Упрямство

Упрямство — их отличительная фамильная черта. Аяка не теряет надежды выйти из дома в своей форменной юбке. Вторая попытка, как и первая, оканчивается неудачей. Хотя, как на это посмотреть: она опять провела полдня в спальне брата. На третий раз девушка действует хитрее. Она прячет юбку в сумку, надевает джинсы и выходит из дома, звонко чмокнув братца в щеку и получив благостный взгляд в след. Она переодевается в кабинке туалета. Расправляет складки на юбке. Любуется своим отражением. Старшего брата конечно можно понять, длина действительно вызывающая, но, будь его воля, он бы вообще не выпускал ее из дома. Учебный день пролетает незаметно. И уже собираясь домой она думает стоит ли ей переодеться или идти как есть. Брат в это время должен быть в офисе, так что ее диверсия останется не замеченной. Или же оставить юбку в шкафчике, так, на всякий случай. Она вполуха слушает щебет одноклассниц, и не сразу замечает знакомую статную фигуру. Вот черт. Аято стоит к ней спиной, разговаривая с замом по воспитательной работе. Аяка пятится назад, надеется улизнуть раньше, чем он ее заметит. — А вот и мисс Камисато! — радостно говорит зам, указывая на девушку. Черт, черт, черт. Брат оглядывается через плечо, ловит ее испуганный взгляд. Аяка резко разворачивается, взмахивая подолом, отчего на мгновенье становится видно ее нижнее белье и прибавив шагу спешит вглубь здания. Аято быстро прощается и следует за ней. Он настигает ее, ловит за запястье, и заталкивает в первую попавшуюся аудиторию. Благо, в это время занятия уже закончились. Ни одному из них не приходит в голову осмотреться. Она отшатывается, отступая ближе к первым рядам парт, упирается в край стола. — АЯКА! — низко рычит брат. Она видит как в его глазах вспыхивает злость и похоть и слышит щелчок, поворачивающегося замка. — Что ты тут делаешь? — Аяка заискивающе улыбается, хлопает невинно глазами. — Думал подвезти тебя до дома, знаешь ли. — в два шага он сокращает расстояние, подхватывает ее, усаживаясь на парту, и укладывает себе на колени. — Маленькая непослушная дрянь, — с любовью говорит брат, — Хотела меня обмануть? — он задирает ей юбку, поглаживая ягодицы. — Нет, что ты, Аято, как можно, — она дергается, но его хватка слишком сильна. Куда ей хрупкой девушке против него. — Ты видимо решила, что на твои прелести должны посмотреть все, так, душа моя? — он приподнимает руку, замахиваясь и шлепает ее, пока еще в полсилы, приноравливаясь, но Аяка шипит от неожиданности. — Что же, теперь тебе вряд ли захочется не то, чтобы показывать, даже сидеть. — новый удар, уже сильнее, больнее, и еще один, и еще. Аудиторию наполняют звонкие шлепки и ее тихие всхлипы. Ягодицы горят огнем, но вместе с тем девушка испытывает удовольствие и возбуждение. Где-то на краю сознания она понимает, что заслужила. Она ерзает, выгибается, потирается бедрами о него, подставляясь под новый удар и сладко стонет, когда его ладонь соскальзывает ниже. Брат хрипло смеется. — Нет, моя радость, так дело не пойдет, — он сдвигает белье в бок. Аяка сглатывает и смотрит на него затуманенными глазами поверх плеча. Он совершенно бесстыдно трахает ее пальцами, пока она скулит и извивается, пытаясь насадится глубже, играется с ней, ходит по грани, то разомкнет пальцы, раздвига, то согнет в жаркой влажной глубине, потирая особо чувствительное место и выбивая новый стон. Аяка растворяется в этих ощущениях. По тому как напряглись ее бедра, по залегшей у бровей складке он понимает, что сестра уже близка. — Я хотел преподать тебе урок, а не доставить удовольствие. Извинись и попроси, и быть может я буду милостив, — он убирает руку и снова смачно шлепает ее. — Пожалуйста, — надсадно просит она. — Пожалуйста что? — он тянет ее за волосы, заставляя откинуть голову. Аяка всматривается в его совершенно бесстрастное лицо, ни один мускул не дрогнет. Только глаза горят безумием и страстью. — Прости, пожалуйста, и трахни меня уже, черт возьми! — рычит сестра, изнывая и желая его. — И ты больше никогда не попытаешься выйти в этой юбке в свет, принцесса? — он вопросительно выгибает бровь, помогает ей приподняться. Она согласно кивает, сейчас она готова пообещать, что угодно, лишь бы почувствовать его внутри. — Клянусь. Брат подхватывает ее, усаживая себе на колени, расстегивает ширинку и входит в нежное горячее лоно. Ловит губами стон, сжимает бедра и двигает одной рукой выше, по талии к груди. Мягкая, приятная, даже через ткань блузы.Толкается медленно, мучительно, до предела. Аяка цепляется слабыми пальцами за плечи, откидывает голову, сладко стонет, чувствуя его внутри, ей, разгоряченной, много и не надо. Брат смещает с груди руку выше, отодвигает ворот блузы, любовно поглаживает пожелтевший укус и давит на него, сдавливает нежное горло. И от этого движения девушка резко опускает руку и нажимает на ноющий клитор. Ее сотрясает волна удовольствия, она сжимает в себе его так, что он рычит и вбивается сильнее. Толчок, толчок и он едва успевает выйти из ее подрагивающего тела и излиться на юбку. Опять! Аято отпускает горло, касаясь губами укуса, чувствует как судорожно сестра глотает воздух. Они еще сидят какое то время, прижавшись друг к другу, лениво целуются и переводят дух. Она первая соскальзывает с коленей, оправляя одежду, недовольно смотрит на белесое влажное пятно на подоле. — И как мне идти? — Аято накидывает на нее свой плащ. — Ничего страшного, потерпишь. Тебе же нравится эта юбка. Насладись моментом, это же последний раз, — он приглаживает растрепанные волосы и поправляет галстук, — кстати, я теперь в попечительском совете. Аяка ошарашено поднимает на него глаза. — Ты добровольно стал одним из этих старых извращенцев? — Да, лишь бы только оспорить решение по этой ужасной форме.Я не могу позволить своей принцессе, — он делает особый упор на слове своей, — ходить в таком виде. — Боже, ты сумасшедший! — Аяка запахивается глубже в плащ, качает головой и направляется к выходу. Брат следует за ней. Уже в дверях он оборачивается проверить все ли взял и замечает на галерке красного, как маков цвет, светленького парня с косичкой. Черт! как же он его сразу не заметил. Тот смотрит на него во все глаза. Аято подмигивает и прижимает палец к губам. Юнец будет еще благодарен за такое представление. Главное, что бы он не посчитал Аяко легкодоступной, но он уже с этим разберется.