Разозлись

В Москве расцветал март, но Саша видела только грязь, которая наполняла каждую улицу города. Скудные лучи пробивались через пасмурное небо и начинали прогревать сырую землю, всё ещё скованную льдом, и если все говорили, что природа оживала, то Саша сказала бы, что она была мертва. Пепелище – всё, что она видела снаружи и внутри. В серости города она узнавала свои упокоенные надежды, мечты на будущее и только лишь ей нужные воспоминания, о которые она так надеялась греть руки особенно холодными и одинокими вечерами. Она не учла, что делать это бывает достаточно болезненно. Разрыв с Алёной ощущался чем-то между расщеплением на атомы и кромсанием внутренностей на мелкие кусочки и сопровождался потерей всякого смысла, который появился у неё благодаря ей. Они с ней разбежались, так и не придя ни к одному компромиссу. Тогда ей казалось, что это всё – одна сплошная глупость и недоразумение, и они не могут так просто расстаться после всего, что между ними было, но Алёна думала иначе. Собрав свои вещи и разрушив все мечты Саши на спокойную семейную жизнь, она перевернула всё, что они так долго и любовно строили несколько лет. Саша долго не могла в это поверить и не удаляла переписки, подолгу переслушивая аудиосообщения, в которых Алёне ещё не было всё равно. Она хотела себя уничтожить, отбить чувствительность до такой степени, чтобы не реагировать ни на что вовсе, и если люди выбирали для этого вполне привычные вещи в виде алкоголя и сигарет, то убивать себя она предпочитала более беспощадными тренировками и жёсткими урезаниями порций еды перед соревнованиями. А ещё гораздо более свирепыми боями, которые запомнились всей федерации как самые кровавые, сопровождаемыми серьёзными увечьями. Тогда Саша покрасилась в красный, пообещав в поединках проливать кровь первой. Каждый раз, когда она будто бы специально подставляла лицо под очередной удар кулака, разворачивающий её кости и хрящи, она видела лицо Алёны и не могла понять, от чего было больнее. Но в какой-то момент она осознала, что хочет ещё, и не смогла остановиться. Она выла на ринге, но не от сломанного носа или порванных сухожилий. Ей даже начало казаться, что это превращалось в какую-то извращённую форму мазохизма или ритуальную практику, особенно когда кровь её соперников и её собственная брызгала на разные части тел и при их переходе в партер смешивалась. Купаясь в ней, Саша могла выплеснуть всю ту боль, которая со временем превратилась в злость в её сердце, и уже после, стоя перед зеркалом с лицом цвета волос и смотря в единственное оставшееся живым место – зелёные глаза, – в отражении видела вовсе не свои. На неё смотрели её глаза. Ей казалось, что сердце не выдержит и разорвётся от той всепоглощающей боли, что не проходила с того момента, как Алёна ушла, а сама она непременно умрёт, однако осталась в живых. Видимо, именно тогда её и убило. В тот момент она узнала, что такое быть по-настоящему сильной. И это было не про преодоление, не про физические способности или что-то подобное. Теперь быть сильной для неё означало умение стойко выдерживать всю боль на равных. И когда она поняла, что глотать её постоянно в таком количестве было просто невозможно, а страдание являлось ничем иным, как боль, помноженная на сопротивление, Саша научилась с этим жить. Она смирилась с тем, что по миру ходит человек, которого она любит до зубовного скрежета и до дрожи в коленях. Она смирилась, что больше не возьмёт её за руку, не наденет обручальное кольцо, не возьмёт на руки их несостоявшегося ребёнка и не обнимет сидя в «их месте», любуясь тлеющим закатом. Зато ещё не один раз посвятит ей свою победу в бою. Время текло, надежды растворялись в бесконечном потоке будней. В её поле зрения появлялись и другие девушки, тоже красивые, тоже интересные, но с единственным недостатком – они все не были ею. С тех пор прошло два года. Боль утихла, оставив после себя светлое ощущение грусти по несбывшемуся и счета за психолога, к которому её приволокла Самоделкина, не выдержав разговоров об Алёне. Саша её понимала, даже закатывающиеся глаза на очередное кислое выражение её физиономии, поэтому послушно прошла терапию и с неохотой признала, что стало действительно легче. Гнева же не осталось вовсе, как и желания беспричинно обезображивать соперниц, отчего её начали списывать со счетов, но прогадали. Появилась другая, спортивная злость, а ещё азарт и чётко выверенная стратегия, по которой она стала чаще прибегать к хорошо ей известным захватам из самбо, переходить в партер и брать на удушающие. Она была благодарна своему тренеру, давшему ей второе дыхание в спорте, понимая, что на одних только негативных эмоциях и желании кого-то уничтожить далеко не уедешь, и сама начала тренировать, с удовольствием находя своё продолжение в учениках. Сегодняшний день был одним из тех, которые обычно фоном в тёплых тонах мелькали в мелодрамах и описывали идеальную жизнь главного героя. В какой-то момент Саша даже начала ощущать себя героиней какого-то мюзикла, настолько глубоко улыбка въелась в её лицо, а люди вокруг любезничали без остановки. Не хватало только восклицаний «Привет, Барби» – она бы не удивилась. Даже в кофейне её встретила лучезарная милая бариста, которая подняла её и без того прекрасное настроение. Подмигнув красивой миниатюрной блондинке и оглядев её с ног головы, Саша сделала комплимент её улыбке и забрала заказанный фреш, направляясь в зал. Тренировка с Аней начиналась через двадцать минут. Сказать честно, она действительно удивила, позвав на смузи в прошлый раз. И ещё больше – словами о заинтересованности. Конечно, она и сама знала, насколько классная, просто было необычно слышать что-то большее от клиентов, помимо обычной доброжелательности. Тем более от олимпийской чемпионки Анны Щербаковой. Её внимание льстило и казалось приятным, хотя и немного смущало. Она даже в какой-то момент поймала себя на мысли, что теряется от её внимания, хотя сама понимала, насколько это знакомство может быть полезным. Как минимум, это была действительно старательная спортсменка, которая, несмотря на небольшой страх, хотела работать. Как максимум, получить подругу – всегда хорошая идея, тем более такую открытую и интересную. Аня была миловидной красивой девушкой, которые пачками заваливались в спортзал, по крайней мере так казалось Саше в первую их встречу, пока она не стала узнавать её получше, насколько это позволяли сделать часовые тренировки. Остроумная, энергичная и образованная, она оставляла впечатление интеллигентной девушки, любовно вышедшей из-под пера Джейн Остин, ничего из которой Саша так и не удосужилась прочитать. Саше собственные мысли казались забавными, тянущими на подростковые описания «нитакусек», но все девушки Саши, как и в целом девушки, казались примерно схожими по многим причинам, их можно было разделить по категориям: с кем выпить, с кем потрахаться, с кем в музей сходить. Наверное, она сама притягивала таких, но с некоторым любопытством отмечала, что ещё никого, хоть смутно похожего на Аню не видела, хотя и её в первое время относила к последним. Она потянулась, запустила пятерню в распущенные волосы, зачесав назад, и зажмурилась на ярком солнце, бьющем в глаза своими лучами. Какой же всё-таки хороший день – суббота. Закинув небольшое полотенце на плечо, Саша привычно вошла в зал, отмечая, что бутылка с водой уже стояла у зеркала. — Сегодня секси-тренер добра, обойдёмся без инфарктов, — усмехнулась она, но в следующее мгновение уронила уголки губ, потому что перед ней стояла совершенно другая девушка. — И вам добрый день, — недовольно буркнула незнакомка. — Оу, — только и смогла ответить Саша. У неё не было ни малейшего сомнения, что Аня придёт в их время. Она настолько в этом не сомневалась, что даже не проверила расписание в приложении за день. Однако и уведомления об отмене на субботу не приходило... Видимо, админ просто сменил спортсмена, не удаляя запись. Вот сука. — Прошу прощения, я вас с кем-то спутала, — широко улыбнувшись, ответила она и направила всё внимание на девушку, чтобы не вылететь с работы за такую фамильярность. — Я так и поняла. Улыбайтесь, — скривилась эта самая девушка. — Вам очень идёт. Желание улыбаться после этой фразы обнулилось окончательно.

* * *

В воскресенье запись Ани тоже не появилась, как, впрочем, и в понедельник. В какой-то момент Саша даже волноваться начала, подумав, что с Аней что-то могло случиться, но новая вышедшая сторис, которую она подписала «‎съёмка в четверг»‎ её успокоила. И, что неожиданно, даже немного возмутила. При живом-то тренере тренировки пропускает, да ещё и в добром здравии! Открыв окошко ответов, она было начала печатать остроумный на её взгляд комментарий, но, нахмурившись, остановилась. То, что она увидит её сообщение, она не сомневалась, но как Аня отреагирует? Было бы странно так просто с претензиями лезть к человеку, с которым она вживую общалась всего два раза. Саша тряхнула головой. Какая вообще ей разница? Слишком много фиксации на некой Анне Щербаковой, всего лишь олимпийской чемпионке и её подопечной, назвавшей её секси-тренером, пусть даже ни разу её до этого не видев. Решив не акцентировать на этом внимание, она продолжила заниматься своими делами. Её хватило до вторника. Тренировка, какого-то чёрта переназначенная на среду, освобождала окно в её расписании, а время, щедро предоставленное для того, чтобы на неё настроиться, подошло к концу, потому что она решила потратить его на совершенно другие вещи. Сидя в её соцсетях, она раз за разом проигрывала видео, где Аня появлялась во влоге, тренировалась, либо выходила на лёд. Прогрузив на YouTube видео с её прокатами, Саша впервые со времён Олимпиады, которую видела краем глаза, включила произвольную. И поняла, почему Аня имела столько фанатов по всему миру. Она знала, что Аня откатает чисто, знала, что нигде не упадёт, но сердце каждый раз замирало, как перед ударом в лицо на ринге, когда та оказывалась в воздухе. Как вообще было возможно так быстро крутиться!? Она листала её фотографии, её соперниц и настоящих тренеров, золотой олимпийской медали, семьи и не могла остановиться. Просидев так ещё час, она сокрушённо уронила лицо в ладони. Что-то было не так. Что-то, что она так отчаянно в себе пыталась понять, не сходилось. Было непонятно, что она делает и зачем. Максимально нетипичное поведение для погружённого в тренировки человека, чтобы списать на скуку. Бросив очередную попытку сопоставить мозаику воедино, она окинула взглядом ещё один снимок Ани в платье и улыбнулась. Видимо, дело шло к новому, интересному и целеустремлённому другу! Столько восхищения и непонятного волнения она давно не испытывала. И да, это было фиаско, по крайней мере так считала Саша, потому что прямо в этот момент, сидя в интернете, она сопоставляла фотографии Ани в аккаунте с фотографиями на картах. — Так, блять, — выговорила Саша. — Нет, ну это же сто процентов он! И дни недели вроде сходятся… — пробубнила она вслух, рассчитывая, сколько ей времени понадобится на то, чтобы добраться. Придумав по её мнению самый хитроумный план из всех возможных и не найдя в себе тормозов, она накинула чёрный спортивный костюм и вышла на улицу, заказывая такси.

* * *

День не задался с самого его начала: кофе безбожно кислил, совсем не так, как должна была любимая всем её нутром арабика, на дорогах машина встряла в типичную московскую пробку из-за грозы, а телефон сел в самый неподходящий момент. Даже держаться за приятное ожидание встречи со льдом не получалось, потому что кому сдался этот лёд, если она уже начинала опаздывать на внушительное наказание? Пятьдесят бёрпи, количество которых становилось больше каждую минуту, сами себя не сделают. В теории, она могла поднять себе настроение, думая об уже закрытых задачах по съёмкам интервью и выполненных рекламных обязательствах, но с каждым днём они будто множились: получив сегодня от менеджера ещё пять предложений о полезных сотрудничествах, она чуть не уронила голову на руль. Тяжеловато. Надо было уже начинать планировать ближайшую неделю для продолжения съёмок, но она не знала, как хотя бы текущее уместить во что-то более-менее цельное. Но она не была бы Анной Щербаковой, если бы не могла с этим разобраться. Тем более сейчас, когда фокус её внимания сместился в сторону работы. Аня больше не предпринимала никаких попыток инициировать новую встречу с Сашей и даже не засиживалась на её страничке каждую свободную минуту, как делала это предыдущие несколько дней. Нырнув в привычные будни интервью, съёмок и тренировок, она задвинула мысли о ней на дальний план, не пытаясь узнать, зачем та соглашалась выйти на смузи и что за блондинка присутствовала на фотографиях в её профиле, потому что – знаем, проходили. Не хотелось в это лезть. Межсезонье казалось каким-то адом, за которым она наблюдала, как за сериалом, закидывая фантомный попкорн себе в рот. Инфоповоды в виде травм и смен гражданства падали один за другим как снег на голову, и в какой-то момент она даже задумалась над тем, что оказалась в какой-то глупой симуляции, начав путать, что с кем случилось, кто перешёл в сборную Казахстана и сколько людей поставило программы под Майкла Джексона. Сам же Штаб с ума сходил, не находя себе места с травмой Акатьевой и, кажется, черпая силы только из «лав-хейта» с Плющенко. Закончив очередную тренировку на льду и шнуруя кроссовки, Аня глянула на дисплей телефона. Вторник. Она пропустила тренировку с Сашей в субботу, проигнорировав её последние слова о встрече на тренировке. Честно говоря, она сама не понимала, почему всё так резко оборвала, но и она ведь не записывалась в регулярную секцию. Из постоянного в её жизни было только фигурное катание в разном его проявлении, и вешать что-то «сверх», под что нужно было бы перекраивать свою жизнь, не хотелось. Бокс – это возможность, а не обязанность, поэтому должной она себя уж точно не ощущала. Оглядев раздевалку на предмет забытых вещей, она застегнула олимпийку и двинулась на улицу, запуская руку в карман. На дисплее телефона, который она выудила из него, высвечивалось 22:25. Аня устало вздохнула и потёрла глаза, в которые будто песок насыпали: она возвращалась домой в ночи, а вставала последние пару дней неприлично рано для олимпийской чемпионки, которую все уже отправили на заслуженную пенсию. Она мечтательно улыбнулась: может ну его, действительно пора? Выйдя из дворца спорта на пустую парковку, она в очередной раз покопалась у себя в кармане, доставая на этот раз уже ключи от машины. Подойдя к своему месту и стащив с плеча сумку, она приблизилась к дверям, как вдруг подпрыгнула, как ошпаренная, а расслабленная улыбка сломалась сразу в четырёх местах. Кто-то стоял с противоположной стороны в чёрном спортивном костюме, накинув капюшон. К её ужасу, это оказалась не Валиева, потому что они стояли на асфальте, а не на льду произвольных программ. Когда красивые женские руки потянулись к ткани, освобождая тёмно-рыжий хвост, Аня облегчённо выдохнула, прикрывая глаза. — Какого чёрта ты тут делаешь!? — раздражённо воскликнула она, узнав в несостоявшемся маньяке Сашу. — Пугаю благородных девиц, — хмыкнула Саша и облокотилась на крышу машины. — Я заметила. Я серьёзно, как ты тут оказалась? — спросила Аня, озираясь по сторонам и пытаясь найти, видимо, средство её передвижения и совершенно позабыв о пустой парковке. — И чего ты подкрадываешься? — Хотела узнать, почему ты прогуливаешь тренировки, — Саша развела руками и посмотрела с укором. — Почему тогда просто не написала? Нет, Аня реально не понимала. Это с чего ей такое чудо на голову опять свалилось? И снова по всем традициям, с инфарктом в подарок. — Чтобы мои сообщения не затерялись в списке многочисленных диалогов, я решила спросить лично. Всё равно здесь недалеко хожу на пробежку. — В-в… — Аня вытянула руку, подворачивая рукав и заглядывая на дисплей часов, — половине одиннадцатого? — Да, — кивнула Саша, — люблю, когда на улице свежо, темно и никого нет. — Ага, — не поверив, хмыкнула Аня. Ей нравилось, как менялось лицо Саши во время её догадок. — И кстати, сообщения бы не потерялись, я ведь и так на тебя подписана. Пришли бы в первую очередь. Только сейчас она отошла от всего удивления и позволила себе рассмотреть Сашу получше: на ней действительно были надеты беговые кроссовки и чёрный спортивный костюм, а необычайно длинные волосы лежали затянутыми в хвост под воротом олимпийки. Аня оглядела кривую ухмылку Саши и закусила губу. Кажется, она выглядела смущённой. — Как ты нашла, где я тренируюсь? — продолжила опрос Аня. — Ты серьёзно? Можно я пафосно отвечу «‎это всё мои связи»‎, чтобы не рушить мой крутой образ? — Нет, не можно. Это касается моей безопасности, — она грозно сложила руки на груди. По крайней мере, ей так казалось. — Все знают, где находится ваш филиал, — со смешком ответила Саша и склонила голову вбок. — Чего ты так нервничаешь? Аня пожала плечами и улыбнулась: — Видимо, отходила от шока. Не каждый день меня пугают такими появлениями. — Только по субботам. — Да, только по субботам, — просияла Аня, наконец расслабленно смеясь. — Ну так что, почему не ходим? — проговорила Саша, складывая руки на груди, а после, сделав глаза чуть ли не жалобнее кота из Шрека, произнесла: — И… ты же меня здесь не бросишь? Одну девушку, ночью… — Когда ты так просишь, отчаянно хочется, но проявлю сострадание, пожалуй. Аня вздохнула и кивнула на машину: — Присядем? А то переговариваться через неё не очень удобно. — Хм… — показушно протянула Саша. — А вдруг ты меня куда-то увезёшь, изнасилуешь и выкинешь где-то в лесу? — Только об этом и мечтаю, не упусти свой шанс, — саркастично фыркнула она, возведя глаза к небу. — Садись давай, ломается. — Только если покатаешь по ночной Москве под Скриптонита. — А специфичное чувство юмора – это часть погружения в атмосферу этого вечера? — Нет, это моя личная проблема. Нырнув в машину, Аня закинула рюкзак назад и пригласила Сашу жестом присоединиться. Как только щёлкнул замок ремня, вопросы возобновились: — Ну так что, так не понравился бокс? — Честно говоря, не знаю, — неуверенно протянула она. — Понравился, просто решила дать себе больше времени на другие проекты. Аня сама не понимала, почему правду не говорит. Глянув в зеркало, она заметила, как Саша поджала губы, а затем развернулась к ней всем корпусом, решив быть честной. И поняла, что они оказались как-то совсем уж близко. Длинные красные волосы на этот раз покоились у Саши на груди, не скованные олимпийкой, а внимательные глаза блестели в свете фонарей, цепляясь за её собственный взгляд. Видимо, они умели гипнотизировать, потому что Аня сразу же решила признаться: — Ты просто в последний раз так резко сбежала, что мне показалось, что тебе… — Неинтересно? — Да. Ну и у тебя есть девушка, поэтому зачем это всё? Саша какое-то время молчала, серьёзно глядя на неё, а потом прыснула, расслабленно откидываясь назад. — Извини, я хамло. Бываю резковатой, — улыбнулась Саша. — Представь, если и я хамить начну? — А может, я именно этого и жду? Ладно, не буду тебя смущать. Нет у меня девушки. Разрыв сложный был, а самой девушки нет. Знаешь, что общего между тобой и врачами? — Нет. — Коварство. Сначала они узнают, где болит, а потом нажимают именно туда. — Ты серьёзно хочешь об этом поговорить сейчас? — протянула Аня, выезжая с парковки и строя на разряжающемся телефоне маршрут. — Нет, конечно, занимаю эфирное время и развожу тебя на бесплатные психологические консультации. — Кармы не хватит расплатиться за них в следующей жизни. — Так причём тут вообще отсутствие или наличие у меня отношений, — не поняла Саша. — Ходить на тренировки и дружить запрещается, если у человека кто-то есть? Оу. А вот сейчас кольнуло. Она порадовалась тёмному времени суток, потому что только так она могла замаскировать своё смущение, потому что начала осознавать, что они видели в общении друг с другом разный посыл. «‎Дружить‎»‎ ей было неинтересно, ей бешеной Загитовой с головой хватало, а вот что касается отношений, нужны ли они ей? Тело ныло от желания завести маленькую интрижку с красивой и сексуальной девушкой, да даже вне обязательств, но мозг словно покрывался ледяной коркой. Вроде, и Олимпиада уже прошла, и можно было расслабиться, но что-то как-то… — Не думала, что это такой сложный вопрос для Ани Щербаковой, — вновь напомнила о себе Саша, но реплика просочилась словно сквозь толщу воды, потеряв громкость звука. Она закусила губу, поймав приглушённый голос Саши. Видимо, она слишком погрузилась в свои мысли. — Да нет, просто я подумала, что это для тебя острая тема и я тебя обидела, — мгновенно среагировала Аня. — Меня сложно обидеть, — покачала она головой. Воцарилось молчание. Аня потянулась к телефону и включила фоновую музыку, чтобы хотя бы немного заглушить голос в своей голове и перекрыть скрежет шестерёнок, который ещё чуть-чуть – и раздавался бы по всему салону. Они проезжали какую-то церквушку, когда Саша вновь активизировалась, показывая на неё: — А прикинь учиться в воскресной школе, будучи при этом атеистом? Аня недоуменно нахмурилась: — И? Что прикольного? Саша закатила глаза. — И романтизировать это! Быть тихоней, получать похвалу за хорошее поведение, а втихоря какие-то мутки устраивать! Аня улыбнулась и покачала головой, подумав, что если бы салон её машины сейчас превратился в сцену фильма, возрастное ограничение было бы 12+. — Не думала об этом, мне кажется, дети не в восторге от обучения там. — Тем более что некоторые бы загорелись, судя по всему. — Что? — не поняла Аня шутки. — Не бери в голову, — ухмыльнулась Саша, — потом поймёшь. — Как скажешь. Так куда тебе? — Секрет. — А как я узнаю, куда тебя везти? — Ну хочешь, можешь привезти к себе. — Я ведь без шуток тебя сейчас к себе повезу, я устала. — Так а я разве сопротивляюсь? — Как пожелаешь. Ну вот что она делает? Зачем она это делает? Только сейчас до неё стало доходить, что она едет в машине с человеком, с которым знакома от силы пару недель, к себе домой. А куда-либо ещё заезжать сил действительно не было. Доедут и вызовет ей такси. В какой вообще момент она начала возить девушек к себе домой? — Почему ты подписалась на меня, если продолжать тренировки не хотела? Аня повернула голову на Сашу. Она всё ещё смотрела на неё не отрываясь. Похоже, самое время смущённо отводить взгляд. Главное, чтобы не вниз, а то совсем комично будет. Не столь смущённо, разумеется, сколько… Ладно, окей, стыдливо? Так легче? Легче не стало, особенно когда пришло понимание, что на это нужно отвечать. — Запрещено законом? — вышло даже как-то раздражённо. Она смягчилась и съехала с темы: — Наверное, по той же причине, по которой ты на меня. И кстати, сколько у тебя собак? — Шесть. И две кошки! — Думаю, если бы они умели говорить, они бы возмущались каждый раз при появлении новой. — Я кстати уверена, что Создатель не сделал наших питомцев говорящими, чтобы мы у них научились тому, что такое нежность, верность и любовь и что они проявляются через действия, а не слова. — Тебе точно надо было учиться в воскресной школе. — Я бы загорелась. — Даже спрашивать не буду, — улыбнулась Аня, меняя полосу. — А во что ещё ты веришь? — В себя, — пожала плечами Саша. — Слишком самонадеянно. Аня оторвалась от дороги и глянула на лицо Саши. — Извини, — протянула Аня. — Как ты относишься к людям с идиотскими шутками? — Я к ним отношусь, не переживай. Она кивнула и привычно свернула на дорогу к дому.