Broken & glued

— Папуль, у тебя был мальчик до папы? Ты обещал рассказать, когда я буду постарше! — Был. Один.

***

      Тэхён так отчётливо помнит каждое мгновение из тех, за которыми наблюдает сейчас на экране ноутбука. Это всё, что ему осталось — лишь смотреть, стараясь прожить заново. Он помнит, какими тёплыми были эти прикосновения, помнит, как спросонья мгновенно тогда понял, что происходит и кто это, отчего покорно растёкся в чужих руках.       Там, в далёкой, невозможной теперь жизни, другой, счастливый, цифровой Тэхён с улыбкой на губах поворачивается и мягко целует своего альфу. — С добрым утром, — шепчет низким хриплым голосом Минхёк, сдёргивая одеяло и неспешно даря утреннюю оральную ласку.       Это был их почти ежедневный маленький ритуал, создающий позитивный настрой на весь день.       Эти губы знали его тело вдоль и поперёк, поэтому этот счастливый цифровой Тэхён до разрядки доходит довольно быстро, сладко выгибаясь и поджимая пальцы на ногах. Его целуют в лоб, просят долго не задерживаться в ванной, потому как они снова немного проспали, и уходят делать завтрак, а он провожает альфу мечтательным взглядом, неохотно встаёт с кровати, чтобы пойти принять душ. — Мы же опоздаем, милый. Сам говорил, — улыбаясь, задёргивает шторку, чтобы вода не плескала за пределы ванны и чтобы камера, которую Минхёк пристроил на стиральной машинке, не засняла слишком интимные подробности. Его жених присоединился спустя минут десять, выцеловывает плечи и шею. Выпрашивает. — Я быстро. Вечером возмещу, хорошо? — Поторопись. У нас осталось минут двадцать до выхода…       На этом съёмка прерывается, но Тэхён помнит и то, что было дальше, помнит эти ощущения: приятно, нежно и с безграничной любовью, в которой оба плавали, словно в насыщенно-голубых водах Индийского океана на Бали… С грустной улыбкой вспоминает смущённое лицо альфы, когда тот предложил поснимать их обыденную жизнь. Изначально планировалось запечатлеть невинные бытовые вещи, например, готовку, уборку, разговоры, походы по магазинам, но после оба немного увлеклись… Это был интересный опыт.       Следующая нарезка начинается, когда они оба уже безбожно опаздывают. Минхёк перекладывает яичницу в контейнер, а кофе переливает в термокружку, чтобы Тэхён поел в машине по пути на работу. Тем временем сам Тэхён наскоро застёгивает пальто и укладывает шарф, чтобы тот лежал красиво… А вот альфа подвозит на машине до университета, целует на прощание и желает удачного дня. Вот забирает вечером и по пути к дому заезжает в обожаемое ими обоими кафе. Они заказывают чего посущественнее обычного чая и чизкейка, поскольку голодные после трудового дня, и рассказывают о произошедших за день событиях. Тэхён говорит, что другие преподаватели напрашиваются на свадьбу, что студенты совсем разленились под конец триместра, и напоминает о записи к гинекологу в эту пятницу. Минхёк же раздражается из-за очередных мажоров, один из которых пожаловался руководству на якобы некачественный ремонт байка, а другой — что Ferrari поцарапали… Официантка, Ли Юна, снова говорит им, что они та самая парочка, от которой хочется блевать радугой — настолько милые, сладкие и гармоничные. Тэхён на экране смеётся, оставляя побольше чаевых, и разрешает альфе поездить завтра на мотоцикле по специальной тренировочной трассе за городом… А вот уже поздним вечером, ближе к ночи, они, сидя дома на диване, с аппетитом поедают порцию ванильного мороженого под очередной сериал на Netflix. — И что это? — комментарий действий почти мужа, который мучает шею настойчивыми поцелуями. — Я же обещал продолжить вечером. Или хочешь отдохнуть сегодня? — Ну, раз обещал, то приступай, — игриво кусает чужую нижнюю губу, бросая взгляд прямо в камеру…       Тэхён ставит на паузу этот весьма откровенный видеофильм, который Минхёк сделал сам и преподнёс в качестве подарка на свадьбу, так и не состоявшуюся, закрывает крышку ноутбука, клянётся самому себе, что делал это в последний раз, и кидает флешку в третий ящик тумбочки.       Туда же, где совместные фото, помолвочное кольцо, положительный тест на беременность, снимок первого УЗИ и белые, так и не пригодившиеся пинетки. Туда же, где заперта его прошлая жизнь.       Он умер там и, по ощущениям, ещё не воскрес.

***

      Телефон настойчиво вибрирует где-то под подушкой, Тэхён с закрытыми глазами нащупывает его и наугад хлопает ладонью по экрану в надежде, что будильник отключится. Затем медленно садится в постели, трёт лицо и глаза, в которые словно песка насыпали, заставляет себя сопротивляться желанию снова упасть на подушки и заснуть. Во снах тоже не всегда спокойно, иногда приходит Минхёк, отчего по утрам разбит ещё больше, но иногда там просто нет ничего, а это синоним спокойствия.       Сдирает себя с кровати, медленно по стеночке ползёт в ванную. Едва не навернувшись спросонья, встаёт под душ и включает холодную воду, чтобы она помогла хотя бы немного оживить это тело. Прикрывает глаза, мечтая о чужом присутствии: его согрели бы со спины нежными объятиями, поцелуями в шею и по плечам, это плавно перетекло бы в утренние ласки на постели, Тэхён побурчал бы о том, что пятнадцати минут до выхода им не хватит, что снова опоздает на работу, но в итоге позволил бы себя уговорить, тая в нежности.       Он знает, что нельзя настолько часто и глубоко предаваться воспоминаниям. Знает, что нужно отпустить. Но он думает о нём утром, днём, вечером, каждую свободную минуту, секунду или просто удачное мгновение. Знает всё прекрасно, мать вашу. Только вот кнопки включения-выключения на его теле нет.       Тэхён смотрит на себя в зеркало, ощущая, как чужое фантомное присутствие вмиг рассеивается, словно туман. Улыбка сползает с лица, будто её там и не было, по щекам текут слёзы, а по подбородку — слюна вместе с зубной пастой. Лёгкую щетину уже не успеет сбрить. Волосы отросли, нет ни сил их красиво укладывать, ни желания сходить в парикмахерскую. Делать макияж не хочется, хотя в мешки под глазами можно прятать трупы, и для преподавателя это крайне неуместный вид. А взгляд… Может, стоит на постоянной основе носить солнцезащитные очки, чтобы этот тихий ужас никто больше не видел?       Уже 7:55, и он опаздывает. Никуда не хочется, ничего не хочется. Сил плакать тоже нет, но слёзы бегут всё равно, и это надолго. Очередное бессмысленное и такое болезненное «надолго». — Блядство… Меня такими темпами скоро уволят.       Раньше работа приносила удовольствие. Он любил проверять работы учеников и готовиться к семинарам, погружаться в это море познавательного и развлекательного контента, жизни, общения, ласк Минхёка, в мечты о совместной жизни и детях, о браке, о новом загородном доме, о курсах по психологии и педагогике, на которые никак не находилось времени, и многом-многом-многом ещё.       Но, оказывается, море губит и людей, никогда не бороздивших его просторы.

***

— Давайте закрепим. Хотя бы запомните то, как это в учебнике написано. Желающие могут подойти ко мне, и я посоветую литературу, которая более углублённо описывает тему сегодняшней лекции. Итак, объект данной теории — это весь многообразный, трудноуловимый и противоречивый мир международных отношений с его различными особенностями. Предмет же — это научный поиск существенных, повторяющихся и необходимых для существования исследуемого объекта связей, закономерностей, законов. И если «объект» международных отношений среди теорий по сути одинаков, то есть каждая из теорий описывает своё видение того, как устроен мир, то с «предметом» сложнее, поскольку фокус от одной теории к другой смещается на разные вещи, разные процессы, и, собственно, какие-то положения могут даже противоречить друг другу. Даже если просто сравнить классический либерализм и неомарксизм, то они описывают своё видение мира, но это совершенно разные теории. Когда мы их пройдём, вернитесь к этой части лекций и перечитайте. Думаю, вы вполне сможете понять разницу. Всем спасибо.       По слегка недоумевающим лицам догадывается, что сильно загрузил ребят на самой первой паре после летних каникул, но выбора у него не очень много: программа есть программа. Студенты сбегают из аудитории в мгновение ока. Разумеется, никто за рекомендациями не подходит.       На часах 18:35, и он жутко устал. Тяжело выдерживать даже три пары, а тут суммарно вышло все шесть с перерывами. Пришлось сдвигать занятия, некоторые отменить, из-за чего появились окна и день растянулся, кажется, до бесконечности. Решает осилить проверку сразу всех написанных входных тестов, десятка через два понимает, что уровень знаний у второкурсников нулевой. Зато группы честные, из интернета списали человека три, а остальные гордо пропустили вопросы, оставив их без ответов.       В 22:13 трёт слезящиеся глаза, убирает очки в футляр, вешает сумку на плечо, относит ключ от кабинета на вахту и идёт по тысячи раз пройденному маршруту в кафе Shanti. В очередной уголок болезненных воспоминаний. Вывеска притягивает взгляд своим жёлтым неоновым светом, колокольчик на двери ласкает слух, а всё та же официантка приветливо улыбается и спешит навстречу: — Вам как обычно? — Да. Малиновый чизкейк и мятный зелёный чай.       Это первый приём пищи за день, и да, кажется, его проблемы с едой усугубляются. В кафе фоном играет зарубежная музыка, приятный, слегка приглушённый свет создаёт уютную обстановку. За окном начинается дождь, знаменуя начало осени, и вся эта атмосфера снова располагает к воспоминаниям о совместных вечерах в этом заведении. Они приходили сюда каждый будний день после работы, ближе к восьми вечера, делились впечатлениями о прошедшем дне, шутили, улыбались, иногда дурачились, пачкая друг друга кремом с пирожных, и… просто были счастливы.       Чувствуя, что скоро снова начнёт плакать, вызывает такси, оставляет наличными нужную сумму и чаевые, спешит на выход. Сидя в машине, разглядывает улицы города через сетку сбегающих по стеклу струек воды. Пока бежит до подъезда, немного промокает под дождём, поэтому дома принимает тёплый душ и сушит волосы. Пытается хотя бы так смыть тяжесть всего дня.       По вечерам теперь очередная дорама про любовь фоном, в руке виски-кола со снотворным, чтобы точно вырубило, и долгий взгляд в никуда из окна многоэтажки. И нескончаемый поток воспоминаний.

«Моя боль — это только моя боль. Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет. Она останется только со мной»

©Иар Эльтеррус, «Вера изгоев»