Однажды я умер

Салют, Вера - Валерий Меладзе       Весь остаток четверга для Гарри прошёл под девизом «пятилетка за три часа». По-другому назвать то, чем они занимались с Гермионой, Поттер не мог. Грейнджер принесла из библиотеки базовые учебники и вдалбливала в чугунную голову экс-героя простые истины:       — Пока ты не выучишь алфавит, мы не сойдём с мёртвой точки, — она потёрла лоб и принялась указывать пальцем на ту или иную руну, произнося её название.       Гарри только и оставалось, что повторять за ней и пытаться запомнить всё. Где-то на дне ящика он откопал свою тетрадь по рунам и теперь записывал в неё всё, что говорила подруга. Для себя Гарри решил, что попросит Снейпа о помощи с зельем памяти. Он читал в какой-то книге, что приём зелья ограничен — не более недели, но запоминалось всё, о чем бы ни услышал, что бы ни увидел маг. Повторить приём отвара можно только через месяц. Интересно, зельевар его сразу из кабинета выкинет или сначала хорошенько по умственным способностям пройдётся?       С Нумерологией дела обстояли ещё хуже. Гарри помнил основы арифметики и физики из маггловской школы, но этого было катастрофически мало для седьмого курса.       Поэтому утром в пятницу он подошёл сначала к профессору Бабблинг, а затем — к Вектор. У обеих преподавательниц он попросил прощения, что не готов к занятиям, но обещал в самое ближайшее время нагнать класс. Наслышанные о странных изменениях в поведении гриффиндорца, обе женщины попытались не показывать своего удивления и посоветовали Гарри дополнительную литературу.       После Нумерологии у гриффиндорцев седьмого курса было свободное время, и Гарри направился в подземелья. У него возникло ощущение, что его там уже ждали. По крайней мере, Снейп не выгнал его сразу, а вручил семь маленьких бутылочек и отправил восвояси. Поттер с удивлением разглядывал колбочки с подписями от субботы до пятницы и почесал свободной рукой черепушку.       Кое-как пережив двойную Историю и получив несколько очков для факультета на Чарах, Гарри направился в библиотеку. Сегодня он решил почитать что-нибудь по Ритуалистике. Да, Реддл обещал, что месяц не будет на него наседать, но хотелось быть хоть немного готовым к понедельнику.       Гарри ещё раз заглянул в копию тетради Окти и тяжело вздохнул. Ритуалы души. Ну да, — хмыкнул он. Кто, как не Реддл, знает всё о ритуалах, связанных с душой? Мадам Пинс указала ему на один из дальних стеллажей на втором этаже, и Гарри поплёлся к лестнице. Нужные полки нашлись быстро, а вот книги по запрещённым ритуалам не было, что было странно. Реддл чётко дал понять, что книга находится в библиотеке. Что ж, видимо кто-то её уже взял, чтобы подготовиться к занятию. Подобные фолианты были в единичном экземпляре. За неимением лучшего, Гарри ещё раз осмотрел полки. Родовая магия, ритуалы жертвоприношения, магия Смерти, мифы о ритуалах Древних... Магия Смерти.       Поттер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Что-то потустороннее заставило его протянуть руку — в другой ситуации он бы ни за что не взял подобную книгу. Стоило ему коснуться кожаного корешка, как по кончикам пальцев прошли мелкие искорки. Гарри уже устал чему-либо удивляться и раскрыл манускрипт на первой попавшейся странице.       Текст был потёртым от времени, а бумага тонкой и очень хрупкой. Казалось, одно неверное движение и всё — книга рассыплется на отдельные страницы. Гарри повернулся к источнику света и принялся вчитываться в чернильные строки:       «Только воинской душе дано право на выбор. Фрейя даст одинокой душе возможность постичь то, чего не было дано воинам света — любовь.        Душе, попавшей в тело своё и не своё, дано время до Йоля, чтобы вернуться в истинно своё тело, коль отказывается она от дара Фрейи.       В самую длинную ночь в году Один, сын Бора и Бестлы, внук Бури, возглавит Дикую Охоту. Хугинн и Мунинн, глаза его, Гери и Фреки, верные псы его, будут искать заблудшую душу. И коль докажет она своё право, Мудрый Вотан пригласит её в Вальхаллы залы, дабы присоединилась она к отважным воинам, павшим в бою.       Коль душа откажется от дара Одина, она будет возвращена туда, откуда прибыла. В тот же миг и час. Память об ином мире будет стёрта Великим Старцем и помещена в исток мудрости. Дабы познали Они историю одинокой души.       Коль душа сможет спрятаться от Дикой Охоты, пути обратного не будет.       Чтобы всадники Одина не увидели тебя, душа, при звуке рога ляг на землю и спрячь голову. Дабы не учуяли тебя Гери и Фреки, окружи себя ароматом чужеземных плодов — бергамот, апельсин и лайм. От глаз Хугинна и Мунинна скроет тебя ветвь голубой ели.       Только Повелитель Мой сможет скрыться от Дикой Охоты без вреда для себя. Только ты, дитя Магии, решаешь, остаться тебе здесь, приняв дар Фрейи, или вернуться в свой мир…»       Гарри обратил внимание, что последние строки написаны позднее, будто их буквально месяц назад кто-то приписал в древний фолиант. Поттер заложил пальцем страницу и потёр глаза. Чушь какая-то. Откуда кто-то мог знать, что здесь появится он, Повелитель Смерти, да ещё и так подшутить над ним?       Поттер снова открыл книгу и замер. Страницы были пусты. Гарри провёл по бумаге пальцами и потряс головой. Что это было? Парень полистал страницы, потряс древнюю книгу, но ничего не произошло. Пожелтевшая от времени бумага оставалась чистой. Гарри попробовал посмотреть на просвет, но — нет. Ничего. Кожаная обложка нагрелась в тех местах, где гриффиндорец держал книгу. Это заставило Гарри поставить манускрипт на место и тихо ругнуться.       — Что это было, мать твою?..

***

The Greatest Show - из фильма «Величайший шоумен»       Понедельник наступил слишком быстро, по мнению Гарри. Он сидел на завтраке и совсем без аппетита жевал омлет с цветной капустой. Все выходные он просидел за учебниками. Когда Грейнджер уходила по своим делам, Гарри окунался в бесконечный мир слизи флоббер-червей и помешиваний по часовой стрелке.       Понедельник оправдывал свой титул тяжёлого дня. Зелья стояли первыми в расписании. Гарри в очередной раз посмотрел на пергамент и поморщился. Тот, кто создавал графики, явно был садистом.       Взглянув на часы, Поттер чмокнул сестру в макушку и отправился на казнь. Сколько ни старайся, а перед смертью не надышишься. Радовало одно — Зелья проходили совместно с Рэйвенкло. Гарри увидел знакомую кучерявую голову Октавиуса и направился к нему.       — Привет, — поздоровался он и стёк по стене рядом с другом.       — Привет, — ответил Блэк и глянул на часы. — Стоит ли мне удивляться, что ты не опоздал?       — Думаю, нет, — пожал плечами Поттер и грустно улыбнулся. — Я уже понял, что изменился до неузнаваемости.       — Хочу отметить, что в лучшую сторону, — поднял палец Окти и потрепал друга по голове. — Мне нравится, что ты не зализываешь голову гелем. Эта бурда так пахнет, что рядом с тобой дышать было страшно.       — Ха, — Гарри провёл рукой по волосам. — Я считаю, что внешность не главное.       — Киньте в меня Аваду, — Окти захлопнул книгу и с наигранным ужасом посмотрел на друга. — Поттер считает, что внешность не главное. Мерлин, этот день нужно отметить в календаре каким-нибудь особенным цветом!       — Ага, синим, — буркнул Гарри. — У тебя есть представления, что он задаст мне?       — Это же Снейп, — фыркнул Блэк.       Ну да, самый беспринципный, строгий и несправедливый по отношению к Гарри Поттеру преподаватель.       Одновременно со звоном колокола двери лаборатории открылись и студенты выдвинулись навстречу к полуторачасовой каторге. Как и в предыдущие несколько дней, Гарри встал на входе и огляделся. Он не знал, где его место, поэтому каждый раз озирался по сторонам.       — Сегодня вы сидите здесь, Поттер, — Снейп встал у первой парты и кивнул на столешницу. — Я жажду наблюдать с первого ряда за вашими страданиями.       Гарри только и осталось, что плюхнуться за первую парту и достать письменные принадлежности.       — Пока наш дорогой Поттер будет занят проверочной работой, от всех остальных я ожидаю приемлемый Эйфорийный эликсир. Рецепт вы найдёте на странице двести сорок один, — Снейп обошёл класс и вернулся к своему столу. — Вы знаете, где искать ингредиенты.       Перед Гарри лёг стандартный лист пергамента с десятью вопросами. Парень взял его в руки, чтобы прочитать текст, но перед его носом появился другой, свёрнутый в тугую трубочку, лист пергамента. Преподаватель угрожающе потряс орудием перед лицом студента.       — Думаю, полтора часа вам хватит, Поттер, — голос зельевара сочился ядом. — Если закончите раньше, можете присоединиться к Блэку.       Гарри оглянулся на Окти, сидящего в одиночестве за соседней партой, за что получил чувствительный подзатыльник.       — Никаких подсказок, Поттер, — Снейп с довольной ухмылкой похлопал скрученным свитком по ладони. — Начинайте.       Гарри только и осталось, что потереть ушибленную голову и взять перо. Он как никогда был рад, что почти всё свободное время посвятил штудированию учебника. Вопросы оказались достаточно заковыристыми, но на большинство из них Гарри знал ответ. Все они касались тех пяти параграфов из учебника, которые читал Поттер — по два на каждую главу.       Вопрос: «Как следует добавлять касторовое масло в противоядие от любовных зелий, и почему?»       Ответ: «По капле, тщательно размешивая после добавления каждой по часовой стрелке. Потому что веточки рябины, добавленные ранее, не могут быть установленного размера, только примерного. Само касторовое масло должно равномерно распределиться по содержимому котла для должной реакции. Касторовое масло добавляется до тех пор, пока отвар не посинеет».       Вопрос: «Особенности масляных ингредиентов…»       Снейп не был бы Снейпом, если бы половина вопросов не вытекала из других. Это было очень в его стиле. Гарри старался писать развёрнутые ответы. Точных цитат из учебника он не выписывал, но подбирал очень схожие термины, помня, как Снейп докапывался к ответам Гермионы.       В какой-то момент гриффиндорец почувствовал чужое дыхание над ухом и дёрнулся. Снейп низко наклонился, вчитываясь в текст.       — Видимо, бладжер выбил из вашей головы ещё и способность писать, — хмыкнул мужчина и выпрямился. — Низзл задней лапой пишет разборчивее вас.       — Простите, сэр, — скрипнул зубами Гарри. Он отлично знал, что пишет хуже первогодки.       — Если я не смогу что-то разобрать, ответ не будет засчитан, — Снейп поднял левую бровь, откровенно издеваясь над студентом. — Даже если вы процитируете мне целый параграф из учебника.       Гарри сдерживался, чтобы не съязвить в ответ. В данном случае он находился не в том положении, чтобы спорить со Снейпом. Зельевар, как никто, знал его способности и почерк. Хизер рассказывала, как «Сев» пытался заниматься с ним зельями ещё до школы. Поэтому Гарри наклонил голову и принялся как можно разборчивее, печатными буквами, выводить ответ на следующий вопрос.       Через полчаса парень смог ответить на девять из десяти вопросов. Оставался последний.       «Какой ингредиент нейтрализует побочные эффекты Эйфорийного эликсира?»       Ответ крутился у него в голове, но Гарри упорно не мог вспомнить его. Поттер поднял голову и принялся рассматривать класс. Взгляд его зацепился за фиолетовую обложку учебника, лежащего на столе учителя. «Расширенный курс зельеварения». Что-то пробежало на задворках сознания, но снова ускользнуло. Гарри перевёл взгляд на преподавателя, облокотившегося на стол. Этот тяжёлый усталый взгляд, морщинка между бровей. В памяти всплыла совсем другая картина: прохладная июньская ночь, горящая хижина Хагрида, безумный женский смех вдалеке и это лицо, нависшее над ним. Эти тонкие губы кривятся в презрительной усмешке, и парень будто вживую слышит фразу, произнесённую горьким усталым голосом.       Озарение пришло оттуда, откуда Гарри и не ждал. Ответ всплыл аккуратным почерком на полях учебника. Поттер выдохнул и неуверенно написал:       «Перечная мята».       Гарри не знал, проходили ли они в классе это усовершенствование эликсира Радости или нет, но решил рискнуть. Ответ дал сам Принц-полукровка в далёком прошлом, записал в своём учебнике, который остался на полке кабинета, а сейчас находился на столе своего хозяина.       Гарри подождал, пока чернила впитаются в пергамент, и встал. Он передал свою контрольную в руки преподавателя и встал рядом с Октавиусом. Блэк бросил на него настороженный взгляд.       — Что, совсем плохо? — тихо спросил он в ожидании изменения цвета зелья с фиолетового на коричневый.       — Оказывается, если готовиться заранее, то можно ответить на все вопросы, — в тон ему ответил Гарри и принялся тереть в ступке сушёный инжир.       Гарри старался не смотреть на зельевара, но от него не скрылось изумление в чёрных глазах, когда преподаватель, раскрыв пергамент, тут же посмотрел в самый низ. Значит, не проходили. Гарри только тяжело выдохнул. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем Снейп пристанет к нему с неудобными вопросами? В том, что Северус догадается, что Гарри Поттер изменился не из-за амнезии, гриффиндорец не сомневался.       К концу урока им удалось создать приличный Эйфорийный эликсир. Жёлтая субстанция источала сладкий запах абрикосов — всё, как описано в учебнике. Октавиус согласился сам отнести образец, пока Гарри убирал со стола лишние ингредиенты и очищал котел. Поттеру удалось покинуть класс, не обернувшись.       На пути в Северную Башню Гарри облегчённо выдохнул, не догадываясь, что уже третью неделю подряд он будет главной темой пятничного собрания мужского клуба.       Прорицания прошли в обычной атмосфере душных благовоний и красного сумрака. Профессор Трелони не изменяла себе ни в одном из миров, только в этом главной её жертвой стал почему-то Октавиус. Именно Блэку отводилась роль умирающего мальчика, не познавшего жизнь.       — Мне не повезло назвать её стрекозой слишком громко, — признался Окти после того, как карты Таро в очередной раз показали для впечатлительного профессора неизбежную смерть. — Она услышала, конечно, и понеслось. Не проходит и недели, чтобы я не «умер».       Блэк указал пальцем на карту «Смерти» и «Башню». Гарри открыл учебник и прочитал их значения полушепотом.       — Неужели она сама никогда не читала это? — он потряс в воздухе тяжёлой книгой.       — В начале года она сказала, что сверяться со значениями необязательно, — фыркнул Блэк, вытаскивая из колоды карту «Дьявола». — Типа, мы должны смотреть на изображения и сами решать, что значат карты.       Поверх «Дьявола» легла пятёрка пентаклей, и Блэк нахмурился. Он внимательно смотрел на карты, после чего поднял взгляд на друга.       — Странно… — протянул он. — Раньше, когда я делал на тебя расклад, были совсем другие карты.       — Что это значит? — спросил Гарри пододвигая к себе учебник.       — «Дьявол», — Окти ткнул пальцем в карту. — Те отношения, которые у тебя есть, не имеют искренности. Нет гармонии, нет любви. Есть иллюзия, обман. Пятёрка пентаклей указывает на расставание. Нет, — Блэк собрал карты в колоду и принялся тасовать. — Что-то тут не так. Давай, выключи мозги. Мне даже стало интересно. Что было?       «Башня», десятка мечей и пятёрка кубков.       — Что-то разрушилось, — парень провёл рукой над раскладом, не касаясь карт. — Какая-то потеря, которая разрушила всё. Смерть? И теперь ты горюешь, вспоминаешь прошлое, которое нельзя вернуть, — он вытащил дополнительную карту. — Пятёрка мечей. Слишком много пятёрок, ты был на перепутье. Был какой-то конфликт, сокрушительный, который привёл к разрушению твоего мира. Мерлин, если бы я не знал тебя, подумал бы, что это расклад на какого-то ветерана войны. Что в настоящем?       «Колесо фортуны», «Повешенный», Туз кубков.       — Как… странно, — Окти нахмурился ещё сильнее. — Ты отказываешься от старого образа жизни, ну, это мы видим сами. И эти изменения радикально изменят твою жизнь. Твоё счастье стоит на пороге. Вообще, я думал, твоё счастье уже при тебе. В прошлый мой расклад твоё счастье было у тебя в руках, но любовь… Если честно, Гарри, Таро ещё ни разу не указывали, что ты с Драко будешь счастлив.       Гарри молча смотрел на карты и не верил своим ушам. Всё, абсолютно всё, что сказал Блэк, было правдой. Про любовь говорить он не ручался, но Поттер пережил всё: смерть, которая кардинально изменила его жизнь. Его внутренние распри, его изменения…       — Что будет? — хриплым голосом спросил Поттер и внимательно посмотрел на друга.       Императрица.       — Начало чего-то нового, твоя жизнь изменится. Карта стоит в позитивном положении.       Отшельник лёг рядом с предыдущей картой. Одна карта упала рубашкой вверх, и парень отложил колоду.       — Твое счастье скрыто, — Блэк вытер каплю пота. — Тебе придётся потрудиться, чтобы найти его, но оно рядом.       Рэйвенкловец взял двумя пальцами выпавшую карту и перевернул её.       — И чтобы найти его, тебе придётся довериться своему сердцу и чувствам.       Сплетённые в страстном танце тела любовников будто издевались над Гарри. Щёки полыхнули, и парень сам потянулся к колоде.       Король мечей, шестёрка кубков, двойка мечей.*       Блэк наблюдал за тем, как Гарри вытаскивает карты, и прикрыл рот. В его глазах заиграли яркие искры веселья. Только вот самому Поттеру было не до смеха. Он с вызовом и вопросом посмотрел на Октавиуса. Тот только покачал головой и широко улыбнулся.       — Я говорил, что фигура сложнее, —засмеялся он. — Никогда не думал, что буду настолько прав. Тащи последнюю карту, Гарри. Это послание сверху.       Поттер взял верхнюю карту и перевернул. Семёрка мечей.       — Остерегайся предательства, — серьёзно сказал Окти и собрал карты. — Удар придёт оттуда, откуда ты не ждёшь, и принесёт тебе душевную боль.       — Почему ты так серьёзно относишься к этому? — Гарри кивнул на карты.       — Потому что у меня бабка по материнской линии была провидицей, — на тон ниже сказал Блэк и посмотрел другу в глаза. — Так как я мужчина, то не смог принять дар полностью, он ушёл дальше. Но часть, — он подкинул в ладони колоду карт, — мне передалась. Поэтому запомни хорошенько всё, о чём мы сегодня говорили. Карты будут теперь молчать.       Гарри выдохнул и перелистнул несколько страниц учебника. Ему было очень интересно, что так развеселило друга. Минут пятнадцать он пытался вчитаться в толкования карт, но у него так и не получилось связать их вместе, и тем более понять, над чем так насмехается Окти. Мышь - АНАНАСОВ и Ко       После Прорицаний и обеда Гербология стала глотком свежего воздуха в прямом и переносном смысле. Гарри с удовольствием позволил последним тёплым осенним лучам северного Солнца пригреть лицо. Парень даже зажмурился от удовольствия.       От солнечных ванн его отвлекло почти забытое неприятное ощущение чужого взгляда. Гарри резко развернулся, но никого не обнаружил на улице. Парень постоял ещё несколько минут, вслушиваясь. Звонкое щебетание птах, отдалённые крики с площадки для полётов, гул голосов со стороны замка — его однокурсники уже успели дойти до дверей. Ничего подозрительного. Гарри тихо выругался на свою паранойю и поплёлся за всеми. Опаздывать на урок Реддла не входило в его планы.       Гриффиндорец снова оказался последним. Драко подпирал стену напротив кабинета и смотрел на него в упор.       — Я хочу задать тебе вопрос, — он глянул на любовника исподлобья. — Ты забыл, где находится моя комната?       — Э-эм, — Гарри недоуменно захлопал глазами и запустил пятерню в волосы. — И тебе привет.       — Значит, забыл, — хмыкнул Малфой и запрокинул голову. От вида бьющейся тонкой жилки под белоснежной кожей Гарри покраснел. Драко медленно повернул голову и улыбнулся уголком рта. — Что ж… придётся тебе напомнить.       — Э-эм…       — Твое красноречие повергает меня в пучину неведомых мне ранее эмоций, Гарри, — Драко почти прижался к Поттеру, оставляя между ними около дюйма свободного пространства. — Надеюсь, я смогу сегодня разбавить твой лексикон чем-нибудь более выразительным, чем междометия, дорогой.       Эти намёки вкупе с разгорячённым телом заставили всплыть воспоминания о недавней встрече в классе Трансфигурации. Конечно, Гарри уже догадался, что раньше они встречались на территории слизеринца — пустые классы вряд ли были достойны так часто наблюдать греховные падения наследников двух родов, уж Малфоя — точно. Да и в вечер выписки Драко прямым текстом сказал, что будет ждать его. А что Гарри? Настолько погрузился в свои переживания по поводу занятий и Реддла, что почти забыл о своём парне. Гарри и сам удивился, как просто для себя принял тот факт, что встречается со своим бывшим школьным врагом.       Размышления на жизненно важную в данный момент тему прервал колокол. Дверь открылась с громким стуком на второй удар гонга. Гарри вбежал чуть ли не первый в кабинет и сел за свою последнюю парту. Он не успел достать письменные принадлежности.       — Нет, мистер Поттер, — от бархатного баритона преподавателя по телу пробежали мурашки, а парочка слизеринок захихикала. — Я не знаю, где вы прятали последние шесть лет свой талант, но я не позволю вам его засунуть туда, откуда вы его вынули. Прошу, мистер Лонгботтом, уступите однокласснику место. Мистер Поттер стал более интересной мишенью, чем вы.       Гарри едва встал, когда рядом с ним оказался Невилл и с облегчением плюхнулся на его место. Поттер поднял глаза и наконец-то посмотрел на Реддла.       Том стоял в проходе между столами и прислонился бедром к единственной свободной парте в первом ряду. Руки его были сложены на груди, голова немного повёрнута набок, а на губах играла та самая наглая ухмылка. Проклятая ямочка издевательски темнела на правой щеке. Мягкая волна чёрных волос была зачёсана на левый бок. Одинокий локон будто специально небрежно выбился и прикрывал глаз. Этот идеальный образ бесил Гарри ещё больше, чем этот небрежно-снисходительный тон.       — Не стесняйтесь, Поттер, — Реддл похлопал ладонью по столешнице. — Я не кусаюсь, пока не попросят.       Гарри выдохнул и взял сумку. Несколько шагов, и он встал рядом с преподавателем. Поттер упрямо посмотрел в синеву чужих искрящихся весельем глаз.       — А просят часто, наверное, — тихо выплюнул он и сел на указанное место.       — Ты не представляешь, насколько, — неожиданный шёпот обжёг ухо, и Гарри дёрнулся от неожиданности.       Гарри только фыркнул и отвернулся. Это было так в духе Реддла — доводить его до белого каления одной фразой. И почему его так задели эти слова?       Поттер достал из сумки учебник и тетрадь с письменными принадлежностями. Реддл в тишине сделал круг по классу и вернулся за кафедру. Он опустился на край стола и взмахнул рукой, заставляя доску перевернуться.       — Тема нового блока: Непростительные проклятия, — мужчина указал на выведенный аккуратным каллиграфическим почерком текст на грифельной доске. — До рождественских каникул у нас остаётся всего шесть практических занятий, поэтому по понедельникам мы с вами будем изучать историю создания, способы избегания, поговорим на тему контрзаклинаний. Самые отважные смогут потренироваться в сопротивлении Подчиняющему проклятью на практике. Конечно, разрешение Министерства у меня есть…       Гарри еле сдержался, чтобы не уронить голову на парту и не застонать в голос. Проклятье! Он был уверен на сто процентов, что первым подопытным кроликом станет он сам.       — Кто-нибудь может назвать все три проклятия? — Том окинул взглядом аудиторию. — Кроме мисс Грейнджер, конечно.       Гарри поднял руку, в надежде, что, если он ответит, Реддл быстрее переключится на лекцию.       — Империус, Круциатус и Авада Кедавра, — выпалил парень и тут же пожалел об этом.       — Минус три балла с Гриффиндора за выкрики с места, — Реддл внимательно посмотрел на своего студента и поднял бровь. — Решение пересадить вас, мистер Поттер, оправдало себя в первые же минуты.       — Простите, сэр, — сквозь сжатые губы прошипел Гарри.       — Впрочем, скорее всего, вы вспомнили, что являетесь сыном второго аврора страны, Поттер, — ухмыльнулся Том, не скрывая сарказма в голосе. — Итак, как бы отвратительно ни вёл себя Поттер, но он прав. Проклятий всего три: Подчиняющее — Империус, Пыточное — Круциатус и Убивающее — Авада Кедавра. Названия и формулы звучат по-разному из-за латинского происхождения. Названия произносятся в номинативе.       Гарри старался спрятать эмоции куда-нибудь поглубже, но это было сложно. Несостоявшийся Тёмный Лорд спокойно рассказывал семикурсникам о Непростительных проклятиях. Сразу вспомнился его собственный четвёртый курс, Барти Крауч-младший под личиной Грюма, рассказывающий неокрепшим детским умам о проклятьях. Каким бы ужасным человеком ни был Пожиратель смерти, но Гарри не мог не согласиться, что преподавателем он был отменным.       — Решение о запрете было принято в тысяча семьсот семнадцатом году, — продолжал Реддл, не обращая внимания на отрешённость своего любимого ученика. — Решение было принято единолично первым министром магии Великобритании Уликом Гампом. Почему не записываете? Контрольные никто не отменял.       Реддл встал и подошёл к одной из откидных третей доски, где были расписаны латинские формулы.       — Империус, — мужчина взял указку и принялся показывать на слова. — Происходит от латинского «Imperium» — указание, распоряжение, и «Imperiose» — повелительно. Формула звучит: «Империо». Никаких особых движений палочкой не требует, нужно только указать на цель. Вместо луча магии имеет вид жёлтого тумана. Этим пользуются незаконопослушные волшебники. Отследить проклятье практически невозможно, потому что оно не оставляет внешнего следа. Отметка на магическом ядре стандартной диагностикой остаётся в течение суток с момента наложения. Далее приходится использовать довольно нестандартные методы на основе глубокого сканирования.       Гарри еле успевал записывать. В голове он прокручивал такие далёкие разговоры взрослых и воспоминания Дамблдора. Вот почему так много аристократов после Первой войны утверждали, что были под проклятием. Это многое объясняло.       — Контр-заклинания нет, конечно, — Реддл сел на высокий стул и закинул ногу на ногу. — Со временем у мага возникает привыкание к проклятию, и он может самостоятельно мыслить или делать минимальные вещи: одеться в то, что он хочет, отказаться от приёма пищи и подобные примитивные команды. Но, если поступит прямой приказ съесть всё, что лежит в тарелке, проклятый и посуду оближет. Существуют сильные личности, с такой волей, что могут сбросить заклятье, но таких не так уж и много.       — Вы так рассуждаете, сэ-эр, — с ядом сказал Гарри, когда не смог больше сдерживаться. — Будто вы сами неоднократно использовали это проклятье.       — Минус ещё пять баллов с Гриффиндора, — широко улыбнулся Том и наклонился вперёд, чтобы быть ближе к Гарри. — Я преподаю Защиту пятьдесят лет, Поттер. Конечно, я неоднократно использовал его и использую в ближайшем будущем. Письменное разрешение твоего отца у меня уже есть, — синие глаза полыхнули огнём. — Но не бойся, малыш Гарри. Я же обещал мадам Помфри. Поэтому месяц можешь ещё спокойно ходить по коридорам, не оглядываясь по сторонам. Мы поиграем с тобой попозже.       Подлое хихиканье со стороны слизеринцев смутило его больше, чем токсичные слова преподавателя.       — И, да, — продолжил Реддл, улыбка превратилась в гадкую ухмылку. — Ещё одна реплика с первой парты без разрешения, и кто-то проведёт приятный вечер с мистером Филчем.       Гарри прикусил язык до крови и сломал перо от напряжения. Последняя фраза была сказана с явной издёвкой. Реддл отлично знал, чем он планировал заняться сегодня. Подслушивал, гад, — догадался парень и бросил взгляд на Драко. Малфой устало смотрел на него, подперев подбородок рукой и качал головой. Видимо это были одна из привычных уже для всех стычек Поттера и преподавателя ЗоТИ.       Большинство студентов, как и профессор Реддл, удивились тому, что Гарри так и не схлопотал к концу урока отработку. Сам же Поттер не успел и на Главную лестницу выйти, как его схватили за руку и потащили в сторону подземелий. Сопротивляться Гарри не стал. Уж кто-кто, а Драко отлично знал, как помочь своему парню сбросить напряжение после подобных издевательств Реддла. Единственное, что успел рассмотреть парень в комнате старосты школы, — синие тона. А последней осознанной мыслью было то, что платиновые волосы прекрасно смотрятся на тёмных простынях цвета индиго.

***

      Ночью понедельника двенадцатого ноября не спали двое. Старый маг устало опёрся руками о каменный борт широкого сосуда с руническим рисунком, а его верный друг, феникс, сидел у него на плече и тихо пел свою светлую умиротворяющую песню.       Старик сел в кресло и прикрыл глаза. Морщины на древней коже углубились, тени под глазами стали тёмного цвета, а черты лица заострились. Всё говорило о том, что это уже не первая его бессонная ночь, ведь обычно Альбусу Дамблдору нельзя было дать и ста лет. Сейчас же в кабинете директора сидел мудрый старец, закутанный в тёплый клетчатый халат.       — Что ж, — тихо прошептал директор в тишину. — Никогда не устану удивляться хитросплетениям Судьбы, да, Фоукс? — Дамблдор устало улыбнулся фениксу, на что тот издал особо красивую руладу. — Нам остаётся только надеяться, что они всё поймут сами. Один ребёнок разберётся с собой, второй — со своими чувствами, а третий… а третий должен понять, какую чудовищную ошибку совершил. Волшебная цифра семь, да, мой друг?       Не ожидая ответа, старик поднялся со своего места и направился к неприметной двери за колонной. Сегодня он попробует нормально поспать. А завтра он направит несколько эльфов на поиск голубой ели. ________________ *Король мечей — умный проницательный мужчина. Советчик с богатым жизненным опытом. Он полностью осознает свои лидерские качества. В его руках Власть и богатства. Шестёрка кубков — чёрная полоса прошла, впереди ждут только успех и гармония. Человек добьётся своей цели и обретёт личное счастье. Двойка мечей — сдержанный человек, скрывающий свои чувства. Очень эмоциональный, хотя держит всё в себе.