кто борю тронет — завалю

      Больно. Страшно. Боря не знает, что делать. Кажется еще немного и он сойдет с ума. Рана продолжает кровоточить. Парень всегда боялся боли. Теперь не боится. Если выживет, то ничего больше бояться не будет.       Наконец признается.       Боре страшно было быть отвергнутым. Получить от Кисы по ебалу. Услышать, что все это для него шутка. Юбка круче старых свитеров. Телка круче друга с привилегиями. Возможно, он даже сейчас его не ищет. Хэнк часто от кошмаров о том, что Киса его бате своему сдает, просыпался. К Ване тянуло невидимым, блять, магнитом. Рядом с ним Хэнк себя хотя бы капельку обычным подростком почувствовать мог. Киса защищал всегда, маленькая бешеная собачка на поводке рядом, отпугивает амбалов со стволами, мило.       Боря толком не понимал, почему выбрали его. Может у него на лбу написано слово какое-то. Пидор. Вот карма и настигла, сука. Только на груди проволокой другое слово выжжено — «мусор», об этом парень не знает пока. Кажется, он пробыл тут целую вечность, а по факту часа два, Киса это время считал.       — Блять, пацаны, ну че? — Ваня нервно из стороны в сторону ходит, цепи на шее бьются друг об друга.       — Есть там одно место, прямо возле хаты их, в гараже точно кто-то был, но не открыл, — Егор, еще один приближенный к отцу мужик, устало переносицу потирает.       — Вы не вскрыли его? — Киса желваками играет, хмурится.       — Это ты уже сам, Вань, мы только прикрыть можем.       Киса старается сохранять спокойствие, только ноги сами быстрее обычного ведут парня к гаражам. Страшно. Если Боря мертв?       Он же не успел признаться.       Ваня себе его смерть не простит никогда, это он обещал защищать всегда, но в этот раз не защитил, не доглядел, упустил. Это только его проеб. Отвечать за него он тоже головой будет. Жизнь без Бори ужасной кажется, как Киса будет без объятий, кому он будет таскать новые вещи, который сам же купил для парня, кого он будет целовать, блять. Больно. Страшно. Обидно. За что так с Хэнком? С его, сука, Борей. С самым светлым человеком в этом ебанном мире.       Киса стучится в гараж, слышит копошение, но никто не открывает.       — Стреляй в замок, — Олег подначивает, быстрее надо действовать, логично, что не откроет.       — А если попаду в Борю? — Ваня почему-то сейчас боится как никогда, человека убивать было не так страшно.       — Не попадешь, стреляй, блять, — Егор злится, сам уже не нервах.       Киса стреляет. В дверь залетают мужики. Киса даже зайти боится. Там может быть Хэнк. Мертвый, блять, друг с привилегиями.       Или любимый человек?       Ваня заходит, видит открытый лаз в подвал. Мужики пиздят чела какого-то. Кисе плевать, он сразу лезет вниз.       — Борь, — оглядывается по сторонам, в углу сидит Хэнк, трясется, весь в крови, с выжженным на груди словом «мусор».       — Я думал ты не успеешь, — Боря улыбается устало, но корчится от боли.       — Прости меня, я теперь тебя больше никогда не отпущу, — Киса бы парня сейчас поцеловал, но они не в мелодраме, не в сериале от НТВ, они в жизни, тут тупых поцелуев в тяжелые моменты не бывает.       Хэнк только кивает, вновь от боли брови к переносице сводит. Киса аккуратно парня на ноги пытается поднять, Боря физически сильнее, Ване сложно, но он пытается парня вытащить, он бы его на себе в больницу донес, но быстрее на машине будет.       — Убью его, сука.       — Вань, не надо, — голос Бори слабый такой, видно, что измучался, хотя это по кровоточащей ране понять можно было.       Киса не слушает. Он за любимого человека отомстит. Не потому что злопамятный, потому что нечеловеческая это жестокость, все рамки переходит. Боря Ваню умоляет поехать с собой в больницу, он бы остался, выяснил бы, че этот урод от парня хотел. Мужики обещали его на хату одну привезти, там его под контролем держать будут, пока Ваня не приедет.       Борю оперируют, Киса сразу Хенкиным с больницы звонит, они быстро в нужном месте оказываются. Мама благодарит сердечно, норовит перед Ваней на колени встать, но парень протестует, он обязан был найти Борю. Анатолич только руку жмет, больше ни слова не говорит, думает, что виноват, но Киса уже сомневается, что проблема в бате.       — Есть тут Кислов? — врач выходит, смотрит на сидящих в коридоре людей.       — Я.       — К Хенкину Борису пройдите, только не долго, он слабый очень, еще для родителей время нужно выделить.       Киса залетает в палату, волнуется, как на свиданке с девочкой в первый раз.       — Хэнк, как ты?       — Хуево, — Хенкин хмыкает, синяки под глазами огромные, лицо уставшее сильно, — ты скажи, че он мне на груди писал?       — Мусор, Борь, — Кисе слова эти даются сложно, Хэнк не мусор, он, блять, прекрасный, сука.       Боря медленно своей рукой касается руки Вани. Киса улыбается. Переплетает пальцы. Целует. Он больше Борю не отпустит. Никогда. Только сначала разберется со всей хуйней.