Летняя надежда

Мартин проснулся лишь в обед, когда лучи поднявшегося высоко солнца начали яро бить мужчину по глазам. Усталость никуда не ушла, к ней только добавилось похмелье. Во рту ощущался отвратительный привкус виски и сигарет. Последнее, что ему сейчас хотелось, так это вставать, но выработанные на службе привычки заставили его подняться с постели и пойти в ванну. Никого дома не было, что не могло его не радовать: голова всё ещё болела, а лишние разговоры усугубили бы положение. Уже в ванной он взглянул на своё отражение: отросшие чёрные, как смоль, волосы с полосами седины, красные глаза и неопрятная борода. «Запустил ты себя», - сказал сам себе Мартин в мыслях, после чего приступил к водным процедурам. Взяв бритву в руки и нанеся на бороду немного мыльной пены, мужчина аккуратно прошёлся по подбородку. Комки жёстких волос попадали в раковину, обнажая сокрытую за ней ранее кожу. По окончании процедуры мужчина снова обратил взор на своё отражение. По площади роста волос осталась только щетина, которая, по давним словам Нацу, украшала его. «Куда ещё ни шло», - его мысль была, в некоторой степени, похвалой самому себе. – «Надо в ближайшее время посетить барбера, а то волосы будут длиннее, чем у Нацуки». Неожиданно в голове всплыла картина ночи: её сияющая улыбка, что вмиг осветила комнату радостью, её тихий смешок и её слова: «Мне тоже нравится твоя речь. Особенно голос. Говори побольше, хорошо?» «Раз разговор – это цена за то, чтобы видеть её улыбку и слушать смех, то так и быть», -  решил для себя мужчина, после чего снова перевёл взгляд на зеркало: уголки его губ слегка приподнялись в ухмылке, а взгляд подобрел. Закончив с другими процедурами, Мартин отправился на кухню осматривать холодильник. В небольшой морозильной камере стояла бутылка молока, лежали яйца, сыр, немного мяса. Вдали виднелась тарелка с вчерашним салатом, который мужчина и принялся доедать. Таково было начало дня мужчины, что сейчас сидел за столом с оголённым торсом, поскольку после ободряющего душа он не стал надевать что-то поверх, лишь надев штаны. После плотного завтрака он решил побаловать себя сигаретой. Как только пошёл в комнату за пачкой и зажигалкой, дверь скромно скрипнула. Весёлой походкой в дом зашла Нацу с пакетом, в котором были видны бутылки моющих средств. -Денёчка! – поздоровалась она задорно, снимая ветровку и вешая её на петельки. – Как спалось? – она нагнулась, чтоб расстегнуть и снять крохотные туфельки, после чего выпрямилась и подняла глазки на Мартина. Завидев отсутствие хотя бы футболки на его теле, она секунд десять глядела на его тело в изумлении и восхищении, заставив мужчину почувствовать себя некомфортно, после чего смущённо отвернулась. – Ой, извини! Неловко-то как! Не каждый день можно такую красоту увидеть! За её словами последовал тихий смешок, заставивший Мартина выйти из ступора: девушка чуть ли не вприпрыжку ушла в ванну с пакетом расставлять бутылки. Её слова, безусловно, были ему приятны: ещё никто за последние годы не хвалил его телосложение. Однако ощущение столь пристального взгляда на себя оказалось не таким уж приятнейшим. -Спасибо, конечно, за комплимент, но, знаешь ли, не очень-то прилично так пялиться, - неожиданно даже для себя грубо подметил он. Было ли то раздражение за прерванный покой или последствие того странного чувства, он и сам не понял. Теперь же его накатил дискомфорт за свою неделикатность. -Я уже извинилась! – жалобно шутливо ответила Нацу из ванны, что наводила порядок в шкафчиках. – Чего же мне теперь, век нести за это карму? – она снова хихикнула, будто и не услышала, с какой интонацией ей сделали замечание. -Это тебе для профилактики, - Мартин вымолвил, уходя в комнату. Когда он вернулся в гостиную с сигаретами в руках, Нацу уже кружилась у плиты, разогревая чайник. – Будь бы ты в другом окружении, тебя попросту бы осудили за невежество. Нацуки ответила скромным «Ага» и спросила, будет ли он кофе, на что тот согласился. Усевшись у приоткрытого окна, мужчина закурил, всё так же стараясь не испортить запахом никотина аромат персика, что исходил от Нацу. -Тебе не холодно так у окна сидеть? – поинтересовалась невинно девушка. – Давай хоть халат дам, чтоб не застудил себя. -Благодарю за заботу, однако откажусь. -Как знаешь. Нацуки продолжила хлопотать у кухонных тумб, дабы устроить своеобразное чаепитие, но с кофе. В это время она напевала какую-то мелодию, нежную и простую. Мартин поглядывал на девушку с лёгкой ухмылкой. Она почувствовала на себе взгляд пары мужских мягких холодных глаз, оттого повернулась и с любопытством посмотрела на своего друга. У последнего от её взгляда сердцебиение участилось. Мартин ещё давно заметил, что глаза её необычны в своей красоте, но сейчас их сияние, что словно приглашало его углубиться в спрятанные за блеском дремучие леса, завораживало его. Во взгляде проглядывала та забота, которой ему недоставало в разведке. В глазах было и ребяческое любопытство, так присущее Нацу. «Как же твои глаза, блять, красивы», - успело лишь промелькнуть в его голове, как его вернул в реальность тык женского пальца в его нос. Он и не заметил, как она подошла. -Знаешь ли, не очень-то прилично так пялиться! – передразнила Мартина Нацу, после чего захохотала, увидев выражение его лица. Испуг на лице за секунду сменился на замешательство, а затем на серьёзность. Мысли мигом носились по его голове в поисках ответов – этому научила разведка. -Я задумался, - ответил Мартин. – Неплохо было бы сходить подстричься. Над этим и думаю. Пока он говорил, её глаза постепенно загорались энтузиазмом. Когда же Мартин закончил свою мысль, радостная бомба взорвалась. Нацу начала подпрыгивать на месте и легонько хлопать в ладоши. -Это же отличная идея! Тут открыли барбершоп недавно, туда папа стал ходить! Так хорошо стригут: не стрижка, а сказка! Только он в новой части города, - в этот момент она немножко замялась, но молчание продлилось недолго. Оно было почти неощутимым. – Тем не менее, я намерена тебя туда привести! Ты бы видел, как там красиво! Всё! Решено! Я веду тебя туда! -Присядь, - растеряно попросил Мартин: он знал, насколько его собеседница экспрессивна, но он явно не был готов к настолько эмоциональной реакции. Нацу поджала губки и села, стараясь себя угомонить. – Как быстро ты всё решила. Однако не смею перечить твоему ярому желанию, потому я согласен. -Да! – взвизгнула она, на что Мартин снова её успокоил. Радость не утихла полностью, лишь стала не такой выразительной. – Я тебе там всё покажу! У меня уже вырисовывается план, куда мне нужно тебя сводить! -Удиви. -Сначала запишем тебя на стрижку! Пото-о-ом, а может, во время, - поток мыслей так быстро нёсся, что Нацуки не могла скомпоновать их в одну полноценную мысль или цепочку из оных. – В общем! Заново! Мартин не прерывал её и слушал попытки сформулировать их маршрут. Когда он предложил ей помощь, она вежливо ему отказала. «Ещё чего! Ты только приехал, а значит, я должна для тебя всё организовать!» - возмутилась Нацуки в своей голове. Она выдохнула и постаралась ещё раз продумать то, куда идти и зачем. Мысли снова начали нестись кубарем, однако их было проще поймать и связать. -Всё в порядке? – Мартин подметил, что Нацу застыла в один момент, даже не моргала. -Я поняла! – весело она выкрикнула. – Значит! Я тебя туда привожу и веду к барберу, а в это время показываю тебе красоты! Затем ты наверняка захочешь есть, поэтому я тебя свожу в одно хорошее заведение! С едой «Мэнисис» это, конечно, не сравнится, но там тоже вкусно кормят! А ещё! После плотного обеда можно пройтись по построенной там площади! Да! Всё именно так и должно быть! Она снова подскочила с места и запрыгала от волнения и радости. Нацуки ещё несколько раз победно взвизгнула. Счастье и триумф над собственной головой настолько её охватил, что Мартину пришлось ещё раз её успокоить. Тем не менее, порывы радости находили отклик внутри него: он ликовал вместе с ней, хоть и не показывал этого. -Я тебя понял, - с долей заинтересованности ответил мужчина, потушив сигарету в пепельнице и запив оставшийся во рту табачный дымок давно налитым кофе. – Планы, конечно, грандиозные. Посмотрим, что из этого получится. -Меня это очень радует! – снова она воскликнула. Энергия Нацу лилась через край: когда она подошла и на радости обняла Мартина со спины, она невольно продолжала перепрыгивать с одной ноги на другую. -Я это вижу, поверь мне, - он же потрепал её огненную головушку, и она перестала прыгать. Теперь же она смирно стояла, уткнувшись головой между его шеей и плечом. Его кожа ощущала тёплое взволнованное дыхание Нацуки, что доводило его до мурашек. В этом месте располагалась одна из его самых чувствительных точек, о которой он не разглашал никому. Когда кто-то дотрагивался до неё, он чувствовал дискомфорт: плечи складывались крышей домика, заставляя спину сутулиться, а Мартин просил не дотрагиваться до этого места. В тот же миг, когда охлаждённую уличным ветерком с окна кожу, обтягивающую ключицу, начали ласкать прерывистые вздохи, а запах персика – бить в нос, он испытал приятно покалывающее его блаженство. Нацу же вдыхала смешанные ароматы мяты и табака. Обычно её тошнило от такого сочетания, учуй она его в автобусе или такси, но не сейчас. Она находила необычным то, как запах исходил от Мартина: мята перебивала табак, делая его запах более мягким. Он манил к себе. Внезапно, тело мужчины слегка дёрнулось, а вдох чуть не перешёл в стон. «Чего это с ним?» - подумала про себя Нацу. -Нацуки, - огрубевший за годы войны голос смягчился, словно молил о чём-то. – Прекрати, прошу. -Почему? – она отпустила Мартина и разогнулась, вернувшись в стоячее положение. Не сокрытый за чёлкой глаз глядел на него с любопытством и непониманием. -Просто не нужно. Ухмылка украсила лицо Нацуки. Мартин не мог понять, что она означает: коварство, милость или что-то ещё. Тем не менее, взгляд уплывшей от него к столу девушки был так же ласковым. -Ты тогда собирайся, а я уберу со стола чашки. Нас ждёт великолепное путешествие! – вновь восхищённо выкрикнула Нацу. Могло сложиться ощущение, что произошедший пару секунд назад инцидент нисколько её не смутил, однако такое мнение ошибочно. Все чувства, испытанные в момент объятия, она не могла описать. Сердце билось быстрее, заставляя мысли путаться, а аромат и вовсе её одурманил. Влюблённость, пронесённая за несколько лет, пылала с новой силой, которую было тяжело сдерживать. Мартин удалился в комнату, оставив Нацуки наедине с её думой. Голова закружилась от опьяняющих любовных чувств, стало жарко, дыхание участилось. Пришлось налить стакан ледяной воды, чтобы отрезвить себя. «Он прекрасен», - думала она про себя, - «Прекрасен, когда весел, грустен или ворчлив». Живот приятно заболел – волнение перед прогулкой. Или это свидание? Мужчина тоже размышлял. Голову его занимало множество дум: насущные вопросы с жильём, работой, едой донимали его. Среди них блуждали образы Нацу, чей смех мелодично отдавался в голове. Её мягкие движения, пока она плывёт около кухонных плит, гармонируют с взрывным задорным характером. «Она изменилась за это время. Сначала я её даже не узнал. Но она всё ещё Нацуки», - полностью одевшись, он взглянул на пейзаж за окном: солнце ласкало дома и дороги лучами, – «Она моя Нацуки». Одеться он решил достаточно легко: чёрная однотонная футболка хорошо подходила к его тёмным брюкам и небольшой сумке. Его образ кардинально отличался от образа девушки, что была в белом платье, что на вид походило на удлинённую рубашку с приталенной талией. Когда Мартин вышел из комнаты, он заметил сидячий женский силуэт, что скучающе махал ногами. Голова её повернулась к мужчине сразу, как услышала приближающиеся шаги. -Ты готов? Я думала, что прошла целая вечность! – Нацуки соскочила со своего места, и спустя мгновение она оказалась напротив него. От Мартина последовал утвердительный ответ. – Мы можем добраться до туда как пешком, так и на автобусе. Крайний случай – такси. Что предпочтёшь? Мне не принципиально. Почти. Иногда в автобусах стоит неприятный запах, от которого мурашки по коже! Ужас! Как можно не следить за своим запахом?! Это свинство! -Тихо-тихо, - угомонил он её, приступив к надеванию ботинок. – Не у всех есть возможность принять душ, как тебе хочется. Иногда приходится такое терпеть, и, я надеюсь, ты сама это понимаешь. -К сожалению, - девушка понурила голову, тоже начав обуваться. -Однако чтобы размять кости, можно и прогуляться. -Замечательно! – Нацуки приободрилась снова. – Я знаю один путь! Он тебя не утомит и даст, как ты и сказал, «размять кости»! Там столько одуванчиков цветёт по дороге летом! Не цветы, а сказка! «Значит, от камелий ты перешла к одуванчикам», - подытожил он скромно, - «Впрочем, твоей солнечной натуре они очень подходят». Дабы подтвердить свою догадку, Мартин её спросил про любимые цветы. -Одуванчики! Я это уже говорила? Не помню! – накинув на себя ветровку, Нацу вышла из дома. За ней же вышел и сам Мартин, тоже надевший лёгкую куртку. Запах травы и тепла сразу был обнаружен чувствительным к запахам мужчиной. – Они такие яркие! По ним иногда забавно бегают жучки! – Нацуки весело зашагала вниз по лестнице, а затем по дорожке. Мужчина же закрыл дверь на ключ и спрятал его в сумку, после чего последовал за собеседницей. – Но это не главное! Одуванчики ещё приятно пахнут! -Ясно, - с долей радости он ответил, ведь его лежащая на поверхности догадка подтвердилась. -Что же ты такой уставший? – могло показаться, что Нацу издевается над своим компаньоном, однако вопрос имел больше риторики, нежели требовал ответ. – Солнце как ярко сияет! Почти лето, Марти, понимаешь? Соглашусь, что зима больше мне по душе, но и лето замечательно по-своему!   -Я не уставший, - Мартин с ней сровнялся. – Не могу всё ещё свыкнуться с мыслью, что моя работа закончена. -Ты мне об этом вчера рассказывал, помню, - девушка ступила на бордюр и начала шагать по нему, держа равновесие. Мартин, если она пошатывалась, теряя равновесие, подстраховывал её. – Поэтому тебе нужно погулять! Оттого сейчас мы с тобой идём по этим дорожкам, рассекая город! -Насчёт усталости у тебя и интересоваться. -А я что? – тут она мягко спрыгнула с бордюра и завернула в окраину центра города, в небольшую аллею. – На мне такое не сказывается! Я всегда полна сил и энергии! -Ты знаешь, что я никогда не поверю тому, что ты всегда полна сил и энергии, - скептично подметил Мартин. -Это твоё дело! – беззаботно пропела девушка и запрыгала весело по аллее. Прохожие на неё не очень добро посматривали, однако её не волновало это. Мартин продолжал ей восхищаться с каждой секундой. Нацуки словно оживляла его: наблюдая за такой радостной прыгающей в танце фигурой, он сам хотел пуститься с ней в пляс. Страхи, пугающие картины, крики живых и мёртвых, что отдавались эхом в Шталагах, избиения – всё рассеивалось в разуме по велению счастливой Нацуки. -Куда же ты так спешишь? – Мартину пришлось догонять девушку. Хорошо, что она не успела далеко ускакать. Услышав вопрос, Нацу повернулась к догоняющему и остановилась. – Мне тебя уже трудно догонять. -У тебя всегда так! – хихикнула девушка. – Тебе никогда не удавалось меня догнать, пока я не остановлюсь! – она снова зашагала, как и в начале пути, Марти шёл по левую руку от неё. – Однако ничего страшного в этом нет! Буду тебя тренировать! -Интересно, как? – намерение Нац показалось Мартину достаточно странным. Оно звучало, как обыденная шутка в её репертуаре, но вероятность правдивости высказывания тоже была. -За мной бегать постоянно будешь, понятно? -А ещё что? Носить пакеты с магазинов? -Да! -Тебя на руках носить? -Да! – Нацуки, не задумываясь, соглашалась со всем, что спрашивал её мужчина, однако когда она заметила на его лице неожиданную ухмылку, девушка насторожилась. – Погоди, что? -Что? – передразнил её Мартин, умиляясь с её сконфуженного лица. – Неужели ты совсем меня не слушала? -Конечно, слушала! – моментально оправдалась Нацу. – Будешь за мной бегать, носить пакеты и… - тут у девушки произошла заминка: теперь эти слова звучали с некоторым намёком. Она немного растерялась. – В общем, будем форму твою подтягивать разными методами, понятно? -Понятно, понятно, - ответил ей мужчина, пожав плечами. Он оживал с каждой секундой. В мыслях появлялись шутки и каламбуры, что он рассказывал ей по пути. Они вместе хохотали с них. Нацуки не могла не радовать эта картина. Её радовало, что, несмотря на страшный пережитый опыт, она может сделать хоть что-то, чтобы ему не было так тяжело на сердце. Всё ещё проходя вдоль аллеи, Мартин заметил, что около одного из деревьев цветёт несколько крохотных, но пышных одуванчиков. Пока Нацуки, весело что-то напевая под нос, чуть ли не бежала весело по дороге, он аккуратно сорвал один из них и догнал девушку. -Стой! – окликнул её мужчина. – Ты куда снова спешишь? -А ты отстал? – она обернулась на басистый зов. В этот момент перед её глазами возник маленький яркий цветок. Нацуки застыла на месте, удивлённо и озадаченно глядя на одуванчик в мужской руке, в то время как её личико окрашивалось румянцем. Мартина это заставило усмехнуться. Его смешок сейчас звучал для Нац гораздо ласковее, что не могло не привести к учащению пульса. Душа готова была выскочить из её груди от радости и смущения. Ей никогда не дарили цветов. Внезапный подарок мужчины её поразил. Девушка слегка замялась, не в силах что-то ответить: эмоций было настолько много, что она была способна их выразить. Мартин аккуратно взял её за руку, раскрыл поджатую ладошку и положил в неё цветок. Только тогда она издала нечто вроде неловкого смешка. -Спасибо, - еле как она выдавила из себя эти слова, чтобы у её компаньона не возникло ощущения, что она застыла. Только произнеся одно слово, полилась разговорная река.  – Это так неожиданно. Извини, я очень смущена! – Нацуки закрыла раскрасневшееся лицо руками, захватив одуванчик так, чтоб его не помять. – Никогда такого в жизни моей не было, чтобы мне дарили цветы. Я не вру! Все вокруг удивляются. Наверное, я об этом писала. Не помню! – в потоке мыслей она старалась ухватиться хоть за какую-нибудь из них, чтобы говорить, но это приводило лишь к ещё большему смущению. Она невысоко запрыгала, в своей обычной манере, во время чего издала негромкий визг счастья. Внезапно на её макушке оказалась тяжёлая мужская рука, по велению которой она перестала подпрыгивать и под весом которой она убрала руки от лица. На неё глядели те же ледяные, измученные, уставшие, но добрые глаза. -Пожалуйста. Рад, что тебе понравилось. Затем его рука растрепала уложенные рыжие волосы, после чего та перестала давить на головушку девушки, а сам мужчина направился дальше по аллее. -Нам же до конца аллеи, я так понимаю? – поинтересовался Мартин у своей вновь задорной, но смущённой подруги, что пошла следом. -Да! Всего немного осталось! Скоро будем там! Я говорила про площадь? Да, говорила, припоминаю. Я не могу сдерживаться! Разговаривать хочется и хочется! Я в таком воодушевлении! Спасибо тебе большое! – Нацуки сияла. Сияла счастьем, жизнерадостностью. От одного одуванчика, что уже красовался у неё на левом ухе, словно заколка для чёлки. -Если я тебе каждый день буду дарить цветы, тоже так благодарить будешь? – подняв бровь, спросил Мартин, показывая свою скептичность, но в глубине души не переставая восхищаться ей. -Не знаю! Да, наверное! -Хорошо, я тебя услышал. -Мне не нравится, когда ты говоришь эту фразу! – шутливо настороженно сказала Нацуки. -Хорошо, я тебя услышал, - передразнивая её, ответил Мартин. -Марти! – воскликнула она недовольно. Это привело мужчину в смех. Так, их прогулка до новой части города по аллее продолжилась. Казалось, что именно аллея дала возможность им друг другу раскрыться, залечить души и обрести свободу. Они позволили себе дурачиться, не обращая на прохожих, глядящих на Нацуки с презрением, совершенно никакого внимания. Их внутренние чувства смогли себя проявить, хоть пара этого не осознавала: в шутку они сначала толкали друг друга ладошками, затем Нацу непроизвольно взяла его за руку, как только их игры прекратились. Мартину это действие не доставляло той доли неловкости, что испытывал он вчера, потому сомкнул свою ладонь, держа её. Спустя время, что стало неощутимым для них обоих, они переступили ту границу, где аллея, наполненная лишь тихими переговорами людей и щебетом птиц, и шумный город пересекались. Да, первое, что уловил мужчина, оказавшись в неизведанной части города, это переполненность её хохотом, криком и топотом. Оно было неудивительно: множество зданий различных заведений от мала до велика возвышались над головами, однако не наваливались на ним тяжким грузом. Их фасады украшали вывески, около магазинов и кафе располагались рекламные стойки. Тем не менее, было так много свободного пространства между ними, что не возникало ощущения зажатости и стеснённости. -Добро пожаловать в новую часть дома! – воскликнула Нацуки, сжав его руку в своей от переполненных эмоций. – Я понимаю, что сначала может быть непривычно здесь ходить: всё-таки тут так много мест, которые соблазняют в них зайти и оставить всё состояние! – она тараторила с восторгом, словно любила это место до безумия. – Мы с Сарой стали частыми гостями в одном кафе! Я тебе говорила, да, помню! И барбершоп! Точно! Мы же за этим изначально пришли! -На-!… - Мартин хотел к ней обратиться, но почти что забыл, что вне дома не стоит обращаться к ней по её изначальному имени. Потому он прибегнул к варианту, что использовал в письмах. – Гвенет. Я поражаюсь тому, как ты скачешь с темы на тему. -А то! Это довольно полезно временами! -По большей части, это только замешивает в голове твоей кашу. -Неправда! – воспротивилась она. – Наоборот, Марти, распутывает! -Замешивает, - мужчина был непреклонен. Он продолжал настаивать на своём, пока тема разговора не была сменена его подругой. К тому времени они подошли к главной достопримечательности района по версии Гвенет, к площади. В середине её красовалась только восходящими цветами разных цепляющих глаз оттенков, начиная от снежно-белых и заканчивая вырвиглазным красным. Сама площадь была просторной: детвора играла в догонялки, пока их родители закупались в магазинчиках неподалёку. Придавали жизнь этому месту и музыка. На лавочках, обставленных вокруг клумбы, сидели гитаристы и играли что-то очень знакомое и приятное. Ни Гвенет, ни Мартин не вспомнили, что это была за мелодия. -Нам до парикмахерской недалеко! Почти дошли! – восклицала девушка, ведя под руку своего компаньона. Мартину не было в тяжесть много ходить, но усталость всё же взобралась на его плечи, оттого он шёл грузно. -Я очень в это верю, - ответил он ей с ноткой усталости и ворчливости. -Только не говори, что ты уже утомился! – хихикнула Гвенет. Свою голову она повернула к Марти. Ей сначала показалось, что не было ничего примечательного, однако в глазах читалось желание хоть ненадолго присесть. – Ладно, я вижу твои глазки! Убедил! Давай передохнём! Или ещё лучше! Сначала поедим! Потом туда! -Ты же хотела сделать наоборот? – спросил Мартин, приподняв бровь. Это действие показалось девушке забавным в сумме с его взглядом, поэтому снова хихикнула. -Да, но я не могу видеть тебя таким объёбанным, - Гвенет произнесла эту фразу настолько невинно, что мужчина сначала мат не услышал. Всё же, ему показалось, что нечто странное проскочило в её речи, потому попросил её повторить сказанное. -Я не объёбанный, а уставший, - спокойно разъяснил он. – Ты откуда вообще взяла это слово? -Придумала. -У тебя хорошо работает воображение, это похвально, - начал мужчина. – Но оно у тебя работает не тогда, когда надо. Это было слегка неуместно. -Ла-адно, я поняла тебя, - растянула девушка огорчённо. В тот же миг, когда вывеска любимого кафе была поймана её взглядом, она приободрилась. – А вот и оно! Пойдём! Я угощаю! -Как хочешь, но я плачу, - воспротивился таскаемый за руку Мартин. -Не спорь! – скомандовала Гвенет уже на входе. Она сама открыла дверь и протащила своего компаньона за руку внутрь. Хоть он и прекратил спорить, оставлять это просто так он не собирался. В конце концов, мать всегда обучала его манерам: придержать дверь, отодвинуть стул, заплатить за что-то вместо девушки. Нацуки же будто специально делала наперекор этому, что заставляло его чувствовать себя не комфортно. Тем не менее, домашняя обстановка заведения и лёгкая музыка, исходящая из радио, немного успокоили его тыл. Его мысли касаемо девушки были рассеяны, когда далее она позволила ему за собой поухаживать. Он снял её ветровку с крохотных плеч и повесил её, затем оставил на вешалке свою. Потом отодвинул ей стул, чтоб его Нацу присела за столиком около окна, и сам сел напротив неё. На ней продолжала сиять улыбка, а глаза блестели радостью. Самой девушке было приятно внимание с его стороны. В какой-то мере, она ощутила себя под его покровительством, что не могло её не смутить. Сердце яростно билось, заставляя кровь пригонять к щекам и окрашивать их. А как только она ощутила на себе его взгляд, её глаза самовольно глянули на Мартина. Смотрел он на неё с ноткой мечтательности, что сильно контрастировало с суровым выражением лица. -Добрый день, что будете заказы-!... – подошедший официант в отрепетированной мере поприветствовал посетителей, однако, заметив девушку, поприветствовал её. – Руби! Давно ты сюда не захаживала! -И тебе привет. Белокурый парень с бейджиком «Джимми» глядел на Руби удивлёнными карими глазами. Он взглядом носился между девушкой, что одаривала поражающей его сердце улыбкой, и мужчиной, что всматривался в него с интересом. -Ты чего сегодня без Сары? – спросил Джимми, чей голос показался Мартину растерянным и нервным. -Она сегодня работает. А я решила провести время с одним прекрасным человеком, - хихикнула она беззаботно, словно не понимала, к чему он её об этом спросил. -Я-ясно. Вы уже выбрали, ч-что будете заказывать? -Как раз хотели попросить меню, - в диалог ворвался Мартин со своим грубым голосом. – Пожалуйста, предоставьте. -Хорошо! Будет сделано! – испугано ответил Джимми, после чего спустя короткий промежуток времени принёс им меню. Пара вчитывалась в названия блюд и их состав: профессиональные привычки, к сожалению, никуда не делись. Нацуки размышляла, почему её знакомый начал вести себя странно в присутствии Марти, в то время, как для него правда лежала на поверхности. -Расскажи, что это за парень? – невзначай поинтересовался Мартин у девушки. Та подняла на него свои выразительные по своей красоте глазки и издала кроткий смешок. -Он здесь работает с открытия, и когда мы с Сарой впервые сюда пришли, именно он нас обслуживал. Очень милый парень. Обычно он разговаривает куда уверенней, нежели сегодня. Может, у него день плохой, не знаю, - как оно всегда бывало, Гвенет рассказала своему собеседнику больше, чем того требовал вопрос. -Послушай, Гвенет. -Что такое? -Ничего, - ответил он ей, подумав немного. – Ты очень добрая, это ценно. Так вышло, что бармены невольно становятся психологами. По глазам, мимике и жестам они способны распознать эмоции и прочитать мысли людей. Мартин, глянув на парня, узнал о нём многое, а его поведение дополнило картинку целеустремлённого, но не уверенного в себе человека, что влюблён в сидящую напротив него девушку до безумия. С одной стороны, ему было слегка его жаль, а с другой, выбор стоял за самой Нацу, а не за ним. Спустя несколько минут к ним снова подбежал Джимми, но на лице его не было той приветливости, что красовалась на его лице при виде Руби в момент встречи. Голос звучал ни то обиженно, ни то нервозно, даже проскочила нотка злости. -Что будете заказывать? – выдавил он из себя вопрос. Как Мартин и думал, его чувства оказались куда выше профессиональной этики. Только Руби собралась озвучивать заказ, мужчина жестом руки попросил дать ему слово в этом деле. Он озвучил их заказ, а после стал наблюдать за движениями и мимикой. Джимми словно яростно выводил названия блюд в блокноте, поглядывая с ненавистью на Руби. Такая реакция показалась ему необычной. Хоть он потихоньку приспосабливается к мирному времени благодаря своей подруге, некоторые вещи всё ещё вызывают отторжение, как и реакция официанта. -Заказ будет готов через десять минут, - сказал бы он на слово больше, Джимми бы не выдержал скрывать всю ту боль и разочарование, которое тот успел испытать. -У тебя всё хорошо? – поинтересовалась Руби у знакомого, на что тревожный раздражённый взгляд. Её миловидное выражение лица не поменялось под гнётом глаз цвета фундука. -Абсолютно. Парень лихорадочно пошёл до кухни относить заказ. Через несколько секунд после этого Нацу повернулась к Марти, глядя на него с волнением приятным. -Я очень хочу, чтобы ты это всё попробовал! Это так вкусно! – восклицала она непринуждённо, словно ситуации, что была совсем недавно, никогда не происходила. -Я могу тебя спросить? -Конечно! Что ты хочешь знать? Под каким углом они режут овощи? При какой температуре варят супы? Какие сиропы для мороженого у них есть ещё в наличии? Что? Не томи! -Этот, как там его, Джимми, - начал Мартин пренебрежительно. – Почему он так зло на тебя смотрел? -Я не знаю! – просто ответила девушка. – Как мной было упомянуто, обычно он себя так не ведёт! Скажу честно, - неожиданно для мужчины она через весь стол к нему потянулась. Он сделал то же самое. Тогда она ему шепнула сладким огорчённым голосом, - это меня напугало. Но ведь моя сила в красивой улыбке, правда ведь? Нацуки вернулась на своё место, а Мартин застыл на секунду. Шёпот отдался эхом в его голове. Он звучал иначе, но дело не в смысле, что заложила девушка, а в восприятии самим мужчиной. Тихий голос одурманивал его, заставлял к ней тянуться, чтоб защитить. Стать щитом для опечаленной девушки. -Марти? – отозвался в голове женский голос. – Марти! А ты-то чего? Мужчина пару раз моргнул, прежде чем понял, что замер он в таком положении не на секунду, а на куда большее время. Нацуки хихикала с резко сменившееся выражение лица с удивлённого на непонимающее. -Снова задумался, - растерянно ответил он, присаживаясь обратно. -Тебе хоть удобно так думать? – смех девушки стал громче и прекраснее. В сравнении с Мартином, она была живой, воистину живой. Нац казалась ему не от мира сего, но в хорошем смысле. -Очень даже, - сказал он в ответ. Что же, придётся ещё долго привыкать ему к этому миру, где его главным проводником стала она. -Так каков твой ответ? -На что? -Я тебе вопрос задавала. Наверное, ты слишком долго над ним думал, так что, скорее всего, я знаю, каков был бы твой ответ, - услышав логическую цепочку Нацуки, которую она простроила в своей голове и озвучила, Мартин кротко кивнул в согласии. Возможно, тот вопрос не был достаточно важен, раз она не упрашивала его вытащить из памяти всеми возможными способами. Затем они решили поговорить на отвлечённые темы. Джимми, что бегал по залу, обслуживая клиентов, не мог не услышать мягкий хохот своего предмета воздыхания. Он не мог принять того, что у девушки, за которой он пытался ухаживать несколько месяцев, был другой мужчина. Парень не понимал, что Руби нашла в крупном измученном мужчине, глядящем на неё, как ему виделось, неживыми глазами, где не было ни доли ласки, которой сам Джимми готов был одаривать её. Злость кипела в венах, злила его до необычайности. Как о считал, во всём виновата Руби. Только Руби. Из-за неё он хамит другим клиентам. Из-за неё он чувствует себя отвратительно. Из-за неё мир его рухнул. Только по её вине он становится плохим. Джимми приводило в ярость, что сама девушка не понимает, какой ущерб она ему причинила. «Улыбается, как всегда, а ещё спрашивает, всё ли в порядке», - подпитывал парень свою злость. – «Нет, девочка моя, ничего не в порядке. Даже не девочка. Сволочь ты, Руби. Полная сволочь. Ты разочаровала меня». Как только заказ пары был готов, Джимми поставил тарелки на поднос и понёс к столу. Мысли мрачнели с каждым шагом, с которым он приближался к столику у окна, за которым сидела истинная сволочь, каких только поискать. Напряжённо улыбаясь, он поставил поднос на стол и начал трясущимися руками ставить тарелки. Мартин озадаченно глянул на официанта, в то время как в глазах Руби читалось беспокойство, несмотря на улыбку. -Тебе сегодня нездоровится, я же вижу. Может-…! – девушка не успела договорить, как обезумевший парень обратил на неё свой взор, наполненный яростью. -Да?! – мгновенно закричал он на неё. – Что ты ещё видишь?! Вернее, не видишь?! Правильно! Гнилое своё нутро! Улыбчивая какая! Да что ты из себя представляешь, что же за твоей лыбой?! Ничего! Пустышка ты! Да как я мог влюбиться в такое гнильё, как ты?! Ничтожество! Абсолютное ничтожество! Мартин не собирался смотреть, как на девушку, что продолжала лучезарно улыбаться, орал обезумевший парень. Почти сразу он встал, схватил Джимми за живот и поволок его к выходу. Официант буквально рыком вырывал последние слова из глотки. Наконец, мужчины покинули заведение. Руби в ответ подошедшей к ней официантке с извинениями кивала и говорила, что всё в порядке, даже издавала смешки. Внутри же воцарилась пустота: не было ни разочарования, ни печали, ни огорчения. Ничего. Это ничего давило изнутри своим присутствующим отсутствием. Чтобы не дать пустоте распространиться, она положила кусочек заказанного мороженного себе в рот. «Холодно», - заключила девушка. Мужчина не собирался долго церемониться с обнаглевшим официантом, что так унизил девушку. Лишь парня он завёл в сторону, как Джимми получил удар кулаком в живот. Мартин услышал кашель неадекватного парня, а затем увидел, как из его рта течёт слюна, смешанная с алой кровью. Запах металла, исходящий от субстанции, что официант пытался выплюнуть в гневе, напомнил ему об избиении в Шталаге. Сейчас Джимми такого и заслуживал, по его мнению. -Слабак, - вымолвил мужчина с отвращением в голосе. Его интонация и слова разъярили парня сильнее, и тот с криками набросился на Мартина. В ответ он ударил ещё раз, но сильнее. Джимми отлетел к стенке, врезавшись в неё. Упрямство парня, что был не в себе, выводил мужчину из себя. -Никто. Не имеет права. Так с ней обращаться, - Мартин схватил Джимми за рубашку и поднял на свой уровень. Руки за отсутствием тренировок ослабли, оттого тело, что страшно хохотало, он прислонил к стене. – Я понятно объясняю? Что же двигало мужчиной? Ответ лежал в подсознании: он хотел защитить Нацуки. Какой бы сильной она ни была, девушка оставалась девушкой, что нужно оберегать от подобного рода смрада. «И никому в этом ёбаном мире я не позволю её хоть как-то задеть». Не дождавшись ответа от дёргающегося в конвульсиях официанта, что захлёбывался в слюне, перемешанной с кровью, он отпустил его и прошёл в кафе. Мартин ни на кого не смотрел, лишь направлял глаза, куда было нужно. Так, помыв предварительно руки, он дошёл до своего столика, за которым сидела, казалось бы, весёлая Нацуки: лишь ссуженные плечики выдавали её. Как только она завидела своего друга, она выпрямилась, и когда он присел уже рядом с ней, что слегка удивило её, спросила: -Что ты с ним сделал? -Гвенет, - он проигнорировал её вопрос. – Надеюсь, что ты не восприняла его слова всерьёз, - Мартин заглянул в её глаза, где увидел спрятавшуюся грусть. -Ты чего? – она рассмеялась, улыбнувшись широко. – Конечно, нет! Возможно, у него просто плохое настроение! Да и что это за оскорбления! Слишком банальные! Я их слышала от разных людей! Правда, не ожидала, что снова их услышу, тем более, от такого приветливого человека. Не спорю, все с виду приветливые, - с каждым словом интонация от радостной переходила в опечаленную. – И иногда они говорят многое, что может расстроить, но это стало моей обыденностью, да и не в этом ли моя си-!... – мужчина, не перенося такой отвратительной речи, аккуратно взял девушку за руку. Невзирая на то, сколько они прошли за эту прогулку, держась за руки, сейчас ощущения были те же, что испытывали её знакомые во время первого поцелуя: живот неприятно заколол от взлетевших бабочек, а сердце забилось быстрее. Она застыла, глядя на Мартина с изумлением, словно перед ней стояла невиданная диковинка. -Не стоит, - сказал он ей, сжав тёплой ладонью её крохотную ручку. – В мире полно всякого дерьма, ты это прекрасно знаешь. Тем не менее, ты всегда улыбаешься, так не позволяй этому придурку портить твоё настроение. Слова его звучали, как обыденный совет, который иногда он любил давать, когда они работали вместе, но смысла в них было больше, чем в прошлые разы. В его действии Нацуки увидела его желание её защитить, а в глазах читалась забота. Нацуки расслабилась и перестала смущаться: по крайней мере, она прекратила на него смотреть в изумлении. -Всё же, - спросила девушка. – Что ты с ним сделал? -Тебя это так сильно волнует? – переспросил мужчина. -Мне интересно. -Скажем так, провёл ему воспитательную беседу. -А если честно? – на личике Нацу появилась лёгкая сконфуженная улыбка. -Ты мне не веришь? – спросил Мартин, состроив голос абсолютно честного человека. -Когда ты говоришь «скажем так», то можно ожидать того, что ты чего-то недоговорил. -Дело твоё, - Мартин не стал продолжать спор, что только начал нарождаться. Мужчина лишь сейчас обратил внимание на стол, где уже были расположены яства: добро зажаренная отбивная в дополнение к гарниру манила своим запахом Мартина себя попробовать. Рядом с его тарелкой одиноко стояла вазочка от мороженного, которого уже и след простыл. -Меня же не было пару минут, ты как так быстро его съела? – удивился Мартин, приступая к трапезе. -Оно было очень вкусным, - хихикнула неловко Нацуки. – Я же говорила, здесь готовят отлично. Готова поспорить, что ты съешь свою порцию за минуты три, - Нацуки старалась преодолеть свою крохотную печаль от произошедшего инцидента, потому продолжала щебетать. Теперь её речной поток слов набирал скорость и плескался в радости. Видя её азарт, Мартин не мог остаться равнодушным к её предложению. Прежде всего, это порадует саму Нацуки, а дальше его самого от выигрыша. -На что спорим? – невозмутимо поинтересовался Мартин. -На что хочешь! – таков был бойкий ответ девушки. – Твоя задача лишь съесть это за три или меньше минуты. Если времени будет больше, проигрыш за мной. -Нац-… Господи, блять, - уже второй раз мужчина чуть не оговорился с именем подруги: такое разнообразие имён иногда приводило его к таким ситуациям. – Гвенет! – выкрик был победным, ведь быстро заменил имя на нужное. – Ты понимаешь, что когда спор идёт на «что хочешь», ни к чему хорошему это не приводит? -Ты слишком хороший, чтобы в качестве наказания что-то, чего бы я не сделала, - невинно ответила Гвенет. -Боже мой, ладно, - ему был приятен её лёгкий комплимент в его сторону. Возражать он в очередной раз не стал. – Договорились. Засекай. Гвенет глянула на часы, что висели у крайней справа стены, и с её кивка головой начался отсчёт трёх минут, на которые шёл расчёт. Мартин изначально не собирался быстро расправляться с едой на тарелке, однако, распробовав отбивную, он нашёл её необычайно вкусной, а вместе с гарниром сочетание вкусов было чудом для вкусовых рецепторов. Девушка со смешком наблюдала, как скорость поедания наращивалась. Казалось, что победа, несомненно, на стороне Гвенет, что шёпотом отсчитывала секунду за секундой. -Десять, девять, восемь, - она обратила внимание на доедающего мужчину, лицо которого расплывалось в улыбке от вкусной пищи: конец отсчёта должен был знаменоваться последним глотком. –Семь, шесть, пять, четыре. Три! Два! ОДИН!  - азартный шёпот почти сразу сменился на растерянный, когда последняя секунда прошла. – Что?... - и лишь после этого он сделал тот самый глоток, что означал конец. Сначала девушка не до конца поняла, что случилось и как так произошло. Одно было ясно: если бы не эта секунда, выигрыш был бы на её стороне. С таким тупым взглядом она просидела несколько секунд, пока Мартин вытирал рот салфеткой. -Что могу сказать, - раздосадовано начала Гвенет, - Побеждает Мартин Уинстон Литвин, съевший порцию за три минуты и одну секунду. -Подожди, - отвлечённый вкусовым блаженством Мартин вернулся в реальность. – Разве не ровно три минуты? -Три. И одна секунда. Ты выиграл, - ещё раз подытожила проигравшая. – Как и говорилось, я должна исполнить любое твоё желание. Мартину ничего не оставалось, кроме как вздохнуть полной грудью. Зрелище слегка расстроенной Гвенет его начал печалить, хоть он и не понимал, почему. Оттого он предложил компромисс. -Что же, - ответил он спустя вечность для Гвенет. – Я хочу, чтобы ты сделала то, что ты хочешь. Глаза, что до его слов были наполнены грустью проигрыша, расширились в удивлении и непониманий. «Что ты задумал?», - думала девушка, пытаясь найти подвох. -И не пытайся, - Мартин словно прочитал её мысли, и теперь он отвечал на них. – Бессмысленно. -Всё, что хочу? -Да. -Абсолютно всё, что хочу, даже если тебе будет неприятно? -Смотря, что ты под этим подразумеваешь. От досады проигрыша Гвенет перешла в досаду от слишком общих ответов Мартина. «Что ты хочешь? Наверняка ты это попросил сделать для чего-то! Но для чего?!» - вопросы заполняли её голову. Она могла бы сделать то, чего она хотела, однако её неизвестна последующая реакция мужчины. Капкан сомнений удерживал Гвенет, не давая выбраться, но она намеревалась от него избавиться. Сердце начинало биться быстрее от тревожности, дыхание учащалось. -Ты в порядке? – спросил Мартин у застывшей соседки по столу. – Давай я попрошу воды для те-!... Не успел он договорить, как Гвенет неожиданно потянулась к нему. Крохотными губками она коснулась его щеки в неловком поцелуе, после чего отпрянула на своё место. Сердце преисполнилось радостью и облегчением, что она поборола себя, и капкан страхов перестал её держать в своих зубьях. Отяжеляла счастливое успокоение неловкость, а также взгляд Мартина, что на секунду после поцелуя замер, а затем выдохнул и глянул на картины за окном: на его щеках проявился лёгкий румянец. «Что же я наделала? Что же я наделала? Нет! Осуждения не миновать!» - Гвенет додумывала дальнейшие слова и действия Мартина, засовывая себя в капкан обратно. «Нет же, я преодолела страхи! Меня не убило! Это хорошо!» - она пыталась себя приободрить разными способами, но ничего из этого не помогало. Сразу она пожалела, что решилась на такой открытый рискованный шаг. -И-Извини! – почти выкрикнула девушка от неловкости. – Я не хотела-!… - Гвенет тут же начала оправдываться, поскольку осеклась в своих словах. Глазки её бегали от предмета к предмету, от человека, идущего по улице к человеку, что сидел в кафе. - Нет, я хотела, в этом же была суть наказания. Да? Я не ошиблась? Не должна. Я определённо желала это! Нет! Слишком грубо звучит! -Успокойся. Мартин, что до этого наблюдал за течением человеческого муравейника за окном, обернулся к встревоженной своей выходкой девушке. Она вмиг замолчала, завидев его то ли раздражённый, то ли успокаивающий взгляд. Многозначность взгляда слегка усилило тревогу. -Не морочь себе голову на этот счёт. Ты захотела – ты сделала, и имела на это право, - лишь голос его избавил Гвенет от беспокойства. В нём не было осуждения, раздражения, чего девушка боялась. На то и не было причин. За всю жизнь его множество раз целовали в щёку. Это стало обыденным и не таким смущающим действием, каким оно было в условные его семнадцать лет. Сказался и возраст на восприятие: есть и другие вещи, что могли бы довести до такого состояния Мартина, но точно не поцелуй в щёку. Тем не менее, её губы он ощущал до сих пор. Нежнейшая кожа девичьих губ словно оставила след, который никогда больше не пропадёт. Именно это ощущение он испытывал впервые, что не могло его не смутить. -Как скажешь, - ответила слегка понуро Гвенет. -Позвольте убрать, - голос официантки ворвался в их диалог так резко, что глаза девушки расширились в испуге. -Конечно. И принесите счёт, пожалуйста, - Мартин же был более собранным, ввиду чего и ответил спокойно подошедшей работнице кафе, что уже собирала тарелки. – Гвенет? -Да, я тебя услышала. На меня неожиданно снизошло озарение. Я могу тебе помочь с поиском квартиры и работы, если, конечно, ты сам того хочешь, и так оно есть, скорее всего, - шок в глазах девушки сменился бодростью и весельем. -Снова стремительно меняешь тему, - прокомментировал Мартин. - Как же? Отвлечённая разговором Гвенет рассказывала своему другу о своей идее, которая помогла бы Мартину в решении нынешних бытовых проблем: пока мужчину будут стричь в барбершопе, она в газете последнего выпуска найдёт предложения по предоставлению жилья и работы. В это время принесли счёт, который Мартин оплатил сам. Только заметив, как официантка уносила книжечку, в которую девушка должна была вложить собственные деньги, она преисполнилась негодованием. Монолог сменился давящим молчанием со стороны Гвенет по отношению к Мартину, который был доволен исполнением своей джентльменской обязанности. -Не нужно на меня так смотреть, - сделал замечание мужчина девушке, что давяще протискивалась взглядом и необычайно широкой улыбкой в его душу. – Это манеры, Гвенет. -Это манеры, - передразнила его нагло и игриво девушка. – Манеры твои, а подчиняться им должна я! Что за беспредел! -Ты слишком вовлечено разговаривала, а прерывать тебя я не хотел. Мне слишком нравится тебя слушать. Гвенет от такого комплимента сразу притихла. «Что это с ним?» - думала она озадаченно. – «То комплименты делает, то ничего не говорит, то непонятно что! Вот это загадка! Значит, она будет решена!» - мысли её приободрили дух, и сейчас она победно хихикала. Мартину показалось странным, что она это делала беспричинно, но это и умиляло. Потом пара забрала свою верхнюю одежду и, пожелав работникам хорошего дня, они продолжили свой путь к парикмахерской. Солнце продолжало радовать проходящих под ним людей, в том числе и Гвенет. Мартин не задумывался ранее, насколько озаряющая мир звезда, дарящая свет и надежду в жизнь, прекрасна. Благодаря носящейся вокруг него девушке, что так и стремилась рассказать о каждой песчинке улицы, подмечая и множество другого, что нельзя было бы заметить обычному человеку, он осознаёт: с ней он становится счастливее. Но счастье омрачалось сомнениями. В конце концов, Гвенет слишком молода для него, не только возрастом, но и душой. Появилась понурость: возникло желание оградить её от своего возможного влияния, что могло бы негативно отразиться на ней. «Я слишком для неё стар», - заключил Мартин, глубоко и тяжело вздохнув. – «У неё жизнь вся впереди, так зачем я буду вмешиваться и настраивать её на единственный вектор?» Гвенет услышала грузный вздох и обернулась: мужчина, что шёл за ней с опущенной слегка головой, стал серьёзен и молчалив. Хоть такое состояние было для него постоянным, она не могла с этим смириться, ведь пару мгновений назад они задорно разговаривали. Девушка, решившись поднять его настроение, схватила его за руку и побежала. Мартин пришёл в чувства чуть ли не в полёте над тротуаром: настолько быстро бегала девушка по заполненной людьми, что глядели на неё в презрении, улице. -Куда ты так несёшься, торпеда? -Марти, - она остановилась – Мартин перевёл дыхание. – Я заметила, что ты о чём-то задумался и опечалился. И потому, что сначала мы с тобой задорно болтали, а в минуту молчания ты загрустил, я решила тебя приободрить. Видишь? Ты уже не так расстроен! – Гвенет с любопытством глянула на всё ещё удивлённого своим почти что полётом Мартина. – Что случилось? «Она слишком невинна. Прекрасна. Удивительна», - размышлял он, глядя на свою спутницу. Рассказать правду хотелось, поскольку, узнав её, девушка сказала бы ему то, что могло бы утешить его сознание, но того он не сделал. Глубоко вздохнув, он потрепал пылающую солнечным отражением головушку. -В момент погрузился в мысли. Не обращай внимания. Гвенет что-то проворчала в ответ, после чего уже пешим потащила за собой мужчину за руку. Гнев девушки быстро сменился на радость: она обращала внимание на каждую витрину, словно видела их в первый раз, её взор привлекал ряд фонарей, что проходил по тротуару. Мартин же продолжал размышлять, сомневаясь в испытываемых им чувствах. Когда они дошли до конца улицы, девушка привела подопечного в барбершоп. В скромном помещении здания было довольно просторно: в нескольких креслах сидели мужчины различных возрастов, к бородам и волосам которых прикасались ласково лезвия ножниц и прочих инструментов. Около входа поприветствовал их администратор за своей стойкой. Средних лет мужчина с завитыми усиками и деловитым лицом, на удивление, заговорил с ними задорно, пока пришедшие снимали свои лёгкие куртки. -Мадмуазель Форстер, рад вас видеть, - картавя, он поклонился девушке. -И вам! – ответила Гвенет, что кивнула головой в знак благодарности за приём. -Смотрю, ты знаешь полгорода, - прокомментировал кратко Мартин. -Неужели мадмуазель привела своего мсье?! – воскликнул администратор в изумлении. – Наконец, я смог увидеть того самого мсье Литвин, о котором вы мне, милая мадмуазель, рассказывали, пока ждали мсье Форстера?! Я крайне поражён! -Да, я тоже рад знакомству, - отрешённо бросил в ответ Мартин, но услышав часть с постоянными разговорами о нём, он повернулся к донельзя сконфуженной девушке, что продолжала улыбаться, словно его слова ни капли её не смутили. -Я думаю, не стоит в таких подробностях рассказывать об этом, - хихикнула Гвенет неловко. -Мадмуазель, я вас смутил? Простите грешного. Не могу не налюбоваться вашим мсье! -Он не мой мсье… -Пардон! Я очень удивлён вашим выбором! Мартин вглядывался в прозванного в его голове «француза». Хитрющие глаза администратора бегали то от него, то к нему, то к Гвенет, то от неё. Помимо странно сложившейся картинки о характере его, которая ничего не могла дать существенного, Мартина, неизвестно, почему, раздражало обращение к Гвенет как «мадмуазель». -Вы определённо пере-!... – мужчина не успел договорить, как девушка властным голосом заговорила.- -Вашему выбору «мадам» тоже можно удивляться бесконечно, - с ноткой дерзости высказалась она в ответ на постоянные восклицания. – Во всяком случае, так называемому «мсье» нужен уход, потому мы к вам пришли. -Мадмуазель, вы меня знаете, вы знаете наших специалистов! Как и полагается, уход будет обеспечен по вашему приказу! – «француз» переусердствовал в лести, из-за чего его воодушевлённый выкрик походил на попытку услужить. – Пройдёмте, мсье Литвин! – администратор вышел из своей стойки и повёл ставшего серьёзным мужчину к одной из рабочих зон. -Можно Мартин, - сухо он ответил. -Мартин! Какое имя! Скажите, вас назвали в честь Мартина Лютера? -Скорее, я сам решил себя так назвать. -Какая суровость! – в очередной раз восхитился мужчина с усиками. – Присаживайтесь, мсье! – Мартин сел за кресло, к которому его привели. – Говорите все ваши желания! Я займусь вашей мадмуазель: она точно не будет скучать! «Как же нелепо ты выражаешься, старик», - прокомментировал в мыслях Мартин его слова. Администратор, что уже мозолил мужчине глаз, ушёл в другую часты зала. Далее стойки, как успел Мартин разглядеть, располагалась софа с журнальным столиком – там должна была сидеть Гвенет и дожидаться его. К его креслу подошёл мужчина с отросшей аккуратно стриженной бородой, который, услышав пожелания клиента, начал творить чудеса. В руках его то и дело блестели металлические инструменты, что искусно выполняли свою работу под руководством волшебника. Прядки жёстких волос тяжело падали на пол. Краем уха Мартин услышал девичий голос, что просил газету: звонкий голос отзывался в комнате, оттого и слышно было её речь. После многократных «конечно, мадмуазель» и «всё ради вашего комфорта, мадмуазель» послышался шелест бумаги. Далее последовали звуки ведения карандаша по газетной бумаге. Гвенет, как она и предлагала, изучала рекламу в поисках объявлений касаемо жилья. В процессе она забылась, подумав о мужчине. Действительно, она готова сделать многое для него, но готов ли он это принять, и нужно ли ему это. Такие мысли мучили и печалили девушку, обводившую кружками номера телефонов и адреса. «Если ему безразлично на все мои старания помочь ему, зачем мне пытаться? Только вред ему причиню своей слишком далеко зашедшей влюблённостью», - размышляла Гвенет, сильнее погружаясь в пустыню сомнений. Словно предчувствуя что-то неладное, администратор присел к задумчивой девушке и стал её расспрашивать о положении дел в семье, среди друзей, а также о душевных мечтаниях. -Сам видишь, как у меня дела, - буркнула мимолётно она. – Я не знаю. Чувствую себя, словно в клетке. Вроде, всё хорошо, переживать не о чем, а душа не на месте, - тараторила девушка полушёпотом, потому мужчина наклонился к ней поближе. – Сильна любовь, оттого и мучаюсь. Он замечательный, рассудительный, умный. А глаза… Ты их видел? Скажи же, видел! Пылкая тихая речь прервалась неожиданным для неё действием знакомого её отца: он поднялся с дивана и воскликнул. -Мадмуазель! Так нельзя! Барбер, что стриг удивлённого от выкрика Мартина, бросил взгляд на сидящих в дальнем углу людей, после чего вернулся к работе. -Вы слишком долго молчите! Вам нужно признаться, мадмуазель! -Присядьте! – скомандовала Гвенет: по скрипу дивана Мартин догадался, что эмоциональный администратор присел. -Вы поймите, - продолжила она тихо, чтоб не отвлекать мастера от работы. – Это не так просто. К тому же, я пыталась. В ответ я получила отказ. -Позвольте, не понимаю! – снова закричал он, поднявшись. – Мадмуазель! Вы великая девушка! Терпения вашему нет границ, но их надо преодолеть! Прошло столько лет! Нельзя, чтобы это продолжалось! -Боже, прекратите этот балаган! Сядьте, будьте любезны! Дальнейший разговор им, благодаря великому терпению Гвенет, удалось продолжить без выкриков и пылких речей. Мартин большую часть их монолога и не слышал, лишь выкрики «француза». Стал мужчина думать, что его довело до таких восклицаний во весь голос. Прочитав мысли, барбер незамысловато кинул ответ. -Он всегда так вспыхивает, когда речь идёт о любовных делах. Не обращайте внимания. В ответ Мартин промычал. Теперь всё в его голове встало на свои места. Теперь мысли его не так сильно тревожили. Теперь… Он лишь глядел в зеркало, наблюдая, как от осознания морщины, что старили его, словно сглаживались и исчезали без следа, а на лице проглядывает лёгкая, еле заметная улыбка. О том, что работа была закончена, сказал ему барбер, начавший убирать и чистить инструменты. Результат превзошёл все ожидания, хоть ему всегда было сложно угодить: виски и затылок аккуратно были подровнены, немного копны осталось на макушке, создавая ту повседневность, что была в жизни Мартина до войны. Чувство ностальгии мягко врезалось в душу, расплываясь по её поверхности. -Бесподобно! Великолепно! Обворожительно! Блестяще! Неописуемо! – восхищалась Гвенет, похлопывая ладошками от радости. – Ничего другого нельзя было ожидать! Несомненно, у вас золотые руки! Спасибо! -Мисс, не преувеличивайте, - скромно ответил на похвалу барбер. – Я выполняю свою работу, только и всего. -Мсье! Что за печальные рассуждения! – возмутился администратор, картавость которого заставила девушку хихикнуть. -Спасибо, - прозвучал суровый голос мужчины. – Мне нравится. Сколько должен. -Вы что?! – изумился администратор. – Мадмуазель всё заплатила! Сказала, что это такой подарок в честь вашего приезда, мсье Литвин! Мартин поднялся со своего места и вопросительно взглянул на девушку, стоящую рядом с французом. Смотрела она на него хитрющими глазами и широкой улыбкой. Образ хитрой лисицы сразу всплыл в его голове, от чего он даже усмехнулся. «Так уж и быть, мадмуазель, я уступлю», - заключил в мыслях мужчина, после чего поблагодарил юную особу за такой подарок. В ответ она лишь усмехнулась и залепетала, что только рада. Только рада помочь. -Не хочу вас тревожить, но погода ухудшается! – забеспокоился администратор. – Будьте осторожны! Мадмуазель может унести таким сильным ветром! -Не унесёт! – бойко ответила девушка. – И не в такую погоду ходила! -Вроде, обещали солнечную погоду, не так ли, Гвенет? – поинтересовался Мартин у подруги. Та пожала плечами. -Обещали. Как нам всем известно, коли обещание синоптики дали, то не факт, что они его сдержат. Мужчина глянул на картину города: подолы женских плащей и курток поднимались на ветру и развевались, мужчины придерживали у лица руку, чтобы мощная стихия не прописала им очередную пощёчину, а детвора, что, казалось, только недавно бегала по улочкам, сбивая прохожих с ног, и вовсе пропала из виду. -Ясно, - сказал Мартин, прочистив горло. – Значит, вариантов, как добраться до дома, остаётся не так уж и много. -Недалеко есть остановка! – заметил администратор, глянув на своих собирающихся уходить посетителей. – Оттуда автобус идёт на Бульвар. -Замечательно, значит, выдвигаемся. Мартин набросил свою ветровку и одел в её курточку Гвенет. Только сейчас он заметил, что ветровка его подруги тонкая настолько, что её наличие не несёт за собой никакого смысла. Рассудив по-джентльменски, Мартин снял свою ветровку и накинул её на крохотные плечики девушки. Так Гвенет казалась шире, но ниже из-за торчащих тонких ножек. -Ты сам замёрзнешь, не стоит, - мадмуазель начала снимать куртку, но получила в ответ недовольный взгляд Мартина и восклицание от знакомого-администратора. -Мадмуазель! Оставьте! С такой, простите меня, тряпкой, вы никуда не пойдёте! Только так! -Прекратите кричать уже, а? – устало попросил Мартин, потерев виски и раздражённо вздохнув. – Что бы вы ни говорили, всё одно восклицание. Перестаньте. -Прошу простить. -Марти, - начала говорить Гвенет со смешком. – Ты наверняка устал от такого насыщенного дня. В такие моменты-!... -Даже не пытайся, - безразлично перебил её Мартин, надев на себя сумку. – Я слишком хорошо тебя знаю. -Что ж, я понимаю, бессмысленно просить, - грустно подытожила Гвенет. – Поэтому использую всё своё обаяние для того, чтобы быть самой симпатичной коротконожкой! -Пошли, самая симпатичная коротконожка, - позвал её мужчина. - Блять, как ты до этого вообще додумалась, -  шепнул он себе под нос и двинулся к выходу. -До свидания, мсье Марстон!  - крикнула девушка на прощание, после чего, догоняя друга, также прошла шажками к выходу. Как только пара вышла из барбершопа, их встретила разъярённая воздушная стихия, что не стеснялась гнуть деревья, путать прядки волос и бить по лицу всех горожан, что попались ей под руку. Мартин сразу прикрыл лицо рукой, а Гвенет запряталась в воротник мужской куртки. От него шёл отвратительный запах сигарет, который сдувало ветром. -Остановка в той стороне! – сказала громко девушка, показав рукой в правую сторону. – Нам туда! -Так. Иди за мной. Будешь говорить, куда поворачивать. -Ладно! – ответила Гвенет резко ставшему серьёзным мужчине. Схватив девушку за рукав его ветровки, Мартин пошёл туда, куда она ему сказала. Мужчине казалось, что если он не будет сильно сжимать рукав, Гвенет улетит, как воздушный шарик. Таким образом они доковыляли до остановки, где такие же граждане, как они сами, старались спастись от гнева воздуха. Благословение их настигло спустя несколько минут борьбы с ветром: автобус, убежище для горожан, наконец, прибыл. В него и присели Гвенет с Мартином, и поехали до Бульвара. -Дальнейший путь не изменился? – спросил мужчина у спрятавшейся в куртку девушки. -Ага, - буркнула она из своего укрытия. -Не замёрзла хоть? -Нет, не замёрзла. -Уже хорошо, - риторически заключил Мартин часть диалога. – Кстати, я хотел с тобой кое-что обсудить, боюсь, с таким ветром только дома и начинать его. -О чём разговор? -Узнаешь, - Мартин не собирался выбрасывать все козыри, потому дал ей лишь почву для размышлений. -До моего дома, хоть мы и рядом живём сейчас, ближе. Я как раз тебя с котом познакомлю, - оживившаяся девушка вынырнула из ветровки: за её ушком показался одуванчик, что не давал чёлке закрыть левый глаз. – Он очень ласковый! Я тебе рассказывала. А ещё у меня чай есть. Если хочешь, я налью кофе или даже покормлю. Только утром готовила, поскольку завтра мне в колледж нужно. -Раз так, тогда буду рад быть твоим гостем, - усмехнулся мужчина, приметив, что подаренный им цветок не сдуло ветром благодаря его защите Гвенет. -Всё-таки, прогулка прошла не так, как я её планировала изначально, - произнесла она слегка разочарованно. - Тем не менее, было так весело! -Что же, ты находишь везде плюсы, что может не радовать. Мне тоже понравилось. -Я рада! Так они, прижавшись друг другу из-за нарастающей давки в автобусе и весело болтая о мелочах, доехали до своей остановки. Пара вышла на свежий воздух из крохотного людского муравейника. Ветер, достаточно разбушевавшись, ослаб, оставив лишь лёгкие всплески воздушных масс. -Раз ветер угомонился, то можно поговорить и сейчас? – спросила Гвенет, двинувшись в сторону их жилого района с остановки. -Всё же, я считаю, что на людях такое обсуждать не стоит, - ответил Мартин. Ему хотелось сохранить интимность будущего разговора. -Марти, ты меня пугаешь, - усмехнулась она. – Что тебе хочется со мной обсудить? -Я тебе скажу, но не сейчас. -Ты таким интриганом не был никогда! -Всё бывает в первый раз. Гвенет слегка расстроилась, но больше встревожилась. Неизвестность пугала девушку, заставляла прокручивать в голове множество сценариев разговоров. Какие-то из них были с хорошим концом, некоторые заканчивались руганью. Она пыталась себя успокоить, внушая самой себе, что небо не упадёт на голову от предстоящего диалога, но от этого настороженность усилилась. Девушка настолько погрузилась в мысли, что чуть не пошла по совершенно другой дороге. Благодаря Мартину, который вовремя повернул Гвенет в нужную сторону с помощью рукава ветровки, она вернулась в реальность и не затерялась. -Что у тебя за дислокация пошла? – спросил Мартин у неё. – Или в облаках витаешь? -Думаю. -Поделишься? -С интриганами не делюсь! – в шутку ответила вредно Гвенет, показав язык. -Ладно, вредина, - ответил он наглой особе. – До тебя дойдём, там и обменяемся информацией. Будем квитами. Договорились? -Убедил! Пока Гвенет в очередной раз шла по бордюру, широко раскинув руки и подаваясь лицом остаткам ветра, Мартин рассуждал, как лучше подвести к той теме, которую он хотел обсудить с ней. Думать о таком ему не было присуще: для него не было никогда проблемой сказать то, что он хотел. Сейчас всё было иначе. Речь шла о том, что сплетало их на протяжении нескольких лет, начиная с конца октября тысяча девятьсот сорок первого года, когда Нацуки тайно ему об этом обмолвилась. Здесь ему нужно было начинать аккуратно, чтобы не вспугнуть Нацу, что была ещё молода. Проблема возраста снова всплыла в его голове, и это заставило его усомниться в надобности разговора. «В конце концов, ей будет не так комфортно в моём присутствии», - рассуждал он, после чего заставил себя не обращать внимания на эти мысли, ведь заключительное слово останется именно за Нацуки. -Мартин! – кричала девушка чуть ли не в ухо. – Мы почти дошли! -Боже, блять, не кричи так, пожалуйста, - встрепенулся Мартин от резкого перехода в действительность. -Сейчас нельзя никак было иначе! Ты не отзывался ни на что! Пришлось применять такие методы! – возмутилась Нацу, но затем улыбнулась. - Итак, мы дошли! Миниатюрный домик располагался рядом с домом Блэйка. Первое, что отметил про себя Мартин, так это ухоженность участка: казалось, что всё блестело чистотой, но с такой хозяйкой, как Нацуки, по-другому и не могло быть. -Миловидно, - подметил он, оглядывая домишко: выкрашенный в нежно-голубой, он выделялся средь всех жилищ района. Под окнами с белой рамой располагались удлинённые жёлтые горшки для цветов, где, пока что, ничего не было посажено. -Спасибо! Пойдём. Наполненная энтузиазмом, Нацуки схватила Мартина за руку и повела его ко входу. Достав ключи из скрытого под ветровкой кармана ветровки, она открыла дверь и прошла во внутрь, мужчина зашёл за ней. На девушку сразу набросился Берти. Чёрный кот с пушистым хвостиком и белым кончиком прыгнул хозяйке на плечо и начал ласкаться об её плечико. -Я так понимаю, это и есть самый ласковый кот в мире, - прокомментировал Мартин, закрыв дверь. После этого протянул руку к коту, но тот сначала вопросительно глянул на незнакомца. Затем важным носиком он понюхал пальцы пришедшего, а затем ударил ладонь лапой и зашипел, спрыгнув с Нацуки. -Ай! – вскрикнула девушка от боли: когда котик ударил Мартина, когтями он задел её щёку. – Ты чего, Берти? Шикнув ещё раз, кот спрятался в дальней комнате дома. По предположениям Мартина, он удалился в комнату Нацуки. -Что ж, видимо, не такой он уж и ласковый, - заключил мужчина. – Он тебя поцарапал? Дай взгляну. Мартин осторожно отодвинул прядки Нацу, чтобы обнажить щёчку. На розоватой щеке виднелась тонкая полоска крови – сильно её поцарапал ревнивый питомец. -Это просто царапина, - сказала смущённая девушка от неожиданно проявившейся заботы. – Ничего же страшного, она затянется! -Всякое могло бы быть, - ответил он ей, позволяла волосам скрыть царапинку. – Вот так, - мужчина приступил раздевать девушку: свою огромную для неё ветровку он снял и повесил на крючок, то же самое он проделал и с ветровкой Нацу. -Спасибо. Девушка сняла с себя туфельки и, помыв ручки, метнулась на кухню. Расстановка мебели сохранялась такой же, как и в доме Блэйка, потому Мартин, тоже разувшись и помыв руки, прошёл в гостиничную зону и присел на диван, пока Нацуки напротив него бегала около кухонных тумб в подготовке трапезы. -Так о чём ты хотел поговорить? – спросила девушка, открыв холодильник достав оттуда кастрюлю и поставив её на плиту разогреваться. -Присядь. Нацу после того, как на плиту поставила и чайник, присела рядом с Мартином на диван. Первые секунды разговор заполонило молчание. Девушка начинала нервничать, но это было зря: мужчина лишь подбирал слова для начала. -О чём вы говорили с администратором? Простой вопрос поставил девушку в тупик: ей не было понятно, почему он заинтересовался темами, о которых она говорила с мсье Марстоном. В конце концов, она дала свой ответ. -А что? Мы говорили об отвлечённых вещах. Он спрашивал меня, как поживает папа, как у меня дела в колледже. Ни о чём серьёзном мы не говорили. -Он говорил о том, что ты должна в чём-то признаться, разве нет? – Мартин продолжал ощупывать почву в разговоре. – Он упоминал ещё, что ты что-то терпела на протяжении нескольких лет. Что именно? -Мартин, ты никогда не был столь любопытным, - подметила девушка. Она ясно понимала, к чему клонит её друг, и боялась этого. Страх отказа окутывал её объятиями, пока сама Нацуки старалась от него избавиться самовнушением. -Слушай, ты мне всегда обо всём рассказывала. Обо всём, кроме этого. Потому мне и интересно. -Терпела и терпела, какая разница? – отмахнулась она со смешком. – А подслушивать неприлично! Я же не слушаю твои разговоры с кем-то! -Невозможно не подслушивать, когда твой собеседник орёт во всю глотку. -Мартин, перестань, - попросила Нацу, хихикая. – Правда, его восклицания не так уж и важны. Сам видел, человек довольно эмоциональный. Он может так реагировать на любую вещь! Правда! -Нацуки. Спокойный голос с нотками суровости, серьёзности и нежности заставил её замолчать. Волнение внутри девушки усилилось. «Он всё знает, он всё знает, он всё знает», - фраза крутилась в голове, не давая покоя. – «Ему нужно надо мной поглумиться! Иначе зачем? Ты сам мне ответил отказом однажды! Второй раз я не перенесу!» -Что тебе нужно знать? – спросила Нацуки, стараясь сохранить контроль над своим разумом от переживаний. Сейчас ей обрисовывалась картина, словно она воровка, которую поймали у прилавка с пакетом сока. -Ответь мне на один вопрос: что ты терпела? -Это абсолютно неважно. -Пожалуйста? Мартин аккуратно взял её за руку: своими расспросами, как он и предполагал, он напугал её, потому нужно было её успокоить. От накатившего Нацу смущения её глазки забегали по комнате: то её взор устремится к плите, где в скором времени вскипит чайник и согреется суп, то взгляд упадёт в коридор на крючки. -Нац, почему ты не хочешь говорить? -Марти, прошу, перестань меня допрашивать, - Нацуки чуть ли не начала молить Мартина прекратить её тревожную муку. – В этом нет смысла, ведь даже если я скажу, я получу то, что получила уже несколько лет назад. А тогда… - девушка на секунду замолчала, но говорить продолжила: любая болтовня успокаивала её. – Тогда я получила не очень-то приятный для себя ответ. Я знаю, это не было обдуманно, глупо, какие ещё синонимы тому есть, знаю я! Только я избавиться от этого теперь не могу, понимаешь? Не. Мо. Гу. – Нацуки поднялась с дивана и зашагала по комнате: Мартин не воспротивился и отпустил её руку, молча слушая. – Даже если я сейчас спрошу, что я получу в ответ? -Спроси, - Мартин сказал ей. – В этом нет ничего страшного. Нацуки, походив ещё немного, присела. Нежность, исходившая от мужчина, продолжала пугать. Вправду ли ему хочется, чтобы она это спрашивала, не знала она. Свои руки девушка начинала потирать, делая им своеобразный массаж. Нацу так помолчала мгновения, пока не вздохнула и не спросила то, что мучило её. -Ты меня любишь? -Да. Глазки молодой девушки округлились от полученного ответа. Миллионы исходов, которые она успела придумать, превратились в прах. Она не была огорчена, не была расстроена тем, что её, по большей части, не самые лучшие ожидания не оправдались. Нацуки не могла осознать, что в ответ она могла получить что-то ещё. Так она сидела, потупив на мужчину глаза и полностью замерев. -Погоди, что? – спросила Нацу через долгие мгновения молчания. – В смысле, да, я услышала, но… - мысль девушки оборвалась. – Я имею в виду, не могу в это поверить, и… - прерван был очередной мысленный поток. -Я тебя люблю, Нац, - Мартин полно ответил ей на вопрос. Заметив снова обеспокоенные забегавшие в поисках оборванных фраз девичьи глаза, мужчина снова с осторожностью взял её руки в свои: её ладошки сильно вспотели. -Повтори ещё раз, пожалуйста, - попросила она растерянно. -Я тебя люблю. -Ещё раз, - девушка, подогнув под себя ноги, полностью развернулась к Мартину. Взгляд уже не был столь напуганным и тревожным, что не могло не порадовать сидящего напротив. -Я тебя люблю, - повторил он терпеливо. -Ещё… Раз? Когда Нацу в последний раз попросила повторить, к её подбородку прикоснулись мужские пальцы, которые приподняли её голову. Она уже не могла оторвать свой взгляд, что приковался к глазам Мартина, становившиеся ближе. Спустя секунду девушка ощущала его дыхание на чувствительной коже губ: сердцебиение девушки участилось, а щёчки от притока крови нарумянились, как яблоки в саду. -Я целоваться не умею, - прошептала она с ноткой обиды, ведь к таким событиям она не была подготовлена. Это вызвало у Мартина тихий смешок. -Научу. Девушку, закрывшую очи, захлестнула волна блаженства, когда её губ касаются мужские губы, тёплые и желанные. Мартин с несвойственной себе медленностью ласкал их, таких мягких. В момент две человеческих души, обречённых, казалось, на страдания, сплелись в столь нежном и невинном поцелуе и подарили себе покой. Мужчина усаживает Нацуки на колени, не отрываясь ни на секунду от неё, и приобнимает за талию, придвигая её ближе. Она ощутила, насколько быстро и его сердце бьётся в этот момент: её руки охватывают мужские плечи, что позволило им почти что слиться воедино. -Не спеши, - прошептал Марти, ощутив, как её губы не к месту начали быстрее его нацеловывать. – Позволь себе насладиться. -Как скажешь. И, вновь воссоединившись друг с другом губами, они забыли о реальности, поскольку их снова накрыла лавина удовольствия. Вся любовь выражалась у них через столь чувственное действие. Оба старались продлить этот поцелуй хоть на секунду, на две, лишь бы он не кончался, но кипение чайника нагло прервало и разрушило их планы. Нацуки нехотя отстранилась от манящих губ, после чего, пытаясь отдышаться от столь будоражащего воображение поцелуя, встала и направилась к плите, дабы снять кухонную утварь с огня. Мужчина, что тоже заглатывал воздух, услышал лишь ласковый, мягкий звонкий голос своей девушки: -И я тебя люблю, Марти.