Две королевы

      — Ваше величество, — Дейнерис вышла вперёд и коротко поклонилась Адгемару. Казар восседал на троне, возвышаясь над собравшимися. Баата и побледневшая от заточения Этери стояли слева от Дени; Матильда, Робер и монах из Агариса — справа. — Я, Дейнерис из дома Таргариенов, желаю восстановить мир в вашем доме. Я — ваша гостья, и понимаю, что не мне вмешиваться в ваши семейные дела, однако… — Она замолчала, пытаясь оценить реакцию Адгемара, но тот сохранял беспристрастное лицо. — Вы подозреваете вашу дочь…       — Этери — моя дочь, а не ваша подданная, Ваше высочество, не забывайте этого. Я имею права подозревать её в том, в чём должен подозревать, как законный государь. — Адгемар обозлённо схватился за подлокотники трона, глаза засветились гневным пламенем.       — И всё же мы желаем вмешаться. — Матильда подошла вплотную к Дени. — Мы просим вашего позволения допросить вашу дочь, принцессу Этери, здесь и сейчас. Чтобы убедиться в её виновности или невиновности.       Адгемар угрюмо кивнул. Этери стояла, окружённая двумя стражниками, и только Баате разрешали к ней приближаться, по личному распоряжению Адгемара. Сам казар навестил свою дочь всего пару раз и, видимо, не добился от неё никаких слов.       — Ваше высочество, — Матильда говорила тоном, не терпящим возражений. — Ответьте на наш вопрос честно. — Адгемар смотрел на своих детей сверху вниз. Дени заметила, что он всё же недоволен этим допросом. — Где вы приобрели топазовое ожерелье, которым была отравлена Дейнерис?       — Я получила вести о вашем прибытии в Равиат в доме казарона Туххупа-ло-Марапона из рода Парасксиди. — Этери говорила абсолютно спокойно, как будто давно знала, как ответить на этот вопрос. — Узнав о своей обязанности сопровождать Дейнерис Таргариен перед свадьбой я отправилась на базар, чтобы выбрать подарок. Там я встретила торговца, который и предложил мне то ожерелье. — Дени заметила, что Баата переживает за сестру. — Я сказала ему, что хочу подарить ожерелье последней из Таргариенов, и после этого он сбросил цену вдвое. Я очень удивилась, но была этому рада. Отец обделяет меня средствами, и я редко имею возможность приобрести что-нибудь дорогое.       — Ты ни в чём не нуждаешься! — рыкнул Адгемар с высокого трона, и Дени гневно оглянулась на него, давая понять, что хочет выслушать Этери.       — Я даже не трогала ожерелье. Наверное, если бы я решила им полюбоваться, я бы погибла. Я прошу прощения у Вашего высочества за то, что случилось. — Дени решила, что принцесса говорит правду. — Но мой отец считает меня отравительницей.       Адгемар тяжело посмотрел на своих детей.       — Туххуп-ло-Марапон из рода Параксиди погиб на свадьбе, — заговорила вдруг Матильда. — Я говорила с ним на ужине, незадолго до резни.       — Он был жадным и сварливым стариком, но считался одним из богатейших казаронов, — ответила Этери, смотря Матильде прямо в глаза.       Дени подошла к Баате и тихо кивнула своему мужу, после чего обернулась к Адгемару.       — Прошу Ваше величество освободить принцессу Этери из заточения и позволить находиться в своих покоях без стражи. Я вижу, что она невиновна в произошедшем и не хотела меня убивать. Я убеждена, что это покушение совершили мои враги из Талига. Может быть, Первый маршал Рокэ Алва или самозванный кардинал Дорак. Принцесса не имеет к этому никакого отношения. — Адгемар выглядел удовлетворённым, и Дени старалась говорить осторожно, чтобы не вызывать сомнений. — А что до слуг-убийц, у нас не осталось свидетелей. Нет ни одного человека, который мог бы подтвердить или опровергнуть чью-либо причастность к резне. Убийцы были подосланы именно в день моей свадьбы, значит навредить хотели мне. Только это другой враг, более изощрённый, но ещё не известный мне.       Дени замолчала, и Адгемар кивнул, согласившись с ней.

***

      — Это просто чудовищно! Адгемар как-то связан со слугами, это даже дураку понятно! — Дени методично снимала с себя бусы, браслеты и другие украшения, готовясь ко сну. — Больше не буду носить на себе эту падаль!       Матильда осторожно складывала украшения принцессы в шкатулки и коробочки, а Робер сидел в кресле, молча наблюдая за их горячей беседой.       — Когда Адгемар вызвал меня на разговор в день нашего приезда, он спросил, как мне понравилась Кагета. Я ответила осторожно, но он громогласно объявил Кагету бедной страной, которую объедают до нитки чересчур разжиревшие казароны. Он сказал, что хочет сделать Кагету снова великой…       — Думаю, для этого ему нужно было избавиться от казаронов, — вставил Робер, который тут же перестал казаться спящим.       — Ты опередил меня на один шаг. — Матильда подошла к нему и чмокнула в лоб, постаравшись, чтобы этот поцелуй был как можно более материнским. — Адгемару выгодна гибель казаронов, потому что он искренне их ненавидит. И ему удобно устроить резню на свадьбе — все подумают, что это покушение на последнюю из Таргариенов, а не на вшивых дворян.       — Но кто тогда подбросил Этери отравленное ожерелье? — Дени задумчиво посмотрела сначала на Робера, а потом на Матильду.       — Говорю же, отравление было придумано кем-то из Талига. Вести о твоей свадьбе с наследником Адгемара быстро добрались до Олларии, и там решили просто избавиться от тебя.       — Это похоже на Дорака, — сонным голосом согласился Робер.       В дверь постучали, и в комнату вошёл слуга. Он поклонился Дейнерис, Матильде и Роберу по отдельности, после чего торжественно произнёс:       — Благочестивый казар просил доложить, что племена бириссцев потерпели поражение от армии Первого маршала Талига Рокэ Алвы. Герцог Алва повесил несколько десятков пленных и продолжил свой поход на восток. По всей видимости, он нацелился на Барсовы Врата.       — Барсовы Врата? — спросила Матильда, уставившись на слугу.       — Это мощная крепость в Сагранне, — оживший Иноходец встал из кресла, выпроводил слугу из комнаты и закрыл за ним дверь. — Она защищает единственный проход из Талига в Кагету.       — Что это значит?       — Алва решил идти войной на Адгемара.       Только этого нам не хватало, устало подумала Матильда.

***

      — Вы позволите? — Дени уже переоделась в ночную рубашку и устроилась в тёплой постели, когда в комнату тихо, без стука, вошёл Баата. — Я решил навестить вас, Ваше высочество. — Дени встала и прикрылась одеялом. Лунные блики отсвечивались в тёплых глазах принца, он приблизился к ней. Несколько мгновений Баата молча смотрел на неё, но потом заговорил. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали для моей сестры.       — Мы ведь перешли на «ты», мой принц. — Дени тронулась с места и направилась к стеклянному столику на трёх ножках, на котором стоял графин с лимонной водой.       — Да… Если бы не ты, Этери осталась бы под стражей. Отец сурово бы обошёлся с ней.       — Я вижу, что она не виновата. — Дени налила в бокал немного лимонной воды и сделала несколько глотков. — Но у тебя есть секреты от меня. Ты — мой муж. У тебя не должно быть секретов от жены.       — Не знаю, что и думать об этом. — Баата, кажется, осмелел и сел в кресло. Дейнерис устроилась напротив него. — Наша свадьба состоялась… но у нас так и не было первой ночи. Не было… Ничего. Какой же это брак? — Дени почувствовала, что Баата выпил перед визитом к ней. Видимо, он решил говорить не только о сестре. — Этот брак придуман моим отцом ради его личных целей, совершенно корыстных целей. У него столько планов… Всегда. Мы лишь игрушки…       — Я не игрушка. Я — Дейнерис из дома Таргариенов. А ты — Баата, наследник Кагеты.       — И всё же он мой отец.       — Расскажи мне всё. — Она положила ладонь на его руки. От него снова пахло летними розами. Как тогда, на террасе, когда они впервые поцеловались. — Всё, что знаешь о планах своего отца.       Баата смотрел на неё, теперь уже уверенно. В глазах его плясали огоньки.       — Отец хотел убить казаронов, чтобы укрепить свою власть. Мы с сестрой знали об этом, он сам нам рассказал. Мы не знали, как скоро это случится, но понимали, что на свадьбе или вскоре после неё. — Дени отстранилась от него. — Мы хотели его остановить, правда. Сначала хотели. Но потом поняли, что ничего не сможем сделать, что у нас нет для этого сил. Этери заставила меня смириться, но я… У меня были причины не желать этого.       — Ты не хотел смерти казаронам, как и твоя сестра.       — Этери смирилась, но я… Я думал, что отец убьёт всех, и… дорогого мне человека.       Дени вопросительно посмотрела на него. Что он хочет этим сказать?       — Есть одна девушка, она… дочь того Туххупа из Парасксиди, которого убили на свадьбе. Мы любили друг друга с шестнадцати лет. — Баата тяжело выдохнул, и на его лице появился нездоровый румянец. — Я хотел спасти её. Думал, Туххуп возьмёт её на свадьбу вместе со всей семьёй, и она тоже погибнет. К счастью, Туххуп приехал в Равиат один, а она осталась дома… цела и невредима. Теперь всё позади, всё закончилось…       — Закончилось? Что закончилось? — Наши надежды, подумала Дени, внимательно наблюдая за мужем.       Она встала из кресла и пошла к кровати, но Баата ринулся за ней.       — Постой!       — Ваше высочество, я должна обдумать ваши слова. В одиночестве.       — Дейнерис!       Дени обернулась к нему и почувствовала, что плачет.       — У меня всё закончилось с ней, с дочерью Туххупа. Быть может, я никогда больше её не увижу. Мать выдаёт её замуж за мелкого казарона, а я… ничего не чувствую. — Он подошёл к Дени и схватил её за плечи. — Ты важнее.