Show the world (you love him)

-Бред, - Шота кипит, произнося это слово язвительно, резко и громко щелкнув зубами. С того момента, как Незу открыл рот, внутри него образуется смесь неверия и нездоровой холодной ярости.  -Сейчас, сейчас, Айзава-кун, - почти рассеяно упрекает Незу с того места, где он поднялся, чтобы сесть на край дивана, - успокойся. Эмоциональность не решит ситуацию быстрее.  -Это ложное обвинение, и мы все знаем это, Незу, - Шота и не пытается принять утверждение Незу. Вместо этого он просто слегка наклоняется вперед в своем кресле и делает все возможное, чтобы не скрипеть зубами.  -У нас было много сообщений, помимо первоначального, в которых говорилось одно и то же, - спокойно указывает Незу.  -Много сообщений, основанных на бреде, - повторяет Шота, руки сжаты в кулаки на столе. - И эти студенты, которые сообщили об этой проблеме, даже не общаются регулярно ни с Шинсо, ни с Мидорией.  -Система общежитий привела к еще более высокой степени межгодичного взаимодействия, - считает Незу. - Добавьте к этому время, которое студенты могут проводить в залах и кафетерии или различных других местах кампуса в целом, и есть достаточно времени для неконтролируемого взаимодействия.  -В основном это в рамках соответствующих курсов, - отвечает Шота, протягивая руку, чтобы указать пальцем на небольшую стопку бумаг, которую Недзу вручил ему ранее. - Почти все из этих студентов учатся в старших классах общего образования.   -Я думаю, что мы упускаем действительно важный пункт, - говорит Хизаши, когда он прислоняется к столу Шоты, скрестив руки и нахмурившись, потирая подбородок.  Он был единственным человеком в гостиной с Шотой, когда вошел Незу. И, учитывая статус Хизаши как бывшего классного руководителя Шинсо и понимание Незу, Шота более чем уверен, что это было сделано намеренно. Большинство взаимодействий с директором таковы.  -Просвети нас, Ямада-кун, - весело подталкивает Незу.  -Шинсо обожает  Мидорию, - отмечает Хизаши, никогда не уклоняясь от эмоциональных аспектов ситуаций. Он всегда был гораздо умнее эмоционально и социально осведомленнее по сравнению с Шотой, который прочно опирался на логику. Это всего лишь один из многих способов уравновешивать друг друга. - Это очевидно каждый раз, когда они рядом друг с другом. Шинсо не сделал бы с ним ничего подобного. Черт возьми, ему и не придется, так как Мидория, очевидно, тоже обожает его.  Хизаши, как знает Шота, совершенно прав. Даже Шота смог отследить скорость развития отношений, несмотря на то, что, по его мнению, они, по-видимому, пришли совершенно из ниоткуда. Но опять же, учитывая, как Мидория буквально вредил себе на спортивном фестивале, а затем каким-то образом вышел в конце с Тодороки, почти хирургически прикрепленным к его боку, возможно, это не было так необычно.  Шота начинает верить, что, может быть, дело просто в Мидории.  Парень по большей части скрывает свое сердце всегда, но он также выбивает из колеи в том смысле, в котором Шота, похоже, просто не может разобраться, как бы сильно ни старался.  -Независимо от его личной морали и привязанности к Мидории, это все еще неправда, - сокращает Шота, потому что знает, что эмоциональный подход вряд ли будет аргументом, который повлияет на Незу, независимо от того, как сильно старается Хизаши. - Причуда Шинсо так не работает. У него проблемы с лимитом времени и есть предварительные условия. Вид долгосрочных манипуляций, которые утверждают эти отчеты, выходит за рамки его причуды.  -Да, - быстро говорит Хизаши, поддержвая Шоту, не пропуская ни секунды. - И, даже если бы это сработало так, то с таким количеством ударов, которое Мидория получает во время тренировки, он бы вырвался из-под контроля Шинсо много лет назад.  -Вы оба делаете отличные замечания, - легко соглашается Незу, его улыбка растягивается на морде.  Именно тогда подозрение, которое Шота все время укрывал в своем разуме, наконец, укрепляется.  Потому что Незу знает все это. Конечно, это так. Бывают дни, когда Шота более чем уверен, что Незу знает практически все о всех в Юэй. Если есть кто-то, кто ценит и живет по старому афоризму "знание - это сила", то это Незу.  Так что, конечно, он знает все о внутренних и внешних содержимых причуды Шинсо. Конечно, он знает о его отношениях с Мидорией, даже если есть самопровозглашенная и, возможно, вводяющая в заблуждение разобщенность, когда дело доходит до эмоциональной стороны всего дела.  Таким образом, Незу, очевидно, знает, что эти обвинения, в лучшем случае, были выдвинуты студентами, вытаскивающими вещи из контекста, или, в худшем случае, активной попыткой саботировать жизнь и карьерные перспективы хотя бы одного студента курса героев.  Незу знает все это, Шота в этом уверен.  Ему просто наплевать.  Здесь, кажется, как всегда бывает с Незу, замешано что-то еще.   Что-то, что Незу ценит гораздо больше, чем влияние, которое эти слухи могут оказать на двух учеников Шоты.  -Тем не менее, - он машет им обоим, когда спрыгивает с дивана, - боюсь, нам все еще предстоит проявить должную осмотрительность. К таким обвинениям никогда не следует относиться легкомысленно. Пожалуйста, приведите Шинсо-куна и Мидорию-куна в мой офис сегодня днем, как только занятия будут завершены.  И, что слишком часто кажется таковым, Шота, очевидно, более чем на несколько шагов отстает от любой схемы, которую готовит Незу.  -О, - останавливается Незу у двери, - и обязательно ничего не говорите ни Шинсо-куну, ни Мидории-куну о характере нашего визита. Видеть их первоначальные реакции в реальном времени, несомненно, будет гораздо более...информативно.    Незу уходит так же быстро, как и появился, бесшумно выскальзывая за дверь и отправляясь, без сомнения, устраивать еще больше хаоса.  Долгое время тишина висит над комнатой.  -Он что-то задумал, - наконец, говорит Хизаши, плечи округляются во время вздоха, когда он тянется, чтобы снять очки и помассировать переносицу.  -Когда он чего-то не замышляет? - Шота наклоняется, голова спускается на стол. - Незу строит планы и во сне.  -Хм, - рука Хизаши теплая и нежная на затылке Шоты, длинные пальцы недолго разминают кожу, избавляя от напряжения, которое, кажется, всегда сохраняется там. - Все, что мы можем сделать, это попытаться помешать ему достичь своих целей.  -Неважно, что мы делаем, - Шота поворачивает голову так, чтобы его слова больше не приглушались деревом. - Он уже обдумал это и нашел способы обойти.  -Это не значит, что мы все еще не можем попробовать, - мягко указывает Хизаши, слегка сжимая его затылок, прежде чем его отпустить. - Теперь давай, котенок, пора выдвигаться. У нас есть немного времени до начала занятий, так что давай сделаем все возможное, чтобы маленькие слушатели выбрались из всего этого целыми и невредимыми. После этого мы сможем беспокоиться обо всем остальном.  Шота дает себе еще секунду, прежде чем встать со стула.  -Я быстро найду Инуи, - говорит ему Шота. - Если Незу хочет провести встречу с этими двумя по этому поводу, не позвонив ни опекунам Мидория-сана, ни опекунам Шинсо, то он не должен отказываться от того, чтобы позволить лицензированному профессионалу и консультанту присутствовать. Ты также можешь заставить Исцеляющую Девочку прийти, так как она в последнее время много разговаривает с тобой и может дать показания.  -Понял, - легко соглашается Хизаши, очки снова на месте, а большие пальцы зацепились за пряжку ремня. - Советник и школьная медсестра. Очевидно, что мы с тобой оба пойдем, иначе Незу просто загнал бы тебя в угол вместо нас обоих. Так что это, по крайней мере, четыре человека, которые могут попытаться держать его под контролем. Думаешь, этого хватит?  -Да, - кивает Шота, понимая, что это ложь. На самом деле нет такого понятия, как держать Незу под контролем, если он этого не разрешит, и есть еще один человек, которого они, вероятно, должны включить в список по ряду причин.  И если судить по взгляду, который Хизаши бросает на него поверх оправы своих очков, то он тоже это знает.  -Ладно, - вздыхает Шота, - я позову идиота. Но сделаю это после того, как он прозанимается с адским классом в течение дня. В противном случае он никак не сдержит свой рот на замке.  Потому что, как Шота узнал на горьком опыте, если что-то касается Мидории, то оно сразу или в конечном итоге будет касаться и Яги.  ~~~  Остальная часть дня в целом проходит полумирно.  Даже когда он говорит и Мидории, и Шинсо прийти в учительскую после занятий, ничего более насущного, чем существование Бакуго и Каминари в непосредственной близости от последнего, хрупкого нерва Шоты, не происходит.  Даже особо пристальный взгляд, которым Шота следит за Шинсо и Мидорией, а также за остальной частью их группы не столь утонченных преступников, по умолчанию, при каждой возможности в течение дня, не замечает ничего слишком необычного, кроме того, что Шинсо выглядит немного более усталым, чем обычно.  Насколько Шота может видеть, в Шинсо нет никаких признаков вины или паники, и нет страха или облегчения в привычной напряженности беспокойного Мидории.  Нет никаких признаков того, что он может найти что-то, что указывает на то, что есть какая-либо правда в тех слухах, которые можно услышать у любого из его учеников.  Это немного успокаивает Шоту, когда он видит, как день продолжается, как будто ничего не случилось, даже когда некое напряжение, от которого Шота, кажется, не может избавиться, оседает на его плечах. Это почти наэлектризованное чувство, похожее на затишье перед бурей, которое, видимо, с удовольствием развивается само по себе.  Он делает все возможное, чтобы спрятать это, потому что, как сказал Хизаши, самое главное - помочь двум мальчикам пройти через все, что пытается провернуть Незу, целыми и невредимыми.  Тогда, он надеется, все они смогут двигаться дальше и справятся с тем, что произойдет позже.  И, что более важно, Шота сможет сосредоточиться на том, чтобы добраться до сути этих идиотских обвинений. Потому что если они не были сделаны из добрых побуждений, если он узнает, что за любым из них стоит более зловещие причины...  Ну что ж.  Есть причина, по которой Шота имеет самый высокий уровень исключений в истории Юэй, и, вопреки распространенному мнению, не все из этих студентов были на курсе героя.  ~~~  Когда Шинсо и Мидория появляются в учительской после занятий, как указано, Шота, не теряя времени, направляется к офису Незу.  Они прокладывают себе путь через повороты Юэй в тишине, прежде чем, наконец, остановиться за дверью, которая открывается, до того, как Шота сможет постучать. Маленькие интеллектуальные игры и игры за власть, которые Незу, кажется, всегда так нравятся.  -Айзава-сенсей, - раздается из комнаты голос директора Незу, - как всегда вовремя. Заходи внутрь. Шинсо-кун и Мидория-кун тоже, конечно.  Шота, желая скорее покончить с этим, проходит через дверь, Шинсо и Мидория следуют по пятам, как молчаливые маленькие тени.  Незу сидит за своим столом, с привычной чашкой в лапе, глаза фиксируются на учениках Шоты с интенсивностью, которая заставляет волосы на задней части шеи слегка подняться. Костяшки пальцев прижимаются к его ноге сбоку, что заставляет его сдвинуть ноги настолько, чтобы прижать носок своего ботинка к ботинку Хизаши в твердом, но едва уловимом касании в знак признания.  Неудивительно, что Шота увидел мрачного Яги, расположившегося в другом кресле между поджавшей губы Исцеляющей Девочкой и раздражительно выглядящим Гончим Псом.  -Пожалуйста, - говорит Незу, махнув лапой в сторону Хитоши и Изуку, - садитесь, чтобы мы могли начать.  Мидория и Шинсо двигаются вперед вместе, почти полностью синхронизировавшись, когда они садятся на два пустых стула, стоящих перед столом Незу.  -У-у нас какие-то проблемы? - Неудивительно, что Мидория - тот, кто первый нарушает тишину, руки тянут ткань его брюк, прежде чем он все же кладет их на ручки стула.  -Это довольно деликатная ситуация, - Незу легко отступает, чашка со звоном сталкивается с блюдцем, когда он ставит ее на стол. - Поэтому, возможно, для разбирательства было бы полезнее просто нырнуть в нее.  Шота сдерживает желание усмехнуться. Гнев, который на него навалился сегодня утром, провел день, гноясь в кишечнике, в процессе становясь чем-то расплавленным, горячим и хлюпающим.  Он молчит по той же причине, по которой решил слушать Незу и не рассказывать Мидории или Шинсо о слухах самому.  Это единственный способ увидеть, во что играет Незу, единственный способ заставить его раскрыть хотя бы часть карт прямо здесь и сейчас. Потому что если он ошибется слишком рано, то Шота знает, что Незу просто перестроится и нападет на мальчиков другим, менее полуконтролируемым способом.  -Кажется, было несколько довольно…тревожных обвинений, выдвинутых с разных сторон, - деликатно говорит Незу. - Итак, в первую очередь, Мидория-кун, я должен спросить, в безопасности ли ты? Есть ли что-нибудь, о чем ты хотел бы сообщить? Это безопасное место, где тебе не причинят вреда, поэтому, пожалуйста, говори свободно.    -Сэр? - Изуку хмурится, резко поджимая губы. - Я-я не понимаю?   -Это привлекло внимание персонала и мое, - отвечает Незу с чем-то темным и расчетливым во взгляде, что почти заставляет Шоту вмешаться между химерой и мальчиками, - что есть вероятность, что ваши отношения с Шинсо-куном...не по обоюдному согласию.  Шинсо вздрагает так резко и сильно, что Шота чувствует это в своих костях, когда выражение лица мальчика искажается в какой-то больной смеси отвращения и отчаяния.  Если бы у него были какие-либо сомнения относительно того, действительно ли Шинсо мог воспользоваться Мидорией таким образом, то это было бы стерто в тот момент.  Но тогда именно реакция Мидории привлекает внимание Шоты.  Потому что рядом с Шинсо Мидория мгновенно становится почти опасно неподвижным.   -Уточните, - голос Мидории твердый, устойчивый так, как Шота никогда раньше не слышал.  Между одним вдохом и другим Шота обнаруживает, что стоит прямо и настороженно. Это почти так, как если бы тон голоса Мидории проник внутрь груди Шоты и ухватился за что-то, что мгновенно заставило Шоту оторваться от стены. Беспокойство скручивается в груди, Шота не сводит глаз с неподвижной фигуры Мидории, его плечи напряжены в инстинктивной подготовке.  -Несколько студентов выразили беспокойство за твою безопасность на том основании, что Шинсо-кун, мог...принудить тебя к романтическим отношениям - говорит Незу спокойно, как будто он не замечает внезапного и резкого всплеска напряжения, возникшего во всей комнате. - Естественно, сотрудники должны тщательно расследовать все такие жалобы для безопасности рассматриваемых студентов.  -Естественно, - эхом повторяет Мидория, с жуткой пустотой в голосе.  -А теперь, Шинсо-кун, - затем Незу обращает внимание на Хитоши, - тебе есть, что сказать в свою защиту?  Шота обращает свое внимание на посеревшего Шинсо, который открывает рот, как будто собирается что-то сказать. Но прежде чем он успевает это сделать, внезапно раздается резкий звук треснувшего пластика, который заставляет Шоту дернуться сильнее, чем он хотел бы признать.  Внимание возвращается к другому ученику, Шота чувствует, что его собственные глаза широко расширяются при виде ручек стула, которые сломал Мидория, рухнувших на землю по обе стороны от него. Они были полностью разрушены силой хватки Мидории.  -Мой мальчик, - наклоняется Яги вперед на своем сиденье, когда говорит, худощавое лицо сморщилось сильнее, чем обычно.  По мнению Шоты, это умный шаг. Какие бы отношения ни были у этих двоих, все еще сбивающие с толку Шоту в некоторые моменты, но для всех, кто когда-либо был рядом с ними, очевидно, что между Мидорией и Яги существует связь. Если кто-то в комнате, кроме Шинсо, может успокоить мальчика, это обязательно будет номер один.  Только, Шота быстро понимает, что это, по-видимому, не так верно, как он всегда предполагал.  Стоя там, где он находится, Шота не видит взгляда, который Мидория направляет в сторону Яги, но каким бы ни было его выражение лица, этого более чем достаточно, чтобы мгновенно заткнуть Яги. Тот наклоняется назад в кресле, его лицо слегка побледнело и он поворачивается так, чтобы смотреть прямо вперед, не пытаясь сказать что-либо еще.   -Ты выглядишь расстроенным, Мидория-кун, - говорит Незу спокойно, не придавая значения вспышке Мидории.  На самом деле, Шота даже сказал бы, что в его тоне есть что-то почти радостное. Это то, что Шота глубоко не любит по ряду причин.  Одной из них является тот факт, что радостный Незу никогда не является хорошим знаком для всех остальных участников.    -Расстроенным? - голова Изуку слегка наклоняется в сторону, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на директора, это почти животный жест, который Шота за все время видел один или два раза раньше. Последний раз был в начале его печально известной конфронтации с Минетой. - Кажется, это слишком мягкое слово, чтобы описать то, что я сейчас чувствую.    -Пожалуйста, - Незу слегка улыбается, выражение неестественно сидит на его лице и, опять же, абсолютно никогда не сулит ничего хорошего, - уточни.    -Ну, сэр, - начинает Мидория, в его голосе прозвучало больше вопиющего неуважения, чем Шота когда-либо слышал от него. - мне действительно мерзко, что кто-то может обвинить Хитоши в поведении, неподобающем герою-студенту, на таком уровне и что здешний персонал вообще будет шутить над этим, поскольку все в этой комнате знают, что это ложь.     -Как я уже говорил, ко всем жалобам такого рода следует относиться серьезно, - мягко напоминает ему Незу. Очевидно, что он все еще строит ту же линию, что строил перед Шотой и Хизаши. Ту самую, которую они оба посчитали бредом, как только она слетела с его губ.    -Бред, - Мидория практически выплевывает слово, как будто вырвал его прямо из мыслей Шоты, вскакивая на ноги и наклоняясь вперед достаточно, чтобы хлопнуть руками по столу Незу.     Деревянные вмятины тут же образуются вокруг его ладоней, но Изуку, похоже, этого не замечает, будучи слишком увлеченным состязанием в гляделки с Незу. Это демонстрация чистой силы, которая, честно говоря, более чем просто нервирует.    Если все отбросить, Мидория обычно настолько непритязателен, что Шота иногда забывает о явной силе, на которую способен парень, даже не потрудившись воспользоваться своей причудой.    Тогда Шота понимает, что все это каким-то образом вышло из-под контроля еще больше, чем это уже было. И учитывая все, по мнению Шоты, это уже было чертовски далеко от контроля.  В любом случае, хотя он знает, что ему нужно вмешаться сейчас, он должен убедиться, что Мидория не скажет и не сделает ничего, о чем пожалеет.  И будь Шота проклят, если потеряет любого из этих двух детей из-за подросткового характера, независимо от того, насколько он справедлив, и в какую бы игру не пытался играть Незу.  -Проб... - Айзава делает шаг вперед, держа одну руку на своем шарфе.   Взгляда, которым Мидория стреляет в его сторону, почти достаточно, чтобы заставить его сделать тот же шаг назад инстинктивно.  Вместо этого Шота делает то, чего не делал с тех пор, как был студентом, когда он был моложе самого Мидории.  Он замирает.  Привычное сочетание веселого, но решительного и тревожного Мидории исчезло. На его месте есть то, что Шота может описать только как опасность. Его рот скривился так, что это можно назвать рычанием, а глаза темные и острые.  Шота уверен, что, по крайней мере, на доли секунды он может увидеть знакомую нефритовую молнию причуды Мидории, искрящуюся в глубине его глаз.  Он никогда не думал, что получит такой взгляд от кого-то из своих учеников, особенно от Мидории, независимо от того, насколько сильно этот парень иногда выбивал его из колеи в прошлом. Этот взгляд почти заставляет Шоту чувствовать себя...жертвой.  Но потом все прошло, Мидория обратил свое внимание обратно на Незу, как будто он не был чертовски близок к тому, чтобы остановить сердце Шоты.  -Хитоши никогда не пытался и не будет пытаться принуждать меня к чему-либо против моей воли, кроме согласованного и разрешенного обучения причуде, - Мидория практически выплевывает слова, дикция достаточно четкая, чтобы им возгордился даже мини-Тенсей. - Потому что речь об этом, верно? Его причуда?  -Еще раз, - Незу кладет одну лапу поверх другой и пристально смотрит на лицо Изуку, - мы обязаны расследовать все обвинения такого рода. Особенно в том, что касается студентов-героев. По целому ряду причин.  -Тогда почему Минету так долго не высылали? - Мидория злобно стреляет в ответ. То, как он практически задает вопрос Незу, заставляет Шоту сдержать разочарованный вздох.  -Почему ему было позволено так долго терроризировать наших одноклассниц, несмотря на многочисленные жалобы на него, но стоит Икеде с его друзьями, и мы все знаем, откуда это пошло, начать кампанию против Хитоши, как вы все немедленно переходите к этому, - Изуку поднимает руку, чтобы показать на весь офис, прежде чем швырнуть ее обратно на стол, вновь оставляя вмятины на дереве. - Не трудитесь ответить, я и так знаю.   Даже несмотря на беспокойство, возникшее за несколько мгновений до этого, Шота не может не согласиться с Мидорией.  Минета и его дальнейшее зачисление на курс героев были проблемой для Шоты с того дня, как Незу отклонил его первое сообщение об исключении развратного мальчишки. У Незу, как и у Мидории, очевидно, были планы, связанные с Минетой, которые заставили его использовать свое редко касаемое право вето в отношении того, кого собирался исключить из класса Шота.  Аргумент, который они имели впоследствии, был порочным по их стандартам, но Незу твердо стоял в этом вопросе в течение нескольких месяцев, даже когда жалобы накапливались.  Шота явно сломал более одной кружки из разрушенного шкафа Хизаши от чистого разочарования. Он никогда, никогда не оценит политику и схемы Незу, так явно влияющие на его класс.  -Мидория, - начинает говорить Незу, но на этот раз Мидория не дает ему закончить.  -Я уже знал, как эта школа справляется с откровенным насилием между одноклассниками, - с легкой злобой продолжает Изуку, - но я надеялся, что она не будет поддерживать вопиющую дискриминацию по причудам, кроме очевидной предвзятости на вступительном экзамене. Думаю, это была моя ошибка.  Рядом с ним Хизаши издает низкий выдох, который Шота чувствует отражающимся в своей душе.  Лед снова ползет вниз по позвоночнику Шоты.    Более физический аспект героических тренировок никогда не был чем-то таким, на что Мидория когда-либо жаловался. Шота знает это наверняка. Во всяком случае, с Мидорией была противоположная проблема, который, кажется, всегда так стремится переутомить себя.    Таким образом, тот факт, что он вообще поднял "насилие между одноклассниками", является красным флагом эпических масштабов.  И обвинения в вопиющей причудливой дискриминации ударили так же сильно.   Потому что Шота точно знает, как это выглядит снаружи. Точно знает, как это должно выглядеть для Шинсо и Мидории. И он ненавидит это. Ненавидит, что Незу поставил их всех в такое положение, твердо поместил их на одну сторону уравнения, а его учеников на другую.  Шота даже ненавидит себя в какой-то мере за то, что он был согласен на это тогда, и согласен до сих пор.  Потому что, несмотря на предвзятость вступительного экзамена, Шота всегда пытался искоренить любые причудливые предрассудки, с которыми он сталкивается.  Он и Хизаши достаточно пострадали от этого в детстве. Встречали последствия больше раз, чем они могли сосчитать, во время патрулирования. Ни один из них не хочет иметь дело или открыто игнорировать это в своих классах или среди своих учеников теперь.  Но, похоже, где-то на этом пути Шота пропустил не один шаг, по крайней мере, в том, что касается этих двоих.  -Или, может быть, - скромно говорит Изуку, - моя ошибка вообще была в том, что я подал заявку сюда. Возможно, Юэй - не лучший выбор, как школа героев, если она собирается выдвигать откровенно ложные обвинения, представленные группой учеников во главе с кем-то, кто уже несколько недель словесно и физически издевался над Хитоши.  Холод, который, кажется, почти проносится по комнате, не соответствует ярости, которая ревет еще сильнее внутри Шоты.  Мысли о том, что Икеда причиняет боль Шинсо, что, как Мидория говорит, кто-либо из старшеклассников нападает на любого из его детей вне тренировки, достаточно, чтобы Шота сжал свой шарф в кулаке.  -Помимо того, что он никогда бы не сделал что-то настолько злодейское, причуда Хитоши - это излучатель, основанный на вопросе и ответе, из которого, как я уже доказал, я могу вырваться независимо от посторонней помощи, - Изуку практически рычит. - Икеда Кино просто завидует тому, что Хитоши сделал то, чего он никогда не смог и никогда не сделает сам - заработать свое место в А-классе. Хитоши станет фантастическим героем, и я отказываюсь быть использованным в качестве предлога для нанесения ущерба его репутации и послужному списку.  Затем Изуку выпрямляется, вытаскивая руки со стола Незу, когда он поворачивается ровно настолько, чтобы наклониться и поднять свою сумку с пола. Он просматривает ее несколько секунд, прежде чем вытащить блокнот в черной обложке. Он почти деликатно кладет его на разрушенный стол Незу.  -Здесь есть все, что мне удалось собрать об Икеде Кино и его группе друзей, - говорит Мидория Незу, выдерживая взгляд директора с устойчивостью, на которую способны немногие. - В нем также есть полный журнал всех оскорблений и случаев нападения, которым Хитоши подвергался за последние несколько месяцев. Вы можете свериться с записями Исцеляющей Девочки на предмет травм, и я уверен, что у вас есть другие источники, к которым вы можете обратиться в таких случаях.  Шота не может сдержать удивление, которое он чувствует от того, что Мидория так легко передает одну из его таинственных тетрадей, которую он обычно охраняет так старательно и яростно, что даже Бакуго больше не приближается к ним.  -Хитоши заслуживает извинений за это, - практически объявляет Изуку, как будто он не пытается выжать из Незу что-то, в чем Шота даже не уверен, что директор способен искренне дать. - И если Юэй действительно лучший из лучших, то Икеда заслуживает наказания. Его запись заслуживает черной метки за ложные обвинения и причудливую дискриминацию, а также за многочисленные случаи нападения на однокурсника. И если эти вещи не произойдут, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что они все равно случатся.  Шота, конечно, согласен с ним. Икеда и другие его маленькие помощники будут наказаны. Что касается Шоты, их время, остававшееся в Юэй, сейчас расчитывается в часах, и это то, что Незу либо примет сам, либо Шота примет свои собственные радикальные меры.    -Это угроза, Мидория-кун? - заговорил Незу, почти жадно гладя лапами обложку блокнота, который Изуку передал ему.     -Нет, - сразу же отрицает Изуку, его твердая устойчивость выгравирована в каждой строке. - Это констатация факта. Если Хитоши будет наказан за это, если его послужной список будет поврежден, а Икеде будет позволено уйти без каких-либо последствий, тогда я уйду из Юэй и пойду на другой курс героизма в другом месте. Я также сделаю все возможное, чтобы взять с собой как можно больше моих одноклассников, когда я уйду. И тогда я буду кричать о каждой ошибке и оплошности, которые я видел, как Юэй совершают, с крыш. И я не остановлюсь даже после того, как поднимусь по служебной лестнице. Я буду продолжать, пока у людей не останется другого выбора, кроме как воспринимать меня всерьез.  Шота моргает один раз, второй, третий  Потому что Мидория абсолютно серьезен.  И Шота, лучше, чем остальные сотрудники, кроме Незу, понимает, насколько велика угроза на самом деле.  Только в его классе есть по крайней мере полдюжины студентов, которые, несомненно, последуют за Мидорией без колебаний. Более того, не считая тех, кого тогда, вероятно, было бы легко склонить на свою сторону, есть несколько человек, которые остались бы с Шинсо даже без влияния Мидории.  И это не учитывая студентов в других классах, которые, как уверен, Шота, также попадут под влияние Мидории. Особенно после того, как будут объявлены его мысли и обвинения против Юэй и сотрудников.  У Мидории, несмотря на то, что он, кажется, никогда по-настоящему этого не осознает, имеет свою странную харизму. Особенно с Шинсо на его стороне сейчас, заземляющим его так, как ранее никто не делал.  Если, как думает Шота, Мидория действительно решится на то, о чем говорил, то они смогут увидеть настолько массовый уход студентов-героев, подобных которому Юэй никогда не видел в своей истории.  Этого было бы достаточно, чтобы серьезно подорвать доверие к школе.  И это даже не учитывая персонал, который также может счесть нужным уйти в отставку.  У Шоты нет иллюзий по поводу того, что если Мидория уйдет, то Яги не останется позади.  Это, конечно, означает, что Незу тоже все это знает.  -Понятно, - тихо говорит Незу.  А затем он ухмыляется, широко скалясь и резко поворачиваясь в сторону Хитоши, из-за чего Шота подозрительно сужает глаза.   -Я прошу прощения за то, что зашел так далеко, Шинсо-кун, - спокойно говорит ему Незу, как будто последние десять минут прошли совсем не так, как они прошли на деле. - Конечно, мы все это учтем и проведем надлежащее расследование. Но, учитывая страстность Мидории-куна, защищающего тебя, я думаю, можно с уверенностью сказать, что твой послужной список здесь останется чистым. Пожалуйста, продолжайте в том же духе и оставьте остальную часть этого беспорядка на меня.  Мидория, в другом потрясающем проявлении нехарактерной грубости, отступает и тянется вниз, чтобы схватить за руку Шинсо. Он поднимает его с места, Шинсо опускается, чтобы взять его сумку, а затем едва заметно кивает в сторону Незу.  -Сейчас мы вернемся в общежитие. - Изуку объявляет это, как самую важную новость, проводя Хитоши мимо того места, где стоит Шота, даже не глядя в его сторону.  Дверь тихо закрывается за ними.  Долгое время заряженное помещение находится в полной тишине.  -Какого, - Шота делает шаг вперед от стены, а затем еще один, пока он не окажется прямо перед разрушенным столом Незу, - какого черта, Незу?  -Я уверен, что понятия не имею, о чем вы говорите, Айзава-кун, - моргает на него Незу, лапы прижаты к обложке тетради, к которой он, кажется, не может перестать прикасаться.  -Не, - резко говорит Шота, сопротивляясь желанию добавить свой собственный отпечаток руки на сломанный рабочий стол Незу. - Не играй со мной в игры, Незу, не сейчас. Не после того, как ты зашел слишком далеко.  -Я это сделал? - Незу слегка наклоняет голову в сторону, черные глаза сверкают.  -Да, - шипит Шота. - Вы собирались загнать Шинсо в угол, хотя мы все знали с самого начала, что эти обвинения были ложными. Не отрицайте этого. Я мог это видеть. Мидория мог это видеть.  -Ну, я, конечно, надеялся, что он это сделает, когда начнется все это собрание, - легко говорит Незу. - Это нарушило бы всю цель учений, если бы Мидория-кун не смог увидеть, насколько разрушительным было бы такое обвинение для Шинсо-куна. К счастью, он не разочаровал.  Шота стоит неподвижно, мысли сменяются, сменяются и снова сменяются.  -На самом деле, - говорит Незу немного тише, что ранее, ликование прокрадывается по краям его тона, - я бы даже сказал, что Мидория-кун достиг высоких оценок во всем.  -Незу, - это Яги, в его голосе слышится что-то напряженное и сдерживаемое. - Что именно вы подразумеваете?  -Было ли что-нибудь из этого реальным? - Шота вмешивается, страх и ярость смешиваются в его груди.  -О Айзава-кун, не волнуйся, - Незу машет пренебрежительно лапой в его сторону. - Мне не пришлось заходить так далеко, чтобы выдумывать все это целиком. Икеда-кун, хотя и относительно харизматичен, на деле является довольно ревнивым фанатиком. Кроме того, как заявил Мидория-кун, он уже несколько недель физически и словесно издевается над Шинсо-куном. Это был всего лишь следующий шаг в череде неуклонной, но в конечном счете незначительной эскалации с его стороны. Я уверен, что тебе понравится его высылать.  -И вы просто позволили этим издевательствам продолжаться? - Хизаши впервые говорит.  -Конечно, я это сделал, - кивает Незу. - Это бы не длилось вечно, и если бы я вмешался, это перевернуло бы всю доску. Я был бы вынужден реализовать другой план игры, чтобы получить то, что я хотел.  Незу многозначительно постукивает по блокноту, который дал ему Мидория.  -Все это, - Яги говорит медленно, его голос звучит более чем неестественно, и Шота на самом деле не может винить его за это. - чтобы получить одну из тетрадей молодого Мидории? Вы могли бы просто попросить его, Незу.  -Нет, нет, - слегка упрекает Незу. - Лучше, чтобы что-то подобное было дано, чем чтобы о нем просили. Дар справедливости вместо просьбы или уступки, из-за этого Мидория почувствовал себя пойманным в ловушку, вынужденным избавиться от нее. Нет, это был лучший вариант.  -А что было с Шинсо? - Айзава огрызается. - Просто сопутствующий ущерб? Необходимая жертва?  -Конечно, нет, - неуклонно отрицает Незу. - Шинсо-кун никогда не подвергался какой-либо реальной опасности из-за этих обвинений. В конце концов, он невиновен и слишком важен, чтобы я потратил его впустую. Мне просто нужно было, чтобы они оба поверили, что это так.    -Это отвратительно, - тихо, торжественно говорит Хизаши. - Незу, это просто...почему?  -Хм, - слегка мычит Незу, сдвигая блокнот на край стола движением лапы, прежде чем он потянется за своим постоянно присутствующим чайником и свежей чашкой. - Ответ на это на самом деле довольно прост.  -Просветите нас, - практически усмехается Шота.  -Я хотел встретиться с настоящим Мидорией, - говорит им Незу, лапы неподвижны, когда он наливает чай.    -Что? - спрашивает Хизаши, озвучивая замешательство, которое практически переполняет комнату в этот момент.    -Есть цитата старого диктатора во времена без причуд, - говорит им Незу после долгого глотка чая, - в ней говорится: "Живи с мужчиной сорок лет. Поделись своим домом, едой. Говори на все темы. Затем свяжи его и повесь над краем вулкана. И в этот день ты, наконец, встретишься с этим человеком". Это фанатические идеологические спекуляции, сделанные давно умершим психопатом, но я признаю, что согласен с духом идеала, если не с самой цитатой. Но, увы, у меня нет сорока лет на анализ Мидории. И, в отличие от многих про-героев, Мидория руководствуется не своей собственной безопасностью, а безопасностью других. Чтобы встретиться с ним, чтобы по-настоящему увидеть его, мне нужно было вместо этого повесить самую сокровенную часть его сердца над краем вулкана.    Яги прерывисто втягивает воздух, и Шота едва слышит рокочущее недовольное рычание Инуи, перекрывающее стук его собственного сердца.    -Почему? - Яги кашляет, задавая вопрос. - Молодой Мидория - хороший мальчик, он станет фантастическим героем. Почему все это просто для того, чтобы встретиться с ним?  -Это действительно элементарно. Это потому, что Мидория-кун - наш будущий герой номер один, - говорит Незу просто, с таким легким убеждением, что это более, чем немного пугает Шоту.  -Ты сукин сын, - тихо кипит Шота. - Ты мог бы, вероятно, нанести непоправимо ущерб доверию двух моих учеников ко мне и этой школе. И ради чего? Ради тетради и какого-то больного мысленного эксперимента?  Есть еще одно мгновение почти физически ощутимой тишины.  А затем Незу издает то, что можно охарактеризовать только как хихикание.  -О, Айзава-кун, - легко говорит Незу, какая-то смесь забавы и того, что можно было бы назвать жалостью, если бы это было произнесено кем-то другим, сквозит в его тоне, - ты же не думаешь, что кто-то из этих мальчиков на самом деле доверяет тебе?  В этот момент Шота уверен, что он полностью перестает дышать.  -Нет, - спокойно продолжает Незу, - ни Мидория-кун, ни Шинсо-кун никому не доверяют, не ожидайте, возможно, полностью опираясь друг на друга. И они, конечно, не доверяют никому из нас, кроме нашей роли про-героев. То, что они молчали обо всей этой ситуации вместо того, чтобы обратиться к нам, является достаточным доказательством этого. Даже поклонение Мидории-куна Яги-куну, одним словом... условно.  Звук, который издает Яги, находится где-то между рваным, кровавым кашлем и едва скрытым скулежом. Исцеляющая девочка быстро тянется к нему, с суровым, хмурым взглядом на ее старом лице, но что-то почти понимающее остается в ее глазах.  Затем Незу протягивает лапу и проводит кончиком когтя с острым концом вниз по шраму, пересекающему его лицо.  -Ты можешь принять мое слово как закон в этом факте, - затем Незу сверкает острозубой улыбкой в направлении Шоты. - В конце концов, подобное распознает подобное.  -Эти двое совсем не похожи на тебя, - не может не сказать Шота. Потому что это не так. В Незу есть холод, безжалостность, которую Шота никогда не видел ни у одного из своих учеников.  -Ты действительно так уверен? - Незу отрезает. - Или это именно то, что ты хотел бы видеть правдой? Потому что я считаю, что между нами есть ряд параллелей. Больше всего с Мидорией-куном, но от молодого Шинсо-куна тоже не так легко отмахнуться. На самом деле, я уверен, что он будет играть ключевую роль в будущем. В конце концов, ни он, ни Мидория-кун не из тех, кто легко отпускает то, что они любят. Нет, я считаю, что по крайней мере об одной из сторон нашего будущего номера один можно говорить довольно твердо.  Незу потягивает свой чай, от него практически исходит атмосфера самодовольной задумчивости.  -Я позволил Мидории расти самостоятельно достаточно долго, - говорит Незу. - Возможно, мне следовало вмешаться раньше, когда понял, что ты не видел его таким, какой он есть, Айзава-кун. Это была моя ошибка. Но это ошибка, которая заканчивается сейчас. С этого момента он будет отчитываться в моем офисе за время учебы, и Шинсо-кун будет учиться и у других сотрудников, которым будет поручено дополнить его набор навыков. Нам так много нужно сделать, а времени на это столь мало.  Незу делает паузу, вновь пьет чай, а затем аккуратным движением ставит чашку на тарелку. Он тянется к тетради, которую дал ему Мидория.  -Сейчас, - говорит Незу легко, но тон полон явного пренебрежения, - будьте так добры все выйти, боюсь, мне нужно начать новый проект.  Хизаши замирает позади, а другие направляются к выходу, Шота долго стоит перед столом Незу, прежде чем он поворачивается и выходит из офиса.  Он ненавидит признавать, что на данный момент он больше ничего не может сделать.  Он знает, даже не пытаясь настаивать на вопросе, что Незу сегодня больше не будет уступать. И, как бы он ни хотел получить больше информации, Шота не хочет так скоро снова устраивать засаду и издеваться над Мидорией или Шинсо.  Так что на данный момент все, что он может сделать, это то, что он обещал себе раньше.   У него есть студент, которого нужно выслать, и, по крайней мере, еще полдюжины, чтобы cодрать с них кожу словесно.  А потом много размышлений.  ~~~  Шота не встает со своего места на диване, когда Хизаши, наконец, заходит в их квартиру через несколько часов.  Хизаши снимает ботинки, бросает взгляд на свежую дыру в стене и уже багровую кожу на костяшках пальцев Шоты и вздыхает.  -Иди сюда, котенок, - тихо говорит Хизаши, садясь на диван, и поднимает одну руку.  Шота откидывается в сторону без слов, закрывая глаза, фокусируясь на знакомом и утешительном тепле и запахе, которые окутывает его.  Они сидят вместе в тишине в течение длительного времени.  -Адский выдался денек, да? - Хизаши, наконец, бормочет, нежно проводя рукой по волосам Шоты.  Шота просто мычит в знак согласия.  -Икеда все еще плакал в последний раз, когда я его видел, но он будет за пределами кампуса до наступления темноты, - говорит ему Хизаши. - Не уверен, куда он пойдет, так как ни одна другая средняя школа в стране не возьмет его после того, что ты сделал с его записью. А остальная часть его маленькой группы будет находиться под стражей у Немури до конца семестра, да упокоят боги их души.  -Маленькие ублюдки, - Шота прижимается к животу Хизаши.  -Да, - соглашается тот.  Молчание снова падает на них, но это давно знакомое и в конечном итоге комфортное.  -Мы разберемся, - Хизаши, наконец, вздыхает, добираясь до сути того, что беспокоит Шоту, так, как, кажется, может только он. - Вместе. Мы сделаем все возможное, чтобы маленькие слушатели знали, что мы на их стороне. Независимо от того, какие еще игры Незу может иметь в виду. Возможно, они не доверяют нам сейчас, но мы будем работать над этим, пока они этого не сделают.  Хизаши говорит это как закон, как будто это какой-то неоспоримый факт. Говорит это голосом, наполненным всей решимостью и силой, которые многие люди склонны упускать из виду в нем.  Помогает, что он просто озвучивает то, о чем Шота размышлял последние несколько часов.  Он каким-то образом промахнулся с Мидорией и Шинсо, очевидно, они все промахнулись.  Но, как всегда, Шоту гложет его собственная неудача. Тот факт, что он пропустил такой большой фрагмент картины, заставляет его думать, что, возможно, есть еще больше вещей, на которые он каким-то образом позволил себе закрыть глаза в этом классе. Вещи, которые он должен был увидеть и сделать с ними хоть что-то давным-давно.  Шота чувствует, что какая-то вуаль, которую он носил, не зная о ней, наконец-то была сорвана. Как будто он ясно видит впервые за долгое время.  Каким-то образом он пал жертвой предвзятости наблюдения, против которого всегда так яростно выступал. Он делал предположения и скакал вперед и так и не понял, где именно ошибся в этом процессе.  Но это заканчивается здесь и сейчас. На самом деле все закончилось еще в кабинете Незу тем, что недоверие его ученика было так небрежно брошено ему в лицо.  На этот раз Шота решил увидеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими, по его мнению, они должны быть.  На этот раз он собирается дать Мидории, Шинсо и каждому другому ребенку в своем классе, которому, несомненно, понадобятся, веские причины, чтобы на самом деле доверять ему.  Шота больше не подведет ни одного из них.  Плюс Ультра.