Две королевы

      Она шла по тёмному коридору, ощущая на себе взгляды красных глаз. Каблуки стучали по старому камню так громко, что хотелось заткнуть уши и больше не слышать ничего. Цок-цок-цок. Цок!       — Дейнерис Таргариен! — Она обернулась. Из тьмы к ней обращался один из обладателей красных глаз. Ей не удавалось рассмотреть его, она видела лишь тёмный силуэт. — Первая своего имени. — На этот раз голос был женским и к ней тянулась облезлая рука, покрытая разодранными волдырями. Дейнерис отступила немного в сторону, чтобы рука не дотянулась до неё, и та исчезла в темноте. — Законная королева Талигойи? Матерь драконов! Матерь драконов! Матерь драконов! Матерь драконов! — Голоса, женские, мужские и детские, слились в единое эхо. Они говорили на разных наречиях, кричали, тянули к ней свои старые руки. Старики. Призраки.       Призраков не бывает, подумала Дейнерис, закрывая руками уши. Их не бывает. И никогда не было.       — Матерь драконов! Матерь драконов! Матерь драконов!       И драконов тоже не бывает. Она знала это с самого рождения. Все драконы умерли.       — Вы перепутали меня с кем-то! Драконов больше нет.       — Есть! Есть! Есть! Есть! Есть! ДРАКАРИС!

***

      Дени проснулась и оглядела комнату. Призраков с пугающими старческими руками уже не было. Они все рассыпались в её сне. Крикнули какое-то слово и сгорели в пламени. Сколько бы она ни пыталась вспомнить это слово, ничего не приходило в голову, но Дени казалось, что она уже слышала его раньше.       Дубовая дверь резко распахнулась, и в спальню вошла Матильда. Комнату заполнили ароматы полевых трав, летних цветов и несвежей касеры.       — Принцесса изволила громко кричать сегодня утром. — Она поклонилась с усмешкой, слишком резво для своих лет. — Неужто тебя во сне съел дракон, дорогуша?       — Драконов нет!       — Но они ведь были.       Матильда, по-видимому, поняла, что её подопечная в плохом расположении духа, перестала веселиться и села на край кровати. Дени почувствовала, что она действительно слегка подвыпившая. Матильда часто пила дешёвую касеру. Вообще-то она алатская принцесса, но так и осталась старой девой и жила в гордом одиночестве уже много лет, а под конец жизни взяла к себе на воспитание дочь Эйриса Таргариена.       — Я помню, как впервые увидела дракона. Это был последний дракон твоего отца. Зелёный и чахлый, с поникшими крыльями. Его череп был не больше собачьего, и пахло от него, как от старой собаки. — Матильда сморщилась, как морщат нос все пьяные. — Ужасное впечатление. Этот зверь не мог внушить ужаса, но сумел довести меня до отвращения.       — Что с ним стало?       — Принцесса Рейла велела его утопить.       Дени сглотнула, почувствовав ком в горле. Топить дракона, как кошку. Надо же было придумать такое издевательство.       — Сколько лет им было, когда…       — Эйрису было тридцать восемь, а Рейле — тридцать семь. — Матильда подвинулась поближе и слегка приобняла Дени. — Ты скучаешь.       — Я совсем их не знала. Все вокруг считают, что они были безумны.       Матильда отвела взгляд и уставилась в стену.       — Твоя мать точно была в своём уме. Всегда. По крайней мере, на людях.       — А отец?       — С принцем сложнее. Он часто кричал. Громко, исступлённо. Волновался по малейшему поводу, дёргался, как сумасшедший. Но иногда наступало просветление, и он производил впечатление очень вдумчивого молодого человека. — Матильда снова посмотрела на Дейнерис. Её глаза переливались тенями, и Дени показалось, что они наполнены скорбью. — Они были последними Таргариенами, и этим всё сказано.       — Я тоже Таргариен.       — Они погибли через несколько месяцев после твоего рождения. Всю остальную жизнь они были последними Таргариенами и должны были ими остаться, если бы не чудо.       Дейнерис встала и накинула на плечи халат. Они вышли в море на прогулочном кораблике и утонули. Чудо!       — Робер уже ждёт тебя внизу.       — Заплети мне сегодня косу.

***

      Робер сидел в кресле у камина, когда Дени спустилась вниз, но, заметив её, встал и отвесил поклон.       — Моя принцесса. — Она подошла поближе, и он смог поцеловать её руку.       — Я не ожидала тебя так рано.       — Простите, если разбудил вас, моя королева. — Они устроились напротив камина, и Робер открыл какое-то кэналлийское вино. — Я принёс бутылку «Тёмной крови», чтобы отпраздновать с вами одно знаменательное событие.       — Я польщена, маркиз. Только что я была принцессой, и вот уже королева. Быстро ты меня короновал! — Дени улыбнулась ему и отпила немного вина из своего бокала.       — Как жаль, что к настоящей короне так легко не подберёшься, — незаметно появившаяся Матильда уже наливала себе вина и усаживалась в соседнем кресле. — Рассказывай, Эпинэ, с какими новостями ты к нам пожаловал.       — Всё очень просто, милые дамы. Вчера я ужинал в одном дешёвом кабаке и меня разыскал человек в серой маске. Он представился послом кагетского казара Адгемара и сообщил, что тот хочет вернуть Таргариенов на Железный трон. — Дени переглянулась с Матильдой. — Он обещает начать войну с Олларами и разграбить Варасту силами бириссцев, жителей Саграннских гор.       — Какова цена? — Спросила Матильда, прервав Робера. Дени уже знала ответ. Эпинэ замолчал и сделал глоток вина, прежде чем заговорил снова.       — У Адгемара только одно условие. Он хочет женить своего сына на законной наследнице Великой Талигойи.