Broken & glued

— У вас было так же, как с Минхёком? — Одновременно да и нет. Схоже весьма, но по-другому. — Пап, давай попроще! — Чувства — это всегда сложно, милая.

***

      Чонгук приходит к нему каждый вечер после работы, задает вопросы по учёбе, иногда просит рассказать краткую версию лекций, которые с большой долей вероятности пропустит либо из-за работы, либо из-за соревнований. Помогает проверять доклады, расспрашивая, почему занизил балл и как можно улучшить текст, чтобы на следующих контролях получить больше. Иногда выпрашивает заранее темы семинаров, чтобы подготовиться наперёд, или сдаёт отработки. И вроде бы нельзя так, но в то же время нигде не прописаны эти запреты. Как не прописаны они и на регулярные ночёвки альфы в его квартире.       И что со всем этим делать, Тэхён не имеет ни малейшего понятия.       Тяжело вздыхает, пытаясь сосредоточиться на глажке белья. Жмёт кнопку подачи пара на утюге, разглаживая боксеры по бокам, и вдруг понимает, что вещь не его, а Чонгука, который сейчас преспокойно играет на приставке в трёх метрах от гладильной доски и стопки чистой одежды в кресле. Переводит взгляд с трусов на альфу и обратно раз пять и осознаёт, что тот планомерно становится частью его жизни: на кухне появился зелёный чай, потому что его любит Чонгук, в доме всегда витает лёгкий запах жевательной резинки от арома-свечей, потому как тому нравится, чтобы всегда вкусно пахло; шкаф становится их общим, с каждым днём там всё больше чужих вещей, а на полочках в ванной появились новые шампунь и гель для душа. Чонгуку нравится пахнуть ядрёной свежестью, что в сочетании с естественным запахом мяты продирает до самой глубины души, но зато аромат держится до конца дня.       Такими темпами к нему жить переедут, и самое проблемное — Тэхён не чувствует по этому поводу угрызений совести или яркого протеста своей сущности. И сейчас даже не знает, промолчать или сказать что-то. В итоге кидает трусы одному наглому до жопы балбесу в голову, и это, по всей видимости, весьма неожиданный жест: аж джойстик из рук выпадает. Чонгук ставит игру на паузу, оборачивается, сжимая в руке свои панталоны и интересуясь: — Что? — Не обнаглел их у меня оставлять? — и ведь даже голос строгим сделать не получается. Выходит больше недоумённо-смущённо, чем грозно-недовольно.       Слышится громкий вздох. — То есть для тебя не является проблемой тот факт, что в твоём шкафу для меня уже целая полка выделена, но нижнее бельё — перебор? Они в чёрном списке, что ли? Лежат там же, где и вся моя одежда, а не рядом с твоими. В чём проблема? — без наезда, искренне недоумевая. — Я попробовал сначала оставить кофту, а ты ничего не сказал. Я подумал, что всё норм. Мешает? Забрать?       Тэхён чувствует, как краснеет под этим честным и обеспокоенным взглядом: погорячился с трусами, кидать их не надо было. Сам вовремя не остановил парня, не расставил границы, сам позволил притащить вещи и практически разделить жилплощадь на двоих. И сейчас тоже позволяет. Чонгук не его родственник, не друг несуществующих сына или дочери, не племянник и уж тем более не его парень. Он вообще, по сути, хер с горы, обосновавшийся в его личном пространстве, словно на курорте. Но. Одно большое и непонятное «но», заключающееся в том, что сопротивляться чужой планомерной и наверняка просчитанной стратегии, нацеленной непонятно на что — попросту нет ни сил, ни желания. — Нет. Не мешает. Но если ты захочешь окончательно переехать, то хотя бы поинтересуйся у меня. Если я молчу, это не означает, что я согласен.       «Ну и какого хера? Ты с ума сошёл? Какой к чёрту переезд?! Ты же скала! Кремень! Титан!» — Но когда ты говоришь, то недовольство моим присутствием не выражаешь тоже. Я принимаю это как согласие, — поднимается с пола и подходит ближе, наклоняется над гладильной доской и смотрит прямо в глаза. Разит спокойствием и уверенностью, это обычно свойственно зрелым альфам, знающим, чего они хотят от жизни и партнёра. А ещё тщательно сдерживаемым раздражением. Ей-богу, Тэхён чуть шаг назад не сделал, ощутив в запахе столь непривычную тестостероновую смесь. — Пошли меня нахуй. Скажи что-нибудь в духе «Охуевший сопляк, собирай свои манатки и проваливай!». Не можешь. И я это тоже понимаю. Поэтому давай не будем возвращаться к этой теме, пока не разберёшься в себе. Ты плывёшь по течению, не желая анализировать происходящее, а я просто плыву за тобой, прекрасно понимая, что потом может быть больно. Но даже в случае плохого исхода наших взаимоотношений истерик не будет, портить жизнь и репутацию в универе не буду. Я просто буду рядом столько, сколько тебе нужно... — замолкает ненадолго, выражение лица становится мягче. — У тебя по расписанию виски-кола-королева-танцпола. Иди. Я доглажу вещи.       Чонгук заметил, что Тэхён по утрам еле собирает себя с кровати, явно ненавидя эту жизнь, но кофе с молоком в пропорциях один к одному и двумя ложками сахара делают для омеги мир немного слаще. Заметил, что тот пьёт по вечерам алкоголь, курит на балконе, какой бы ни была температура на улице, и долго смотрит на ночной город. С бесстрастным лицом, кажется, будто не думает ни о чём, а вот в глазах словно сконцентрирована вся боль и печаль этого мира. С каждой неделей боли во взгляде всё меньше, и Чонгук искренне надеется, что он и есть причина этих улучшений или, по крайней мере, косвенно способствует этому.       Сегодняшний день не исключение, но что-то новенькое есть определённо: Тэхён наклюкивается гораздо быстрее, чем обычно, и засыпает прямо в кресле-качалке на балконе. Шёпотом матерясь, Чонгук поднимает его, уже слегка замёрзшего, на руки и относит в кровать. Заботливо поправляет одеяло и греет холодное лицо в ладонях, устало вздыхая.       Это тяжело. Знать, что тебя могут не полюбить в ответ и при этом не находить сил уйти. Однако есть и позитивная сторона: он, оказывается, всё ещё может любить кого-то бескорыстно, несмотря на не единожды разбитое сердце.

***

      Сегодняшнюю лекцию оставляет аспирантке. Девушка молодая и красивая, да ещё и умная, ловит на себе взгляды молодых альф, недавно вышедших из бурного пубертата, отчего иногда сбивается с текста. Сидя за дальней партой, подбадривает её взглядом, успокаивает, подсказывает. И ловит очередной взгляд Чонгука, что примерно раз в пять-десять минут оборачивается на него, якобы незаметно. Хочет внимания. Соскучился. Потому как в попытке выстроить границы в общении Тэхён попросил его не приходить к нему домой целую неделю, и для Чонгука это, похоже, ужасающе длительный срок.       Но Тэхёну не лучше. С психологией он после двух лет терапии уже ближе к на «ты», чем на «вы», поэтому понять, что испытывает, несложно: тоже соскучился, уже успел прикипеть к чужой заботе. Готовит на двоих, не задумываясь, потом выбрасывает остатки, потому как надоедает есть одно и то же или же еда успевает испортиться. Вешает второе купальное полотенце в ванной, ждёт стука в дверь или сообщения в одиннадцатом часу ночи. Косится на полку с чужими вещами в своём шкафу и сдерживает порывы зарыться носом в ткань или вообще надеть что-нибудь на себя и так заснуть. С утра тихо перемещается по квартире, чтобы не разбудить Чонгука, и не сразу вспоминает, что на диване в гостиной никто не спит. По привычке недавно купил зелёный чай с мятой, когда тот закончился.       И на омежий инстинкт, который проявляется обычно по отношению к детям, это не похоже. Потому как иногда в животе даже просыпается лёгкое щекочущее чувство от того, как на него смотрят. В университете — кротко, боязливо, но этого хватает, чтобы получать микро-разряд смущения каждый раз. В Shanti — в спину, долго, изучающе, с нескрываемой нежностью, ведь можно не стесняться, но и сидеть за одним столиком нельзя. Дома… Дома ему теперь точно несдобровать, раз альфа не собирается больше скрывать свою симпатию и привязанность. А похоже, что действительно не собирается.       Когда лекция заканчивается, Чонгук намеренно собирается долго, ждёт, пока другие выйдут, и подходит к нему. И Тэхён соврёт, если скажет, что не хотел этого. — Сонсэнним, будете моим научным руководителем? — с яркой, но сдержанной улыбкой. Садится напротив, широко расставив ноги и склонив голову вбок. Засматривается открыто, не боится, что кто-то может увидеть его выражение лица. — Ты всё ещё не выбрал? Сроки уже прошли, — поправляет уложенную чёлку, стряхивает с колен несуществующие пылинки и окидывает взглядом свою нежно-голубую рубашку, удостоверяясь, что не испачкался и не вспотел слишком сильно. Укладку даже сделал с утра! Укладку! Немыслимо.       Сам себе удивляется. Его психотерапевт будет рад это услышать. — Не страшно. Я призовые места занимаю по баскетболу. Мне простят. — Бессовестный, — ответно улыбается, от чего Чонгука, видимо, развозит ещё больше. — Идеи или тема есть? — Я начал ещё в прошлом году. Только наброски пока что. — У тебя есть ещё пары сегодня? Или, может, работа? — взглядом сталкивается, силится не отводить глаза, едва не ожёгшись о лазеры восхищения, направленные в свой адрес. — Нет. Сегодня это была последняя пара, а на работе выходной. — Тогда показывай, если с собой.       «Конечно же с собой. Явно планировал этот разговор». В подтверждение мыслей Чонгук достаёт из сумки планшет и открывает файл с введением и своими заметками по дальнейшим главам. — Ого, тут много. Надеюсь, что по теме, — неспешно листает документ. — Читайте, — уважает границы на работе. — Я схожу за кофе. Какой любите? — Латте макиато, — Тэхён тянется за карточкой к сумке, а когда поднимает голову, альфы уже и след простыл. «Играет в джентльмена? Интересно».       Принимается читать, что там в курсовой понаписано, вникая со всей серьёзностью. Чонгук приходит минут через двадцать. Скорее всего, после пар многие захотели перекусить, очередь, поэтому задержался. — Ну как? — подсаживается напротив, ставит стаканчик для Тэхёна на парту и отпивает из своего. — Неплохо. Но у тебя слабая культурная сфера. Попробуй поработать с базой данных от World Values Survey. Выбери нужные переменные по Инглхарту и Вельцелю, закодируй и сделай базу данных в Excel. Работал так уже? — Нет. Это сложно? — Если разобраться, то просто. Возможно, для тебя будет немного муторно, но зато это придаст весомости твоим аргументам и покажет, что ты умеешь работать с более серьёзными источниками данных, а не просто копировать статьи из интернета. — Ну, ладно. Попробуем.       Губы невольно растягиваются в улыбке, Тэхён спешит отпить кофе, чтобы не так заметно было эту самую улыбку. Только вот альфа пялится в ответ и также скрывает улыбку в стаканчике. А ещё Тэхён впервые за долгое время чувствует чувства. Не простые, не золотые, как рыбка из сказки, но что-то близкое к «на вес золота». Не влюблённость, нет. «Пока что» или «наверное» — определить трудно, но он не теряет надежды.       Можно ведь начать хотя бы с признательности, верно?

«Воспоминание о пережитом — уже не счастье, воспоминание о пережитой боли — это все еще боль» ©Джордж Гордон Байрон