Две королевы

      — Чашка крепкого шадди воистину творит чудеса. — Сильвестр тяжело вздохнул и оправил кардинальскую мантию. Секретарь угрюмо опустился на деревянный стул и дождался привычного вопроса — он привык не прерывать мыслей кардинала, и уж тем более его разговоров о шадди. — Какие новости, Агний?       — Его Величество вызывает вас на тайный совет. Он хочет обсудить с вами некий весьма щекотливый вопрос.       — Какой? — Сильвестр отодвинул бумаги и поставил чашку на стол.       — Меня не посвятили, но я полагаю, что речь пойдёт о войне.       С каких это пор король, то есть его советники, считает необходимым привлекать кардинала к обсуждению военных вопросов?       — Война — не церковное дело.       — Думаю, дело не в военной стратегии, а в чём-то более доступном. — Лицо Агния просветлело. Видимо, он всё прекрасно знает, просто не считает нужным заранее предупреждать. Сильвестру это не понравилось.       — В чём?       — Не хочу распространять слухи, Ваше высокопреосвященство.       — Ступай.       Агний поднялся и зашелестел своими чёрными подолами. Когда дверь закрылась, Сильвестр остался наедине со своими мыслями. К чему он нужен королю на тайном совете? И почему Агний вдруг что-то скрывает от кардинала талигойского, высшего духовного лица и своего главного наставника? Что-то здесь нечисто. В любом случае, нужно собираться на совет и ехать во дворец, как бы этого не хотелось делать.       Кардинал поднялся из-за стола и убрал приборы для шадди в лакированный шкафчик. Когда-нибудь сердце сведёт меня в могилу, подумал Сильвестр, проходя к двери шаркающей походкой. Надо завязывать с шадди и переходить на вино и воду.

***

      — Ваше величество, — Сильвестр осторожно склонил голову и оглядел собравшихся за железным столом. Выкованный в драконьем пламени столетия назад и представляющий собой карту почившей Золотой Анаксии, расписной стол с давних времён собирал вокруг себя самых разных людей. Теперь стулья вокруг него заняли король Фердинанд, тессорий Леопольд Манрик, вездесущий Август Штанцлер и… королева. — Королевам не пристало присутствовать на заседаниях Тайного совета, Ваше величество. — Сильвестр посмотрел «бледному гиацинту» в глаза. Девушка выглядела совсем перепуганной, как будто её заставил сюда прийти какой-нибудь Штанцлер. Впрочем, так оно, наверное, и было.       — Позвольте поправить вас, Ваше высокопреосвященство, — вставший из-за стола Штанцлер почтительно поклонился. — Король обладает священным правом приглашать на тайный совет любого человека, которого захочет увидеть. В том числе и королеву.       — Это так. — Сильвестр сверкнул глазами на дриксенского гуся и занял своё место за расписным столом. Сегодня надоедливому кансилльеру придётся уступить, чтобы не вызвать лишних проблем.       — Господа, — начал Фердинанд, стараясь говорить как можно более уверенно. Катарина сидела подле него и нежно придерживала за руку. — Я желаю сообщить вам приятную новость от Первого маршала… герцога Алвы. — Фердинанд сглотнул, нервно оглядел своих советников, будто ожидая возражений, и продолжил. — Бириссцы разорили значительную часть Варасты, но были победоносно разгромлены талигойской армией.       — Прекрасная новость, Ваше величество! — с вдохновением заговорил Штанцлер, прервав речь короля. — Эту победу стоит отпраздновать.       — Победы будем праздновать после войны, господин кансилльер, — ответил рыжий тессорий. — Казна не выдержит излишних трат в тяжёлые времена. Тем более, что враг разграбил Варасту и урожай в этом году будет неважным.       Штанцлер осклабился и отвернулся от Манрика. Катарина съёжилась и надвинула на плечи белоснежную шаль. Бледный гиацинт сегодня особенно бледен, подумал Сильвестр, внимательно наблюдая за поведением королевы.       — Первый маршал сообщает, что пойдёт на Барсовы Врата, возьмёт крепость и вторгнется в Кагету, после чего разгромит казара Адгемара и подпишет выгодный для Талига договор. — Быстро пересказав донесение Алвы, Фердинанд, по-видимому, удовлетворился собой и умолк.       — А что с недавними мятежниками? — поинтересовался Манрик, обращаясь то ли к Штанцлеру, то ли к королю. — Какие у Первого маршала планы насчёт девчонки Таргариенов и маркиза Эр-При?       — Об этом я и хотел поговорить. — Розовое лицо Фердинанда приняло детское выражение. — Моя дражайшая супруга нижайше просила меня отказаться от… устранения Дейнерис Таргариен. Она попросила королевского милосердия, и я намерен удовлетворить её просьбу.       Так вот зачем ему здесь Катарина! — Сильвестр упрямо сложил руки. С чего бы ей так интересоваться судьбой свергнутой династии? Наверное, Штанцлер заставил — этому гусю лишь бы собрать вокруг себя всех Людей Чести и возвести на трон Таргариенов. За это он продаст кого угодно.       — Боюсь, пташки уже улетели. — Сильвестр поднял глаза от тёмного расписного стола и взглянул на короля. — Она уже должна быть мертва, отравлена на свадьбе.       Глаза Штанцлера округлились — так он стал более похожим на гуся. Манрик подозрительно вскинул бровь, а Фердинанд только поджал губы. Катарина тоже не выглядела особенно расстроенной. По крайней мере, Сильвестру так показалось.       — Вы отравили юную девушку на собственной свадьбе? — с презрением проговорил Штанцлер.       — Эта юная девушка была наследницей дома Таргариенов. — Сильвестр решил не сдерживать свой гнев. — Она стала бы рожать сыновей от Бааты, маленьких принцев-Таргариенов с правами на трон. Это обернулось бы большой войной. Вас бы это устроило? Или вы забыли, что происходит, когда в Талиг приходят драконы?       — Драконы давно мертвы, Ваше высокопреосвященство, — ответил Манрик.       — Потому и их обладатели должны быть мертвы! — Сильвестр схватился за сердце и замолчал. Только бы не показать им всем свою слабость… Он перевёл дыхание и продолжил. — Теперь дом Таргариенов не угрожает нам.       — Вы пролили кровь, Ваше высокопреосвященство. — Катарина встала из-за стола без позволения мужа и упрямо посмотрела на Сильвестра. Она говорила чересчур громко для королевы, но лицо её оставалось страдальчески бледным. — Вам за это и расплачиваться. — Она развернулась и вышла из зала, стуча каблуками по каменному полу. Штанцлер тронул руками опухшие веки, но говорить не решился.       — Довольно, господа. — Фердинанд медленно встал, Манрик и Штанцлер последовали за ним, а Сильвестр начал медленно отодвигать свой стул, не в силах повторить это так же быстро, как они. — На сегодня достаточно. Доложите мне, Ваше высокопреосвященство, когда получите более точные вести с востока.       — Как вам будет угодно, Ваше величество.

***

      — Это так жестоко… Убивать юную девушку на собственной свадьбе…       Она сидела, плотно закутавшись в шаль. Слава Создателю, девчонка Таргариенов мертва, думала Катарина, но говорила она совершенно другое. Не то чтобы она желала смерти принцессе из Агариса, но её смерть должна пресечь все планы Штанцлера, и Катарина наконец освободится от него. Дорак и не ожидал, что спасёт королеву от Штанцлера, убив его главную протеже. Но Катарине по-прежнему нужно притворяться, ведь перед ней сидит Фердинанд. Сидит и пытается поддержать свою королеву. Он всегда поддерживает её, если находит в себе хоть какие-то силы.       — Как она умерла? — спросила Катарина, разомкнув руки и отстранившись от мужа.       — Его Высокопреосвященство не посвящал меня в подробности дела, лишь предложил мне её смерть. Он сказал, только это может спасти дом Олларов от гибели.       — В Агарисе её назовут мученицей. Эсперадор объявит её святой, все будут приносить цветы к её могиле. Кровь на ваших руках. Это ли не гибель дома Олларов? — Катарина старалась говорить эти высокие, надуманные слова с сожалением, но выходило не очень слёзно. Фердинанд встал, отошёл от неё и зажёг свечу.       — Я взял на себя этот грех ради Талига. Его Высокопреосвященство всегда говорил мне, что одна смерть спасает тысячи жизней. Без Дейнерис Таргариен война не начнётся, говорил он мне… — Он снова приблизился и привычно поджал губы. — Я сожалею, душа моя, но так нужно было поступить. У меня не было другого выхода.       Муж тронул её за плечо и вышел из спальни. Катарина осталась одна. Она стянула с себя шаль — ей стало в ней жарко — и подошла к окну. Дейнерис Таргариен мертва. Она больше не угрожает Талигу, а планы Штанцлера теперь рухнут. Королева не может не воспользоваться этим. Лучшего шанса ей уже никто не даст. Она должна окончательно избавиться от Штанцлера, от этого проклятого тюремщика, и она придумает, как это сделать. Обязательно придумает.