0
13 августа 2023 г., 20:39
В магическом мире помимо обычных людей, шаманов, заклинателей и проклятий существовал еще один немногочисленный класс, который потерял свое место с течением времени. Его подавили в самом зачатке, вынудили затеряться среди обычных людей. Их ритуалы, традиции остались в современном мире, но чаще ими пользовались мошенники или глупцы. Найти представителя данного класса сейчас — задачка не из легких. Да даже если бы это было легко, то вряд ли тот последовал покорно за шаманом. Веками те использовали свои способности ради истребления неугодных или же «прислужниц проклятых». Факт, что именно они использовали собственный резерв проклятой энергии или же негативной духовной силы, всегда опускался. Хорошо было использовать верующих в борьбе с ними. Верхушка магического мира не любила конкуренцию и ни с кем не собиралась сотрудничать, пока штаб шаманов резко не поредел из-за Круговорота смерти. Но к тому моменту уже к концу стремилась четверть двадцать первого века, а значит все следы всех ведьминских ковенов на территории Японии затерялись в стороне нынешней Европы.
Одна зацепка все-таки была, за которой тут же отправили Годжо Сатоми вместе с ученицей — в рамках способностей та могла ограничить ведьму в ресурсах. Каким образом она могла бы помочь им в уничтожении Двуликой демоницы? Этим вопросом задавалась брюнетка, читая всю поездку книгу. Огромный древний — настолько, что страницы пахли корицей, гнилой древесиной и чем-то мускусным — кирпич еле удерживался двумя руками. Хрустящий корешок и скрипящая кожаная, твердая обложка вызывали одновременно боль и трепет у девушки. С одной стороны — такая ценность, а с другой — потрепанная, неухоженная, со следами огня и бурыми отпечатками. Подписи автора не было, но шаманы знали, кому она принадлежит. Сами старейшины рассказали, как собственными руками отобрали это сокровище, перед тем, как наказать ведьму. На вопрос Мегуми: «За что?», сенсей лишь покачала головой, поэтому сразу же углубилась в чтение книги. Практически все записи были написаны при помощи хираганы, письмо велось в стиле бунго , что осложняло понимание некоторых предложений. Девушке пришлось вспоминать ранние школьные уроки, чтобы хоть отдаленно понять автора. Оказалось, что этот артефакт представлял из себя дневник, на это указывал и стиль письма. Фушигуро стало неловко от того, как глубоко она погружается в чужую душу.
— Нашла что-то полезное? — раздалось рядом. Видимо, сенсей читала вместе с ней. Ну, да, это ведь Мегуми сама отобрала книгу у Годжо, пока та изучала начало.
— Тут есть заклинания, обряды, но они написаны не на японском, — пробормотала та, задумчиво проводя по строчкам чего-то, подписанного как «от бессоницы».
— Скорей всего, они заколдованы, — женщина покивала. — Мы не сможем это прочитать.
— Но я не ощущаю никакой проклятой энергии, — непонимающе нахмурилась та. — Даже книга не дает вибраций.
— Именно за это старейшины не любили их, — усмехнулась Сатоми. Она уже успела прочитать часть мыслей хозяйки этой книги.
— Мне не по себе от этого, — тяжелый вздох. — В этих надписях столько отчаяния, боли от долгой жизни.
На глаза случайно попалась строчка: «…больно видеть умирающего ребенка от голода. Я плачу огромную цену за спасение. И я тоже хочу есть. Забирать чужие страдания себе — усиливать свои. Мои наставницы бы не одобрили этот гуманизм, но не смогла, не смогла…» Мегуми не знала, какому времени относятся данные записи, потому что нет даты даже. Мысли писались хаотично, иногда кровью. Вот последние записи всячески не желали читаться. Иероглифы будто за секунду представлялись, если начинал понимать. И так каждый раз по новой.
— Стоит ли нам прерывать ее покой? — ее не отпускали мысли о том, что этой ведьме легче находиться в небытие. Неизвестно, сколько прожила эта женщина, но годы тянулись за ней мрачной тенью.
Годжо не ответила, взяв дневник в руки, полистала и наугад остановилась на 1562 странице. Чем дальше они читали, тем больше становилось багровых пятен на бумаге. На этой не было аккуратных, но сумбурных записей. Только мрачное: «Я осталась одна». Древняя тонкая бумага здесь сильно бугрилась, практически коричневая от разводов крови и, видимо, слез. Снова старейшины отправляли их к тому, кого когда-то магический мир втоптал в землю.
Мегуми так и не услышала ответа на свой вопрос, а автомобиль уже остановился у входа в Аокигахара.
Лес представлял из себя огромную проклятую зону зачистки, но это касалось лишь кольцевой территории. В центре царили тишь да гладь. Странный феномен для шаманов, но именно там люди с легкостью отдавались в руки смерти. Туда туристы не заходили, но и присматривающие из соседних деревень старались идти только днем. Чтобы сэкономить время, Годжо схватила Фушигуро с книгой и переместила их прямо к границе. У брюнетки сперло дыхание от негативной энергии вокруг. Она словно находилась внутри проклятия или же рядом была Рёмен.
— Сюда мало кто заходил во время зачисток, — пожала плечами Годжо. — Вот и концентрация проклятий высока. Но не бойся, Мегуми-чан, твоя сенсей с тобой!
— Мне это как-то не прибавило уверенности, — кисло ответила та. — Почему рядом чудовищ нет?
— А, просто промежуточная зона, — вздох. — Наша ведьмочка пугает их, видимо.
— Вы слишком много знаете для неосведомленного человека, — видимо, это сидело под кожей — бурчать на сенсей.
— Ну, нашу цель я действительно ни разу не видела, да и сложно раскопать что-то на ведьминские ковины. Старейшины почистили все, оставив дневник одной из них.
Не мешкая, Сатоми уверенно шагнула за невидимую грань. Мегуми настороженно повторила и удивленно выдохнула. Вся тяжесть пропала, деревья больше не пугали, легкая дымка не создавала уже иллюзию мрачного, мистического леса. Если бы на глаза не бросились женские туфли у дерева с обрезанной веревкой, девушка, может, и забыла бы о том, где находится. Фушигуро последовала за женщиной, которая с уверенностью переступала корни на своих каблуках, не высовывая рук из карманов. Она не знала, что та и понятия не имеет, куда идет. Просто следовала чутью и карте, что запомнила еще в дороге. Девушка изредка цеплялась взглядом за мусор, который сожрала со временем растительность, и хмурилась, замечая баночки с барбитуратами, нейролептиками, снотворными и даже таблетки для повышения давления, использованные уколы, грязный дипломант. Все это располагалось выборочно, хаотично, поэтому с первого раза и не заметишь. Неожиданно Годжо-сенсей встала.
— Видимо, здесь, — женщина приподняла маску, осматривая ничем не примечательную открытую зону. Здесь был хоть какой-то просвет для вечернего солнца. — Тут даже более шумно.
Фушигуро с сомнением осмотрелась, не понимая, в чем различия вообще. Неожиданно книга потянула ее на землю, брюнетка отпустила ее и та с хрустом врезалась в корни. Какого хрена? Потянувшись к ней, Мегуми вскрикнула и тут же убрала руку. Кожаный переплет оказался очень горячим. С каждой секундой корни вдавливали раритет в землю, не повреждая оболочку.
— Надо же, мы тебя нашли, — Годжо с трудом подавила печальную улыбку, вспоминая обрывки чужих мыслей. — Мегуми-чан, время копать могилу!
Женщина хохотнула и потянула руки в образовавшуюся рядом тень, вытащив топор с лопатой. Брюнетка на это посмотрела с легким ужасом. Ками-сама, они сейчас оскверняют практически алтарь! По-другому назвать эту территорию она не могла. Может, Круговорот смерти и ожесточил ее, особенно после смерти множества товарищей, но до такой степени…
— У вас, думаю, прекрасно получается и без меня.
— Боишься? — игривый тон совсем не понравился ей.
— Я читала мангу, где подобная идея закончилась плачевно.
На это женщина пожала плечами и принялась рубить корни, что мешали копать. Деревья сопротивлялись, не желали демонстрировать уязвимую сердцевину. От усердия Сатоми сняла повязку и ей перетянула длинные волосы в высокий хвост. Пот лился градом. Хотелось применить пустоту, но та понимала, что могла уничтожить тело ведьмы. Закат уже постепенно сходил на нет, когда взору предстала рыхлая земля странного цвета. Годжо присела, пальцами погрузилась во влажный грунт и увидела свежую — удивительно — кровь. В месте, где не было и следа проклятой энергии, где сильнейшая ощущала себя практически слепой, такой всплеск силы показался вспышкой во тьме. Видимо, это был единственный способ запечатать единственное вечное существо. Проклятая кровь. Техники Камо? Но действительно ли это сработало? Может, та сама лично захотела впасть в сон? Вечный. Лопата вошла с трудом. Когда она отбрасывала землю, та буквально сочилась от бурой жидкости.
— Что это?
— Видимо, своеобразная печать. Они могли ее сжечь, но, походу, именно на нее это не подействовало…
Годжо запнулась, уперлась лопатой в ящик. Не жалея брюк, та встала на колени, руками стряхнула оставшуюся грязь и вцепилась в прибитую запечатанными гвоздями крышку. Та с треском оторвалась и отлетела в сторону. Мегуми аккуратно посмотрела в яму и судорожно выдохнула. Женщина нахмурилась.
В гробу неуклюже лежало тело девушки, словно ее небрежно кинули туда. Длинные нежно-розовые волосы с темными прядями лежали частично на лице. Длинные ресницы запутались в них. Приоткрытые глаза демонстрировали пылающую в потемках золотистую радужку. Но губы синие, кожа мертвецки бледная. Алое кимоно с черными узорами порвано и в местах прожжено. В груди зияла огромная дыра. Лодыжки вывернуты в обратную сторону, как и кисти. Шея неестественно выгнута. Ссадины, гематомы и порезы покрывали открытые участки. Словно умерла недавно, а не несколько веков назад.
— Нам… Точно стоит говорить старейшинам, что мы ее нашли? — с какой-то надеждой спросила Фушигуро. Взгляд уперся в книгу, что корни никак не желали отпускать.
Сильнейшая аккуратно убрала волосы с ее лица, провела пальцами по ледяной щеке. Обстановка вокруг них словно изменилась. Туман постепенно сгущался.
— Не злись, — ученица первый раз слышала такой тон у сенсей. — Мы не сделаем тебе ничего плохого. Хочешь, я сейчас в руки отдам книгу?
Несколько мгновений ничего не происходило, а потом послышался шорох. Талмуд освободился от тисков, и женщина взяла его так, словно он ничего не весил. Аккуратно она поднесла предмет к груди девушки и ждала. Мегуми с сомнением следила за всей ситуацией. Ведьма точно сможет отреагировать как-то на это с такими повреждениями? Неожиданно из пустых глаз побежали слезы. Руки дернулись в жутком движении, кисти шлепнулись об дерево, а потом в ломаном движении уронили книгу на себя и прижали к груди. Остальное тело так и осталось неподвижным.
— Мы прочитали часть оттуда, извини, — женщина прикусила губу. — Если бы ты хотела, выбралась бы? Особенно в таком месте.
Ветер завыл, что было удивительно в закрытом лесу.
— Жалко, да тебе было жалко их, — Годжо вытерла слезы с застывшего лица. — Позволишь ли забрать тебя собой? К шаманам.
Лес затих. Книга затрещала от усердия, с которой ее прижимали.
— Мир изменился, прошло два века с начала твоего сна. Дай шанс этим идиотам.
Фушигуро с беспокойством следила за обстановкой. Чересчур тихо. Тьма совершенно не шла на пользу ее нервам. Может, тени и ее стихия, но здесь — шестое чувство вопило об этом — у нее нет и шанса. Первый раз девушка столкнулась с таким. Нет возможности оценить уровень опасности, потому что шаманское мастерство говорило одно, а чуйка — другое. Резко где-то вдалеке вскрикнула птица. Обе вздрогнули от неожиданности.
— Ах ты, шалунья, — игриво пробормотала Годжо. — Напугала-напугала.
Женщина осторожно согнула ноги в коленях, нахмурившись от осознания, что те выбиты, и просунула руку под них, схватив за закоченевшие бедра. Второй обхватила плечи, чтобы лишний раз не трогать сломанную шею. Прижав тело к себе, Годжо попросила Мегуми положить голову ей на плечо. Брюнетка дрожащими руками сделала это — она не могла привыкнуть к смерти, хоть и прошла многое, потеряла друзей и близких в борьбе с безумцем. Территория постепенно стала заполняться проклятой энергией, поэтому сенсей решила применить телепортацию.
***
Прикоснуться к ней больше никто не смог, когда ту положили на кровать в самой дальней комнате общежития. Книга так и осталась втиснутой в тело поломанными руками. Печати никто не накладывал, хотя старейшины настаивали, но один взгляд Годжо охладил враждебный пыл — после Смертельной миграции те стали ступать осторожно, помня последствия освобождения сильнейшей из темницы. Как-то в комнату зашла ассистентка Сё и отказалась вообще туда входить. Сильнейшая поинтересовалась у друга, что не так. На это медик ответил, что девушка не смогла противиться влиянию. Так называли ведьмы последствия своей ауры, как поняла Годжо из той самой книги. Она влияла на всех по-разному — все зависело от пережитого опыта и переживаний. Для кого-то влияние становилось манной небесной, а для кого-то — толчком в темную бездну собственных страхов. Но это касалось только обычных людей или слабых магов. В принципе Сё и сказал, что та являлась нулевым шаманом. Женщина сильнее заинтересовалась их ведьмой, хотя даже имя было неизвестно. Что странно стало в последнее время — поведение Мегуми-чан. Задумчивая и молчаливая — нет, не как обычно. В последнюю неделю у нее даже нет времени решить проблему с живым трупом в общежитии, не говоря уже об ученице. Главное, чтобы глупостей не натворила. Фушигуро же все это время бродила по общежитию и «случайно» забредала к таинственной комнате. Она опять ничего не ощущала по ту сторону двери, словно там никого не было. Но во внутрь брюнетка не заходила, чего-то боясь. Так бы все и продолжилось, если бы оттуда в один день не выскочила, как ошпаренная, девушка-медик. Мегуми перевела недоумевающий взгляд на распахнутую дверь и увидела кровать с лежащей в том же положении ведьме. Ноги сами привели ее к койке. Дверь с хлопком захлопнулась. Зеленые глаза испуганно вскинулись. Ощущалось… раздражение? Воздух чуть ли не искрил от него. Фушигуро осмотрела все вокруг, чтобы найти хоть одну зацепку такого настроения, пока не заметила чуть скосившуюся в сторону книгу. — Ее пытались вытащить? — голос хрипел от волнения. В оглушающей тишине она ощущала себя глупо, но знание, что женщина слышит ее, успокаивало. В ответ напряжение немного спало. Мегуми не понимала, почему так остро реагирует на любое изменение, хотя по сути ничего здесь не происходит. Девушка сглотнула, наклонилась и пальцем толкнула за корешок, медленно возвращая книгу на место. Удивительно, что та больше не была настолько горячей. Атмосфера… значительно улучшилась. Тишина не продлилась долго — тут же наполнилась шепотом, скрипом, будто мебель незаметно терлась о татами. Брюнетка присела на стул, пытаясь услышать что-то в этом белом шуме. Несмотря на холодок по коже, липкий страх от неизведанного, она упорно расшифровывала чей-то бред. Видимо, женщина хотела что-то сказать. Наконец, среди всего Мегуми смогла выловить «при…вет», промежуточный шум и «Юу». — Эм, привет, а… — короткое молчание — стоит ли? — меня зовут Мегуми. Дверь со скрипом приоткрылась от сквозняка. Шепот стал походить на мурчание. Неловкость сковывала. Она ведь общается с практически трупом. «Ус…лышали…», «боль… но…» — уже с трудом в какофонии звуков различались. Резко в комнату вошла Годжо с улыбкой до ушей, отчего Фушишуро аж подорвалась с места. — Ой, Мегуми-чан, — наклонила женщина голову в сторону, — а что ты тут забыла? — Ну, кто-то же должен с ней разговаривать, — с непроницаемым лицом выдала юная шаманка, с недовольством подмечая затихший шум. — И вы, сенсей, спугнули ее. Почти не слышно теперь. — Да? И как же зовут нашу миледи? — Сатоми осторожно провела пальцами по изломанному запястью. — Юу, — в усилившемся шуме уже Годжо услышала «…не…трогай…» и резко убрала руку, которую тут же скрутила адская боль. Женщина нахмурилась, шикнув. Даже пустота с легкостью раскрывается под действием ведьминского дара. Ее надо срочно вылечить, но проблема заключалась в цене восстания из «мертвых» — душах, одичавших. Она должна была стать новым защитным барьером вместо Тенгена и убить Двуликую, поэтому вопрос стоял остро. Никто больше не знал способа лучше.***
Женщина лежала в свете полной луны, все также застывшей и неживой, но в моменте тело ее неестественно изогнулось. Теперь ее ничто не связывало по рукам и ногам. Юу не могла назвать себя по прошествию стольких лет хорошим человеком, но в Аокигахара людские души оставалось лишь пожалеть. Большинство чистые, незапятнанные, но уставшие от жизни. Хрупкие, они вызывали ностальгию по той самой молодой себе, пропитанной духом юношеского максимализма и веры в светлое будущее. Надо было найти запятнанные, полные негатива. Отчаяние и одичание могут иметь разный окрас, и убивать ей не хотелось. Она ломано упало на пол, извернулась, уставилась невидяще в дверь, дерганно поднялась. Губы изогнулись в усмешке. Боль толкала вперед. Юу повернулась к окну и выползла на улицу. Насыщенная проклятая энергетика этого места за сутки дала ей силы на банальное передвижение, правда, кривое, словно ей управляли слабые нити кукловода. Сломанные суставы ощущались как выбитые шарниры у куклы. Ее тянуло в одно место, где определенно можно было излечиться. Мощный источник отчаяния, боли, ярости. Она заскреблась в какое-то здание и прохрипела раздраженное: «Впусти меня». Дверь с треском разлетелась. На что Юу ломано улыбнулась и двинулась дальше. Тьма перед ней расступилась в конце коридора, демонстрируя клетку, покрытую печатями, где сидела Двуликая. Полностью лишенная конечностей и глаз. Рот был зашит. Девушка слегка качнула головой, хрустнув шеей, и зашептала. Суставы встали на место с щелчком, шея вернулась в первоначальное состояние, кости срослись. Зрение постепенно возвращалось. На такое наглое вмешательство демоница зарычала. Нитка натянулась на губах, пока та выражала свое недовольство: «Какое право ты имеешь?..» — Я не думала, что это ты, — печально вздохнула Юу еле слышно. Она сама не узнала свой голос. Что говорить о Рёмен, которая пребывала в ожидании освобождения. Вряд ли та вообще помнит что-то о них. — Неужели?.. — раздался хриплый смешок. — Я настолько неузнаваема? Та хотела ответить, но резко закашлялась и упала на колени. Кровь хлынула изо рта вместе с гвоздями. Блядские шаманы. Сипло выдохнув, она легла на пол. Пришлось зачитать очередное заклинание, чтобы все предметы вышли сразу. Из бедра выдернулись штыри с печатями с неприятным хлюпаньем. В помещении появился легкий запах жасмина и белого мускуса. Дремлющая сила стала проявляться, но пузырящаяся кровь уходила стремительно из тела. До этого были лишь отголоски. Усмешка с лица Двуликой пропала. Она, словно дикий зверь, подняла голову и принюхалась. — Итадори? — о, нет, значит Кендзяку ее обманул. Паршивец. — Ты жива? — О, да. Живее, чем хотелось бы, — почти прорычала Юу — все-таки помнит -, впиваясь пальцами в грудину и расцарапывая ее. Перед глазами все мутнело. Жаль, теперь она не уверена, что вообще переживет очищение, — Мне нужна… всего лишь… капля… Тело отторгало все нанесенные и засунутые в него шаманские печати. Лечение идет как-то не по плану. Видимо, они среагировали на Сукуну. Неожиданно ее лица коснулись прохладные пальцы, от которых нитью полилась духовная энергия. Не шаманская, нет, та, что идет из самой души. От облегчения она взялась за тонкую, нежную ладонь и прижалась к ней, сквозь пелену боли узнавая ту, что раскопала ее тело. Женщина-шаман поистине была похожа на святого духа в ее воспаленном сознании. — Тише, — прошептала Сатоми, наблюдая за метаморфозами юного тела. Не зря она вчитывалась в дневник. В свете тусклых ламп Юу выглядела подобно ангелочку, но ей ли не знать, сколько в ней тайн. — Поспи. — Не трогай ее своими руками, — послышалось со стороны демоницы. — А вы знакомы? — усмехнулась шаманка, убирая волосы с умиротворенного лица. — Не твоего ума дела, — прорычала она от бессилия, понимая, что ничего не может сделать. — Зачем вы ее нашли? — Если бы кто-то не позволил залезть к себе в голову, то и искать вымерших ведьм не пришлось бы, — хмыкнула Годжо, забирая хрупкое тело с собой. — Ныне хороших кадров не сыскать. Ответом послужило молчание, полное разочарования. Идея всеобщего хаоса, подчинения претерпела фиаско, а по услышанному разговору сильнейшая поняла, что это было лишь прикрытием. Главный мотив был зарыт в землю. Годжо посмотрела на спящее чудо, выглядевшее так молодо, замучено, и тихо ушла из покоев запечатанной Двуликой. Кажется, у нее скоро появится еще один повод проводить старейшин в мир иной. Сукуна от злости зарычала, все еще ощущая отголоски аромата ведьмы. Как? Она на протяжении двухсот лет искала ее, пытала магов, исполнила блядское желание Кендзяку взамен на информацию, чтобы те так просто освободили последнюю из ведьминского рода? Клетка затрещала от всплеска проклятой силы, но не рухнула. Когда эмоции утихли, Рёмен рассмеялась от пришедшего осознания. Никогда бы верхушка жалких людишек не захотела открывать этот древний ящик Пандоры, непредсказуемый и чертовски интересный. Ей даже стало неприятно от осознания, что ту, которая ее спасла, хотят использовать ради любопытства. Чтобы не тратить оставшиеся силы, она снова погрузилась в дрему. Ей нужно обдумать многое, особенно сейчас.
