэль, кажется, преисполненный уверенностью и решимостью надрать крэнгам зад, и как стискивал ладонь Леонардо, порой слегка одёргивал её из-за не до конца заживших царапин. Они все боялись, не понимали, к чему приведёт очередная бездумная попытка вмешаться, но уверенности оказалось гораздо больше, она позволяла Микеланджело контролировать практически случайно получившийся ритуал по переселению сознания или как это называлось.        Крэнгов появление новых черепашьих лиц не устроило. Комок из глаз, голов и ртов заурчал, щупальца впились в стены, в них забурлила лиловая плоть, стала вытягиваться, расти, выпуская множество смертоносных конечностей, которые бросились на черепах. Рафаэль и Леонардо первыми приняли удар, нисколько не сомневаясь в том, что мистическое оружие поможет, даже здесь ощутит силу намерения своих владельцев и необходимость защитить Донателло, который чувствовал всё большее волнение в груди. Они в самом деле здесь. Что же, теперь у Донателло не осталось выбора, кроме как ринуться в бой вместе со своими братьями, совсем как прежде, но в этот раз будто по-другому.        К счастью или сожалению Микеланджело не решался помочь, чтобы случайно не утратить контроль над ситуацией, находился рядом, но в стороне от битвы, ограничивался моральной поддержкой и тем, что изо всех сил сохранял поток энергии, чтобы тот протекал равномерно. Крэнги не собирались так легко отдавать столь удачное тело, а главное гениальный ум, ,множество мерзких щупалец устремились в противников, словно тысячи смертоносных копий, которые Рафаэль, Кейси и Леонардо принялись неистово уничтожать, разрезывали, разрывали, отражали удары, не позволяя крэнгам приблизиться к Донателло. Тот тоже взялся за оружие, призвал артиллерию из полупрозрачной фиолетовой энергии, правда, наблюдал толком не за крэнгами, а за своими братьями, которые пришли сюда, нашли способ оказаться здесь, помочь. И как только им это удалось?        Одного лишь боевого духа оказалось недостаточно против бесконечного количества щупалец, те вылазили из стен, пола и потолка, пытались схватить, нападали со всех сторон, сверху, сзади, однако не могли прорваться через черепашью оборону. Леонардо разрезал щупальца до того, как они успевали приблизиться, телепортировался даже здесь, в сознании Донателло, Рафаэль хватал склизкие конечности, протыкал саи, защищал братьев панцирем, а Кейси прикрывал, ловко орудуя лезвием пилы. Между тем крэнги приходили всё в большую ярость, заполняли щупальцами всё вокруг, каждый сантиметр сознания.        Как бы черепахи и Кейси ни старались, одно из щупалец всё же ударило по нему, разрушая образ на тускнеющие осколки. Словно проснувшись от кошмара, Кейси оказался в комнате, продолжал держать Леонардо и Рафаэля за руки, правда, вернуться обратно в поток сознания так и не смог, едва закрывал глаза и пытался сосредоточиться, как будто натыкался на стену, зато заметил кое-что — по пальцах Микеланджело начали появятся сияющие светом полосы, медленно они поднимались по рукам, будто трещины. Совсем, как происходило раньше. В такой ситуации Кейси боялся негативных последствий, но так, как сам не сумел возвратиться в разум Донателло, попробовал повлиять напрямую на Рафаэля, негромко предупредил его на ухо.        Оказалось странно сражаться в чужом сознании против нематериальных крэнгов и при этом слышать чужой голос в собственной голове, но Рафаэль быстро понял, что это вовсе не чужой голос, а Кейси, и то, что он говорил, Рафаэлю не слишком нравилось. Отразив очередную атаку, поймав одну из катан и швырнув её наверх, позволяя Леонардо телепортироваться, Рафаэль поглядел на него, на Микеланджело, полупрозрачные оболочки которых тоже начали покрываться трещинами. Очень не хорошо. Решение Рафаэль принял не совсем обдуманное, однако надеялся, что не пожалеет о том, что сделал — насилу вышел из подсознания, чтобы возвратиться в реальность и предложить спонтанный план Микеланджело. Обычно такие планы никогда не подводили, хотя сейчас ставки стали очень высоки.        Не разрывая поток энергии, Микеланджело открыл глаза, поглядел сперва на Рафаэля, затем на свои руки, возвратился в подсознание Донателло, где видел его и Леонардо, изо всех сил продолжающих сражаться. Рафаэль прав, Микеланджело и сам начал чувствовать, как в теле — в настоящем теле — что-то менялось, как будто трещало, а энергия постепенно начала менять поток, то усиливала его, то вдруг ослабевала, словно море бушевало перед ураганов. Об этом говорил Рафаэль? Скорее всего. Микеланджело не пришлось теряться в догадках, чтобы решить, кого именно оставить практически один на один с крэнгами вместе с Донателло. Что же, если другого выхода не имелось… — Лео, Ди, — крикнул Микеланджело, чей голос уже не разносился эхом из-за количества щупалец, заполонивших пространство вокруг, — нам придётся оставить вас… — Мы справимся! — Леонардо подвигнул брату, который совсем скоро растворился жёлтым светом.        Как только из братьев Леонардо стал единственным чужаком в сознании, ощутил прилив энергии, теперь она не тратилась на всех других братьев, принадлежала только Леонардо, его образ сделался чётким и не таким прозрачным, окреп, а энергия, чистая, концентрированная, будто слилась с Леонардо в единое целое. Катаны вспыхнули голубым, а на лице отразилась самоуверенная ухмылка, ею Леонардо одарил Донателло. — Готов, братишка?        С трудом Донателло вздохнул, ответил резким кивком, возвращая власть над оружием. — Конечно, Лео.        Крэнгов самоуверенное поведение окончательно вывело из остатков равновесия. — Больше вам никто не поможет! Мы уничтожим вас! — Как много пустых слов, — подмигнул крэнгам Леонардо, приводя их в ярость.        Даже поднятые в боевой готовности щупальца не убавили пыла Леонардо, он заряжал бессмертной уверенностью Донателло. На самом деле он даже немного забыл, что не должен был справляться со всем в одиночку, что мог рассчитывать на своих братьев, просто не мог представить, что они появятся здесь, в его собственном сознании. И как они сумели это сделать? От чего-то Донателло усмехнулся. С чем, с чем, а с братьями ему в самом деле повезло, наверное, они попросту не знали, что есть невозможные вещи.        Бок о бок с Леонардо Донателло ринулся в бой прямо на стену из щупалец. Лёгким взмахом катаны Леонардо открыл порталы, в которые попали щупальца и выскочили из другого портала прямо в несколько голов крэнгов. Те потеряли всякий контроль над ситуацией, оставили попытки разработать тактику, принялись без разбора бить по стенам, потолку и полу, целясь по черепахам, но те без труда уворачивались, Леонардо виртуозно открывал один портал за другим, помогая перемещаться себе и Донателло, который собирал силу, чтобы в один момент практически со всех сторон создать оружие, только вот не привычное огнестрельное или лазерное, а колья, которые проткнули главное тело крэнгов со всех сторон под их душераздирающий рёв. Этим тварям Донателло не мог проиграть, он горел жаждой ощутить домашнее тепло, ту суету и уют, которые царствовали в логове, которые дарили братья, на себя Донателло почти плевал — не на свой гениальный ум, разумеется, — но позволить причинить вред братьям попросту не мог.        То недолгое время, что крэнги вырывали из себя копья, Донателло и Леонардо использовали для осуществления последней детали плана, который просто поняли, не обменявшись ни словом. Леонардо поймал Донателло за руку и затянул за собой в портал, чтобы выскочить под самым потолком. С катанами в обеих руках Леонардо и Донателло, оружие которого стало бензопилой, прорезали туловище крэнгов под их грозный болезненный рык. Из последних сил они цеплялись за потолок, однако не сумели удержаться, с влажным хлопком ударились о пол. Не успели крэнги прийти в себя, как их прижало множество выходных отверстий пушек и пистолетов, лазеров и ракетниц. Учащённо дыша, Донателло глядел на крэнгов, дрожал, стискивал посох, замечал, что картинка перед глазами двоилась, только вот происходило всё это вовсе не из-за усталости, Донателло даже не пришлось глядеть на таблицу, чтобы определить эмоцию, которая за последние дни стала почти родной. Злость. Гнев. Ярость. Ненависть. Какая именно между ними разница, Донателло не имел ни малейшего представления, но принимал их в себе все одновременно.        Когда Леонардо увидел, как Донателло сжал бо, наверное, чуть ли не до того, что ломал его, не сказал ни слова. Даже когда посох превратился в копьё и его Донателло занёс его над головой, Леонардо не попытался остановить брата, только наблюдал за ним. Некоторое время Донателло колебался, глядел на массу из рычащих, скулящих, шипящих крэнгов, они не рисковали даже щупальцами двинуть, десятками глаз следили за Донателло, беспорядочно озирались в попытке найти спасение, но не находили его. Донателло неистово, с ненавистью и болью крикнул, а затем воткнул острие оружия прямо в главенствующую голову, от чего по всему телу крэнгов прошла судорога, словно волны из щупалец забились над полом, совсем скоро одна за другой начали бессильно опадать.        Постепенно тело крэнгов покрывалось трещинами с характерным звуком, будто стекло билось или толща льда, только каким-то влажным, оно растворялось, кусочками осыпаясь и пропадая в бездне пола. Со стен и потолка исчезали щупальца, они отпускали приборную панель и экран, который торопливо восстанавливал разбитые кристаллы, темнота начала рассеиваться, фиолетовое свечение становилось сильнее, на стенах возвращались графики, схемы, энциклопедии из всех имеющихся знаний, а ещё много света; да, примерно так Донателло и представлял свой разум. Впервые за последнее время Донателло наполнил лёгкие воздухом, почти ощущал, насколько он чистый и свежий, с ароматом науки и безупречного порядка, обернулся на Леонардо, такого же, как настоящего, только всего из сине-голубых цветов и слегка, совсем немного прозрачного.        Казался Леонардо озадаченным, нет, ожидающим, и это Донателло понял не по тому, как Леонардо вернул мечи в ножны, как приподнял руки, Донателло словно прочёл, чего же брат хотел. Лёгким взмахом руки Донателло позволил посоху исчезнуть. Пусть сделать это оказалось очень сложно, Донателло всё же шагнул навстречу. В следующую секунду Леонардо прильнул, чтобы стиснуть брата в объятиях, прижал так крепко, так сильно, будто в первый или последний раз, а Донателло и не возражал, чуть погодя сумел ответить на выражение привязанности и тоски, обхватил Леонардо за панцирь, скоро поднял руки выше, обнял вокруг шеи, перенимая почти незнакомое тепло. — Как ты? — шёпотом уточнил Леонардо. — Устал… заберёте меня? — Конечно, — Леонардо соприкоснулся с Донателло головами, потёрся о его нос своим. — Скоро ты вернёшься домой. ***        Стоя у одного из рабочих столов, Донателло наблюдал за тем, как Микеланджело слегка высунул язык, пока раскрашивал самыми разными цветами стены комнаты. За процессом также следил Рафаэль, почесал затылок. — Уверен, что не пожалеешь об этом? — на всякий случай уточнил Рафаэль, хихикнул. — Со стопроцентной уверенностью должен сказать, что мне необходим отдых от фиолетового, к тому же, — Донателло ткнул несколько кнопок на сенсоре браслета, от чего некоторые панели изменили окрас, стали напоминать звёздное небо, затем стали чёрными, и снова серо-белыми, чтобы Микеланджело мог раскрасить их по своему желанию, — когда надоест, могу сменить оформление. — Да? Тогда я помогу!        После того, как потрепал Донателло по макушке, Рафаэль подскочил к стене, уселся возле Микеланджело и вместе с ним стал рисовать пальцами узоры, выбирая цвет, толщину и текстуру линий, иногда просто оставлял отпечатки ладоней, а порой вырисовывал осмысленные формы. Занятие оказалось увлекательным.        С удивительным умиротворением Донателло смотрел на братьев, то, как легко и радостно они вели себя, слушал их смех, шумные разговоры обо всяких глупостях, но затем вернулся к починке робота. Забавно, совсем недавно Донателло считал братьев куда менее значимыми деталями в своей жизни, а не сумел даже пару дней без них прожить спокойно. В какой-то момент Донателло протянул руку, попросил: — Передай паяльник и смени жало на «скос», два миллиметра. — Сейчас, — отозвался сидящий на полу Кейси, подскочил было, но вместо этого осторожно поднялся, взял из ящика необходимый наконечник, подключил к паяльнику. — Спасибо.        Из-за плеча Кейси глядел, как работал Донателло, будто за отцом или хотя бы дядей. Скоро Донателло закончил починку, вернул паяльник Кейси, а тот опустил на подставку, отключил от сети и присоединился к процессу по смене интерьера Донателло, хотя рисовал не так активно, спина и руки всё ещё не зажили до конца. С помощью сенсорной панели Донателло проверил настройки робота, стёр с него пятно влажной салфеткой, отправил её в мусорную корзину, восстановил повреждённые записи, удивился, как сумел написать настолько хороший код за пару часов до того, как проиграть свой разум крэнгам.        Одна мысль вертелась в голове Донателло, мысль, которую тот, кажется, хотел бы озвучить, но не был уверен, нужно ли делать это. Что плохого, если сказать об этом? Вот только зачем? Что это изменит? Ничего. С другой стороны, почему бы и нет? Донателло обернулся на Леонардо и тот не сдержал улыбку при виде робота, которого брат держал на ладони, поменял его на чашку какао. Глаза робота засветились, он поднял голову, осмотрелся, изучая обстановку, ища информацию о ней в базе данных, и как только заметил Леонардо, словно улыбнулся, Леонардо ответил ещё более яркой улыбкой. — Ты починил Тима! — Кого? — сам себя Донателло одёрнул, сделал несколько глотков почти идеального напитка. — Ладно, пусть будет Тим.        Маленький робо-краб забрался по руке Леонардо и устроился на его плече, потёрся о щёку крохотной головой, а Леонардо всё сдерживал пылающее желание обнять Донателло. Не нужно делать этого сейчас, пусть остаётся в своём личном пространстве, если ему так спокойнее. И вдруг Донателло указал ладонью на остальных своих братьев и Кейси, предложил: — Хочешь присоединиться? — Ты ещё спрашиваешь?        Прежде, чем взяться за рисование, Леонардо почесал загривок Тимми, если у него имелся загривок, по крайней мере так Леонардо окрестил участок между головой и панцирем робота. Никогда прежде Донателло не смотрел на свою семью с таким удовольствием и нежностью, как они сидели, самовыражались через творчество, разве что одного не хватало, и эту мысль Леонардо разделил. Он вдруг обернулся на Донателло, чудесно улыбнулся ему, махнул рукой, подзывая ближе. — Ди, ты с нами? — Леонардо похлопал по полу рядом с собой и Кейси. — Да… сейчас.        С прежней растерянностью Донателло допил какао, оставил кружку на подставке, но не спешил садиться к братьям, ещё некоторое время колебался. Не стоило… хотя… Почему бы и нет? Всё-таки не просто же так Донателло столько времени провёл в собственном сознании, размышляя вообще обо всём, а главное об эмоциях, из чего они состояли и зачем были нужны. Что такого в том, чтобы признаться братьям в такой важной вещи? Конечно, они могут на смех поднять, но если так, тоже неплохо. Всё же Донателло пересилил себя, притянул Леонардо и Рафаэля к себе, до Микеланджело совсем не дотянулся, а Кейси едва задел по шее, они вдвоём сами подошли, чтобы обнять Донателло. — Я рад, что вы со мной. — Ди, я горжусь тобой! — с этими словами Микеланджело крепче обнял Донателло за поясницу, потёрся о его живот.        Маленький робот-краб не остался в стороне, тоже принялся ластиться о Донателло, но больше из приличия, почти сразу возвратил внимание Леонардо, устроившись на его поясе металлической пряжкой.        Несмотря на ужасы, которые происходили с Донателло в собственном сознании, он сумел получить некоторую пользу, если не выгоду от всего, что случилось. Да, крэнги переняли знания и способности, создали армию роботов, которая теперь спокойно валялась на свалке, вот только работала передача информации в обе стороны, компьютер уже использовал все имеющиеся знания мира, чтобы подобрать вещества и химические элементы, которые смогли бы помочь разработать оружие против крэнгов. Даже если они вернутся, Донателло был готов встретить их и в этот раз не в одиночку.