Иллюзия окружения

23 декабря 849 год

      Вчера в штабе носились как угорелые. Даже угорелые так не мечутся. Уже несколько дней в Разведкорпусе шла генеральная уборка. Новобранцы и рядовые драили все: окна, стены, толчки, полы. Младшие офицеры следили за этим и помогали. Старшие же разгребали бухгалтерию. Из-за огромного количества отчетов, которые поступали чуть ли не ежедневно, там начал потихоньку образовываться беспорядок: от комнаты, где все это добро хранилось, заканчивая правдивостью отчетов. Конечно, Эрвин старался вести эти дела чисто, однако получалось не всегда. И половина случаев — из-за невнимательности и недосыпа.       Карин доверили ответственную миссию: расфасовать все отчеты по полочкам в алфавитном порядке. В маленькой комнатке она просидела вчера весь день, а сегодня оставалось лишь перепроверить и разложить по полочкам, с чем она успешно справилась и после решила отправиться в город.       Это было очень рискованно. Так считала Карин и была совершенно права.       Все три дня они играли в игру. Эрвин так или иначе пытался выловить что-то из диалога с Карин. Задавал двойные вопросы, прощупывал почву насчет столицы. Так, вчера он сказал: «Наверное, ты захочешь съездить в Митру и встретиться с друзьями». Казалось бы, обычный разговор, и ничего такого. Это было бы так, если бы Карин не получила послание, а к нему бы не приехал гонец. Эрвин хотел узнать, сможет ли потом вытянуть из нее что-нибудь интересное. Ведь навряд ли люди, работающие у Закклая, будут обсуждать погоду и рост цен. Если Разведкорпус ждет что-то опасное, товарищи предупредят ее. И он об этом узнает.       Выигрышной позицией при правильной игре в этой задачке было бы косить под дурочку и сводить все вопросы на «нет», «наверное», «не знаю». Благо, этому за годы службы Карин научилась.       Эрвин не сразу дал ей увольнительную: мол, с минуту на минуту должна приехать инспекция. Карин чуть не проговорилась, что Джованни всегда опаздывает, потому что это бы выдало ее с потрохами.       И все же ему пришлось отпустить. Но всего лишь на час, и не больше. — Да, именно эту я и хотела, — сказала Карин, пролистывая книгу. — Тогда с вас сто пятьдесят золотых, — продавец широко улыбнулся ей, принимая оплату. — До свидания! Будем рады видеть Вас еще! — крикнул он вслед.       Карин вышла из магазина. Легкий ветерок обдувал розовые щеки. Снег, лежавший под ногами, приятно хрустел. Народу на улице было немного. Ребятишки, сложив портфели в сторону, громко хохоча, играли в снежки. Женщины шли с корзинками, наполненными продуктами. Сейчас тяжелое время для человечества, но встретить новое десятилетие хотелось с торжеством.       Карин положила толстую книгу в сумку, где уже лежала небольшая коробка с разными сортами чая. Это был подарок для Леви.       Со временем в их компании появилось золотое правило: ничего никому не дарить. Ни на Новый год, ни на дни рождения, ни на День военного. Это очень облегчало жизнь, ведь, чтобы что-то подарить, нужно придумать, что именно, найти, где это продается, накопить денег и купить. Очень сложно. Особенно когда в компании шесть человек. А в юности, когда главной целью было доползти с тренировки до кровати, так вообще невозможно.       Зато сложилась другая традиция: оплачивать все хотелки за именинника. Еда, напитки, развлечения — все это покупали друзья. Такой подарок был практичнее, нежели что-то, что будет потом лежать и пылиться.       Но Карин внезапно захотелось порадовать Леви. Возможно, потому что, со слов Ханджи, он ничего не отмечает. И ей просто стало его жалко. Возможно, потому что Мендель понимала, что его помощь еще понадобится. Не то что бы она подлизывалась... Просто это укрепит их взаимоотношения.

Вина?

      В момент появилось это чувство. Не виделись они целых несколько месяцев. И вот опять. Ком у горла и затрудненное дыхание.       Карин остановилась где-то посреди улицы. Все куда-то шли, бежали, спешили. А она стояла как вкопанная.

Пытается ли она загладить вину перед ним этим несчастным подарком?

      Да. Пытается. И в этом нет ничего дурного.

А вину за что?      

За что?

      За то, что все знала и молчала?       И вот опять. Опять такой приступ. Она опять не понимает, что происходит. Почему вокруг так много людей? Почему у нее затрудненное дыхание? Почему наворачиваются слезы? Почему она не может закричать о помощи?

Почему

      Карин вдруг показалось, что ее давняя подруга Вина снова обволакивает тело. Как лоза окутывает каждую конечность и подступает к шее. Давит на каждую мышцу, на каждый нерв. Кажется, еще минута — и Карин задохнется в собственных чувствах и страхах. Живот начало стягивать сильнее, так, что пришлось немного наклониться.

Потому что так нужно было.

Отстаньте.

      В голове она придумывала ещё тысячу отговорок. Лишь бы не брать на свои руки эту кровь. Лишь бы не чувствовать вину ещё и за них. Лишь бы не быть убийцей друзей товарища.       Горячая слезинка дугой скатилась по замерзающей щеке, принося дискомфорт. Благо, Карин была укутана в шарф, и этого никто не заметил. Хотя ее бы и так не заметили. Или заметили и запомнили как странную женщину. Все обходили ее стороной.       Раздался свист, а следом ее кто-то похлопал по плечу: — Какие люди, разгуливаем в служебное время?       Карин обернулась и увидела перед собой рыжеволосого мужчину в пальто. — Джо, — она хихикнула и приобняла его. — Да, я. А ты чего, собственно стоишь посреди улицы? Холодно ведь, — Джованни повел ее к роскошной карете, стоявшей неподалеку.       Но Карин как будто окатили холодной водой. Она резко развернулась и уперла ему руки в грудь, чтобы тот остановился. — Мне с тобой нельзя. — Почему? От кого прячешься? — с сарказмом произнес Ротшильд. — Эрвин. Понимаешь, я видела, как к нему приезжал посыльный, слышала их разговор. Опасаюсь, что он может меня подозревать в чем-то. А если мы сейчас появимся вместе, Эрвин подумает, что я с тобой уже о чем-то говорила. И ты, и я окажемся в непростом положении, мы потеряем его доверие.       Про послание, полученное пару дней назад, она решила промолчать. Неизвестно, знает ли об этом Джо, а подставлять ее не хотелось. — И что ты собираешься делать? У нас есть четкий план, в нем важна твоя роль, — Джованни озабоченно посмотрел на нее. — Нужно замести следы. Разыграй сценку, как будто я ничего не знаю. Скажи ему, что вы разработали стратегию, но требуется моя помощь. Потом начинай рассказывать. Тогда я уже «официально» буду в курсе происходящего, — она выдохнула и отпустила чужой воротник. Джованни кивнул. — Тогда через полчаса приезжай в штаб. Будем разыгрывать спектакль, — он подмигнул и захлопнул дверцу кареты.

***

      Спустя ровно тридцать минут, как по часам, Карин переступила порог КПП. С этой секунды она начинает играть свою роль.       По штабу ходили солдаты и что-то бурно обсуждали. Карин поднялась в комнату, кинула сумку с подарками на кровать и осмотрела себя в зеркале. Черт, только бы не выдать! Перед друзьями она ещё никогда не играла. Это же не толстосумы-коррупционеры.       Она протерла потный лоб платком и завязала волосы в небрежный пучок. Так лучше. Страх можно замаскировать усталостью. Особенно когда у тебя красные глаза, мятая одежда и запыхавшийся вид.       Они расстались в половину двенадцатого. Сейчас двенадцать пятнадцать. От той лавки до штаба примерно десять минут езды. Получается, он здесь уже тридцать пять минут. Если учесть, что его должны были встретить старшие офицеры, то сейчас, скорее всего, проверяется бухгалтерия. И будут они ещё этим заниматься около получаса. Потом, как правило, инспектор совершает обход по штабу, смотрит на состояние казенного имущества, наблюдает за поведением солдат. Это тоже минут сорок займет. Получается, рассказывать о столице Джонни начнет не раньше, чем через час с лишним.       Что ей делать?       Если она придет из комнаты только по запросу Эрвина, это будет странно. По крайней мере, вызовет подозрения точно. Он может подумать, каков шанс, что Карин во время годовой инспекции сидит в комнате, а не проверяет готовность штаба? Может ли она за это время связаться с кем-то «на стороне»? Мендель должна быть полностью чиста.       Значит, ей нужно алиби. Пусть капитаны сейчас с инспекцией, но остальные-то нет.       Карин еще раз посмотрелась в зеркало, взглянула на часы и вышла из комнаты.       Искать человека долго не пришлось. Нанаба завершала приготовления в столовой. Карин вызвалась помочь ей. Скоро обед, поэтому следовало проследить, чтобы везде все было в порядке.       Потом Нанаба сказала, что Эрвин назначил ее ответственной за маршрут инспектора. То есть она должна пройти по маршруту, по которому пойдут офицеры, и проверить, все ли в порядке. Просто идеально. Это как раз надолго.       Когда они уже и это сделали, настало время обеда. Сегодня подавали овощной суп и картошку с пресной котлетой из свеклы. — Они уже полтора часа с инспекцией возятся, — недовольно сказал Грегор, кладя поднос на стол. — Карин, может, как-нибудь проверишь, что там у них за дела? — предложил Моблит. — Ворваться в кабинет и спросить, что да как? — Нет, ну, конечно, нет. Просто инспектор, наверное же, твой бывший… товарищ. Может, у них там какая-то серьезная накладка, ты сможешь помочь, — продолжал Моблит. — Да и вообще: тебе не хочется повидать старого товарища? — сказала Нанаба, подмигнув.       Карин уже открыла рот, чтобы сказать, что с Джо они не особо близки, как тут же одернула себя: она же пришла намного позже, следовательно, не должна знать о том, какой там инспектор. — Хотя бы опишите мне его, чтобы я понимала, к какому «старому товарищу» иду, — Карин усмехнулась и продолжила ковырять котлету. Есть сегодня совершенно не хотелось. — Рыжий такой, кудрявый, высокий, — Грегор показывал на себе внешний вид Ротшильда, активно жестикулируя, — серьезный взгляд, густые рыжие брови. — В форме? — спросила Мендель. — Да, в таком же пальто, как у нас, но с другой эмблемой. Он ещё, по-моему, носит очки.       Карин загадочно улыбнулась и отвела взгляд, имитируя бурную умственную деятельность. На самом деле она досчитала до десяти, а потом удивленно спросила: — Ротшильд что ли? — Я не слышал, как его зовут, — Грегор пожал плечами и принялся за обед. — Ну, так что, ты сходишь? — Моблит посмотрел на нее жалобно. — Вдруг там что-то серьезное. Штрафа Разведкорпус не потянет.       Карин по-актерски вздохнула и встала из-за стола. — Так уж и быть. Скажу, что срочно нужна Ханджи, и заодно все уз-       Ее обхватили со спины и грубо облокотились: — Кому я там нужна? — задорным голосом сказала из ниоткуда появившаяся Ханджи. — Как все прошло? Он доволен? Никаких косяков не нашел? — набросился на нее с вопросами Бернер. — Не-а. Этот инспектор мне нравится намного больше, нежели прошлый, — Ханджи села за стол. — Он нас вкусными печеньками угостил, чаем напоил. Вон даже Леви понравилось. — Тебя всего лишь чаем угостили, а ты уже ссышься кипятком от радости, — с сарказмом, в своей манере отрезал Леви, который, оказывается, стоял за спиной Карин. — Ой-ой-ой, ну уж извините, у меня нет чайных плантаций в кабинете.       Карин даже не знала, кому верить: счастливой Ханджи или разбирающемуся в людях Леви. Не то что бы Ханджи не разбиралась в людях, просто в этой ситуации действительно можно запудрить мозги. Если бы Карин не знала Джо, полностью юы положилась на Леви. — Кстати, они все еще в кабинете чаевничают и приглашают тебя. Ротшильд очень хочет тебя увидеть, — сказала Ханджи.       Отлично.

***

— Какие люди к нам пожаловали!       В кабинете было очень душно.       Эрвин и Джо сидели друг напротив друга: один на диванчике, другой на стуле. На столе стоял чайник, из которого исходил ароматный запах. Что-то с медом и яблоками. Рядом располагались ещё три чашки, видимо, из них пили Ханджи, Леви и Мике. Правда, интересно, куда ушел последний, ведь в столовой его не было.       Джо поставил кружку и распахнул руки для объятий. Ох и каков актер! Но и Карин не промах: — Джо, что же ты не написал, что будешь инспектировать нас? — она повисла у друга на шее. — Знаешь же, что это великая тайна! — Ротшильд аккуратно убрал ее руки. — Ты присаживайся, чай попей. Эрвин, достань, пожалуйста, даме еще одну чашку.       Карин присела на стул около Эрвина. Так будет легче изображать удивление, по крайней мере, она не будет ловить его оценивающий взгляд.       Эрвин подал чай Карин и вернулся на место. — Теперь о причине моего визита.       Когда Джованни это сказал, Карин слегка напряглась. Теперь нужно держать ухо востро, чтобы не сболтнуть лишнего. — Эрвина я немного ввел в курс дела. Если говорить кратко: Разведкорпус пытаются лишить финансирования, — Джованни на секунду остановился, наблюдая за их реакцией. — Пока что неизвестно, чем это обернется и кто за всем этим стоит, но, — Джо отставил чашку и достал из кармана серебряный портсигар, — можно?       Эрвин слегка кивнул. Он был уверен в себе, в своих силах, и уже воспринимал эту ситуацию как игру. — Но, — Джованни закурил сигару и расслабленно закинул ногу на ногу, — это еще не все. Несколько недель назад стало известно, что герцог Шнайдер разослал чуть ли не всей аристократии приглашение на Новогоднюю ночь. Я так понимаю, Карин, ты ничего не получала? — Нет. — Зато я получил, — он рассмеялся и затянулся. — Понимаете, что это обозначает?       В кругу Закклая даже появилась фраза: «Большой бал — большие проблемы». Ведь прием — идеальный повод собрать нужных тебе людей. Причем очень даже легальный. А здесь Новогодняя ночь, так что следствие не сможет доказать причастность каких-либо лиц к сговору против правительства. По крайней мере, шансы очень малы. — Как я уже узнал у Эрвина, — Джо обратился к Карин, — ему тоже ничего не присылали. Притом что Закклаю письмо дошло. Есть какие-нибудь мысли? — закончив фразу, он вальяжно облокотился о спинку дивана. — Понятно, для чего это все нужно. Тем более, что я заметил изменение настроя на спонсирование вылазок. Но, думаю, нужно дать им возможность договориться о дальнейших планах.       Карин поставила чай на стол: — Да, я согласна. Все равно вы ничего не сможете им предъявить.       Мендель и Ротшильд смотрели друг на друга. — Уверена, что пока неизвестно, кто за этим стоит.       Он усмехнулся: — А интуиция никогда тебя не подводила. Да, действительно, — Джо обратился к Эрвину: — Пока что, мы не можем предполагать, кто за этим стоит. Недовольство среди спонсоров очень… расплывчатое, не позволяющее нам определить конкретных людей. Но я надеюсь что-то узнать на балу. Поэтому, как уже сказал, Эрвин, предоставим возможность. — Если исходить из того, что нас не пригласили, значит, они очень трусливы. Боятся, что раскроют. При этом поступили очень нелогично, — Карин усмехнулась. — Есть шанс, что на балу они не удержатся и сорвутся. — Я о том же. Жду вас восьмого числа, место встречи сообщу. Обговорим все и будем думать, как поступить дальше, — Джованни строго обвел их взглядом. — Это дело может дойти до парламента. Если в прошлый раз, Эрвин, был только Лобов с небольшой шайкой, то здесь, мне кажется, все намного серьезнее. Тем более, что в тот раз вам несказанно повезло, потому что нашелся человек, который знал все тайны. В этот раз на это полагаться нельзя. — Не будет ли выглядеть странным, что вдруг мы собрались ехать в столицу? За нами как минимум может быть установлена слежка. — Эрвин, будь уверен, что тебя к этому числу вызовут в столицу. Не думаю, что если все будет легально, то кто-то что-нибудь заподозрит. А ты... — А я скажу, что к сестре поехала. Нужно будет только создать переписку. Тогда все выйдет очень убедительно.       Джованни собрался уезжать через полчаса. На обед оставаться отказался. Провожать вышли Эрвин и Карин. Остальные, видимо, отдыхали после тяжелого дня. — Кстати, ты к ней зайдешь? — сказал Джо, когда они обнимались на прощание. — Я подумаю. Если будет минутка. — Она тебя очень ждет.       Как только карета отъехала и скрылась за воротами, Эрвин сказал: — О ком это он? — Да так, одна подруга.

***

      Эти семь дней они практически не говорили о произошедшем. Только Эрвин как-то раз, когда Карин зашла отнести документы, спросил, что она об этом думает. Мендель озадаченно ответила, что пока рано что-либо предполагать и нужно дождаться бала. В общем, увильнула от вопроса, потому что сама не знала, что все это означает. Хотя в голове уже перебирала знакомых, у которых можно что-либо выведать. Неизвестно, сколько в столице они пробудут, но лучше лишний раз на публике не появляться.       Но это всё тяготы следующего года, про них нужно пока забыть. Особенно сегодня, тридцать первого декабря.       Штаб заметно опустел, многие солдаты разъехались по домам. Как, например, Алекса. Но, несмотря на это, все равно народу было предостаточно. Как минимум, они не заскучают.       В кабинете для заседаний вовсю шла подготовка. Именно там офицеры решили отмечать Новый год. Кто-то тащил одеяла, потому что точно тут уснут, кто-то еду, кто-то алкоголь. Леви проводил небольшую влажную уборку (за пару дней до он заставил отдраить все до блеска, поэтому требовалось только протереть пыль).       Эрвин же сидел в кабинете, говоря о том, что он готовит новогоднюю речь для солдат. — И что, ты тут один-одинешенек? — в кабинет зашла заснеженная Карин с еловыми веточками в одной руке и тремя шариками в другой. — Теперь уже нет, — он улыбнулся, отрываясь от листка бумаги. — Ага-ага. Доставай вазу.       Эрвин удивленно вскинул бровь, облокотился о спинку стула и сложил руки на груди, буквально спрашивая: «Что ты задумала?» — Давай-давай, шустрее.       Видимо, он решил не спорить и через пару минут принес из комнаты маленькую белую вазу. Карин подошла к столу и положила в нее несколько темно-зеленых веточек, а на них развесила яркие шарики. — Ну вот, — она отряхнула руки друг о друга, — теперь хоть что-то новогоднее у тебя есть! А то штаб украшен, а кабинет его главы — нет, — она рассмеялась. — Вот только не закатывай так глаза! У меня такая же самодельная елочка стоит. Осталась пара игрушек, решила тебе отдать. — Спасибо.       Карин не ответила. Только посмотрела на Эрвина, а тот не отрывал от нее взгляда. Он слабо улыбнулся и немного склонил голову набок, будто пытаясь разглядеть ее повнимательнее. Карин только сейчас заметила, что его лицо стало менее уставшим. Видимо, сегодня, после всех инспекций и сделанных ответов, Эрвин наконец-то смог спокойно поспать. Карин была этому рада.       Неловкое молчание прервал топот и приглушенные голоса, а следом и открывающаяся дверь. На пороге стояли все офицеры, а впереди них, в расстегнутом пальто и с бутылкой игристого вина в руках — Эва: — Ну что, готовы отмечать Новый год?