Домашний чёрный свет

      Второй выходной день. Лес.       Хоть и Хёнджину не так сильно понравился нарисованный результат, отчего он недовольно скривил лицо, Сынмин осторожно посмотрел на себя на холсте и легонько улыбнулся, аккуратно завернул его и нёс в руках (в рюкзаке он мог бы испортиться). Собрав все вещи и возвращаясь к шоссе, он снова забрал почти все вещи, отдав старшему только его спальный мешок.              - Мы поедем обратно в организацию? - устало перебирая ногами спросил Хёнджин.       - А куда ещё?       - У меня появилась одна идея, Мини. Теперь моя очередь делать тебе сюрпризы!       - Неужели ты хочешь в таком виде куда-то ещё пойти? Хах, ты же весь грязный.       - Чёрт.. Точно. Хорошо - в организацию, а потом уже будем исполнять мои желания..       - Как скажешь, Джини. - Сынмину стало интересно, что такого пришло в голову старшего, но он только нежно поцеловал его в щёку, и держа за локоть отвёл от небольшой ямы, к которой тот так старательно направлялся.       Приехав в общежитие Хёнджин тут же побежал в душ приводить себя в порядок, пока младший разгружал вещи. Чонин, который единственный находился на тот момент в комнате, с удивлением рассматривал его задумавшегося и всего в пятнах от краски. Но тот только что-то пробурчал в ответ и услышав открывающуюся дверь, вышел из комнаты. Быстро проскользнув в ванную после Хёнджина, Сынмин снова думал о том, как этому человеку так легко удаётся быть столь невероятным. Неважно, был он мокрый и свежий после душа или весь в грязи с гнездом на голове и запутавшейся в них ветке - для него тот был словно ангел.       Хёнджин ласково предложил Чонину пойти с ними, но он отказался, потому что хотя бы один день желал провести в тихом одиночестве. Спокойная реакция старших слегка удивила его - раньше они бы с него не слезли, пока он, да или кто-либо ещё, не согласился "составить им компанию" (то есть не даст остаться наедине вдвоём). "Неужели им теперь не неловко и комфортно друг с другом? Слава богу..." - думал про себя он, провожая их глазами. Да и их ласковое обращение друг с другом показывало, что поход прошёл успешно.       - И куда ты так нарядился? - внимательно рассматривая шикарный образ старшего спросил Сынмин, когда они выходили из организации. - Ещё и меня заставил..       - Узнаешь! - хитро прищурившись ответил Хёнджин, аккуратно вплетаясь одним пальцем в его мизинец.       - Ладно. Один один, хах.       Не так давно Хёнджин с Ханом и Феликсом ходили в кафе, в котором в одном из небольших залов есть караоке и танцевальная площадка. Тогда они весело и достаточно спокойно провели время, хоть и под конец выпивший Хан устроил "свой собственный концерт" на сцене с микрофоном. Ухватив электрогитару он достаточно круто исполнил рок-балладу, покоряя сидевших рядом девушек. А своё умение играть на инструменте позже объяснял уроками с мафиози одной из преступных организаций (Хёнджин недовольно цокнул, уже не удивляясь странно полученному опыту).       В тот день он обещал туда вернуться, но даже и не думал, что ему удастся вытащить с собой домоседа Сынмина. Но когда после их "фестиваля красок" Хёнджин призывал заклинание, чтобы хотя бы немного отмыться, он снова поймал на себе восхищённый взгляд младшего. Ему было известно, что тот всегда с замиранием сердца смотрел на его пластику и движения.. Поэтому идея показать их ему в спокойной не боевой обстановке, при красивом освещении в изящном танце сразу блеснула в его голове. Да и возможность послушать его красивый голос тоже не могла не радовать.       - Тут хоть алкоголь не продают я надеюсь.. - произнёс Сынмин, рассматривая достаточно уютный зал, когда они сели на диванчик в углу. - Или это здесь Хан сходил с ума два месяца назад?       - Ахах, здесь. - рассмеялся Хёнджин, горящими глазами смотря на него. - Не переживай, я не буду пить.       - Я буду, хах. Мы же не отметили моё совершеннолетие.       - Ты?! - Хёнджин округлил глаза, а брови взлетели вверх.       После каждой из немногочисленных алкогольных вылазок младший слегка клевал ему мозги. Но его теперешнее решение значило, что можно поквитаться.        - Хах, я бы посмотрел, как такой серьёзный Сынмин станет лапулей Мини!       - Я не собираюсь напиваться, так что можешь заранее начинать расстраиваться. С таким хёном нужно быть начеку, а не расслабляться.       - Обидненько.. Значит я могу расслабиться с моим строгим младшим!       Сынмин ошибочно решил сразу выпить залпом половину напитка, который выбирал для него Хёнджин с едкой улыбкой. Скривившись от крепкого горького вкуса, он выхватил из его рук стакан с красивой красно-жёлтой жидкостью, показавшийся в тот момент спасением. Хёнджин громко рассмеялся, смотря на агонию младшего - его собственный напиток был с бОльшим градусом. Но пожалев его (точнее боясь страшной мести), он заботливо подал апельсиновый сок.       - Это был полный пиздец, сука.. Как вы, придурки, это пьёте?! А главное нахера? - обычно не ругающийся Сынмин теперь бешено отплёвывался на него. - Что-то я нихуя расслабления не чувствую.       - Потом поймёшь, солнце, не ругайся,.. И кстати, я советую тебе теперь пить из моего стакана. Лучше градус не понижать и не мешать всё подряд - это худший опыт, что у меня был..       - Это же было в ваш поход в клуб, я правильно помню? - спросил Сынмин и рухнул на диван, чувствуя приятное тепло внутри.       - Да, да.. Вот тогда же Хан напился и сдался Минхо, хах, чуть не отдавшись в кабинке. - решив, словно он жирно намекает младшему "повторить" сказанное, Хёнджин перевёл разговор. - Короче говоря будь поаккуратнее.       - Ты это мне говоришь?!       - Слушай - я тоже был умным, пока в тот день со стола в танце не слетел.. Хах, кстати об этом. Нужно быстрее разгоняться.       Через полчаса Хёнджин встал с дивана, начиная "разминаться" перед будущим выходом на танцпол. Сынмин удобно расселся на весь диван, медленно потягивая напиток. Хоть ему и совершенно не нравилось послевкусие, но делая непродолжительные паузы между маленькими мягкими глотками, он смирился. К тому же его сильно раздражали взгляды на них двоих, поэтому это была некая попытка расслабиться.       Когда Хёнджин быстро прошептал ему, что идёт танцевать, и подмигнув позвал с собой, Сынмин смог только почесать его под подбородком, как кота, и кивнуть, отказываясь от предложения. Старший растерянно засмеялся и пошёл к центру танцпола, периодически посматривая на него.       Всё сработало, как и планировалось - младший застыл, неотрывно глядя на его движения. Теперь это были не отработанные возведённые в рамки заклинания, в которых тяжело было создавать нечто особенное. Сынмина и раньше покоряли его мастерство и точность, но сейчас... Сейчас Хёнджин мог раскрыться, делая что-то настолько необычное, присущее только его творческой душе, что даже чья-то ръянная ненависть к нему могла распылаться в восхищении. Что уже говорить о чуть ли не боготворившем его Сынмине, постепенно увеличивающего от напряжения количество выпитого за раз.       Всё могло бы обойтись простым смущением и ликующим восторгом, если бы не подступавшая к горлу ревность. Не только его взгляд пожирал Хёнджина, но и глаза других девушек словно гладили всё его тело. Конечно же старшему это нравилось только из-за реакции Сынмина, которому уже тяжело было сохранять безразличный строгий вид. Поэтому он просто с улыбкой молча отстранялся от девушек, пытавшихся начать разговор с понятной ему целью.       Из-за этого они, решив что Сынмин его друг, стали выпрашивать его познакомить их с ним. А тот только зло и недовольно говорил "он занят", отмахиваясь от надоедливых лиц.       - А тот танцующий парень твой друг?.. - неуверенно спросила одна из них.       - Он занят. - также строго отвечал Сынмин.       - Я не об этом, хах. Он просто твой друг или же, может быть...       - Может что? - заинтересовавшись в той, кто даже после роковой фразы не ушла, Сынмин продолжил диалог.       - Проще говоря, мне понравился ты, а не он, - затороторила девушка, и забегала глазами от сидевшего к танцующему. - Но ты так смотришь на этого танцора... Да и он только сюда глядит! Но если я ошиблась, то может мы с тобой..       - Прости, но ты не ошиблась. - Сынмин поднялся, нежно улыбнулся расстроенной девушке и осторожно погладил её по плечу.       Хёнджин на мгновение остановился, раздражённо смотря на милующегося (не с ним!) младшего. Но тут же драматично отвернулся, решив снова вернуть его внимание. Теперь настроение его танца было более грубое, сильные толчки сменялись мягким скольжением, а поразительная яркая мимика и харизма выдавали его отрешённость от мира вокруг. Не он был на танцполе рядом с людьми вокруг - это танцпол и люди окружили его.       Не поворачиваясь назад и не отрываясь от движений он сначала слегка отпихнул подошедшего сзади, а после притянул его к себе, словно втягивая в свой танец. Несмотря на закрытые глаза, любимое им тело было прекрасно ощутимо, и Хёнджин догадался, что в его руках сейчас был Сынмин. Но воспылавшая от чужого внимания гордость и желание влюбить его в себя ещё сильнее ударили в голову (конечно же вместе с выпитым алкоголем). Поэтому он, забыв о прежнем нежном взгляде, хитро прищурился, а затем закатил глаза с едкой усмешкой. Ориентация в пространстве напрочь покинула тело Сынмина, когда старший вращал его вокруг себя, словно теперь он стал водой в заклинании.       Сильно зажмурившись и раскрыв глаза по максимуму, он всё же смог вернуть "управление" своим телом, а когда голова перестала так яростно кружиться, его изначальная мысль вернулась в сознание. Ему нравилось, что только его тело могло ощутить лёгкие прикосновения нежных рук, периодически становившиеся грубыми и властными, и только на нём был этот жадный чувственный взгляд. Но чтобы окончательно отстранить всех ненавистных ему конкуренток, Сынмин остановил этот сумасшедший танец. Запуская пальцы в длинные гладкие волосы и притянув любимое лицо к своему на расстояние пары сантиметров, он осторожно провёл губами по щеке и уху старшего.       - Пусть поплачут.. неудачницы. - через чур смелым и довольным голосом произнёс Сынмин.       По интонации Хёнджин понял, что младший явно перебрал, поэтому притворная ухмылка и чёрствый прищур сменились нежной улыбкой и ласковым взглядом. Но приливу тихого смеха помешали губы Сынмина, жадно впившиеся в старшего. Хёнджин не ожидал такого "каминг аута" при достаточно большой шокированной толпе. Рассудительность младшего, который раньше пресекал всякие попытки сближения (не похожие на что-то дружеское) даже в малолюдных местах, ушла на нет. По контракту они не имеют право на отношения, тем более на такие "запретные" в обществе.       "Уже нечего терять.. да и как тут отстраниться?" - думал про себя Хёнджин, притягивая к себе за талию младшего. В стороне послышались поражённые картиной в центре вздохи и даже недовольные крики, на которые им было абсолютно плевать.       - Почему все красивые парни всегда оказываются геями?! - послышался разочарованный женский голос, вызвавший лёгкую усмешку у целующихся.       Бережно проведя указательным пальцем по подбородку, Сынмин отпустил старшего, быстро чмокнул в щёку и уверенно пошёл к микрофону. Смотря на его спокойную походку Хёнджин даже удивлённо решил, что тот успел протрезветь за эту минуту от сильного волнения. Но градус продолжал бить в голову, что позволило ему раскрепоститься, не стесняясь остальных. Прошептав что-то диджею Сынмин вытащил микрофон из стойки и тяжело выдохнул. С первых секунд от начала мелодии, Хёнджин застыл - это звучала его любимая песня.       Он любил музыку, но долго слушать одно и тоже не мог, являясь зависимым от новых композиций. Но смысл этой песни был настолько сакрален и чувственен для него, что она была единственным проявлением стабильности в его плеере.       Она не была популярна - года три-четыре назад он случайно наткнулся на неё, и больше ни разу не слышал и не видел ничего, связанного с ней. У исполнителя помимо неё не было ни одного трека, да и сам он как появился, так и исчез в небытие. А значит вряд ли диджей мог просто включить "что-то из чарта лучшего". Но при этом Хёнджин не рассказывал о ней кому-либо, не включал её при ком-то и никогда не напевал вслух, то есть и Сынмин не мог попросить найти её. "Как?.." - растерянно думал он, но в скором времени восторг взял верх над шоком.       Серьёзное лицо Сынмина с как будто бы злыми бровями никого из присутствующих не настраивало на нежный лад, а учитывая предыдущее происшествие атмосфера в зале и вовсе была невыносимо тяжёлой. Но неожиданно мягкий тянущийся голос заставил напряжение улетучиться и скрыться в волне восхищения и удивления. Даже Хёнджин, который не один раз слышал его приятный тембр во время призыва заклинаний, в этот момент как будто только-только знакомился с ним. И песня, давно затёртая до дыр, теперь ощущалось совершенно иначе, словно её вывернули на изнанку. Отчего-то странный И одинокий день. Никто не знает, что нашептало мне, Ночью бродить и звать тебя...       Исполнение было настолько сентиментальным, словно Сынмин шёпотом обращался лично к каждому. Его бархатный и по началу тихий голос наполнил собой весь зал, звеня в ушах присутствующих. Закрою если я глаза, То почувствую тепло, Похожее на холодное время года, что внутри меня. Оно неторопливо проникает в меня...       Никто уже и не думал о танце - все замерли на своих местах, а кто-то осторожно соскользнул на пол, внимательно и с трепетом относясь даже к его приглушённому дыханию между строчками. Я по-прежнему здесь навсегда. Остановившись на мгновение Скучаю по тебе даже когда рядом с тобой. Всегда на одном и том же месте - возле тебя, Всегда здесь... Останься... Останься и будь рядом со мной...       В так сильно излюбленном старшим припеве голос стал ярче и ещё проникновеннее, а оригинальная тональность была изменена Сынмином, певшего его на несколько тонов выше. Но ранее сильно любимая песня теперь забыта, когда опьянённый наслаждением Хёнджин услышал нежный разливистый голос. Если я тебя позову, Какое у тебя имя должно быть? Сияющим морем или Миром своим должен я тебя звать?       Завидовавшие ранее взгляды на Сынмине теперь перешли на слегка качающегося в ритм песни Хёнджина - теперь то им был понятен выбор этого изящного и невероятно красивого танцора. А на прежние вопросы в голове "почему такой несуразный парень так легко мог целовать этого неземного принца" они с улыбкой отвечали сами себе: "Для такого талантливого человека, так красиво говорящего о своей любви.. Даже ангел бы сошёл с небес...". Я останусь здесь навсегда. К чистой моей душе Ещё ближе будь. Я рядом с твоей улыбкой, Всегда здесь... Всегда...       Конечную часть песни Сынмин пел с закрытыми глазами, слегка дрожа бровями от напряжения. Хёнджин повторил за ним, из-за чего нахлынувшие слёзы тонкими ручьями катились с его щёк. Отдав всё своё внимание манящему голосу, он погрузился в иной мир, где не было прежнего наигранного ворчания, смущения, волнения... Только чувства, наконец беспрепятственно вырвавшиеся наружу. Как внезапно приближающийся Солнечный лучик, По имени позову тебя я...              Хёнджин снова направил взгляд на младшего, который закончив песню нервно воткнул микрофон обратно (с третьей попытки) и глотая наступивший ком в горле встретился с ним глазами. Громкие возгласы восхищения и аплодисменты заставили Сынмина оторваться от него и опустить голову. Быстро кивнув улыбающемуся диджею он побежал прочь со сцены к старшему. Тот захватил его ладони в свои, расплываясь в нежной улыбке.       - Я протрезвел, пока пел. - импульсивно проговорил Сынмин, потянув его за собой к их дивану. - Заколебали пялиться, пора сваливать.       Быстро оплатив счёт и буквально сбегая от давящих на них взглядов, они направились к выходу.       - Хэй, парень! - воскликнул диджей им вслед. - А откуда ты вообще знаешь про эту песню? Я никогда раньше не слышал её, честно признаюсь.. Но она безумно хороша. Особенно в твоём исполнении!       - Спасибо. Это моя песня. - буркнул Сынмин, подхватывая за собой резко замершего старшего.       Хёнджин не мог поверить в услышанное. Шок смешался с изумлением и восхищением. Все подходившие к ним были безжалостно проигнорированы. Когда они вышли на улицу уже давно стемнело, так ещё и начавшийся дождь скрыл тучами звёздное небо. Но они не торопились ехать домой, медленно идя вдоль дороги при свете уличных фонарей.       - Тебе понравилось? - неуверенно спросил Сынмин, заглядывая ему в глаза. - Ты так и не проронил ни слова. Чёрт, жаль, что я не распевшись начал петь...       - Это правда твоя песня? - единственный вопрос, стоявший в мыслях Хёнджина, был озвучен вместо ответа.       - Да. И это ещё одна глупая история, хах. - Сынмин болезненно улыбнулся. - Когда я стал жить с матерью, её новый парень работал в звукозаписывающей студии. Он со мной достаточно тщательно занимался, хотя в остальном и ему, и ей, не было до меня дела. Потом он решил выпустить под своим именем трек в моём исполнении, но надежды не оправдались. Из-за провала они окончательно забили на меня, и тогда я стал развиваться во владении голоса, создавая заклинания. А в скором времени и вовсе сбежал из дома, начав зарабатывать при помощи иллюзий - уличный фокусник, скажем так. Продолжение ты уже знаешь.       - Это он написал её?       - Он редактировал некоторые моменты, но авторство моё. Я её написал и исполнил, когда мне только-только исполнилось пятнадцать лет. Сейчас я понимаю, что текст и смысл достаточно просты и даже глуповаты. Да и ещё детский и ломавшийся голос звучит смешно в оригинале. Не советую тебе искать и слушать его, хах.              Заворожённость в Хёнджине превратилась в некое преклонение. Это было ещё одно до боли странное совпадение, подтверждающее их неразрывную связь. Сердце слегка закололо - год назад он узнал, что заинтересовавший его бедный мальчик из детства был никем иным, как его возлюбленным... Ещё и песня, к которой он так трепетно относился несколько лет, была написана Сынмином. Из-за этого одна невероятная мысль закралась в его голове, поэтому ему было важно уточнить ещё один момент.              - Что было твоим вдохновением? - тихо произнёс он, сжимая руку младшего. - Кому она посвящена?       - Глупый вопрос даже для тебя. - недовольно ответил Сынмин, но скрытая внутри нежность выдавали легкие поглаживания одним пальцем об его руку. - Тому же, кому я сейчас её исполнял, Джини...       - Той девушке, которую ты так нежно обнимал в кафе?! - ещё более глупый вопрос вырвался из уст Хёнджина, не верящего в услышанное.       Сынмин тяжело выдохнул и опустив голову медленно ей замотал в стороны. Теперь он видел, на сколько несуразно выглядит со стороны, когда отрицает любовь старшего к нему.       - Нет. Не говори того, чего не может быть. Ты прекрасно знаешь, что я и сейчас до мелочей помню нашу с тобой короткую встречу почти десять лет назад! Как ты сиял, игриво смеясь мне, заставляя улыбнуться в ответ, чего я ранее не мог себе позволить. Ни отца тирана, ни мать кукушку, ни её парня я никогда не воспринимал близкими себе. Но надежды встретить тебя снова не оставлял в течении пяти невыносимо долгих лет. А единственным вопросом, которым я себя мучил, было твоё имя... Кроме тебя мне не по кому было "скучать"!.. Ты снова плачешь? Ну хватит...       Сынмин притянул к своему плечу лицо старшего, и аккуратно гладил по голове. Хёнджин ухватился руками в его куртку и прижал к себе, показывая, что теперь он всегда будет рядом. "Неужели я могу так легко довести его до слёз? Мои слова так важны для него? Я сам важен ему, как и он мне?.. И также сильно любим?" - думал про себя Сынмин, поднимая глаза к пасмурному небу. Капли усилившегося ливня били в лицо, но он не задумываясь о себе быстро расстегнул молнию и спрятал от них Хёнджина в своей куртке.       - Я слышал оригинал, Мини.. - тихо проговорил он, поднимая заплаканные красные глаза. - Это моя любимая песня...       - О боже мой... Не понимаю, чем она могла тебе так понравиться. - не замечая, как в этот раз сам собирался задать глупый по своей наивности вопрос, Сынмин улыбнулся настолько широко, на сколько мог. - Но это значит, что я не зря решил исполнить именно её?       - Зря! - произнёс Хёнджин и по-детски хитро прищурился, снова напомнив Сынмину свою маленькую версию. - Теперь ты будешь мне её петь каждый день...       - Если не будешь рыдать каждый раз... То я исполню твоё желание, Джини.              После осторожного и лёгкого поцелуя они медленно поплелись в обнимку домой пешком. Организация была не близко, но так они могли провести ещё больше времени друг с другом, пока не вернутся к своей сумасшедшей команде. Буквально два дня назад, они и подумать не могли о таком, но теперь...       Хёнджин благодаря способности создал над ними водный купол, защищающий их от ливня. А Сынмин создал проекцию, скрывающую их от посторонних любопытных глаз - теперь он не желал делать вид на людях, что они с ним только напарники.       Как оказалось, алкоголь не смог полностью перекрыть его осторожность и аккуратность - ещё когда они только зашли в зал несколько часов назад, он при помощи иллюзии изменил их черты лица, чтобы никто не смог им помешать, поддерживая свой обман даже при самом скандальном в тот вечер поцелуе.       - Надеюсь никто не снимал нас... - устало проговорил он. - На видео и фото все смогут увидеть наши реальные лица, и тогда Джуп с нас живых не слезет...       - А насколько сильно ты изменил нас? Я был не хуже, чем в жизни?!       - Для всех ты был безумно красив, Джини. Но для меня не может быть ничего лучше того, что я вижу сейчас перед собой...       - И даже никакой шутки? Никакого стёба? - Хёнджин игриво улыбнулся, уже устав умиляться словам Сынмина, сказанным с непривычной ему нежностью. - Что с тобой стало за эти два дня, Мини?! Не то, чтобы мне не нравилось..       - Теперь я хочу открыто говорить о том, что думаю.. - тихо прошептал на ухо Сынмин, и поцеловал его в висок. Но раз старший об этом заговорил, он не смог удержаться. - Завтра я об этом решении забуду, не переживай.       - Хотя бы иногда вспоминай о своей любви, пожалуйста... - скривив лицо ответил Хёнджин. - Я обещаю не привыкать к нежности!       - Тогда мне придётся сделать так, чтобы это стало для тебя обыденностью, Джини...