Обманщики

Алчность улыбается обманчиво ласково. Ведет себя так, словно он на сцене. Разыгрывает представление для единственного зрителя, что наблюдает за его плавной походкой хищным взглядом. Нетерпеливым. Жадным. Он — лишь собственность, которой позволено чуть больше, чем остальным. Софу остается рядом, несмотря ни на что, гонится за чужим вниманием, словно страдающий от жажды за новым глотком. Только вот пьет он из чужих лап вовсе не воду, а яд, что постепенно отравляет его все сильнее, как и эта извращенная, ненормальная привязанность, что любовью не назвать. Гордыня слишком любит себя, чтобы верить Алчности. Но это не мешает ему продолжать игру, в которую они оба ввязались. Не мешает ему снова и снова возвращаться к актёру, что играет только для Него. И пускай интрижки на стороне не прекращаются, а скандалы заполняют комнату, в которой они с Алчностью проводят ночи, лонг все равно ждет того, чтобы вот так, как сейчас, с жадностью впитывать каждое движение. Каждую улыбку, за которой скрывается злобный оскал и новое обвинение. Он ждёт, пока софу бросит с себя все маски, которые тому так нравится примерять, словно Гордыня не знает, кто именно под ними. Алчности всегда было мало. Он ведёт когтями по чужой щеке, надавливает, желая причинить боль. Увидеть на морде партнера весь диапазон эмоций, запомнить каждую, сохранить глубоко в себе, как и каждое обидное слово, которое срывается с губ Гордыни в порыве гнева. В их отношениях нет нежности, нет любви, которую описывают в сказках. В них нет ничего, кроме взаимного желания обладать. Подчинить себе, показать кто именно главный из них двоих. Только вот Алчность никогда не признает, что зависимый в этом ненормальном тандеме все же он. Софу тянется к внимаю, тянется к этой связи, пока не задыхается от нее, как от лап, что сжимают горло в порыве страсти. Гордыня не позволит никому прикоснуться к своей игрушке. Каждый сантиметр чужого тела покрывается царапинами, следами от укусов, новыми метками принадлежности. И даже если они сойдут за время очередного расставания, лонг поставит новые, вжимая Алчность в ближайшую поверхность с такой силой, пока из горла того не вырвется болезненный крик. Пока лапы не подкосятся от слабости в теле, пока в глазах не потемнеет. Гордыне нравится держать чужую жизнь в своих лапах, а Алчности, пускай он никогда не признает этого, нравится и такое внимание, нравится, как Гордыня смотрит на него. Их грехи не позволят им стать нормальной парой ни на одну секунду, пускай где-то глубоко внутри, возможно, они бы оба этого хотели.