Переведи часы на двенадцать

Я стояла на мосту у ЖД вокзала. Поезда проезжали под ногами и растворялись в жёлто-оранжевом закате: люди отправлялись в новую,насыщенную и полную радостей жизнь, а может и наоборот-угрюмую, серую и лишённую какой-либо радости. В сущности мне было все равно. Я думала о себе и своей жизни, не обращая внимания на судьбы других. Допитая алюминиевая баночка Limonfresh(а) стояла беспечным грузом на перилах и просила, умоляла, чтобы её выкинули и не мучали. Она взмаливала баночного Бога о том, чтобы её смерть наступила сейчас в мусорке и её не скидывали на рельсы под мимо проезжающий грузовой поезд. К сожалению, Бог отвернулся от неё и я скинула её как только услышала громкий и резущий скрип останавливающегося поезда. Он остановился ровно первым колесом над банкой, и она распласталась ровной круглой лепёшкой: -В яблочко!-сказала я про себя. Ветер развивал мои короткие русые волосы и подхватывал их, играя ими, как погремушкой, а я же всматривалась в даль и хотела только одного: быть с Ней. Мне не надо было ничего на свете: золота, богатства, путешествий. Я могла бы всё это обменять на одну минуту с Ней. И пусть весь мир бы подождал. Я докурила сигарету и кинула её в вагон с углём, который как раз проезжал под о мной: -Отправляйся ка ты в…Барнаул…-сказала я и сразу же развернулась и пошла в сторону дома.-хватит на сегодня. *** Марго не была лесбиянкой, но, как она считала, в женщинах она разбирается отлично. Постоянные её советы были не уместны, а поэтому я не придавала им значение. Она мыслила со стороны членов, что не давало уверенность в её точке зрения. Я всегда полагалась больше на советы моего мозга, нежели какой-то там Марго. *** Женевьера(Она) сидела на стуле в кухне, пила со мной домашнее вино, которое мне передали родители перед моим выездом домой после 2-недельного пребывания у них. Я сидела поодаль её и смотрела на неё. Я знаю чем это всё закончится. Так заканчивается каждая наша посиделка с вином. А на утро мы будем притворяться, что ничего не произошло. Бесит, ведь, так же как и я, она не хочет притворяться. Заставлять себя думать, что это произошло случайно, что мы просто друзья, не более. Мы попали в петлю. В “Золотое сечение” событий-выход там же где и вход, только мы захотели войти и это была ошибка. Я взяла с тарелки печенье. Хотелось хоть чем-то заесть терпкий вкус вина, даже с тем учётом, что меня тошнило от ситуации: сейчас она подойдёт, поцелует меня и всё начнётся с начала. Но она видимо была ещё не достаточно пьяна, а поэтому просто сидела, пила вино из гранёного стакана с листьями и двумя вишнями и рассказывала про какую-то девку, которая ей, видите лишь ти, понравилась, и она не знает, как пригласить её на свидание. А кто пригласит меня саму на свидание? Кто подарит мне пионы в целофане и скажет, что любит меня? Кто проводит меня до дома и на прощание поцелует? Этот поцелуй был бы самый нежный и долгий в мире. Мы бы поднялись ко мне…или к тебе. Мы бы смотрели фильм и при каждом поцелуе целовались бы так же страстно, как в фильме! Кто мне это всё даст? Марго? Моя фантазия? А может всё же ты? -Она такая красивая и милая! Чем-то даже на тебя похожа.-она усмехнулась и отпила ещё немного из стакана. Я чувствовала как бабочки в моём животе потихоньку грызут себе норы через моё тело, чтобы улететь и не слышать этого всего. Они умоляли, молили, брали в свои маленькие ножки чечётки, чтобы молится. Я слышала их позвякивание. Я слышала их молитвы: “О, Боже, о, великий Иисус, сын Божий, прошу, прости мою грешнюю душу, о закрой рот этой пизданутой!”: -Она даже пролайкала мне все фотки. Думаешь, это судьба? - она опять усмехнулась и, допив стакан, стала пить из горла бутылки. Бабочки стали кричать: “Заткнись, Заткнись! Я ненавижу тебя! Заткни её!!!” Они уже бурили норы. Они стали невыносимо больно это делать и я…Я заплакала. Я рыдала слезами боли и любви. Эти слёзы вылили многолетние терзаний себя за ориентацию, попытку самоубийства из-за неё же, своей первой любви и, конечно, Её. Это было уже превышение лимита причин. Слишком много. Они забивали голову и заставляли прятаться. Я закрыла лицо руками. Мне было стыдно за то, что Она всё видит. Женя подлетела ко мне и стала освобождать моё лицо от рук. Она что-то говорила, но я ничего не слышала. Мне было стыдно за то, что я такая. Что я-деятельность Сатаны, не менее этого. Что я иду против природы, и что я идиотка раз влюбилась в девушку, которой все равно на меня, хоть я и понимаю, что это не так. Тут, поцелуй. Недолгий, почти мимолетный. Я быстро очнулась от чар. Она сидела передо мной, а её руки лежали на моём лице. Я не могла больше терпеть. Я резким движением потянула Женю за талию к себе и начала целовать её в шею, попутно пытаясь снять с неё кроп-топ на молнии. Она не возражала и только иногда постанывала от покусываний. Для неё это так же важно, как и для меня. Это как “...мир отдельных плаз”. Я кое-как сняла топ, который очень плохо расстёгивался и отвлеклась от её шеи. Она была одета в нежно-розовое белье, кружевное полностью. Из-под него виднелось всё тело, как на ладони. Она готовилась, она знала,что так будет. Не отрывая своего взора от её груди я протянула руки через её талию и расстегнула лифчик, оголяя грудь полностью. Я взяла её сзади за волосы и, встав, приложила её лицом к стене. Она очень громко простонала, а потом, поняв, что было громко закрыла ладонью рот. Я подошла к ней вплотную и стала целовать её плечи, спускаясь всё ниже и оставляя всё больше сине-фиолетовых доказательств моей любви. Мои руки гуляли по всему её телу и иногда заглядывали туда, куда должны были попасть позже. Тогда я просто сжимала Ей внутреннюю сторону бедра и получала долгожданные громкие и, до мурашек, приятные стоны, плавающие по кухне приятными волнами возбуждения и моего счастья. Я дошла до копчика на котором зациклила больше всего внимания, и который ещё долго не сможет стать прежнего бежевого цвета. Весь искусанный и фиолетовый он казался извращенцем, соблазняющем меня на такие действия и не скрывающий этого. Я перешла черту, нарушила одну из Заповедей. Я искусилась. Я сняла джинсы и то нежно-розовое безобразие, которое мешало мне всё это время. Я села прямо под Неё. Она широко расставила ноги ожидая того, что я хочу с ней сделать. Я не спешила. Я решила сначала её подразнить, как Адам Еву перед вкушением райского яблока. Я опустилась к её пяте и начала проходить языком по внутренней стороне бедра, медленно, нетленно доставляя ей райское удовольствие. Я чувствовала как она дрожит, как она хочет меня, но не время, Женя. Поэтому я продолжила: с начала с одной стороны, потом с другой. И только когда я почувствовала, что дрожь уменьшилась я вошла в неё двумя пальцами, от чего она вскрикнула и чуть не упала из-за покосившихся ног. Моя вторая рука стали нежно сжимать её грудь и играть с сосками. Она стонала при каждом моём движении по грудям и внутри её. Я, видя, что с минуты на минуту веселье может прекратиться, не стала зря терять время. Я привстала на колени и стала быстрыми движениями двигать пальцами, ускоряя темп с каждым Её стоном. И, согнув внутри неё пальцы, она кончила и вся жидкость растеклась по моим пальцам. Я сразу же всё слизала. Вот и всё. Сейчас она оденется и всё с завтрашнего дня начнётся с начала: мы просто друзья, которые спят из-за своей же глупости.. И опять будут слёзы по ночам. Опять будут думы на ЖД вокзале, почему всё так, а не по-другому. Всё кончилось.