кто борю тронет — завалю

      — Где все ваши? — Киса Костю к стене всем телом прижимает, очень хочется въебать ему хорошенько.       — Ты хули тут делаешь?       — Слушай меня внимательно, Хенкиных не трогаете, узнаю — завалю, рука не дрогнет даже, — Ваня плюет агрессией прямо в лицо.       — У тебя батя сам мечтает его завалить, долбаеб, — Костя усмехается, Ваня реально защищает семью пацана, батю которого хочет убить его отец.       — Тебя ебать это не должно, вы от них отъебываетесь, я делаю вид, что ничего не было, — парень бьет в солнечное сплетение, честно, отхуярил бы его так, что он не смог ходить.       Толпа вышедших из-за угла мужиков Костю пугает, он судорожно головой кивает, говорит, что они не тронут больше никого. Киса победно улыбается, собирается к Боре домой.       Но Бори дома не оказывается.       — Кислов, блять, это твоих рук дело? — Анатолич прямо с порога бьет в нос.       — Ебать, вы че так сразу? — Ваня за нос хватается, пиздец батек приложился хорошо.       — Боря где? Че случилось-то? — Хенкин старший отходит, пропуская Кислова в квартиру, жена его тут же к Ване подлетает, пытаясь кровь с чужого лица стереть.       — Он ушел в магазин и пропал куда-то, мы думали к тебе пошел, — мама у Бори такая хорошая, она всегда Кису любила.       Блять, опять че-то с Хенкиным. Он скоро Ваню доведет, на цепь себя к нему привяжет и не отпустит больше никуда. Может ему оберег купить или в церковь сводить, а то он неприятности так и притягивает.       — Отец твой постарался, Кислов? — Константин Анатольевич опять в атаку переходит, Ваню создателем всей бед считает.       — На батька не гоните, он никогда не трогал никого из вашей семьи, — Киса в «Общаке» уверен, они кроме главы семейства никого не тронут.       Батя всегда в сложные моменты говорил — надо мыслить человек, который это сделал. Но как? Если ты даже не знаешь, кто и что сделал с Борей. Киса уверен, что Хэнк просто так приключений на жопу найти не мог, он не из таких людей, он родителей бы предупредил, что собрался куда-то.       — Анатолич, давай всех вспоминай, кого последнее время накрывал, — Ваня готов все зубы в нижнем и верхнем ряду поставить на то, что из-за него, мента ебанного, его сынка прижали.       — Блять, сам знаешь, что много кого, — главе семейства первый раз становится стыдно за свою ебучую правильность.       Мама хватается за сердце. Киса с места подскакивает, воды наливает, успокоить всех пытается, хотя ему самому бы успокоиться. Боря может быть мертвым. Сейчас. Со вспоротым горлом, расчлененный валяться на другом конце города, может ему сейчас отрубают палец или насилуют. Последнее для Вани звучит страшнее всего.       — Я найду Борю, слышите? — Кислов маму Хенкина по голове гладит, она ему в плечо плачет, вот в кого Хэнк прижиматься сильнее во время переживаний любил.       — Мы без твоей помощи обойдемся, — Константин Анатолич опять бычит, Ване хочется его ударить.       — Я за несколько часов могу весь город перевернуть, ваша контора ментовская за неделю столько работы не сделает.       Боря стонет от боли, когда сам окурки об себя тушил, то так больно не было, правда тут проволоку раскаленную к коже прижимают, но парень из-за кровоточащей в животе раны разницы увидеть не может. Умрет, наверное, сегодня, а Кисе так и не признался. Хэнк даже сейчас его лицо вспоминает, с откинутыми назад кудряшками, улыбающееся такое. Ему с Кисловым каждую секунду проводить хотелось, но судьба дала ему шестнадцать лет жизни.       И ноль блядских секунд на совместную жизнь с Ваней.       Киса думает. Следователь новый, блять. Что этот человек хочет? Выкуп? Закрыть очередное дело? Появился новый маньяк? Почему именно Боря. Киса сходит с ума от волнения. Нужно думать. Думать. Думать. Просить помощи у бати? Не получится, он точно не возьмется.       Боря плачет.       Ваня собирает половину батиной ОПГ. Второй раз за день. Отец спалит, но сейчас Ване похуй. Он за Хэнка переживает, любит его, сука.       — Тема такая, Боря Хенкин пропал, весь город, блять, обыскать и найти его, живым, — Киса говорит серьезно, наверное, не зря батек хочет его потом главным сделать, внимание на последнем слове заостряет.       — Саня не одобрит твоей инициативы, — Олег брови к переносице сводит, он столько с отцом этого исчадья прошел, его реакцию наперед предугадать уже может.       — Похуй, мы с ним потом разберемся.       — Вань, мы потом тоже получим за то, что сделали это, понимаешь? — еще один голос подает, не хотят хорошей репутацией у бати рисковать.       — Мужики, он мой друг, блять, пожалуйста, — Киса ненавидит это слово, но говорит.       — Хорошо, мы сделаем все, только потом сам будешь вопрос с отцом решать.       Киса мог бы выдохнуть, но сам берет на себя участок, без дела сидеть не может. Ему Боря нужен. Живым. Счет идет на минуты. Суета сейчас не нужна, можно что-то из виду упустить, но Ваня бежит, сука, в каждый колодец готов залезть, лишь бы найти ебанного Хенкина. Он потом его не отпустит.       Боря терпит. Надеется, что Ваня его найдет, на отца боится возлагать надежды, ему вряд ли кто-то найти сына быстро поможет. Хочется кричать, помогите, вот я, буквально в пару метрах от дома сижу в подвале гаража, но сил нет. Проволока проходит по груди, кажется, он хочет выжечь слово, не зря Киса недавно Фишера вспоминал, вот он Борю и настиг. Казалось, это кошмар, сейчас Хэнк проснется дома в кровати, Ваня придет к нему, поцелует, лизнет кадык, будет мурчать в ушко.       Только казалось.