Две королевы

      — Ваше высочество, — Матильда поклонилась девушке и отметила про себя, что одета она не совсем по-кагетски. Розовая парча, покрытая белым шёлком, больше напоминала наряд не восточной принцессы, а какой-нибудь знатной дамы из Агариса. — Мы ждали вашего прибытия. — Этери поклонилась в ответ, не проронив ни слова. Видимо, она не из разговорчивых. Матильда решила начать с козырей. — Очень жаль, что нам не сообщили о вашем прибытии, мы бы встретили вас внизу.       — Не люблю пышных встреч, Ваше высочество.       Этери не придала Матильде большого значения и бросилась к Дейнерис. Увернулась лисичка! Дени уже облачилась в свадебное платье и теперь подбирала украшения с помощью кагетских девушек.       — Ты задержалась, Матильда. — Этери поднесла Дейнерис маленькую деревянную шкатулку и открыла её: на красной подушечке лежало топазовое ожерелье. — Прекрасные камни!       — Это мой подарок вам на свадьбу, Ваше высочество. — Этери улыбнулась Дейнерис почти так же сладко, как улыбался Матильде Адгемар. Сразу видно, чья дочь.       — Благодарю вас. — Дени достала ожерелье и нацепила голубые камни на свою прекрасную шейку. Матильде захотелось шикнуть, но она сдержалась. Что задумали лисичка и лисёнок?       — А ещё я привезла с собой хороших певцов. Они полгода путешествуют по дворцам казаронов, но сами из Агариса и поют на талиг. Я услышала их пение и решила, что они достойны королевской свадьбы.       Матильда опешила. Ожерелье, певцы! Надо же, сколько щедрости в этой прекрасной девочке…       — Я буду ждать их песен, принцесса. — Матильде показалось, что Дейнерис тоже улыбнулась совершенно по-адгемаровски, и ей стало тошно.       Через полчаса туалет Дени был завершён, и Этери удалилась, чтобы справиться о последних приготовлениях к свадьбе. Кагетские девушки разошлись, и Матильда решила не терять времени.       — Дени… Я понимаю, у тебя свадьба, но будь осторожна. Эта лиса какая-то…       — Странная? Я заметила.       — Но ты воркуешь с ней, как пташка из адгемарова Сада! — Матильда в ярости стукнула кулаком по столу, но поняла, что это было глупо, и немного смягчилась. — Сначала ожерелье, потом певцы…       — Пожалуй, она похожа на человека, который преследует какие-то тайные цели. — Дейнерис задумчиво смотрела на Матильду через зеркало. — Но возможно, она просто хочет угодить мне? Она очень милая девушка, и у неё явно нет в Равиате ни одной настоящей подруги. С кагетками она практически не разговаривала, ты сама видела. Возможно, она просто очень одинока.       Матильде захотелось кинуться к двери и запереть её на ключ, но она снова сдержалась. Что, если они с Робером действительно ошибаются, и всё это — просто девические странности? В любом случае, нельзя портить Дейнерис её единственную свадьбу. Это слишком важно для неё.       — Надеюсь, мне просто показалось.

***

      Целый день в окружении Бааты и его кагетских друзей прошёл зря. Баата общался исключительно со своими дружками, а Робера старался обходить стороной. Дело осложнялось тем, что все они разговаривали на кагетском, и Баата только изредка вспоминал о Робере и переводил ему шуточки своих дружков, отчего все ещё больше хохотали. Сначала Иноходец ужасно злился из-за этого, но потом решил молча дожидаться свадьбы. Уж она-то избавит его, наконец, от этих мук!       Всё изменилось, когда в покои Бааты, облачившегося в наряд с длинным разноцветным подолом, вошёл слуга. Он что-то сообщил своему господину, и шутки умолкли.       — Ну вот и всё, — произнёс вдруг Баата на талиг. — Ваши мучения скоро завершатся, мой друг. — Роберу стало не по себе от его слов. Необязательно убивать всех.. Ваши мучения скоро завершатся. Что это, твою кавалерию, может значить?!       Проследовав за Баатой по коридору, Робер вошёл в парадный зал. Гостей было вдвое больше, чем на торжественном приёме в честь прибытия Дейнерис в Равиат. Кагетские казароны, богатые и бедные, многочисленные купцы, иностранные гости и разномастные певцы, послы из Агариса и Гайифы, эсператистские священники. У Робера зарябило в глазах от разноцветия богатых костюмов и изысканных нарядов знати.       Баата встал на высокий деревянный помост, разукрашенный кагетскими гербами, красными драконами Таргариенов и белыми лилиями. Робер устроился позади жениха. Высокие белые двери распахнулись, и в зал под торжественную музыку вошла невеста. Облачённая в богатое платье с длинным шлейфом, с изображениями драконов на подолах, Дейнерис выглядела по-настоящему царственной. Робер запретил себе на неё смотреть и уставился на Матильду: та была в одном из платьев, купленных перед отъездом из Агариса, и выглядела несколько расстроенной.       Наконец, Дени устроилась на помосте, и Матильда оказалась рядом с Робером. Она посмотрела на Эпинэ и молча вздохнула, давая понять, что ничего не выяснила. Музыканты протрубили какой-то сигнал, и в центр зала вышел Адгемар. Он коротко сказал по-кагетски какие-то торжественные слова. Робер неосторожно бросил взгляд на Дени — она выглядела счастливой. О Баате этого нельзя было сказать. Робер понял, что он чем-то взволнован. Как тогда, в коридоре, при разговоре с сестрой.       Адгемар занял своё место, и теперь в центре зала оказался эсператистский священник.       — Желаете ли вы, Баата, сын Адгемара, взять в жёны эту женщину? — Священник был очень молодым и говорил на удивление громко и складно.       — Да. — Баата с улыбкой посмотрел на Дейнерис.       — Желаете ли вы, Дейнерис из дома Таргариенов, выйти за этого мужчину?       — Да.       Они обменялись обручальными браслетами и поцеловались. Толпа радостно зашумела, подгоняемая ликующим Адгемаром. Жених и невеста, теперь муж и жена, взялись за руки и прошли за свадебный стол. Робер молча стоял и смотрел на них, а потом перевёл взгляд на Матильду. Она тоже несчастлива. Как бы она не напилась и сегодня… Матильда поправила выбившуюся из причёски тёмную прядь и пошла к своему месту за столом. Роберу и ужин придётся есть рядом с дружками Бааты. Какое же унижение!

***

      Дени выпила четыре бокала вина. Баата выпил ровно столько же, и она старалась не отставать от него, чтобы выглядеть по-королевски сильной. В голове уже всё кружилось, но сердце было счастливо. Или почти счастливо. По крайней мере, Дени почувствовала облегчение от того, что больше не надо возиться со свадебным платьем и каждый вечер ужинать с Адгемаром.       — Ещё вина, жена? — Баата выглядел серьёзным, но улыбался. Наверное, ему тоже уже нехорошо.       — Я не мужчина и не могу пить так много, как ты! — Дени впервые обратилась к Баате на «ты». Я давно хотела это сделать. — Пей сам! — Баата осушил бокал и радостно ухмыльнулся. — Давай лучше потанцуем.       Он махнул рукой, и они вышли из-за стола. Окружавшим их гостям тоже поневоле пришлось идти танцевать — такова была кагетская традиция. Гости на свадьбе всегда танцуют вместе с новобрачными. Некоторым позволялось оставаться на своих местах, например, священникам или пожилым людям, но издалека Дени увидела, что даже Адгемар умудрился пригласить на танец Матильду.       Они кружились под весёлую музыку. Дени весело хихикала, не скрывая своего удовольствия: зачем скрывать что-то от собственного мужа? Они танцевали и танцевали, Дени показалось, что несколько часов. От танцев ей стало так жарко, что захотелось выйти на террасу и подышать воздухом, остаться с Баатой наедине. Они могли бы вдвоём потанцевать там, без всякой музыки, в холодном саду с розами.       Вдруг мелодия замедлилась, а затем и вовсе стихла. В углу показались другие музыканты и четверо певцов. По агарисским одеждам Дени поняла, что это та самая труппа, которую пригласила принцесса Этери. Музыканты торжественно расселись по стульям и заиграли свою мелодию, на этот раз очень спокойную. Певцы выстроились в квадрат и начали петь.       В красной беседке среди тополей,       Где плачут внучки синицы,       Растёт земляника для королей       И рвут сердце рыжие львицы.       Гости закружились в тихом, плавном танце, так не похожем на обычные кагетские увеселения. Баата взял Дени за руку, и они тоже стали танцевать. Медленно и влюблённо, в самом центре зала.       Там солнце светит три года,       Там бабочек стаи летят,       Но нет у нас тайного кода,       Который любви говорят.       Дени почувствовала, как ей на волосы что-то упало, и подняла голову вверх. С потолка сыпались белые лилии. Ими был украшен весь зал, а теперь они красиво падали на танцующих с деревянных лестниц, специально для этого сооружённых под самой крышей дворца.       — Это мой подарок для вас, — сказал Баата.       Весь пол покрылся белыми цветками, а певцы продолжали петь. Дени почувствовала, как тесно стало в груди. То ли от напряжения, то ли от любви. Белые лилии! Какие они красивые!       И солнечным блеском стали       Замрёт сердце подлое вновь,       А звёздные воины пали,       Отдав Четверым свою кровь.       Она перестала танцевать, резким рывком разорвала топазовое ожерелье — камни рассыпались по полу — и стала раздирать горло пальцами. Всё перед глазами растеклось в бликах. Баата что-то кричал, но она его не слышала. В толпе зашевелились слуги, разносившие вино. Солнечным блеском стали… У них в руках ножи. Они режут гостей. Точнее, режут казаронов. Предатели режут гостей стальными ножами, падают красные капли на белые цветки. А звёздные воины пали, отдав Четверым свою кровь… Она упала на белые лилии, но Баата поднял её на руки. Глаза наполнились жгучими слезами и закрылись.