Сент Коти

В 8:30 Хосок звонит на телефон Тэхёна, который немного увлёкся, гуляя, и вышел за пределы поместья. Омега успел увидеть, как живут соседи, встретил пару котов хулиганского вида, у одного из которых не было половины уха, и козу, которая, казалось, потерялась. Ким и рад бы был ей помочь, но не знал, чья она и откуда. Солнце припекало всё сильнее, и омега чувствовал, что рубашка на спине уже немного прилипает к коже. А ведь он только что принял душ! — Завтрак готов, Тэхён щи, — слышит Тэхён голос Хосока в трубке и спешит в сторону дома. Голос беты низкий, чуть хрипловатый. Если б омега не знал, кому он принадлежит, сказал бы без колебаний, альфе. Хосок переоделся. На нём джинсовый комбинезон не самого презентабельного вида, — старый, потёртый, очевидно, рабочий, под ним тёмно-синяя футболка. На ногах грубые ботинки. На этом фоне выбеленные волосы цвета «платиновый блонд» кажутся ещё ярче, ещё светлее. — Простите меня, Тэхён щи, за мой вид, после завтрака иду на виноградник. — Зовите меня просто Тэ, — просит омега, — я, скорее всего, младше вас. Мне тридцать. — Тридцать пять, — говорит Хосок, — говори мне «хён» тогда. Или просто по имени без приставок. — Хорошо, хён. На кухне пахнет кофе и выпечкой, и Тэхён только сейчас понял, как ему хочется кофе. Хосок ставит перед ним на стол большую чашку, пододвигает сливочник. В маленьком пластиковом стаканчике белый йогурт с прозрачным золотистым мёдом, на тарелке несколько видов сыра, разных цветов, от белого до оранжевого, рядом несколько маленьких баночек с джемами, — малиновый, апельсиновый, абрикосовый, виноградный. Тут же кусок жёлтого сливочного масла, прямо на тарелке, рядом с ним лежит плоский столовый нож. Хосок ставит перед Тэхёном тарелку с омлетом с помидорами и ветчиной, а рядом тарелку поменьше, с порезанным на куски багетом, чтобы удобнее было сделать сэндвич. Себе Хосок также берёт омлет и густо посыпает его чёрным перцем и порезанной зеленью из небольшой тарелки, что стоит тут же, рядом с сыром. Тэхён следует его примеру. Но не ест сразу, сначала нужно выпить кофе. В чашку наливаются сливки, а из сахарницы серебряными щипцами берётся кусочек тростникового сахара и также кладётся в чашку. — Давно ты здесь живёшь, хён? — Тэхён отпивает глоток кофе, подавляет стон удовольствия и ставит чашку обратно на блюдце. — Три года, — отвечает Чон, задумываясь, — да, как раз в конце сентября будет три. — Что заставило шефа парижского мишленовского ресторана бросить всё и уехать в глубинку? Бета улыбается, но улыбка у него невесёлая. — По большому счёту, разбитое сердце, — говорит он так открыто, что Тэхёну даже не по себе, — плюсом было профессиональное выгорание. Все думают, что если ты шеф, ты на кухне как военнокомандующий на поле битвы. Но это не так. Командует всем владелец. А ты просто ставишь солдат на позиции и порой беспомощно смотришь, как они погибают. — Всё было так плохо? — в голосе омеги искреннее участие и сочувствие. — Мне не хватало творчества, мне не хватало свободы, мне не хватало независимости. Я ушёл и ни о чём не жалею. Здесь я на своём месте. Здесь моя душа обрела покой и гармонию. — А любовь? — А любовь ещё будет, — Хосок улыбается чуть лукаво, его глаза хитро прищуриваются. Тэхёну вдруг хочется рассказать ему всё. И он рассказывает. Про Соджуна и про работу адвокатом, про усталость от большого города и людей. Чон слушает внимательно, не перебивая. На кухне играет радио, едва слышно. Какой-то старенький блюз. Хосок лишь доедает свой омлет и подвигает тарелку ближе к Тэхёну, чтобы тот, увлёкшись рассказом, не забыл о еде. Бета намазывает для омеги масло на кусочек багета, а сверху капает немного абрикосового джема. И Тэхён удивляется. Ведь именно абрикосовый он и хотел попробовать сначала. — Раз ты устал от большого города и людей, от стресса и выгорел на работе, то ты приехал по адресу, — говорит Чон, когда Тэхён замолкает, — местная природа, еда и простая жизнь лечат лучше антидепрессантов. Хосок намазывает для Тэхёна второй кусок багета, а омега не может оторвать взгляда от его рук, таких аристократичных и красивых. Словно бета не фермер, а музыкант. Чон и на этот раз также угадывает с джемом, — кладёт поверх масла виноградный. — Своё? — догадывается Ким. — Да, шеф повар мишленовского ресторана теперь варит джемы и давит вино, — с лёгкой самоиронией произносит Хосок, — А ещё делает свой сыр из козьего молока и печёт пирог с артишоками по воскресеньям. — Очень вкусно, — жуя багет с джемом, говорит омега, — Что будешь делать на винограднике, хён? — Следить за сбором, да и сам буду собирать. — Я помою посуду. — В этом нет необходимости. Составим всё в посудомойку, а вечером помоем. Иначе зачем нам плоды прогресса? — Хочешь апельсиновый фреш? — предлагает Чон через минуту. Не успевает Тэ ответить согласием, как Хосок лёгкой походкой идёт в сад, приносит несколько спелых апельсинов, очевидно, прямо с ветки. Он быстро давит сок, выкидывает кожуру в отходы, а потом достаёт высокий стакан и щедро сыпет туда лёд, а потом наливает свежевыжатый сок цвета яичного желтка. — Мне пора, а ты отдыхай, Тэ. Тэхён ставит посуду в посудомойку, протирает стол и вдруг понимает, что его разморило. И это неудивительно, — завтрак был плотный, а прошлую ночь он не спал, потому что у него был самолёт в 4 утра. Омега поднимается к себе, снимает с себя одежду, оставшись в белье и ныряет под невесомое одеяло. Едва его голова касается подушки, как он засыпает. Просыпается Тэхён лишь через пять часов и удивляется сам себе. Обычно он спит чутко и редко днём, а тут… не иначе местный воздух. Завтрак уже переварился, и Ким чувствует лёгкий голод. Он умывается, одевается и спускается вниз. На кухне хозяйничает Хосок. — Поспал? — спрашивает он, — Так и думал, что тебя разморило. Ведь рейс был ночной. — Ты тоже мало спал, хён. Не устал? — Я привык вставать рано. Для меня это в порядке вещей. В 5-6 утра самое то. Садись к столу, будем обедать. — Кажется, я только и делаю, что ем, — посмеивается Ким. — Так ты сюда за тем и приехал, — спать, есть, отдыхать. Хочешь рюмочку пастис перед обедом? — Пастис? А что это? — По сути, настойка на травах. Раньше говорили водка на 50 травах. По крепости как водка да, — 40 градусов. Но я настаиваю её на анисе, он и даёт особый запах и вкус. Кроме того, там есть шалфей, душица и чуточку полыни. Даёт нотку горечи, но не такую выраженную как в абсенте. Тэхён решает попробовать. Пастис-пряный, душистый, чуть горьковатый. Пахнет поздним летом и немного аптекой. — Штука полезная, — сообщает бета, налив и себе и опрокинув рюмку разом, — от простуды выручает и для аппетита. — Я отсутствием апетита не страдаю, — смеётся Тэ и будто бы в подтверждении его слов его живот издаёт характерное урчание. И Хосок, и Тэхён смеются. — Это же отлично, — говорит Чон, отсмеявшись, — сегодня у нас буйабес*, тиан и на десерт лимонный тарт к кофе. Я вчера вечером его испёк. — Я рискую набрать килограмм десять за месяц, — снова смеётся омега. — Тебе пойдёт, — отвечает Хосок, окинув быстрым взглядом фигуру младшего. — Считаешь я худоват, хён? — прищуривает один глаз омега. — Нет, ты в норме. Тебе пойдёт всё, — с красивыми людьми всегда так. Внезапно для себя Тэхён заливается краской. В комплименте нет никакого флирта, словно бета констатирует известный факт, и от этого почему-то Кима впечатляет сильнее. — А я вот обладатель счастливых генов, ем и не толстею, — смеётся Хосок, — всю жизнь в одном весе, — 65 кило. Представляешь, как меня ненавидели в Париже? Шеф повар, всё ест и худой. В городе, где все помешаны на моде, красоте и диетах это было просто красной тряпкой для тех, кто вечно ограничивал себя во всём. Хосок говорит, а сам достаёт две суповые тарелки и наливает ароматный буйабес. В комнате пахнет рыбой, и тут же появляется Лея. Она подходит к хозяину и трётся о его ноги, издавая требовательное мяуканье. — Сейчас, сейчас, покормлю, — обещает Чон, ставя на стол две дымящиеся тарелки по очереди. Он закрывает крышкой кастрюлю с супом и ставит перед Тэ тарелку с крутонами. — Хорошо к супу, — поясняет он, а сам идёт к шкафу, за дверцей которого прячется целый консервный ряд из плоских баночек с сардинками. — Лея за сардинки и меня, и родину продаст, — шутит бета, — Софи ест либо свой подножный корм, либо просто сырое мясо. Солей больше по магазинному кошачьему корму. А вот королева Лея предпочитает сардинки. — Да, Ваше Высочество? — шутливо спрашивает кошку Чон и гладит её по белой головке. — Мяу, — будто понимая, отвечает Лея. Мужчины, наконец, приступают к трапезе. — Хороший в этом году урожай? — интересуется Тэ, имея в виду виноград. — У меня растут только три сорта. Каберне Совиньон. И два белых, — Клерет и Уни-Блан. Я хотел добавить ещё парочку. Но уже на следующий год, видимо. Урожай Каберне и Уни-Блан вполне хорош. Клерет похуже, но я на многое и не рассчитывал. Капризный сорт. Но вино из него просто восторг! Оно, кстати, как раз в твоём бокале. Тэхён делает глоток светло-золотистой жидкости. Приятный вкус. Лёгкий летний, немного кисловатый, но в то же время чувствуется вкус чего-то фруктового, — то ли абрикоса, то ли белой сливы и немного яблока. Скорее зелёного, чем красного. — Для рыбы и птицы это вино самый лучший спутник, — поясняет Хосок, — хотя я не из тех, кто следует этим правилам неотступно. Порой могу и красное вино с рыбой употребить, а со свининой — белое. Не грех, если самому нравится. — Вкусно, — говорит Тэхён, проглотив очередную ложку супа. — Весь секрет в кинзе, — охотно делится старший, — многие кладут в буйабес петрушку, а я предпочитаю заменять её кинзой. — Про буйабес я слышал и раньше, а что такое тиан? — Тиан это такой вид рататуя. В Провансе популярен именно этот рецепт. Его готовят из томатов, лука, баклажанов, кабачков и сладкого перца с добавлением прованских трав. В тиане. Тиан это такая глиняная посуда для запекания в духовке. Хосок открывает духовку и демонстрирует Тэ тиан. Оттуда вырывается аромат запечённых овощей и трав. На пробу тиан также оказывается весьма вкусным. Лёгкое и сытное блюдо. Омега быстро расправляется с тианом и чувствует, как согревается его пищевод и желудок. Тэхён уже наелся, но вид лимонного тарта соблазняет. И когда Хосок отрезает ему кусочек, омега не отказывается. На тонком песочном тесте тёмно-жёлтая лимонная прослойка и рядом шарик ванильного пломбира. И ко всему этому великолепию чашка чёрного кофе. Горечь кофе и сладко-кислый тарт отлично сочетаются. — Как же вкусно, — почти мурлычет Тэ, пережёвывая очередной кусочек десерта, — Я так наелся… спасибо, хён! В этот момент на пороге кухни появляется Ёнтан. Он стоит там в нерешительности, топчась и перебирая передними лапками. — Тани! — зовёт шпица Чон, — Иди сюда, мальчик! Собака послушно бежит и прыгает на колени к Хосоку. — Очень любит сладкое, — говорит омеге бета, — но ему нельзя. А то заболеет. Вот угощу кусочком собачьего печенья, и всё. У старшего в кармане комбинезона завалялось печенье, которое он даёт собаке. Та аккуратно берёт его с ладони и похрустывает им. — Он такой милый, — говорит Ким, — но стесняется меня. — Мне кажется, он просто осторожничает. Пока не узнал тебя получше. После обеда Хосок уходит снова, а Тэхён составляет посуду в машину и идёт во двор, чтобы прогуляться. К нему со всех ног бросаются Сэнди и Шарбон, и омега треплет их холки. Надо бы ему тоже где-то разжиться собачьим лакомствами. Софи также дремлет на кресле -качалке. Может, она и не уходила? … Солея не видно, наверное, гуляет где-то. Тэхён выходит за ворота и идёт, что называется, куда глаза глядят. Вскоре он оказывается в городе. Точнее сказать, городке. Здесь почти всё выглядит небольшим, игрушечным. Небольшие домики, небольшие лавочки, — все очень симпатичные с виду. Вот цветочная, а это овощи и фрукты. Тут продают нугу и, кажется, её тут видов тридцать, а то и больше. Лавка мясника с тушами и колбасами, что свисают с потолка. Лавка молочника и пекарня с привлекающей внимание витриной. Тут разложены крендели разных размеров, круассаны, разноцветные макаруны, миндальное печенье, тонкое как бумага, улитки с корицей и ещё какая-то выпечка, название которой омега не знает. На улицах не так много людей. Жарковато, да и населения то тут около сотни тысяч людей. Многие внимательно осматривают его, кто исподтишка, а кто и прямо. Он тут иностранец, и, в целом, чужой. Но взгляды скорее любопытные, чем настороженные. Многие улыбаются, кто-то кивает головой и говорит: «Бонжур!» Тэхён тоже в ответ здоровается и отмечает про себя, что надо бы ему сегодня же сесть за свои учебники по французскому. Тэхён проходит по городку, до центральной площади и Городской Ратуши. Мимо церкви и фонтана, мимо галантерейной лавки и книжного магазина. Он ничего не покупает. Ему вроде как не надо, да и он не взял с собой ни карты, ни наменял пока налички в евро. Это скорее ознакомительная экскурсия. Тем же путём Тэхён возвращается и с удивлением отмечает, что прошло два часа. Время пролетело незаметно. Сент Коти ему пришёлся по сердцу. Зайдя домой и выпив холодного лимонада, омега снова отправляется в путь. Но теперь в другую сторону. Туда где поля и виноградники.