Broken & glued

— Папа тебя завоёвывал? — Я не крепость, чтобы меня завоёвывать. Но можно сказать, что я добровольно сдался этому воину, который вёл осаду планомерно, шаг за шагом.

***

      Заваривая кофе утром и косо поглядывая на альфу, валяющегося на диване в трусах и попросившего «ещё десять минуточек», Тэхён ловит себя на мысли, что вставать по утрам стало не так тяжело. С дымящимся живительным напитком уходит на балкон покурить и окончательно проснуться, а когда возвращается, слегка замёрзнув, натыкается взглядом на не изменившего своё положение и на сантиметр Чонгука и улыбается. Его персональный лучик солнца валяется уже больше получаса, явно не желая идти на пары. — И что мне с тобой делать? — шепчет под нос, присев на подлокотник дивана, чтобы разглядеть поближе. Нервно постукивает ногтями по кружке в руках и кусает губы. — Любить, — отвечают в подушку, затем лениво поворачиваются, протирая глаза, и смотрят далеко не сонно. — Хотя бы попытайся.       Тэхён мгновенно теряется и отводит взгляд. — Ты не идёшь сегодня на пары? — снова решается посмотреть на альфу, что неловко прикрывается одеялом. — Нет. Сегодня только скучные лекции. У меня есть более важные дела. — Например? — пытается поддержать диалог, надеясь, что его вопросы не воспримут как чрезмерную опеку. — На тренировку по баскетболу надо. И на работу вечером. — Понятно. У меня тоже выходной сегодня, — и пока в мыслях решается пригласить Чонгука погулять или сходить в кафе, тот, совершенно не стесняясь, говорит прямо в лоб с усмешкой: — У меня утренний стояк, и поскольку я в одних только трусах, а ты сидишь прямо передо мной, то я не могу уйти в ванную. Не думаю, что ты пока что хочешь видеть мой член.       Тэхён краснеет, почему-то вдруг представив пару неприличных образов, мысленно открещивается от них и всё-таки находит в себе силы… А, нет. Не находит. — Сделаю тебе кофе, — под лёгкий смех альфы с полыхающим лицом, которое прикрывает ладонями, вскакивает.       Делает кофе и сэндвичи, складывает сколько-то на тарелку, а остальное в контейнер, чтобы Чонгук взял с собой, и как только щёлкает крышкой, понимает, что терпеть позыв в туалет возможности уже никакой. Бежит через гостиную и стучится в ванную, сгорая от стыда. Слишком большая дозировка этого чувства с утра пораньше. — Чонгук, ты там долго? Ситуация экстренная!       Тот открывает буквально через пять секунд и выходит в коридор с пеной на лице и со станком в руке, а Тэхён захлопывает дверь прямо перед его носом. Через некоторое время, часть которого просто стоял на месте, стесняясь показаться на глаза, неловко добирается до кухни и замечает альфу, сидящего за столом уже побритым. И тарелку каши. — Сходи к доктору. Это не первый день такое. Я чутко сплю иногда и слышал шорканье твоих тапочек. Ещё у тебя мигрень, головокружение и тошнота от жирных блюд. Это может быть побочка от антидепрессантов? — Мне неловко. Может, я как-нибудь сам… — Что сам? Мне подождать, пока ты в обмороки начнёшь грохаться? Давай так. Я иду на тренировку, а ты по врачам, раз у тебя выходной. Хорошо? — Ладно.       После работы Чонгук приносит пакетик с таблетками от изжоги, диареи и для нормального пищеварения, и оказывается, Тэхёна ещё и тошнить начало под вечер. К концу недели он измотан своей деликатной проблемой, но назначенные таблетки, каши и фрукты не помогают. Они даже выбросили все продукты из холодильника и купили свежие, но ничего не изменилось. Пришлось продлить больничный ещё на неделю и ещё столько же торчать в больнице на всевозможных обследованиях: от терапевта через психолога и до гинеколога, и последний врач вроде бы ближе всех подбирается к причине проблемы. Тактично советует попробовать отказаться от подавителей.       По возвращении домой Тэхён застаёт альфу в тапочках, фартуке и сильно переживающим. А ещё обнаруживает на столе тарелку только что приготовленной манной каши со сливочным маслом. — Ну что там? Что-то сказали? — Да. Кажется, дело в подавителях. Оказалось, мой организм довольно восприимчив к ним. В плохом смысле. — Понятно. Садись и поешь, пока не остыло. Набрать тебе ванну? — Давай.       Ест кашу, параллельно читая новости в телефоне и слушая фоном какую-то программу по телевизору. Минуты через две альфа машет ему полотенцем с порога ванной комнаты, Тэхён поднимается из-за стола с лёгкой улыбкой. Чонгук просит не закрывать дверь и выходит, этой просьбой заставляя нервничать. «Что он собирается делать?» — думает усердно, взбалтывает воду сильнее, чтобы пены было больше. — Я принёс виски-колу, — протягивает стакан с алкоголем, в другой руке держит светильник. Подключает его к розетке и выключает основной свет, создавая интимную обстановку. — Извини, но лепестки роз я не нашёл.       Тэхён смеётся, делая первый глоток. — Почему ты стал преподавателем? — Чонгук садится на коврик, опираясь спиной о стену. — В школе я учился очень хорошо и мне всегда нравилось помогать с домашним заданием другим. Объяснять у меня получалось замечательно, терпения и усидчивости тоже было много. Но я быстро понял, что школьники не совсем моя аудитория. Поэтому принятое решение преподавать студентам было чем-то логичным. — Бесишься, когда я прогуливаю? — улыбается. — Нет. Вы уже взрослые и имеете полное право расставлять приоритеты в своей жизни. Тем более что отношение к образованию сейчас изменилось. Как по мне, в целом всей системе образования в стране необходим пересмотр. Во-первых, слишком много времени дети тратят на какую-то хрень, которую они забывают уже к концу каникул. Вот скажи мне, какой смысл изучать органическую химию, когда человек собрался поступать на лингвистику? Это пустая трата времени. Как родитель, я бы лучше позволил своему ребёнку поспать лишние несколько часов. Во-вторых, это всё совершенно не готовит их к реальной жизни. В-третьих, если говорить про ВУЗ, то получается, что вам можно уже заключать брак и рожать детей, но физкультуру вы, блять, обязаны закрыть. Идиотизм, согласись? — Соглашаюсь, — смеётся. Принимает опустевший стакан и ставит его на пол. — Принести ещё? — Нет, спасибо. Присоединишься?       Быстро взяв себя в руки, Чонгук беззлобно хихикает уже в который раз и смотрит недоверчиво-опасливо. Встаёт с пола, неспешно снимает с себя футболку, комментируя: — Провокационно. Хочешь попробовать тактильный аспект? — Возможно, — под влиянием обстановки Тэхён оглядывает его тело чуть более заинтересованно, чем обычно. — Вынужден признаться, с тобой мне комфортно и спокойно. Хочу проверить, как отреагирую на тесный контакт с другим альфой. Ну, после Минхёка. Понять вообще, готов ли к чему-то большему или нужно ещё время. — Твой психотерапевт в курсе этих наполеоновских планов? — снимает ещё и штаны, но трусы не трогает. В них и лезет в воду, уровень которой резко поднимается почти до краёв. Широко расставляет ноги, расслабленно опирается ими о прохладные бортики. Тэхёну приходится держать свои по центру ванны, несмотря на её нестандартные размеры, и немного согнуть в коленях. — Это он сказал попробовать, — греет мысль всё-таки прикоснуться, ютясь с альфой в относительно небольшом пространстве. — Без интимных прикосновений, я так полагаю? — высказывает мысль. — Просто посидим рядом? — Ага, — слегка захмелевшим взглядом плывёт по лицу напротив. — А ты почему на международные отношения поступил?       «Красивый. Какой же красивый» — По бюджету прошёл, — Чонгук неспешно вылавливает тэхёнову ступню, укладывает себе на бедро и принимается массировать. — А чем хочешь заниматься? — успокаивается, не чувствуя яркого протеста от своей сущности. — Не знаю пока что. Точно не хочу по профессии работать, но рад полученным знаниям. Половину забыл уже, например, ту же социологию и философию. Что-то интересно было, но я в этом себя не нашёл. Мир стал более понятым, то, как он работает, как устроены многие вещи. Честно. Я бы хотел, чтобы мои родители изучили всё то же, что и я. Возможно, это помогло бы найти с ними общий язык.       Чонгук печально улыбается, а Тэхён ещё больше расслабляется от приятных прикосновений. — Плохие отношения? — Я бы сказал, как спектр. Я склонен многие вещи рассматривать через это понятие, как только узнал о нём. Знания, полученные в универе, позволили мне понять суть фразы «мир не делится на чёрное и белое» как никогда точно. Из-за этого во многих вопросах, которые я изучил, наши мнения расходятся. Но по другим могут совпадать. В целом, отношения между нами тёплые. Поэтому спектр, да. Когда я приезжаю, то стрелка от «хорошо» и до «плохо» начинает перемещаться в зависимости от разговоров и поднимаемых тем. — Откуда ты? — Из Пусана. — А я из Тэгу. — Поэтому такой простой, — озвучивает свои мысли, зевая. — Имеешь в виду, что я не выёбываюсь? — Тэхён коротко смеётся. — Именно. Если не сможешь подняться, то позови, — мягко улыбается в ответ, возвращает тэхёнову ступню на дно ванны и вылезает. Тэхён отводит взгляд в стену, разглядывая вместо чужого тела бежевую плитку. — Хорошо.       Вечером он впервые не принимает блокаторы. Решает рискнуть. И вынужден признать — смущён.

***

      Тэхён настолько отвык от собственного запаха, что с утра даже немного пугается, чувствуя его везде в безумной, как ему кажется, концентрации. Открывает окно, чтобы проветрить комнату. Гинеколог предупреждал, что первое время так и будет, поэтому посоветовал использовать мази, блокирующие работу потовых желёз. Быстренько пробирается в душ, пока альфа ещё спит на диване, наводит чистоту и красоту, наносит мазь, а после уходит готовить завтрак. Сегодня у альфы утренняя тренировка, поэтому решает пожарить яичницу с беконом и сыром, наливает чай в термос и складывает сэндвичи в контейнер, чтобы тот перекусил после. Вчера Чонгук допоздна учил конспекты к контрольной по предмету, который Тэхён у его группы не ведёт. Помочь хотел, но не смог, так как его, прибухнувшего и разморённого после ванны, отправили спать.       Оборачивается в сторону дивана: Чонгук заинтересованно задирает голову и приоткрывает глаза. Видимо, приятный запах с кухни быстро долетел. — Идёшь? Уже готово. Перекус сложи в рюкзак сразу, чтобы не забыть.       Пока альфа до конца просыпается и отдирает себя с постели, Тэхён уходит в спальню, чтобы выбрать, в чём сегодня идти на работу. В итоге решает одеться по классике: в брючный костюм с белой блузкой. Пиджак скроет пятна под мышками, если вдруг чудодейственная мазь не справится со своими функциями, но пока что он остаётся только в рубашке и уходит почистить зубы. Там пересекается с Чонгуком, что встаёт позади, поскольку раковина не слишком длинная. Чистят зубы в тишине, но переглядываются через зеркало и кривляются, и обоих пробирает лёгкий смех. Минуты через две альфа нарушает его личное пространство, наклоняясь через левое плечо, чтобы сплюнуть в раковину. Замирает, принюхивается и шумно вдыхает запах у шеи, чем заставляет занервничать и опустить взгляд. Ничего не говорит, просто споласкивает рот, умывается и уходит. Лишь после того, как хлопает дверь, Тэхён находит в себе силы поднять взгляд в зеркало. Щёки пылают. Намазал подмышки, а про шею забыл. — Да что со мной такое? Словно мне четырнадцать. Хотя нет. Такого со мной даже в том возрасте не было. Чёрт, ещё больше от нервов развонялся…       Чонгук стучит через несколько минут, в течение которых Тэхён стыдливо проклинал реакцию своего организма. И явно загнался настолько, что совсем забыл о: — Ты обычно выезжаешь в семь сорок пять, уже ровно восемь. Тебе снова плохо? — Чёрт, — а он уже принял душ второй раз, поскольку вспотел настолько, что пот ощутимо пропитал рубашку под мышками, немного ворот и на спине. — Нет, я… Можешь принести мне рубашку?       Чонгук приносит, взволнованно рассматривает, просто сканирует, и, поняв ситуацию, уходит ждать в прихожую. Тэхён быстренько переодевается, накидывает пиджак, хватает сумку, убедившись, что альфа не забыл забрать свой перекус с кухонного стола. Прощание на парковке выходит неловким: он не может смотреть Чонгуку в глаза дольше трёх секунд, жутко смущаясь, а тот дышит громко, не стесняясь, полной грудью, провожает напряжёнными взглядом до такси, а сам садится на свой мотоцикл. Тэхён с улыбкой наблюдает за ним первую часть пути: байк преследует машину. Но потом исчезает, срезая по более узким улицам путь и объезжая пробки.       День в университете проходит быстро, ближе к вечеру Чонгук присылает сообщение с просьбой зайти в Shanti, потому что переживает. О чём конкретно, умалчивает, но ситуация ясна: кто-то из молодых альф с других факультетов может подумать, что у бедного омеги течка, и вполне может предложить свою помощь для решения столь интимной проблемы. Методами, далёкими от деликатных, а поскольку пар у Чонгука сегодня нет, то он не сможет прибежать на помощь. И вся эта ситуация заставляет его переживать. — Милашка, — срывается с губ, пока Тэхён рассматривает экран телефона с текстом сообщения.       Ближе к восьми вечера всё-таки приезжает в кафе, уже не испытывая те ужасающие чувства страха, одиночества и боли от воспоминаний, связанных с этим местом. Последние отголоски этого меркнут под яркой улыбкой, его встречают с меню в руках и софитами счастья в глазах. Альфа провожает за удалённый столик, приносит зелёный чай и круассан со сгущёнкой, чтобы работалось за ноутбуком чуть более приятно. — Как прошла тренировка? — интересуется, чтобы завязать короткий необременительный разговор. Даёт почувствовать свою заинтересованность и желание участвовать в жизни Чонгука, раз в его собственную ломятся напролом. — Честно говоря, не очень, — тот неловко потирает шею, случайно играя бицепсом, и садится напротив. — Беспокоился за меня и косячил? — приподнимает бровь, отпивая чай. — Да, — нервно кусает колечко в губе. — Хочешь утешительный подарок?       «Боже, Ким. Это что? Флирт? Ты ещё помнишь что это такое?» — подтрунивает внутренний голос. — Какой? — Можешь написать тест по модернизму сегодня, а завтра я не поставлю тебе пропуск. Это сойдёт за моральную компенсацию? — Более чем. Давай листочек и ручку.       Ближе к девяти вечера посетителей прибавляется. В особенности альф, и взглядов в свою сторону Тэхён ловит всё больше и больше. От Чонгука — взволнованные, от других — заинтересованные. Чего скрывать, чужая забота приятна, как и интерес со стороны потенциальных партнёров. Ближе к десяти Чонгук не выдерживает: напяливает на Тэхёна своё худи, чтобы пометить запахом мяты и намекнуть посетителям не глазеть в сторону столика с привлекательным, ярко пахнущим и не-совсем-одиноким омегой.       В одиннадцать смена заканчивается, и кафе закрывается. Предложение вместе поехать на байке вводит в недолгую прострацию прямо на парковке. — Тэ? — альфа подходит ближе, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Минхёк разбился на мотоцикле, — шепчет, даже не замечая нового ласкового обращения. — Чёрт, — и обнимает крепко-крепко. — Всё нормально, Чонгук. Давай попробуем, — всё так же шёпотом, но уже не в никуда, а в чужую тёплую шею.       Альфа отстраняется, смотрит долго, определяя степень решимости, а потом подходит к байку и достаёт ещё один шлем из кофра. Надевает Тэхёну на голову, первым садится на своего железного коня, просит придвинуться очень близко и обхватить покрепче. — Я буду ехать осторожно. Если что, ущипни меня, и я остановлюсь в ближайшем удобном месте. Договорились? — Хорошо.       Вечер заканчивается победой. Победой над почти фобией. Сеул горит в ночных огнях, а Тэхён — от близости одного очаровательного альфы. Сдаётся. Не отталкивает. Просто позволяет быть рядом. И себе, и ему.

«Первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья или причина твоей боли»

©Эрих Мария Ремарк