"Отказ от полета. Причина: неудовлетворительное психологическое состояние." Возможно, Кёрли снова мчится в лапы хищника. Возможно, он пожалеет о каждом своём решении с этого самого момента. Но ему не в первый раз сталкиваться с последствиями своих неудачных решений. Другое сообщение, короткое, с местом встречи и временем на давно заученный номер и сухой припиской "нам надо поговорить". Сообщение, что кажется слишком важным. Шагом вопреки судьбе.

Грейс никогда не признавался себе, что едва выносил одиночество. И страшно представить, что бы с ним случилось на этом корабле, не встреть он Рокки. У Аве Марии нет шумных соседей, из неё нельзя выйти и прогуляться до кафе на углу. Есть только плотный металлический корпус, отделяющий внутренности корабля от пустоты и холода остальной вселенной. Как ни красивы звезды, их холодный свет едва ли смог бы заменить тепло настоящего общения.

– Если я сейчас открою глаза, а твоя морда снова у моего лица, пялится прямо мне в душу, ты снова будешь спать на полу в куче тряпья. Дэрил тихо смеётся от слов охотника, ведь он и правда нависает над его телом. И нормальный бы вскрыл ему глотку, не задумываясь. Но Эйден позволяет Дэрилу дурачиться. Позволяет отродью. – Мне просто скучно, – голос всё ещё хриплый, тихий, сколько бы он ни говорил – связки работали на износ, но это лучше, чем молчать, – а доставать тебя весело.

...Феофан смотрит на потухший окурок почти с тоской. – Говорят, целовать курящую женщину это всё равно, что облизывать пепельницу. Интересно, распространяется ли это на мужчин? В рубашке чуть зябко под сквозняком, но Феофан во многом слегка небрежен к своему здоровью, к разочарованию Дотторе, которому пару раз приходилось лечить его пневмонию. И пулевое ранение, но тут уже совсем не вина Феофана...

Панталоне делает уверенный шаг внутрь лаборатории, щелкающий ударом каблука ботинка о кафель. Взглядом ищет Зандика – он легко узнает его и в толпе клонов. И находит. И смотрит, не моргая. И, кажется, не дышит. Только бледнеет так, будто жизнь ушла и из него. Таким выглядит Дотторе на операционном столе. Безжизненным. Это очевидно и логично – когда тебя взрезали от шеи до паха, когда внутренности лаково поблескивают в распахнутой полости тела под скудным светом ламп, ты не можешь быть живым