Сент Коти

Хосок, как и обещал, встречает Тэхёна в аэропорту Сент Коти. Он кажется выше и стройнее, чем на видео и фото. Одет в бежевую льняную рубашку и такие же брюки, на ногах коричневые кожаные сандалии. Бета учтиво берёт чемодан омеги и катит его до самого авто, а потом достаточно легко, для такого хрупкого с виду мужчины, закидывает его в багажник своего Мерседеса. — Я-приверженец всего французского, но местный автопром, увы, слабоват, — поясняет он, — В этом смысле, Германия нас обогнала. Корейский у Хосока довольно беглый и внятный, хотя акцент, конечно, чувствуется, — мягкое грассирование, и в некоторых словах бета тяготеет поставить ударение на последний слог, как во французском языке. Но Тэхёну нравится. Как и нравится ему запах Хосока. Конечно, это парфюм, но он кажется омеге весьма и весьма притягательным. — Это L'Eau Par Kenzo, — будто бы прочитав его мысли, произносит Хосок, заводя двигатель и отъезжая с парковки, — Столько новых ароматов выходит каждый сезон, а я всё никак не могу изменить этому, старому. Закупил партию впрок и не жалею. — А вот вы пахнете прямо как осень, Тэхён щи, — продолжает он, — мой любимый сорт винограда. Мускат. И яблоки. Красные. Хосок не спрашивает, он утверждает. Это удивляет Кима. Всем известно, что беты не склоны различать естественные запахи ни омег, ни альф, и не имеют своего. Он у них нейтральный. Но Чон, видимо, необычный бета. — А вот в третьей нотке я не разобрался, — сетует он, — Думал, что это орех. Но теперь понимаю, — корица, да? И кориандр. Тэхён улыбается и кивает головой в знак согласия. От Хосока идёт приятная энергия. Обычно у бет не бывает выраженной энергии, она будто пустая. Нет, ничего против бет, как класса, омега не имеет. Но факт остаётся фактом, — беты не такие, как альфы и омеги. Они будто бы чистые листы для Кима. Но Хосок-иной, это чувствуется. В нём столько жизни, тепла и определённо есть своя история. Киму нравится. И ему хочется разгадать, что же за тайны скрывает в себе этот бета. — Вы хорошо долетели? — интересуется Хосок. Тэхён хорошо долетел. Сначала до Парижа. Там Ким провёл день и ночь. Париж определённо изменился. Многие места Тэхён не узнал. А та пекарня, что находилась на первом этаже дома, где они с семьёй снимали квартиру, похоже, закрылась. Тем не менее, омега погулял, выпил кофе и съел круассан на завтрак, а в обед угостился луковым супом с багетом и бокалом Каберне. Эйфелева башня ничуть не изменилась, а Сад Тьюильри был наполнен людьми, и потому Тэхён там задерживаться не стал. Омега думал сходить в Лувр, но у него был только один день, а потому он решил лучше посвятить время прогулке. Ему хватило времени проникнуться атмосферой города и снова выступить сторонним наблюдателем жизни. Только теперь ему было не тринадцать, а тридцать. Отель был высокого уровня, и уставший Тэхён уснул на потрясающей кровати с ортопедическим матрасом аж в девять часов вечера, чего с ним давно не случалось. Утром ему уже нужно было ехать в аэропорт, на местный рейс до Сент Коти. И вот он здесь, в Провансе. Автомобиль Хосока мчит его по шоссе среди лавандовых полей, и у Тэхёна так спокойно на душе от изобилия фиолетового за окном. Сейчас раннее утро, — самолёт Тэхёна приземлился в 6:10 утра по местному времени. Четвёртое сентября. На приборной доске автомобиля отражена температура воздуха. +22.7. Вскоре они проезжают мимо линии виноградников, и Хосок показывает рукой на один из них. — А это мой. Дом беты стоит чуть выше узкой дороги. К нему ведет хорошо протоптанная дорожка, бегущая сквозь виноградник, а потом — под сводами переплетённых веток грушевых деревьев. Он похож на настоящий le mas (жилище фермера), много лет назад построенный из местного камня, который за прошедшие годы обветрился и под влиянием солнца приобрел необычный оттенок: средний между бледно-жёлтым и жемчужно-серым. Это довольно просторное трёхэтажное строение. Дом выглядит прочным, основательным. Винтовая лестница, ведущая из винного погреба наверх, сложена из массивных каменных плит. Стены метровой толщины возводились словно специально для того, чтобы противостоять знаменитому местному ветру — мистралю, и охладить дом в жару. Сзади к дому примыкает просторный, частично крытый двор, — прекрасное место, чтобы пообедать на свежем воздухе, а за ним располагается большой бассейн, выложенный белой, голубой и фиолетовой плиткой. Кроме того, при доме имеется недействующий колодец, два массивных дуба, дающие тень, ряд стройных кипарисов, несколько лимонных и апельсиновых деревьев, пышная изгородь из розмарина и пара невысоких оливковых деревьев. Прямо за домом к небу вздымаются горы. Их покрытые кедрами и соснами склоны дали приют диким кабанам, кроликам и другой живности. Среди камней растут полевые цветы, шалфей, тимьян, душица, а с вершины в ясный день открывается вид на Нижние Альпы с одной стороны и Средиземное море — с другой. Бóльшую часть года там можно проходить весь день, ни разу не увидев ни машины, ни живого человека. Настолько это дикие места, хоть и рядом с цивилизацией. — Обычно я там гуляю один или со своими собаками, — сказал Хосок, — сейчас я вас с ними познакомлю. У меня их три. А ещё три кошки. Но они гуляют сами по себе. Правда, поесть приходят и, когда хотят понежиться, тоже. И, действительно, стоит Хосоку припарковать машину, к нему со всех ног (или, правильнее сказать, лап?) мчатся три собаки совершенно разных габаритов. Персиково-бежевый лабрадор, французский бульдог тёмного дымчатого цвета и чёрный шпиц с рыжеватыми подпалинами. Лабрадор бросается к хозяину, французский бульдог начинает с подозрением обнюхивать Тэхёна, впрочем, при этом, виляя хвостом, а шпиц просто стоит рядом, не совсем понимая, что происходит. — Это Сэнди, — гладя голову лабрадора, говорит Чон, — а это Шарбон*, — кивает он на бульдога, — и Тани. — Тани? — Сокращённое от Ёнтан, — улыбается бета, — Я решил воздать должное своим корейским корням. Он-славный парень, но немного робкий. Тэхён гладит каждую собаку, которые, похоже, уже приняли его в семью. Но Тани сразу западает ему в душу. Его милая настороженная мордашка покоряет сердце омеги без особого труда. На кресле-качалке, в тени деревьев, лежит крупная кошка чёрного цвета с белым. На ней будто смокинг и белая манишка. — Это Софи, — знакомит Кима Хосок, — самая старшая и самая опытная мышеловка. Она помогает многим местным избавляться от мышей и спасать урожай зерновых, не только мне. У дома на крыльце сидит огненно-рыжий кот. Он смотрит на солнце и жмурится. — А это Солей**, — представляет кота бета, — озорной и молодой. Но ласковый. Не удивляйтесь, если придёт к вам в ноги поспать. — Где-то ещё ходит Лея, она больше домашняя, почти не выходит из дома. Только во двор. Валяется где-нибудь в тени. Очень любит консервированные сардинки. Хосок явно любит животных, и это тоже привлекательно. Люди, которые питают к животным тёплые чувства, всегда вызывают у Тэ больше доверия. — Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату, — Хосок легко подхватывает чемодан Тэхёна, и омега снова удивляется, откуда в таком хрупком бете столько физической силы. Они заходят в дом, и их обдаёт прохладой. — Правда, умно было построить дом из камня? — спрашивает бета.- Летом самое то, когда жарко. Но кондиционеры у меня тоже есть. На первом этаже большая комната, видимо, гостиная. С другой стороны, не менее внушительных размеров кухня и ещё пара дверей. Возможно, гостевые? Но его ведут на второй этаж. Здесь узкий коридор, который начинается сразу у лестницы, и в нём три двери, одна слева и две справа. Хосок направляется к двери слева. Большой дом. Больше, чем казался снаружи. И гораздо более современный, чем думал Ким. — Когда расположитесь, проведу вам экскурсию по дому. А ближе к вечеру, когда спадёт жара, могу и по всему хозяйству, если хотите, — предлагает Хосок, — Вы не голодны? Тэхён отрицательно качает головой. — В холодильнике всегда есть вода и холодный лимонад моего производства. Не стесняйтесь, берите. Хосок открывает дверь, и за ней оказывается огромная просторная комната в светлых тонах. Белый, бежевый, экрю***, жемчужно-серый, пастельно-зелёный. Тэхёну нравится. Он предпочитает неяркие и светлые краски для дома. У окна широкая кровать на тёмно-коричневом подиуме из дерева. Кажется, такой цвет называется «венге». Окон здесь технически два, одно выходит на балкон. Напротив окна большое зеркало, под которым стоит небольшой столик. Рядом, ближе к двери, большой письменный стол, на нём почти ничего нет. Только букет полевых цветов и коробка бумажных салфеток. С другой стороны двери шкаф для одежды и справа от него белая дверь. — Это ванная комната, — поясняет Хосок, — Там душевая кабина. Если хотите принять ванну, это можно сделать на третьем этаже. Комната там пустует. Тэхёну хватит и душевой. Он вообще хотел бы искупаться в море, да и бассейн во дворе ему кажется вполне привлекательной опцией. — Вы пока располагайтесь, — предлагает Хосок, — мне нужно проверить кое-что. Если что-то будет нужно, дайте мне знать. Я тут неподалёку. Но, если что, вот вам местный телефон. Чон достаёт из кармана простой смартфон. — Там есть мой контакт. Симка локального оператора, чтобы вы не тратились на связь. Бета всё предусмотрел. Это мило с его стороны. — Опять же не стесняйтесь брать из холодильника всё, что приглянётся. В восемь тридцать будем завтракать. Хосок произносит эти слова с улыбкой и удаляется. Тэхён ещё раз осматривает комнату и остаётся доволен. Первым делом он ставит телефон на зарядку и распаковывает чемодан, — укладывает в шкаф одежду, бельё и обувь, раскладывает остальные вещи. Потом он принимает душ и переодевается. На смену дорожным джинсам и рубашке с длинным рукавом от Tommie Hilfiger приходят просторные брюки-шаровары и льняная рубашка, накинутая поверх майки. На ногах — сандалии. Есть не хочется, но очень хочется пить. У своей двери Тэ обнаруживает Тани и на редкость пушистую кошечку, которая скорее похожа на облачко. — Мяу, — говорит она. — Привет, ты, должно быть, Лея. А я-Ким Тэхён. Кошка смотрит внимательно и слушает также. А потом бежит впереди него на кухню. Возможно, она думает, что омега угостит её любимыми сардинками, но Тэхён даже не знает, где они. А если бы и знал, не решился бы кормить чужое животное без спросу. Пока Тэ наливает лимонад в высокий стакан, который тут же покрывается каплями снаружи, Тани смотрит на него, спрятавшись (как он думает) за шкаф. — Иди сюда, приятель, — Тэхён усаживается за стол, чтобы неспеша выпить напиток. Собака его слышит, но предпочитает оставаться на своём месте. Вымыв стакан, Тэ выходит во двор. Солнце припекает уже более решительно, около гор больше не виден туман, — прояснилось. Омега вдыхает воздух полной грудью и потягивается. В воздухе пахнет хвоей, лавандой и чем-то цитрусовым. Возможно, лимоном, потому что Тэхён как раз стоит под лимонным деревом. Как же здесь хорошо! Ким предвкушает месяц полного счастья и прелести far niente****