Врата: Наш Советский Союз покоряет этот замечательный мир!

-Господа, что же нам делать, господа? - Вздыхал Дялибов. - Тоталитаризм снова оттоптался на нашей свободе. Теперь, когда нас так жёстко попрали, мы теперь ещё должны три сотни для этих... Для спортклуба кожевенного завода! Они нас попрали и требуют за это денег! Доколе! Дялибов встал и прошёл к окну. Его походка, ровно как и походка многих присутствовавших здесь, изменилась после той истории с попыткой выступления. В окне не было ничего, кроме уже давно примелькавшейся картины из крыш и окон дореволюционной застройки. Внизу тоже не происходило ничего интересного - ходили люди, изредка проезжали автомобили. Самые обычные автомобили, ни одного "воронка". Но почему? Ведь многих исполнителей наказали по всей строгости. А ими, что уж тут, побрезговали... Историю всех последних притеснений уже раз по десять перетёрли, то под кофе, то под алкоголь, то просто под сигареты. Так, что стены, казалось, намертво пропитал табачный дым, который, как тоже казалось, останется в этом помещении до тех пор, пока оно, вообще, стоит. И вот, эти события и дальше, обсуждаясь много раз, будут упрессовываться в рутинную массу дней, пока их что-то не разорвёт, либо... Не знали они даже, каков будет логический конец этому всему - бытие, от которого они стремились избавиться, продолжало свой исторический ход. -Это, господа, нам слишком дорого обошлось! - Дялибов опять разразился какой-то тирадой, а один молодой диссидент, появившийся здесь недавно, засобирался уходить. Этого молодого человека звали Радован Караджич. Был он четник, причём, идейный. Его папка Вук тоже был из этих, за что и поплатился, но не до конца. В прямом смысле. Партизаны его расстреляли, но добить забыли. В общем, вырос у недобитка сынок, пользовался всеми благами социализма, но затаил. И вот он, только что получив диплом в области психологии, оказался здесь, в столице. На тусовку диссидентов он как-то умудрился выйти, но, видимо, понимая, во что влез, теперь решил уйти из неё. Попал он в тусовку как раз тогда, когда акцию только готовили. Он сидел в стороне, не отсвечивал. На самой акции тоже не был, так как анальная чакра подсказала ему, что ничем хорошим это не кончится. Не прогадал Радован, чего уж тут скажешь! Глядя на всё это, он решил, что с него хватит. Он и в родном Сараево был диссидент, имел некоторые проблемы из-за этого. Да что там некоторые... Серьёзные. Он, может, вообще, в Москву бы не сунулся, не тянись за ним неудобных вопросов на Балканах. И вот, прибыв в столицу сверхдержавы, он не удержался - пошёл к здешним деятелям. Тогда он ловил себя на мысли, что не надо, что зря. Теперь он в этом был точно уверен и решил уйти из этого всего окончательно. Неизвестно, как для него бы всё сложилось, не встань на его пути Лыжин. -А вы уже уходите? -Да. -Я тоже. - Лыжин сам засобирался. - Возможно, нам будет по пути? -Я домой. -Домой? Далеко ли? -Это в Лихоборах. -О, и мне в ту же сторону! - Соврал Лыжин. -Вы не поняли, но мне здесь… Здесь мне делать уже нечего. - Караджич на слове "здесь" сделал явный акцент, давая понять, что собрание столичных болтунов его больше не интересует. Лыжин, однако, это понял. -Признаться, мне тоже! Вы сами видели, что из этого всего получилось. Вам повезло, что вы не оказались там тогда. Ну и мне тоже повезло. -Тогда почему вы не ушли раньше? -Признаться, привык тут. Но всё тут уже давно оставляет желать лучшего. -Да, у вас так говорят. -Я и предлагаю. -Что предлагаете? -Идём вместе, зайдём в кофейню. Я угощаю. Караджич, несмотря на нежелание связываться с тусовкой, согласился, всё же, пойти с ним. Дома его ждала скучная коммуналка - в ожидании расселения. А у себя, в Сараево, его присутствие было нежелательно. Там была своя диссидентская тусовка, за которую сейчас взялись. В общем, положение, в которое он попал, вышло такое себе. Выпутаться из одной неприятной ситуации, попав в другую - такую же. И ведь не тянул его силком никто. Уж можно было на дно залечь, ан нет! Молодой радикал и тут полез в политику, рискуя снова попасть под бдительное внимание. И не просто внимание. Если сличат одно с другим, то ему точно несдобровать! В столице он работал не по специальности, устроившись в туристическую контору. Какое будущее его ждало, было не ясно. Но точно ясно одно - в кофейне его ждал Столбин. Лыжин по дороге отлучился в телефонную будку, сообщил ему, что ведёт на место человека, коего тот и приказал взять в разработку. -Кирилл Кириллович, это - Радован Караджич, Радован Караджич - это Кирилл Кириллович! - Представил их друг другу Лыжин, когда усадил гостя за нужный столик. -Очень приятно! - Произнёс Столбин, пожимая ему руку. -А с кем имею честь? - Поинтересовался Караджич, предчувствуя нехорошее. -Я у вас, так сказать, коллега. У меня тот же профиль и даже исследовательская работа есть. Почему бы вам не устроиться ко мне? - Видя, что гость задумался, Столбин продолжил. - Лыжин о вас мне много рассказывал. Да, вы правильно сделали, что ушли от тех идиотов. С ними водиться бесполезно. А у меня есть реальное дело. -Дело? -Да. Когда вы шли на Арбат, вы ведь шли именно за ним? Но не нашли. Вы готовы превозмогать, в отличие от них. Готов и я. -Что вы имеете ввиду? -Выход! Выход из ситуации! - Это Столбин произнёс таким тоном, что получилось очень убедительно. -Какой может быть выход? - Не понял Караджич. -Все они мечтают одолеть, идя против течения. А что может победить это течение? Только другое течение. Не так ли? -Ну да, и… А там только горстка болтунов, что они смогут сделать? У них нет даже чёткого плана действий в нашей ситуации. -И что же? - Радован понял, к чему ведёт новый знакомый, но он казался ему слишком подозрительным. -Так вот, я не иду против этого течения. Моя работа в том, чтобы духовное победило материальное в будущем. Работа - с психологией масс. А массы можно подбить на что угодно, развить в них духовную силу. Ну а сейчас я предлагаю работу по вашему профилю. Работа хорошая. Я смог организовать её в нашем НИИ так, чтобы без лишних глаз. Так вы согласны? В это самое время, пока в Великой Ойкумене набирал обороты новый виток Третьей Кестерийской войны, буквально под боком у Соцлагеря произошёл ряд судьбоносных событий. Индия и Афганистан закончили раздел Пакистана по линии Дюранда. Бывший его частью Бангладеш теперь тоже был индийским. И вот под это самое дело, Индия объявила создание нового военно-политического блока, куда вошли, помимо Индии, Иран, Непал, Бутан, Афганистан и арабские страны - за исключением Алжира, Туниса и Марокко. Так был создан Пакт Процветания. Среди подписавших, кстати, было и самопровозглашённое правительство Тибета в изгнании. Это уже как бы намекало на то, что без конфликтов не обойдётся. Целями Пакта было, как там писалось, "защита самобытного пути народов, их традиций всеобщей национальной сплочённости от влияния большевизма и влияния западного индивидуализма", то есть, имел место очередной интернационал буржуазии, который, пусть и заявлял о том, что с американцами ничего общего не имеет, но классовая солидарность - есть классовая солидарность. Довольно быстро американцы залезают во внутренние дела подписавших пакт, особенно, Индии. Они с Индией и до того неплохо дружили. Теперь же стали дружить ещё плотнее. Ей предоставили военно-экономическую помощь, начали реализовывать новый план развития, который предусматривал строительство новых городов, вырубку непролазных джунглей и распашку новых территорий. На то же время пришлись и массовые депортации по кастовому признаку, когда бедняков ссылали на осваиваемые земли в принудительном порядке. Ссылкам подвергались также по этническому и религиозному признакам. Это касалось и пакистанских народов. Начались подготовительные работы по строительству железнодорожной сети сверхширокой колеи по американскому проекту, началась реорганизация вооружённых сил. Что касается западного военного присутствия, то оно было в Аравии и шахском Иране ещё с прошлого года, да так там и осталось. В Индии военспецы разных стран также были ещё до того. Теперь же остались лишь британские и американские. Бааситы для СССР и раньше были, в большей степени, вынужденными союзниками. Однако уже до того, когда им потребовались военные поставки, этот процесс забуксовал - в основном, им удалось закупить старую немецкую и лендлизовскую технику. В 1967 году дело там шло к войне, но она так и не состоялась. Правда, отношения с СССР стали охлаждаться. А уж в 1969 году бааситы сделали свой выбор в пользу Запада с началом Второй Кестерийской. Надо отметить, что ещё один подписант, Афганистан, продолжал дружбу с нами. Конечно, эти страны не могли похвастаться как экономической мощью, так и дисциплиной - с этим там до сих пор была полная жопа. Но не будем забывать, что в этих странах было много населения, численность коего ещё и непрерывно росла. Так что они, с американской-то помощью, вполне могли представлять угрозу. И это было ни разу не приятно, особенно, в условиях затягивающейся войны в Великой Ойкумене. И Советский Союз продолжал держать значительные силы на новых землях, а тут вырисовывался ещё и потенциальный ТВД в Средней Азии. Армии Западной Европы были ещё недостаточно надёжны, к тому же, активно реформировались. Японская армия тоже находилась в стадии переформирования и была очень сильно ограничена в своих действиях. На беду, враг тоже не дремал. Американцы изо всех сил довооружались, расширяя свою и без того громадную военную машину. Они довольно быстро восполнили свои ВВС, за год построив несколько тысяч новых самолётов. Тогда же они умудрились с небывалой скоростью заложить десять новых сверхтяжёлых авианосцев из бетона и пластика. Это были громадины с километровой палубой, могущие принять даже бомбардировщик "Валькирия", к коему у них опять вернулся интерес. Тем более, что после всего, парк B-52 поредел настолько, что бомбовоз был вскоре снят с вооружения, поскольку возиться с оставшимися машинами сочли нецелесообразным и решили заменить его на новый самолёт. На Тихом Океане они принялись укреплять острова. Если рядом не находилось подходящего острова, то американцы искали мель, делали на ней искусственный остров, который насыпался с прицелом на то, чтобы быть крепостью. Индонезию, кстати, как архипелаг, американцы тоже превратили в один большой укрепрайон, совмещённый с концлагерем. Население же Индонезии влипло так, как мало кто влипал, ибо там большую часть народа заставили давить геморрой в рабских условиях. Не так давно до того, в Индонезии имела место страшнейшая резня неугодных, в ходе которой народу столько убили, что сказать трудно. Общество тогда разделилось на красных и белых. Движения, что одних, что других, были очень и очень массовыми, с огромным процентом вовлечённости. Красные проиграли и были, в большинстве своём, перебиты. А белые теперь просто оказались рабами и были обречены жить в одном большом концлагере. Иронично, но такое будущее они выбрали себе сами. Не покладая рук, они строили и обслуживали сеть укреплений и военных баз. И вот на эту сеть морских крепостей опирались армады с авианосцами. У СССР в ту пору, напомню, был только один авианосец. И тот - трофей, CV-66 "Америка", который с грехом пополам, наши притащили из Камрани. Дело там было так. Значит, авианосец сидел себе в бухте, когда началось советское наступление. Во время авианалёта на Камрань, который оказался крайне неожиданным, авианосцу бомбой пробило палубу. Палубу принялись латать ещё до того, как пожар в нижних отсеках был окончательно потушен. Но пожар вызвал детонацию чего-то внизу, что стало причиной появления большой пробоины. Судно пришлось сажать на мель. Пока его сажали на мель, пока проводили скорый ремонт, пока восстанавливали боеспособность, советские войска были уже совсем близко. Как итог, корабль был брошен вместе с некоторыми другими кораблями. Приказ о взрыве всех остающихся кораблей был отдан, но так и не приведён в исполнение, так как на базе царила паника. Командование, вылетевшее в Индонезию, ситуацию уже контролировать не могло. Что было дальше, мы все знаем - оставшиеся войска просто сдали базу. Наши, увидав такой шикарный трофей с пометкой "не бит, не крашен, в речном такси не плавал, но чуть поцарапан", принялись срочно возвращать его на ход. Авианосец враги пытались бомбить раз десять - дабы нам не достался. Тем не менее, каждый раз им это не удавалось. Потом в силу вступило соглашение о прекращении огня, и налёты прекратились. Тогда все прорехи в корабле заделали, но своим ходом двигаться он всё ещё не мог. С корабля уже сгрузили всё имущество, включая корабельного кота Джинджера. После этого, судно взяли на буксир. Тащили его с немалыми приключениями. Авианосец три раза срывался с тросов, его постоянно преследовали американские подлодки, стремившиеся, несмотря на мирное соглашение, лишить советский флот такого судна. Наконец, его притащили в Кагосиму, где авианосец встал на капремонт. Там он был переименован в "Советскую Болгарию", ему заменили значительную часть оборудования, поставили новые силовые установки, новую трансмиссию и винты. Авианосец вошёл в состав ТОФ. Корабельный кот был переименован в Рыжика, войдя в состав команды и семьи нового капитана судна. Тогда же выяснилось, что специальных самолётов для него просто нету. В итоге, на нём сперва базировались доработанные МиГ-17 и Ту-91. Но первый самолёт уже устарел, а второй был выпущен малой серией и более не производился. Основу его авиагруппы составили трофейные палубные самолёты. Попытки применить для палубного базирования другие машины, вроде МиГ-21, не удовлетворили командование. Это значило, что восполнять потери в авиагруппе можно будет очень недолго - как только закончатся подходящие машины. А воевать устаревшими МиГ-17 было такое себе. Сама авиагруппа получилась очень большая, она превышала вместимость корабля, базируясь на нескольких наземных аэродромах. Бывшие у нас на тот момент реактивные самолёты GR.1 "Harrier" - "Лунь", или "Хуярриер", и Як-38 "О палубу - хуяк", базировались на постоянной основе только на авианесущих крейсерах проекта 1143 "Кречет". Но авианосец исправно служил, и даже немного повоевал. Впрочем, новое поколение самолётов, способное уже взлетать и садиться вертикально на антиграве, ознаменовало конец эры подобных кораблей - как у нас, так и на Западе. Но до того, как машины нового поколения встали на крыло, пройдёт много времени. И в течение этого времени, наш один трофейный авианосец должен был противодействовать восемнадцати новым громадным плавучим аэродромам, которые и отвечали за Тихий Океан. Наш Тихоокеанский Флот должен был, прикрываясь Японскими Островами и островами КНР, сдерживать армады противника, не давая ему высадиться. Так что весь Соцлагерь поглядывал на тихоокеанские воды с очень нехорошим предчувствием. На Атлантике тоже ситуация была не самая весёлая, хотя и намного лучше. Там противник опирался на Британию, а вот Ирландия, пусть и была просоветской, имела риск не выстоять в случае чего. С другой стороны, если среагировать достаточно быстро, то можно было добиться успеха, опрокинув Британию навсегда. А уж если эту самую Британию уработать, то американцам в Атлантике будет нечего ловить. Понимая это, они и Британию укрепили как следует. Все значимые НИИ и КБ перенесли в Канаду, на всякий случай. Наши, в ответ, укрепляли Изумрудный Остров. Как бы то ни было, в ту эпоху наступило некоторое затишье. Взгляды потенциального противника были прикованы к Великой Ойкумене, а уж там сейчас скучно не было.