Tanya the Supreme Clone Commander

— Убеждение срабатывает, когда люди психически беспомощны. Фашист, которому пришла в голову эта идея, был гением зла.              POV: Таня       Татуин              Я смотрела на пустынную планету Татуин с мостика Заверти План был разработан, и все, что оставалось, — это привести его в исполнение. Операция «Ложный Флаг» была сложной, однако, если все сделать правильно, она того стоила. К тому же я доверила отряду «Дельта» и «Аресу» выполнить свою часть операции.              — Верховный командующий, — поздоровался Энакин, подходя ко мне. Я повернулась к нему лицом. Он оправился от разрыва отношений, или так казалось, по крайней мере сейчас он выглядел лучше, хотя я распознала фальшивую улыбку.              — Мы можем поговорить где-нибудь наедине?              Что-то личное? Он не знал об операции «Ложный флаг». Так что, должно быть, это было личное. Мои отношения с ним были очень хорошими, но он позволял себе слишком много вольностей. На мгновение я вспомнилв о Више, прежде чем отбросить эту мысль.              — Конечно.              Энакин, казалось, слегка улыбнулся, затем повернулся и вышел за пределы комнаты. Я некоторое время сопровождала его по коридорам Заверти, пока мы не достигли приватной зоны, моей комнаты.              — Ну, что случилось, Энакин? Что-то не так? — я проверила, операция должна была начаться всего через 16 часов. Лучше всего было избегать посторонних факторов, таких как то, что Энакин делает что-то неприятное из-за того, что ты игнорируешь его. Никогда не стоит игнорировать просьбы своих подчиненных… Особенно, если упомянутый подчиненный спас вам жизнь и является единственным человеком, с которым вы больше чувствуете себя в безопасности.              — Я… был рабом на этой планете. Меня продали хатты, а моя мать была со мной. Я знаю, что мы остановились, чтобы купить припасы у хаттов… Но могу я спуститься? Я имею в виду на землю… Я могу пойти один, если понадобится. Моя мать, она все еще здесь.              Энакин был моим защитником и не мог быть разлучен со мной. Или, по крайней мере, я не собиралась сознательно позволять ему отходить от меня слишком далеко. Он продемонстрировал силу, способную спасти меня в экстремальных обстоятельствах, если то, что я прочитала в его отчете о том, как он нашел меня, было правдой.              — Ты собираешься спасти ее или просто увидеть?              Энакин нахмурился, это выражение было единственным ответом, который мне был нужен.              — Я буду сопровождать тебя, а также возьму дополнительный отряд. Я также воспользуюсь ЛААТом для удобства. Ты знаешь, где она сейчас?              Он согласился, воодушевленный этой идеей.              — Да, я знаю, где она. Спасибо за понимание.              Кивок моей головы послужил ему ответом. Я итак была обязана ему жизнью, тка что помощь в спасении его матери была ничтожна по сравнению с этим. Тишина заставила меня подумать о моей матери… хотя я ее больше не помню… Я не думаю, что она когда-либо любила меня…              Моя первая жизнь теперь кажется такой далекой…              — Хорошо. Иди и приготовь все. Я подготовлю ЛААТ и эскорт. Надеюсь, у тебя есть кредиты, чтобы выкупить ее свободу. Альтернатива будет более проблематичной. Хотя я не особенно возражаю против этой идеи, учитывая, что рабство в Республике незаконно.              Энакин, казалось, был весьма воодушевлен моим ответом. Он быстро убежал, и я вздохнула. Мой телохранитель, тот, кто спас мне жизнь, больше походил на гормонального подростка, чем на мудрого воина.              Я позвонила по голокому Рексу, наблюдая, как Энакин выходит из моей комнаты.              — В чем дело, Верховный командующий?              Недавно Рекс восхвалял один конкретный отряд. Похоже, их выступление в битве при Камино было более чем потрясающим.              — Пришло время тебе представить меня отряду Домино. Ты предложил их в качестве моего сопровождения. Они меня заинтересовали, пусть прибудут в ангар через десять минут.              — Принято, Верховный командующий, — быстро ответил Рекс. Отключив связь, я надела дополнительное снаряжение для своей брони. Реактивный ранец, мое огнестрельное оружие и вспомогательные инструменты. Джанго Фетт показал мне, как сражается мандалорец. Хотя теоретически я им не была и к тому тоже не была создан для сражений, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.              Я вышла и направилась к ангару, одновременно просматривая информацию для операции «Ложный флаг».              Мы отправили делегацию клонов на переговоры с Джаббой. Однако это были фальшивые переговоры. Отряд Дельта внедрился в перепрограммированных дроидов-коммандос серии Б- ИКС во время битвы при Камино, чтобы преследовать делегацию клонов, фактически никого не задев, вынудив их бежать, а затем записать это сражение, чтобы убедить сенат. В то же время отряд «Дельта» должен был проникнуть, чтобы похитить сына Джаббы, Ротту.              Этим мы вынудим Джаббу напасть на нас, теоретически все должно пройти хорошо, поначалу без потерь для наших войск. Джабба будет знать, что это была засада, но он не будет знать, сделали это сепаратисты, чтобы вынудить его принять чью-либо сторону, или это были мы. Что дает нам возможность правдоподобно отрицать любые обвинения. Хатты станут изгоями в пространстве республики, как только станет ясно, что Джабба и ему подобные вступили в союз с сепаратистами.              Только я, отряды «Дельта», «Арес» и верховный канцлер Республики будут знать об этом. Если бы я была какой-нибудь помешанной, я бы убила отряд Дельта и Арес, но я бы никогда не поступила так с товарищем, не говоря уже о своих братьях.              Я внутренне рассмеялась. Это… Удивительно… Думаю, две жизни назад я бы рассматривала это как реальный вариант… Теперь я не знаю, смогу ли я это сделать…              Я вспомнила свои действия в моей второй жизни.              Скольких союзников я убила или почти убила по не совсем обоснованным причинам…              Возможно… Я была неправа?              Шум ангара оторвал меня от моих мыслей. Мне придется вернуться к ним позже. Передо мной стояли пять клонов, украшенных синими знаками отличия 501-го легиона. Рядом с ними стоял капитан Рекс.              — Вольно, солдаты, — сказала я, из-за чего все шестеро расслабились. Рекс быстро подошел ко мне.              — Это отряд Домино, они одни из моих лучших людей.              Рекс передал мне планшет с информацией об эскадрилье Домино.              — Результаты практических симуляций плохи. Однако под живым огнем во время битвы при Камино они были одним из лучших отрядов за все сражение, — отметила я вслух. Рекс кивнул.              Звучало неплохо. Иногда плохая практика не означала, что ты не был опытным.              — Вы знаете, почему вас всех позвали сюда? — спросила я. Мои братья покачали головами.              — Хорошо. Капитан Рекс предложил вас в качестве моих личных телохранителей. Это означает следовать за мной повсюду. У вас не будет свободного времени, пока я не дам вам явного разрешения. Вы будете защищать меня при любых обстоятельствах. Я высоко ценю мнение капитана Рекса, поэтому ожидаю отличных результатов.              — Да, мэм! — прокричали все пятеро клонов одновременно.              — Хорошо, — сказала я и вернулась к голографическому планшету.              — Силач, Эхо, Пятерня, Мишень и Шутник. С этого момента вы — моя личная охрана, и ваша миссия начинается сегодня. Вооружайтесь так, как считаете нужным, и готовьтесь к бою, вы свободны.              Отряд кивнул и направился в оружейную. Рекс с любопытством посмотрел на меня, и я решила ответить на его незаданный вопрос.              — Мать Энакина на Татуине. Мы просто собираемся вернуть ее, все будет хорошо.              Рекс снял шлем и улыбнулся, я ответила взаимностью.              — Приятно видеть, что ты так хорошо ладишь с Энакином, не все неклоны плохие.              Это была личная неудача. Пытаясь избежать революции клонов, я сказала, что все неклоны ненавидят нас. В то время я не придавала особого значения последствиям подобных слов. Однако результаты преследуют меня по сей день…              В комнате воцарилось неловкое молчание.              — Что произошло в Тайпока-Сити? — внезапно поинтересовался Рекс.              — Я не скажу, Рекс. Уже десятки раз говорила тебе, и скажу еще раз — это мое личное дело.              Клоны были импульсивны. Я невольно создала культуру и общество, с которой были глубоко связаны клоны, мои братья. Кто-то больше, кто-то меньше, но ни один не избежал моего влияния. То, что началось с меланхолических дискуссий о судьбе клонов, закончилось созданием секретной культуры вне поля зрения каминоанцев. Создание личности в этих условиях вызвало много проблем в первые годы, когда я больше всего говорила о свободе.              Если бы они узнали, что каминоанцы пытались сделать на Тайпоке… Мне повезло, что об этом знали только Вайсс, пилоты и отряд Дельта. Когда я рассказала, почему они должны хранить это в тайне, они поняли и прислушались. Если клоны и умели что-то делать, так это хранить секреты. Но даже если они умели хранить секреты, это не обязательно означало, что они будут подчиняться.              Каждый легион унаследовал некоторые особенности своего командира. Это имело как преимущества, так и недостатки. Однако это также привело к появлению управляемых и неконтролируемых легионов.              Вайсс слушался меня во всем, Лев был честен до предела и выполнял все мои приказы, Рекс был товарищем и имел перспективу.              Но были и другие, Джокер и его легион были нестабильны. В предыдущей кампании солдат местного ополчения оскорбил клонов и меня в присутствии Джокера…              Мне пришлось спрятать труп этого ублюдка, чтобы избежать инцидента.              Предотвращение революции клонов — мой главный приоритет.              Я создала монстра, даже не осознавая этого.              — Ты в порядке?              Голос Рекса вернул меня к реальности.              — Да, да, я плохо спала. Ты знаешь, это бывает. В любом случае, как обстоят дела в 501-м?              Рекс понял, что я не хочу спорить в этот момент, и слегка усмехнулся, чтобы закончить предыдущее обсуждение.              — Что ж, Асока Тано — это все равно что иметь рядом второго Энакина, и это довольно… ну, ты сама понимаешь, — сказал он.              Асока Тано…              — Я знаю, что она стала падаваном Энакина, но мало с ней разговаривала… Что ж, полагаю, время всегда найдется. Хотя второй Энакин…              Какая пугающая мысль, одного уже было слишком много.              Рекс кивнул мне, выходя из ангара.              После обмена нашими прощаниями я открыла свой коммуникатор.              — Энакин, иди в ангар. Мы уходим как можно скорее.

***

      ЛААТ пролетел над поверхностью Татуина. Мы уже останавливались в двух других поселениях, каждый раз, когда Энакин возвращался оттуда, он был все более взволнованным. Его нетерпение было явно заметно.              — Что происходит? — спросила я из любопытства. Большую часть поездки мы ехали в тишине, за исключением тех случаев, когда Энакин давал указания пилотам.              — Я пошел навестить своего старого хозяина, он продал мою мать другому мужчине. Теперь я поговорил с этим вторым мужчиной, который женился на моей матери после того, как купил ее и освободил. Давным-давно она была захвачена тускенами и считается мертвой, — с горечью сказал он.              Ситуация была плохой, очень плохой, если это было правдой.              — Приготовиться к бою, — приказала я. Мои телохранители начали готовить свои комплекты. Однако Энакин в ярости ударил кулаком по ЛААТУ.              — Я сам разберусь с ситуацией, - зарычал он голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.              Я сглотнула. Я могла чувствовать это, его гнев на своей коже. Отряд Домино посмотрел на меня, я жестом приказала им опустить оружие. И они кивнули, опуская винтовки.              Я посмотрела на Энакина, который был невероятно разъярен. Горькая ярость на его лице напомнила мне Мэри Сью. Я убила ее отца, и она преследовала меня всю войну, чтобы убить…              Я бы никогда больше не хотела встречаться с таким человеком.              — На 40 километров на север, — крикнул Энакин пилоту, который быстро изменил направление, летя на максимальной скорости. Вскоре пустынная местность Татуина исчезла из виду.              — Энакин, я знаю, ты через многое прошел, но в случае худшего сценария… — я замолкла, не зная, как продолжить.              Взгляд, которым наградил меня Энакин, заставил меня замолчать. У него была аура, наполненная такой холодной ненавистью, что я закрыла рот, не в силах говорить.              ЛААТ продолжил свое путешествие, прежде чем, наконец, прибыл к месту назначения Энакина. Он подпрыгнул, как только двери открылись. Я вздохнула и, сев на край площадки, и достав бинокль, начала наблюдать. В нескольких километрах от нас явно находился лагерь, обзор из бинокля подтвердил это, но невооруженным глазом на таком расстоянии его не было видно.              — Генерал Скайуокер довольно странный, — пробормотал Мишень, стоявший позади меня, остальные братья согласились с ним.              — Он был рабом, — сказала я в его защиту. Он страдал, и я его уважаю, и, думаю, я понимаю, почему он так спешит спасти ее…              То же самое было, когда он спасал меня, хотя в моем спасении и заключется его работа.              — Пилот, приземляйся. Мы будем ждать прибытия Энакина на земле.              Пилот повиновался, посадив самолет и позволив моим ногам коснуться песка.              — Я ненавижу песок, это одно из худших условий, в которые вы можете поместить солдата, — сообщила я команде Домино. Вспоминая африканскую кампанию моей второй жизни — короткое, но насыщенное приключение в целом.              Прошло несколько минут, пока я не почувствовала нечто, от чего у меня по спине пробежали мурашки.              — Что-то не так, — сказала я. Определенно что-то пошло не так.              Я снова достала макробинокль, хотя и не могла понять причину этого беспокойства.              — Должны ли мы связаться с генералом Энакином? — спросил Пятерня, я покачала головой, поскольку мы не могли так рисковать. Однако мой озноб не прекратился.              — Вы тоже это чувствуете? — спросил Эхо со страхом в голосе. Силач приготовил свое оружие, остальные члены отряда Домино последовали его примеру.              — У меня волосы встают дыбом, и такое чувство, что кто-то ходит по моей могиле, — проговорил Мишень.              Я же волновалась за Энакина. Что, если бы что-то случилось и его коммуникатор был поврежден?              Черт возьми.              — Оружие наготове, начинаем движение. Давайте выясним, что произошло.              Не дожидаясь их подтверждения. Я выхватываю оружие, слыша за спиной грохот шагов.              Прошло несколько минут, когда я наконец добралась до цели, пока тишину пустыни наполонили крики.              — Слушайте приказ, в этой операции все, что не является клоном или Энакином, должно быть расстреляно на месте, — крикнула я, взлетая со своим реактивным ранцем. Я оценила общую ситуацию: на земле лежали десятки трупов тускенов, включая детей. Среди всего этого разрушения я заметила голубое свечение светового меча Энакина.              — Направляйтесь на восток, точка сбора — Энакин, — приказала я по связи. Отряд Домино двигался, как хорошо смазанная машина, по тесным улицам деревни. Я опустилась рядом с Энакином, который был окружен телами павших мародеров. Единственным, кто остался стоять, был маленький мальчик.              Энакин использовал силу, чтобы подтолкнуть мальчика к себе, разрезав его пополам.              Я подошла к Энакину, чувствуя, что он был источником этой гнетущей ауры.              — Что здесь произошло? — спросила я, мой голос звучал напряженно даже для моих собственных ушей. Он на секунду обернулся, направив на меня свой клинок.              — Это ты, — сказал он, казалось, немного расслабившись, и аура последовала его примеру.              — Опустить оружие, — скомандовала я своим телохранителям.              Энакин огляделся вокруг, наконец заметив, что пятеро членов отряда Домино окружили его с оружием наготове. Они сделали это в тот момент, когда Энакин представился как угроза для меня. Однако они выполнили мой приказ и опустили оружие.              — Что случилось, Энакин?              Люди, которые не могли контролировать свои эмоции, погубили меня в моих предыдущих жизнях. Это люди, которые не принимали мир таким, каким он был, и стали безжалостными убийцами. Энакин, который спас мне жизнь и был моим защитником, становится таким иррациональным человеком, что недопустимо. Я должна была помочь ему.              — Моя мать, — его голос был искажен яростью и печалью. — Эти монстры замучили ее до смерти!              — … — клоны уступили, наконец, убрав оружие, и отошли, позволив мне разобраться с ситуацией. Я быстро сняла шлем, не было ничего хуже невыразительной маски, когда нужно было успокоить кого-то, кто только что пережил травмирующее событие.              — Не позволяй гневу управлять тобой, даже если то, что ты сделала, не было ошибкой, гнев не может управлять тобой.              — Как! — воскликнул Энакин. — Я родился проклятым рабом, со мной обращались как с вещью, пока однажды меня не забрали, и все из-за пророчества. Чувствуя их презрение, несмотря на их высокие ожидания, я продолжил путь джедая, следуя за своим учителем Оби-Ваном, считающим меня неудачником, Падме предает меня, а моя мать умирает. У меня никого и ничего нет! — кричал он в пески пустыни Татуина, его боль, ярость и ненависть эхом отдавались в ночи.              Человек, который считал других важным элементом своей идентичности, имел тенденцию впадать в стресс и срываться, когда не мог оправдать их ожиданий и не имел сети поддержки. Он потерял свою мать, объект своей привязанности, он считал себя неудачником перед своим мастером, которого не было рядом, чтобы помочь в любом случае.              Энакина никто не мог поддержать.              И единственным возможным решением было…              — Я знаю, что мы знакомы друг с другом совсем недолго. Но ты уже знаешь о моем народе больше, чем кто-либо другой в галактике, ты уже сделал для меня больше, чем когда-либо делала республика.              Я огляделась, мои телохранители покинули территорию, они не могли нас слышать.              — Я собиралась исчезнуть, но ты спас меня, если я здесь, то только потому, что ты смог дать мне этот шанс, — это было так неловко, что моя гордость, возможно, никогда не восстановится. Но гордость была бесполезна, если мой защитник становился угрозой.              Энакин погасил свой световой меч и упал на колени. Я тихо подошла к нему и была удивлена, когда он обнял меня, заставив опуститься на колени в отчаянном одностороннем объятии.              — Ты не считаешь меня монстром? Уродом? Я даже убивал детей! — кричал он в отчаянии. Он хотел, чтобы его критиковали за его поведение. Но я также не считала то, что он сделал, неправильным, и не собиралась вызывать у него ненависть, которую он хотел получить в минуту горя.              — Ты не сделал ничего плохого, Энакин. Они были кровожадными подонками, которым незразлично, станут ли их дети такими же подонками. Гниль должна быть устранена со всеми подобающими предрассудками.              Энакин продолжил объятия, но ослабил, не сказав ни слова. Успокоило ли это его?              — Я тебе нужен?              Это было унизительно, но альтернативы были хуже.              — Да.              Энакин молча встал, я посмотрела на него, затем он подошел к определенной хижине. Я встала, снова надевая шлем, и через мгновение увидела, как Энакин выходит с гуманоидной фигурой, завернутой в грубую ткань.              — Помоги мне похоронить мою мать, а потом давай вернемся на Заверть.       

***

      Я была в своей комнате, а мои доспехи давно были сняты. Через пять часов официально начиналась операция по привлечению хаттов, и мне нужно было немного отдохнуть после Татуина. Это была катастрофа, я не должна была позволять Энакину пытаться вернуть свою мать. Мне даже в голову не приходило, насколько плохо это может закончиться.              Я смотрела на свою уязвленную гордость, как дракон с подрезанными крыльями. Гордость, которую я испытывал за свои достижения в моей первой жизни, постепенно угасала. Я больше не была мужчиной, я больше не была свободным человеком со своей автономией, даже в имени мне было отказано в этой жизни.              Моя гордость… Может быть, мне следует отпустить это… было иррационально поддерживать гордость за то, чем я больше не являюсь и никогда не буду. Я не была ни мужчиной, ни свободной.              Я установила связь с Аресом. На моем голокомме появился клон в украшенных красным доспехах, плаще такого же цвета, с копьем, намагниченным к рюкзаку, и двумя бластерными пистолетами в кобурах.              — Докладывает Коммандос Арес. Что-то не так, Верховный командующий?              — Просто обновление статуса, — сказала я, хотя хотела как можно скорее покончить с этим, чтобы ответить на блаженный зов сна.              — Все идет по плану. Не произошло ничего необычного, за исключением момента, когда мы все почувствовали странный озноб, кроме этого, ничего.              Я была удивлена, услышав, что ярость и ненависть Энакина ощущались так далеко?              Это была сила? Сила, которая не поддается объяснению…              Это немного нервировало. Это не было похоже на то, когда с тобой заговаривало какое-то высокомерное существо, и ты мог отвечать, или на магическую формулу, нет, это была чистая сила природы              Какая же странная вещь, которая в равной степени вызвала у меня беспокойство и любопытство.              — Понятно, держите меня в курсе, если что-нибудь потребует моего внимания.              Я отключила голозвонок и поставила будильник на три часа вперед. Мне нужно было бодрствовать, чтобы доработать детали плана. Гибель преступной империи было бы моим добрым делом на сегодня.       

***

      Меня разбудил звук открывающейся двери. Я включила свет и посмотрела на незваного гостя. Это был Энакин, что он делал здесь в такой час?              — Что-то случилось? — спросила я. Энакин молча подошел ко мне, затем сел на мою кровать. Я по привычке уступила ему место.              В комнате воцарилась тишина, затем он подпер лоб ладонью.              — Пожалуйста, никому не рассказывай об этом, — пробормотал он из-за своих ладоней.              То, что произошло на Татуине, должно быть, было не только травмирующим, но и унизительным. Энакин представил себя остальным как благородного воина. То, что случилось с ним в его гневе и горе, должно быть, серьезно повлияло на него. Мне просто нужно было придерживаться своих принципов, чтобы заручиться его постоянной поддержкой.              — Если клон и знает, как что-либо делать, так это как хранить секрет.              Он прикрыл лоб рукой, как будто у него действительно болела голова.              — Правда… я и правда не сделал ничего плохого?              Да, это было ужасно неправильно, но я не собиралась говорить ему об этом. Кроме того, в конце концов, они были отбросами, которые не желали присоединиться к цивилизованному обществу… Песчаные мародеры не пытались быть цивилизованными или жить в обществе. Низведя себя до уровня простых паразитов-убийц.              — Да, абсолютно точно. Искоренение болезни — это не плохо, твои действия не были неправильными.              Энакин прислонился к стене и начал думать.              — Но что касается детей, они еще не сделали ничего плохого.              Опять та же глупость. У всех ли подростков были проблемы с убийством врагов? Несмотря на то, что это ребенок, он все равно остается врагом, который скоро будет готов убить тебя.              — Если ты убьешь большую часть населения врага, а остальных пощадишь из жалости, они просто вернутся, чтобы убить тебя с еще большим фанатизмом. Враг есть враг, независимо от его возраста. Единственная разница между маленьким монстром и взрослым в том, что маленького легче убить. Монстр останется монстром. Всегда.              Энакин смотрел вперед расфокусированным взглядом, погрузившись в мысли. Я сидела рядом с ним, раздраженная тем, что мой сон был прерван. Я проверила время. Я проспала два часа. Это уже было больше, чем я обычно получаю в большинстве дней.              — Спасибо тебе…              Я повернулась, чтобы посмотреть на него, из его глаз беззвучно скатилось несколько слезинок.              — Я думал, что превратился в монстра.              Подростки, конечно, думали глупости. В конце концов, это была просто работа. Я бы и сама приказал уничтожить песчаных рейдеров.              — Ты хороший воин, Энакин, но я не знаю, хороший ли ты джедай, — сказала я, джедай наверняка вбил ему в голову глупые идеи о справедливости и добре.              — Я поддерживаю Республику как джедай и как воин, — ответил Энакин больше для того, чтобы убедить себя, чем меня.              — Возможно, но джедаи неэффективны, но давай не будем об этом спорить. Тебе нужно отдохнуть для твоего же блага.              Роскошь, которую я не могла позволить себе. Отдых.              — Могу я попросить тебя об одолжении? — спросил он. Я медленно кивнула, вставая с кровати.              — Можно я поглажу тебя по голове?              Я ничего не могла с собой поделать — я рассмеялась. Вспоминая все те времена, когда он, казалось, получал удовольствие, делая это без разрешения. Я дала ему свое молчаливое и невысказанное одобрение. Если бы он попросил разрешения, то не составило бы большого труда просто принять его.              — Я не возражаю.              Я почувствовала, как невидимые руки схватили меня, когда Энакин мягко помог мне принять удобное положение. Он начал приглаживать мои волосы рукой.              — Спасибо.