mean girls

Дженни со скучающим вздохом листает свой Instagram. На парковке, где она сейчас стоит, ожидая Джису и Суён, связь не самая лучшая, и загрузка фотографий занимает целую вечность. Раздается сигнал, и Дженни поднимает голову, чтобы увидеть, как Джису паркует свою машину, безрассудная, как всегда, с охваченной паникой Суён рядом с ней – тоже как всегда. Она закатывает глаза и сползает со стены, где стояла последние десять минут. — Доброе утро, дамы, — приветствует она, наклоняясь к открытому окну Суён. — Ух, ты когда-нибудь прекратишь свою одержимость Бейонсе? Они обе таращатся на нее, и Дженни смеется. — Не смей больше никогда говорить такие вещи, Джен, или, клянусь, я выслежу тебя и ударю своими свернутыми плакатами с изображением королевы! — Извращенка, — поддразнивает Дженни, улыбаясь и высовывая язык из-за зубов. — У тебя ужасно хорошее настроение, — говорит Суён, закрывая за собой дверцу машины. — Лиса мертва? Ты уже заставила ее накричать на тебя, хотя сейчас всего... — она демонстративно смотрит на часы, — …10:18? — Не смей упоминать при мне это имя в такую рань, — фыркает Дженни, встряхивая волосами. — У меня был хороший день, Джой! Джису фыркает, хватая их обеих за запястья и начиная тянуть ко входу в школу. — Выкладывай, Джен. — Моих родителей не будет в эти выходные, и они вернутся только в воскресенье вечером! — объявляет Дженни, взволнованно хлопая в ладоши. — Наконец-то мы можем устроить вечеринку, прошло так много времени! — Ооо, — Джису начинает постукивать кончиками пальцев, на ее лице появляется озорная ухмылка. — Вечеринка? В субботу? — Или пижамная вечеринка? — Джой, мы кто? Десятилетки? — Джису сердито толкает ее локтем. — Нет, это первая вечеринка в этом году, и она должна быть масштабной. — И что с того? — спрашивает Суён, останавливаясь у своего шкафчика, чтобы оставить свою сумку чирлидерши. — Мы пригласим всю школу? Мы придумаем тему? — Никаких тем, это слишком много работы, и уже среда – у нас не так много времени, — говорит Дженни, пожимая плечами. — И я не хочу открытого приглашения для всей школы, потому что однажды, когда мы это сделали, в моем доме был такой беспорядок, что даже уборщицы не смогли привести его в норму, и меня наказали на месяц. — Хорошо, так кого же мы приглашаем? — Джису упорствует. — Популярных ребят? — Конечно, — заявляет Суён, как будто это было очевидно. — Да, но также я позабочусь о том, чтобы подготовить несколько стратегических приглашений. Джису приподнимает бровь, глядя на Дженни, но Суён просто качает головой. — Сейчас сезон выборов, Чу, — Джису закатывает глаза и начинает уходить. — Каждое событие – это политическое событие! * * * Дженни заканчивает наносить макияж – ничего слишком экстравагантного, просто подводка для глаз и тушь для ресниц, чтобы привлечь внимание к глазам, и розовый блеск для губ, потому что ей нравится, как это на ней смотрится, – и вроде как позволяет себе опустить взгляд на пол, разглядывая различные варианты обуви и не чувствуя особой любви ни к одной из них. В итоге она выбирает себе черные Converse, решив, что они отлично подойдут к ее платью. Бросив последний взгляд на себя в зеркало, она решает, что хочет зачесать волосы наверх, поэтому завязывает их в высокий хвост с милым красным бантом, аккуратно уложенные пряди обрамляют ее лицо. Звенит звонок, и Дженни спускается вниз, но это всего лишь Мино – парень, которому она платит за алкоголь. — Привет, Дженни, — он улыбается и быстро обнимает ее сбоку. — Только что достал бочонки из морозилки, так что к началу вечеринки они должны быть готовы. Дженни быстро возносит благодарственную молитву небесным богам и благодарит Мино за то, что он был таким заботливым. Он заносит три пивных бочонка внутрь, по одному за раз, и она говорит ему оставить один в гостиной, другой на кухне, а третий отнести на задний двор, пока она достает остальные вещи из его машины. Там есть несколько бутылок водки, пара бутылок рома и текилы, а еще много бутылок вина. Этого должно было быть достаточно, а если и нет, то ей было все равно. Нельзя ожидать, что она накормит пятьдесят гостей, особенно когда она просила людей приносить свой алкоголь, если это возможно, или, по крайней мере, безалкогольные напитки. Дженни отдает парню его деньги и звонит Джису после того, как он уходит. — Где вы? Вечеринка начинается меньше, чем через два часа, мне нужна помощь! — Может, ты просто расслабишься, Джен? — говорит Джису, и, конечно же, Дженни слышит, как Бейонсе играет на заднем плане. — Весь этот стресс вреден для тебя. Я уже в пути, и Джой со мной. Пять минут или около того. — Тебе не следует разговаривать по телефону, сидя за рулем. Джису с усмешкой вешает трубку, а Дженни хихикает. Схватив одну из бутылок рома и бутылку фанты, она прячет их в единственный кухонный шкаф, который можно запереть. Что? Это ее вечеринка. Она имеет право приберечь что-то для себя. Раздаются громкие удары в дверь, и Дженни снова открывает ее, даже не потрудившись посмотреть в глазок. Только Джису могла объявить о своем прибытии таким неприятным тоном. Дженни останавливается на пороге, пристально глядя на своих друзей. Они выглядят великолепно, как поп-звезды на красной дорожке, и ее сердце замирает. — Ух ты. — Без лифчика под платьем спереди смотрится очень даже мило, — комментирует Джису, проходя мимо нее, чтобы оставить тяжелую сумку на столе в гостиной. — Иди к Джой, в машине есть еще кое-что. Они принесли закуски, много-много льда, красные стаканчики и звуковую систему. Дом Дженни идеально подходит для вечеринок, так как он последний в округе, немного изолированный на вершине небольшого холма, поэтому, даже когда играет громкая музыка, она никогда не бывает настолько громкой, чтобы нарушить местный покой. Они заняты тем, что расставляют все по местам, убирают легко бьющиеся предметы, обустраивают площадку для танцев, расставляют повсюду ведерки со льдом – одни с напитками, другие без, – расставляют алкоголь и закуски в гостиной и на открытом воздухе. Суён включила подсветку бассейна. Задний двор выглядит прекрасно, освещенный только бассейном и золотистым оттенком садовых ламп. — Хорошо, я думаю, мы закончили, — говорит Суён, изучая прихожую и гостиную. На заднем плане играет какой-то трек, недостаточно громкий, чтобы танцевать под него, но достаточно громкий, чтобы создать настроение. — Я собираюсь пойти подправить свой макияж. Первый звонок раздается ровно через полтора часа, и Джису с Дженни обмениваются взглядами, обе одновременно ухмыляясь. Да начнется вечеринка. *** Дженни допивает свой второй бокал вина – да, у нее на самом деле есть бокал, потому что она ни за что не станет пить вино из красного стаканчика, – когда к ней подходит Кай. — Привет, детка. Она морщится от ласкательного прозвища, но не отчитывает его. Он хорошо выглядит в джинсовых шортах и белом поло. Дженни не против немного потрахаться после расставания, чтобы унять зуд. Если до этого дойдет. Она еще не совсем уверена, что это то, чего она хочет на сегодняшний вечер. Разговор протекает легко, даже если Дженни хочется закатить глаза от того, насколько очевиден его флирт. Они, вероятно, продолжали бы это до тех пор, пока оба не были бы слишком пьяны, но Джису врывается в гостиную и хватает Дженни за запястье, таща ее к входной двери. — Джису, какого черта?! Я была занята! — Ты должна это увидеть. Входная дверь оставалась открытой почти два часа, поскольку никто не хотел утруждать себя тем, чтобы заходить туда каждый раз, когда звонит звонок, и поэтому Дженни сейчас имеет честь увидеть Лису Манобан, одетую в черные широкие джинсы и неприлично большую футболку с Бобом Марли, идущую по подъездной дорожке примерно с пятнадцатью людьми позади. — Ты, должно быть, шутишь надо мной, — выдыхает Дженни, у нее отвисает челюсть. — Детка, хотела бы я, — бормочет Джису. Если бы Дженни не знала лучше, она бы сказала, что голос Джису звучал восхищенно. Она отбрасывает эту идею, когда Джису выходит вперед, вставая на пути Лисы. — Привет, Лиса, — говорит она, принюхиваясь к воздуху вокруг себя, как собака. — Ты пахнешь, как проститутка. Дженни не может удержаться от смеха, даже если это совсем не так. Лиса просто бросает на Джису сердитый взгляд и толкает ее в плечо, чтобы она могла пройти мимо и встать перед Дженни. — Привет, Ким, — приветствует она низким, соблазнительным голосом. — Мы услышали, что здесь вечеринка, и решили не тратить впустую наш субботний вечер. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Манобан? Лиса делает шаг вперед, полностью игнорируя личное пространство Дженни. Джису рядом с ней резко втягивает воздух, и аутсайдеры остаются в нескольких шагах позади них. — Ты, казалось, была так увлечена разоблачением моего тусовочного образа жизни... — Лиса оглядывает ее с ног до головы, ухмылка не сходит с ее лица, и Дженни чувствует себя обнаженной под ее пристальным взглядом. Ее милого черного платья с тонкими бретельками, оставляющими большую часть спины открытой, внезапно кажется недостаточно. — Я подумала, тебе захочется увидеть это своими глазами. — Убирайся, — рычит она, прищуривая глаза, наклоняясь вперед и задирая подбородок, как она надеется, демонстрируя угрозу, но преимущество Лисы в росте придает ситуации комичность. Лиса возвышается над Дженни, и теперь она так близко, что Дженни может чувствовать исходящее от нее тепло. По какой-то причине это заставляет Ким вздрогнуть. — Нет, — говорит Лиса, приближая губы к левому уху Дженни. Затем она проходит мимо нее и входит в дом, не оглядываясь. При этих словах остальная часть ее группы просто убегает: большинство направляется на задний двор, но несколько человек следуют за Лисой, как преданные собаки, каковыми они и являются. Дженни не знает, как реагировать. Все, что она может делать – это чувствовать, как ее сердце бешено колотится в груди, пока Джису не притягивает ее ближе за талию. Она тает под заботой своей подруги и сдвигается так, чтобы прижаться лбом к основанию шеи Джису. — Ну, по крайней мере, они принесли еще пива, — шутит Джису, прежде чем смягчить свою позицию. — Ты в порядке? — Да, — выдыхает Дженни. Она поворачивается к Джису, пытаясь скрыть, как дрожат ее руки. — Да, она просто… — Это напряжение можно было разрезать даже тупым ножом, Джен, — говорит Джису понимающим тоном, который появляется у нее, когда она ведет себя как взрослая. Она легонько сжимает подругу в объятиях. — Что происходит? — Ничего, — Дженни вздыхает, чмокая Джису в обнаженное плечо. — Она всегда застает меня врасплох. Я ненавижу это. — Черт, может быть, этот сплетник в Twitter знает, в чем дело, а? — Дженни бьет ее по руке, и Джису хихикает. — Но серьезно, ты хочешь, чтобы я надрала ей задницу? — Я справлюсь с этим, Чу, не волнуйся, — она улыбается и обнимает подругу. — К тому же, все уже пьяны, кого волнует, здесь ли она? — Я в порядке, если ты в порядке, — Джису целует ее в макушку, а Дженни улыбается, чувствуя себя любимой. — Я в порядке, — Дженни держит ее за руку и подмигивает ей. — Давай найдем тебе парня на одну ночь, красотка. — Другое дело! *** Остаток ночи проходит интересней, чем кто-либо мог себе представить. Дженни не хочет этого, но она не может не обращать внимания на то, что делает Лиса. Лиса находится в ее доме, в ее личном пространстве, и одному богу известно, что она может замышлять. Дженни решает, что получит три сигнала, прежде чем вышвырнет ее вон. Первый сигнал. Какое-то время Лиса только пьет и переходит от одной группы к другой, общаясь с разными людьми. Дженни наблюдает за ней из тени, и да, она понимает, что это звучит жутковато, но будь она проклята, если позволит Лисе испортить ей вечеринку. Затем, замечает Дженни, Лиса впадает в состояние опьянения, когда перестает заботиться обо всем вокруг и просто... отпускает. Очевидно, для Лисы отпустить – означает танцевать так, словно наступает конец света. Она зажата между Пак и Хосоком, и у нее совсем нет стыда. Она опускается на пол и медленно поднимается обратно, прижимаясь к Хосоку, который держит ее за талию. Пак уходит – вероятно, за добавкой выпивки, – и именно тогда Лиса замечает, что Дженни изучает ее. Дженни не отводит глаз. Она взбудоражена, и, честно говоря, просто хочет, чтобы Лиса знала, что за ней наблюдают. Может быть, это будет держать ее в узде. Но это не работает. Лиса подносит обе руки к волосам и оглядывает Дженни с головы до ног, ее движения томны и провокационны. Дженни отмахивается от внезапной волны жара, пробегающей по ее телу, когда в ней говорит алкоголь, и остается там, где она есть, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Лиса продолжает неотрывно смотреть на нее. Она облизывает губы, а затем лишь слегка приоткрывает их, и Дженни сосредотачивается на них, сглатывает, отмечая, какие они красные и полные, прежде чем оторваться от этого и переключить свое внимание на тело Лисы. Ужасная идея. Теперь она повернулась, прижавшись задницей к Хосоку, и сучка на самом деле задирает свою безразмерную футболку с Бобом Марли, выставляя напоказ свой пресс. Дженни никогда так не ненавидела тайские гены, как в этот момент. Песня заканчивается – это какой-то старый хит, который Дженни не узнает, – и Лиса оглядывается назад, ее глаза снова встречаются с глазами Дженни. Она подмигивает, и когда песня сменяется новой, она целует Хосока в губы, медленно и протяжно, ее рука поднимается, чтобы нежно погладить его по щеке. Дженни все время следит за поцелуем: как пальцы Лисы подергиваются на лице парня, как опускаются ее веки, как будто она сдается, как она прижимает свой рот к нижней губе Хосока идеально по центру. Это заставляет легкие Дженни гореть, гореть и гореть, как будто она забыла, как дышать. Сжав кулаки, Дженни использует их как импульс, чтобы оттолкнуться от стены и направиться на кухню. Ей нужен крепкий напиток, чтобы пережить ночь, пока она не выгонит Лису. *** Второй сигнал. Уже далеко за полночь, и Дженни может гарантировать, что поблизости нет ни одного трезвого человека. Если бы она сама была трезвой, то беспокоилась бы обо всех, кто собирается ехать домой на машине, управляемой пьяной душой, но в данный момент ей не до этого. В данный момент она занята тем, что наслаждается игрой, которая разгорелась за столом в гостиной. Суён рядом с ней, и они обе смеются над тем, как Джису пьет водку между лопаток какого-то ботаника. Они не играют – Дженни никогда этого не делает, а у Суён бывают дни, когда ей просто не хочется, – но, конечно, Джису всегда участвует во всех играх, которые только могут придумать люди: от пинг-понга до игры в бутылочку. Мальчик дрожит, когда Джису бесстыдно облизывает его спину, освобождая от водки, пока толпа сходит с ума, скандируя «шот, шот, шот!». Джису кланяется, когда ботаник выпрямляется, чтобы снова надеть рубашку, а затем, к полному отчаянию Дженни, она указывает на Лису. — Неудачница! — кричит она, указательный палец дрожит от алкоголя. — Дай мне свой пупок! Лиса ухмыляется и подходит к Джису, шепча что-то ей на ухо, что заставляет последнюю хихикать, как сумасшедшую, и прокладывать путь сквозь толпу, чтобы пройти туда, куда Дженни не может видеть, пока Лиса начинает снимать обувь. Дженни и Суён обмениваются взглядами, обе остро осознавая, что то, что сейчас произойдет, не может быть хорошим, а затем начинает играть «Непослушная девочка» Бейонсе. Лиса забирается на стол, а Джису возвращается на свое законное место во главе, Дженни и Суён прямо за ней. Глаза Суён никогда в жизни не были так широко раскрыты, Дженни уверена в этом. Лиса танцует действительно соблазнительно, обе руки скользят вниз по бедрам, и Дженни думает, что ее груди больше недостаточно, чтобы вместить ее колотящееся сердце. Мальчики стараются не кончить в штаны, девочки притворяются, что не возбуждены, а Лиса смотрит ей в глаза, пока двигается. Иногда она бросает взгляд на Джису, потому что танец должен быть для нее, но большую часть времени ее взгляд прикован к Дженни, и кореянка не совсем знает, что с собой делать. Она навеселе, разгорячена, обеспокоена и раздражена, и девушка – чрезвычайно привлекательная девушка, ее затуманенный алкоголем мозг может признать это – танцует на столе, думая о ней. Лиса начинает двигать бедрами и задирать футболку, и Дженни не может поверить, что она собирается снять ее, она отказывается в это верить и пытается придерживаться своего маленького мира фантазий, где Лиса просто дразнит, но футболка поднимается все выше и выше, и через секунду прилетает Дженни прямо в лицо. Девушку окутывает запах лосьона для тела и чего-то еще, что, как она предполагает, принадлежит только Лисе. Взволнованная, она швыряет футболку на пол как раз вовремя, чтобы увидеть, что Лиса одета в белый укороченный топ и не просто решила показать свой лифчик половине школы. Она ложится перед Джису и визжит, когда кто-то льет текилу ей в пупок. Джису наклоняется, и глаза Лисы снова встречаются с глазами Дженни. Она прикусывает нижнюю губу, и когда Джису начинает пить шот, Лиса выгибает спину и хнычет. Дженни закрывает глаза, выдыхает и убирается оттуда ко всем чертям. *** Третий сигнал. Дженни сидит на диване, когда видит, как Лиса входит с улицы и направляется на кухню, зажав косяк между пальцами. Она вскакивает со своего места и следует за ней. — Какого хрена, по-твоему, ты делаешь, Манобан? Лиса вздрагивает. Она была одна на кухне и не слышала, как вошла Дженни. — Я не знаю? — отвечает она, искренне смущенная, открывает холодильник и достает недопитую бутылку колы. — Это ты мне скажи. — Как ты смеешь приходить в мой дом и курить это внутри? — Дженни в ярости. — О, — Лиса переводит взгляд с Дженни на свой косяк, а затем делает длинную затяжку, неторопливо выпуская дым в лицо Дженни. — Это весело, — она протягивает косяк Дженни. — Хочешь попробовать? Дженни хватает его и швыряет в раковину. Лиса ахает: — Эй! Я только начала… — Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома, Манобан. Сейчас же. Лиса вторгается в личное пространство Дженни. Похоже, это ее новая стратегия действий. Она ухмыляется. — Или что, бантик? Она так близко, что Дженни чувствует, как легкие дуновения воздуха, которые она выдыхает, касаются ее лица; она чувствует запах водки и травки в ее дыхании. Дженни прищуривает глаза, пристально глядя на Лису, но Лиса этого не видит, потому что сосредоточена на губах напротив. И это то, что заставляет Дженни сорваться. Она бросается вперед и целует Лису, прежде чем та успевает даже подумать. Она винит в поцелуе алкоголь, думает, что гнев и злоба – достаточно хорошая мотивация для поцелуя с тем, кого нужно ненавидеть. Ее руки движутся по собственной воле, и правая держится за челюсть Лисы, в то время как левая сжимает волосы у нее на затылке. Она так уверена, что Лиса собирается оттолкнуть ее, что собирается отскочить назад и накричать на нее, но Лиса поступает наоборот. Руки брюнетки обхватывают ее за талию, ногти глубоко впиваются в ее обнаженную спину, и Дженни обнаруживает, что прижата к кухонному столу, каждый дюйм ее тела спереди соприкасается с телом Лисы. Дженни скорее умерла бы, чем признала это, но Лиса хорошо целуется. Языка как раз достаточно, она не открывает рот слишком широко, а ее губы – самое мягкое, что Дженни когда-либо пробовала. — Не здесь, — шепчет Дженни, прерывисто дыша с расширенными зрачками, когда прерывает поцелуй и не может не желать большего. Она все еще держится за лицо Лисы, их лбы соприкасаются. — Наверху. Первая дверь слева. Две минуты. Она высвобождается из объятий девушки и практически выбегает из кухни. Ей требуется минута, чтобы вспомнить, где она спрятала ключ от своей комнаты, хотя он приклеен скотчем за картиной в коридоре, как всегда, когда она устраивает вечеринку. Она ни за что на свете не позволила бы кому-то другому заниматься сексом в ее комнате. Дженни отпирает дверь и снимает свою обувь. Она ходит по комнате, включая лампы на прикроватных тумбочках и лампу на письменном столе, закрывает окно и занавески. Она начинает расхаживать перед своей кроватью, скрестив руки на груди, как будто обнимает себя. Правда в том, что она понятия не имеет, что делает. Но уже слишком поздно это понимать, потому что Лиса стоит перед ней, затаив дыхание, посреди комнаты, дверь за ней закрыта. Дженни бежит запирать дверь, оставляя ключ в скважине. Она поворачивается, прислонившись к двери. — Ты действительно здесь, — говорит она больше себе, чем кому-либо еще. В глубине души она не была уверена, что Лиса последует за ней. Две минуты – это долгий срок, когда ты пьяна. Лиса ее не слышит, оглядывая комнату, как любопытный ребенок. — Лавовая лампа, Ким? Мило. — Это проблема, Манобан? — спрашивает она, приподнимая одну бровь. — Я имею в виду, ты проделала весь этот путь сюда, и теперь тебя никак не может задержать лавовая лампа, не так ли? — Сучка, умоляю, — издевается Лиса, почти забыв о лампе. — Как будто ты не хотела, чтобы я пришла, когда ты вот так целовала меня. — Не имеет значения, чего я хотела, — насмехается Дженни, заложив руки за спину и заговорщически наклонившись вперед. — Не могу поверить, что сама Лиса Манобан побежала за мной, пообещав немного поцелуев. — Боже, ты когда-нибудь заткнешься нахрен? — спрашивает Лиса, дрожа всем телом от раздражения. Дженни смеется, этот смех звучит как недоверчивый вздох, который вырвался у нее, и Лиса сокращает расстояние между ними парой решительных шагов. И вот они снова целуются, более голодные и безрассудные, чем раньше. Дженни одержима черными волосами Лисы, она дергает и оттягивает их, наслаждаясь тем, как Лиса задает ритм поцелуям в соответствии с ее движениями. Лиса смелая, ее руки блуждают повсюду, даже в тех местах, которые Дженни не ожидала, что она исследует так быстро. У Дженни перехватывает дыхание, а сердце совершает быстрые скачки всякий раз, когда Лиса касается внутренней стороны ее нижнего белья кончиками пальцев. Она кусает Дженни за подбородок, облизывает ее челюсть, пока не достигает уха, и просто дышит, горячий воздух посылает электричество по всему телу Дженни. Схватившись за подол платья кореянки, Лиса откидывает голову, вопросительно глядя Дженни прямо в глаза. Дженни кажется интересным, что она спросила разрешения. — Твою одежду тоже нужно снять. Лиса ухмыляется. — Договорились. Дженни наблюдает, как Лиса расстегивает молнию на своих джинсах и стягивает их вниз, отбрасывая ногой, прежде чем схватить ее платье и стянуть его через голову. Лиса просто смотрит на нее, у нее перехватывает дыхание, и Дженни вспоминает, что на ней нет лифчика. Она краснеет, и ей стыдно из-за этого, поэтому она прикрывает грудь, скрестив руки на груди. Свирепо глядя на Лису, она рявкает: — Что? — Ого, — выдыхает Лиса, ее темные глаза мерцают. — Иди сюда. Она нежно целует Дженни, и Дженни обвивает руками ее шею, впиваясь ногтями в кожу головы Лисы и прикусывая ее нижнюю губу. — Почему ты такая нежная со мной, Манобан? Лиса хихикает над этим и щиплет ее за соски, заставляя Дженни скулить. Она играет с обоими, сжимая и перекручивая их между большими и указательными пальцами, а затем полностью берет в ладони грудь Дженни. Она издает эти тихие довольные звуки, которые эхом отдаются во рту Дженни, когда они целуются, и Дженни солгала бы, если бы сказала, что это не было одной из самых горячих вещей, которые она слышала в своей жизни. К счастью для нее, она всецело за то, чтобы лгать и искажать правду. — Снимай, снимай, — приказывает Дженни, просовывая кончики пальцев под укороченный топ Лисы. Лиса помогает, небрежно отбрасывая его за спину, и вскоре они стоят лицом друг к другу, одетые только в нижнее белье. Один уголок губ Дженни приподнимается, язык зажат между зубами. Лиса, по крайней мере, горячая штучка. Она засовывает указательный палец в середину черного лифчика Лисы и смотрит на нее из-под ресниц. Лисе кажется, что она как в тумане, глаза не отрываются от ее злейшего врага. — К чему все эти пристальные взгляды, Манобан? — насмехается она, поджимая губы. — Можно подумать, тебе нравится то, что ты видишь. Лиса усмехается, приходя в себя, и удивляет брюнетку, разворачивая и прижимая ее к двери, касаясь губами уха. — Разве тебе это не понравилось бы? — Лиса целует обнаженную шею Дженни, оставляет крошечные укусы на ее плечах, и дыхание становится более хриплым и отчаянным. — Жаль, что это неправда. Дженни раздраженно толкает ее своей задницей. Лиса просто смеется и скользит рукой вниз по телу Дженни, медленно и дразняще, пока не достигает интимного места. Она играет с краем трусиков Дженни, угрожая дотронуться до ее центра, но так и не делает этого. Дженни стонет и двигает бедрами назад, прижимаясь к Лисе, одной рукой с силой сжимая ее волосы на затылке. — Сними их. — Ты маленькое грязное создание, не так ли? — спрашивает Лиса. — Может, и так, — Дженни дрожит, но, тем не менее, вызывающе смотрит на Лису через плечо. — Что ты собираешься с этим делать? Лиса посасывает мочку ее уха, и ее большие пальцы находят путь к резинке нижнего белья Дженни. Она медлит, уходит целая вечность на то, чтобы стянуть их. Лиса целует и кусает каждый дюйм правой ноги Дженни, а левую царапает по всей длине, прежде чем отбросить оставшуюся часть одежды в сторону. Она хватает Дженни за задницу, когда встает с колен, хорошенько сжимает ее, прежде чем взяться за бедра и прижаться тазом к Дженни с тихим стоном. — Черт, твоя задница не от мира сего. Дженни не может поверить, что Лиса одержима идеей быть проклятием ее существования, даже когда они трахаются. Она слишком возбуждена для этого, поэтому хватает одну из рук Лисы и подносит ее к своим складкам. Лиса растирает ее в течение минуты двумя пальцами, а Дженни двигается вдоль ее руки, пытаясь найти точное количество давления и скорость. Лиса хороша в этом – типа, она-делала-это-раньше, действительно хороша в этом, – но, похоже, она действительно намерена свести Дженни с ума. Она останавливает свои движения и подносит пальцы ко рту, облизывая их досуха, пока Дженни наблюдает за этим, возбуждаясь все больше с каждой секундой. — Должна отдать тебе должное, бантик, — говорит Лиса, возвращая свою руку туда, куда хотела Дженни. — Ты действительно хороша на вкус. — Ради всего святого, Манобан, — выдыхает Дженни, пытаясь передвинуться так, чтобы они снова оказались лицом к лицу. Лиса ей не позволяет. — Может, ты уже просто трахнешь меня? — Как пожелаешь. Дженни закатывает глаза в ответ на сарказм Лисы, потому что у кого есть время на подобные упоминания в разгар секса? Но затем Лиса оказывается внутри нее, используя два пальца сзади, без какого-либо предупреждения. Другая ее рука скользит по животу Дженни, рисуя быстрые круги вокруг ее клитора, и Дженни забывает свое имя. Лиса продолжает. Иногда она двигается быстро, и Дженни почти у цели, но потом Лиса останавливается, мягко растирает ее, как будто успокаивает, а не выводит за край, и Дженни, честно говоря, просто хочет упасть на пол, потому что ее ноги больше не выдерживают этого дерьма. —П-пожалуйста, — слышит она свой голос, отбросив весь стыд и самоконтроль, — я не могу. Она чувствует, как Лиса улыбается ей в плечо, прежде чем сильно прикусить то место, где ее шея переходит в плечо. Дженни бьет ее головой в отместку, но Лиса не обращает на это внимания, надавливая пальцами где-то внутри, отчего в глазах у Дженни темнеет, а ее средний палец движется быстрее и легче по клитору, пока Дженни просто не взрывается. Она перестает дышать, перестает издавать какие-либо звуки; она чувствует, как вся ее энергия распространяется от центра к концам тела, и она падает на Лису. Ноги слабые и бесполезные. Лиса приподнимает ее, в последний раз задевает клитор и вытаскивает пальцы, которые все это время были внутри, вытирая их о бедро, чтобы теперь она могла положить свободную руку на дверь для поддержки их обеих. Она продолжает покусывать ее за ухом, и Дженни неудобно от такого внимания, ей снова хочется ударить Лису головой. Она борется с этим желанием, сосредоточившись вместо этого на своем дыхании, и именно из-за этого ей требуется некоторое время, чтобы понять, что происходит. Лиса мастурбирует, ее правая рука зажата между ее собственными складками и задницей Дженни. Поначалу эта концепция вызывает у нее отвращение, но когда она чувствует, как Лиса тихо стонет у нее на шее, она приходит к выводу, что девушка, удовлетворяющая себя и использующая ее в качестве катализатора – на самом деле очень заманчивая концепция. Она начинает двигать бедрами назад, прижимая одну руку к двери, а другой грубо хватая Лису за задницу, чтобы притянуть ее ближе. — Черт, Дженни, да, — стонет Лиса, и Дженни, как ни странно, удовлетворена тем, что именно из-за нее Лиса в таком состоянии. Кто бы мог подумать, что у нее хватит сил поставить ее на колени не только в переносном смысле, но теперь и в буквальном. Просто так, она снова возбуждается. Она чувствует, как Лиса со стоном достигает оргазма, ища губами губы Дженни, так что они обмениваются небрежным поцелуем, обе потные и измученные. Они остаются в этом положении в течение нескольких мгновений, пока их дыхание снова не станет ровным. Затем, конечно, их вселенная возвращается к своей оси. — Черт, — бормочет Лиса, спотыкаясь о собственные ноги и отступая назад. Дженни остается у двери, замерзшая и обнаженная. Она хочет повернуться, но чувствует себя ужасно беззащитной, поэтому вместо этого прижимает кулаки к груди. — Держи, — не без доброты говорит Лиса, протягивая ей брошенное платье. Дженни прикрывает себя спереди и поворачивается лицом к Лисе. В ее поведении есть легкомысленность, которая говорит о том, что она не трезва, пока нет, и, вероятно, это надолго. Никто из них не является трезвым, и по какой-то причине это усиливает раздражение Дженни. — Мы не говорим об этом. Никогда. — Да ты Шерлок, — невозмутимо отвечает Лиса, натягивая джинсы. — Не то чтобы я хотела, чтобы кто-нибудь знал, что я пала так низко. — Дай мне передохнуть, Манобан, — хмыкает Дженни, подходя ближе. — Ты наслаждалась каждой секундой, и ты это знаешь. — Как скажешь, Ким, — говорит Лиса, обводя взглядом комнату, пытаясь разглядеть свою одежду. — Водка возбуждает меня, а тебя чертовски легко завести. Это даже не было вызовом. — О, и это совпадение, что ты делала все возможное, чтобы вывести меня из себя? — рычит Дженни, поднимая с пола у своей кровати голубой топ и швыряя его в Лису. — Убирайся к черту из моего дома, Манобан! — С удовольствием, — парирует Лиса, проходя мимо нее, все еще борясь с верхней частью одежды. Лиса поспешно выбегает, и Дженни вздыхает с облегчением, захлопывая дверь. Заползая в свою кровать, не потрудившись найти пижаму, она отправляет быстрое сообщение в групповой чат клики с просьбой к подругам выгнать всех вон. Она не может поверить, что только что занималась сексом с Лисой, блять, Манобан. Хуже всего то, что она целовалась с несколькими девушками раньше, и она никогда не думала, что вот так может произойти потеря ее девственности в женском сексе. Не говоря уже о том, что у нее никогда не было секса ни с кем, кроме Кая. Типа, какого хрена произошло. Она больше никогда не будет пить. Но сначала алкоголь сделает свое дело и позволит ей забыть обо всем к утру.