Нелюбимый сын. Мидгард

Вилфред Косматый задумчиво и хмуро смотрел на Локи, только что закончившего рассказ о событиях в Нью-Йорке.  — Война, значит, — тяжело постановил он, подводя итог всему одним словом. — Новый враг, новая опасность. Давно не было подобного в моих владениях, а стоило появиться вам троим, как менее чем через месяц я услышал дурные вести.  — Не лучше ли быть предупреждëнным, чем оказаться в беде неожиданно? — усмехнулся Тор. — Некто опасен для всех нас, если не для всего мироздания. Следует начать готовиться заранее. — Твоя правда, Одинсон, — вздохнул цверг, поглаживая окладистую бороду. — Я отдам приказ. Флот будет приведён в боевую готовность в ближайшие сроки. А доступ к Нидавеллиру я закрою полностью. Стоит врагу появиться поблизости, и это сразу станет известно.  — Это мудрое решение, друг мой, — кивнул Тор. — Я благодарен тебе за то, что ты прислушался к нашим словам.  — Что хотите в обмен на вести? — цверг, как всегда, был конкретен и прямолинеен.  — Обеспечить безопасность Девяти миров — моя прямая обязанность, — спокойно ответил Тор, — и оттого я не жду даров. Я принёс тебе вести от чистого сердца. Но на деле нам действительно нужна твоя помощь. Артефакты, что мы обрели в Мидгарде, обладают невероятной силой и фонят чуть ли не на всё мироздание. Эманации приманят Некто раньше времени. Он и так должен быть в ярости из-за потери, но пусть лучше рыщет подольше.  Вилфред задумчиво кивнул. — Значит, нужно хранилище, — постановил король, которому ничего не потребовалось объяснять. — Такое, чтобы артефакты вы могли носить с собой и чтобы эманации пресекались. Урду и лунное серебро должны справиться, хотя бы на время. Возможно, что эти камни истощат защиту металла, но это произойдёт не сразу. Дайте моим мастерам посмотреть на артефакты, и они сразу примутся за дело.  Локи обратил внимание, что Вилфред не стал отправлять их на Нидавеллир, явно не желая, чтобы след камней оборвался на почти не защищенном до поры спутнике, и понимающе усмехнулся. Цверг был мудр и осторожен и при этом явно готов уничтожить любого, кто покусится на подвластные ему земли и подданных. Некто ещё наплачется с упрямыми цвергами, если осмелится сунуться в Сварту.  Хранилища изготовили за какие-то сутки. Мастера торопились, следуя указу короля, даже не останавливаясь на отдых. Только торопливо делали по глотку воды и возвращались к раскалëнным горнам. Две небольшие шкатулки, не по размеру увесистые, оказались настоящими произведениями магического искусства. Они не только пресекали эманации, но и кровью зачаровывались на хозяина, чтобы никто иной не мог их открыть. Троица по очереди поделилась каплей крови со шкатулками, и мастера завершили работу. Внутри каждого хранилища были выемки для камней, крепко держащие артефакты в прозрачном коконе дополнительного заклинания защиты. Все трое от сердца поблагодарили цвергов и направились к выходу из города.  Спрятав камни в шкатулки, Локи и Сиф убрали хранилища в пространственные карманы. Локи достался Тессеракт, а Сиф — другой камень, ещё не имеющий имени. Осиротевший скипетр отправился следом, потому что разбрасываться добром никто из них не привык. На пустоши за городскими воротами их ждал Ауд. Йотун вышел из пещеры, коих было немало рядом со столицей Сварты.  — Готов ли ты, полукровка, отправиться в путь? — спросил он, не выказывая и капли почтения к потенциальному королю Йотунхейма. — Будет непросто.  — Не сомневаюсь, — криво улыбнулся Локи, накидывая куртку и переобуваясь в тёплые сапоги, зачарованные на сильные морозы. Как раз подойдёт для страны льдов и снегов. — Всё ещё рассчитываю на твою хотя бы частичную верность, Ауд. Приведи меня в Замок Синего Льда и помоги добраться до трона, и мой брат будет жить.  Разумеется, Локи не собирался «избавляться от конкурента», но йотуну, выросшему в суровом обществе синекожих, не стоило об этом знать. Усерднее стараться будет. Ауд в ответ только кивнул и вопросительно посмотрел на Сиф, уже выяснив, кто из них отвечает за порталы. Та вытащила очередной полностью заряженный камень, подаренный Хель, и открыла проход. Из портала повеяло запахом вечной зимы, и все четверо ступили навстречу опасности.  Никто из них не рассчитывал, что получится дойти до цели, не пролив крови. Йотуны не могут быть рады полукровке на престоле, да ещё и воспитанному среди ненавистных асов, и плевать, что сейчас он с ними во вражде. Да и в целом агрессивная натура будет толкать в бой.  Сиф удалось открыть проход за гребнем скалы в некотором отдалении от входа в пещеру, от которой начинался туннель под землю — она прочитала образ в воспоминаниях Ауда. Йотун довольно оглянулся, повёл голыми плечами, впитывая родной холод, и с противным оскалом достал магические наручники. — Ваши ручки, господа, — видимо, тот факт, что согласно плану победители позволят йотуну связать себя, приносил ему огромное моральное удовлетворение.  План был прост как медяшка. Ауд приведёт их ко входу, выдавая себя за единственного выжившего, а их — за ценных пленников. Так они минуют максимальное расстояние до замка, а когда их раскроют, им придётся достать оружие и биться. Оставалось надеяться, что не было принëсших дурные вести иных выживших, о которых они не знали. — Не скалься так радостно, — проворчал Тор, неохотно позволяя сковать себя, хоть и не по-настоящему. — Иначе я поправлю твою физиономию молотом.  Ауд оскалился еще противнее и затянул наручники потуже. А потом от души зарядил царевичу кулаком по лицу. — Для достоверности, — пояснил он невозмутимо, отскакивая в сторону, когда Тор зарычал в ярости. — Всем же понятно, что вы бы без боя не сдались. Вход в Замок Синего Льда находился в совершенно неприметной ледяной пещерке, одном из тысяч углублений в скалах, изнурëнных бесконечным ледяным ветром. Неудивительно, что асгардцы даже не подозревали о существовании целого города, настолько хорошо он был спрятан. Из тени соткались две высокие синие фигуры, облачëнные только в набедренные повязки и чëрные рисунки на коже. Огромные кривые мечи в их руках внушали уважение. — Отступите, стражи, я — Ауд, — приказал йотун надменно. — Где Лафей? — стражи не намерены были пропускать кого бы то ни было без ответов. — Никто не вернулся, как было намечено.  — Полная победа, — хмыкнул Ауд. — Или ты сомневался, что мы способны победить каких-то мидгардцев?  — Тогда что ты забыл здесь? Почему не подле господина сейчас? — в глазах стража было видно сомнение. Ауд на это оскалился, дёрнул к себе Тора и схватил его за волосы, заставляя поднять понуренную голову.  — Я привёл ценнейших пленников — Одинсона и его дружков! Ясно ли тебе теперь, пёс? — проревел он, сверкая в ярости алыми глазами. — А теперь отступите, или я вырву вам глотки! Стражи отшатнулись, поняв, что угроза более чем настоящая. Ауд дёрнул Тора за цепь наручников и толкнул, заставляя идти первым. «Пленники» подчинились и поплелись вперёд, сопровождаемые глумливыми комментариями йотуна, который откровенно блаженствовал, отыгрываясь за унизительное поражение.  Даже в напряжении перед боем сложно было не отметить невероятную и уникальную красоту этого места. Свет, лившийся неизвестно откуда, рассыпался искрами о ледяные стены, танцевал на снежных наростах на потолке. Все оттенки синего и голубого сплетались воедино и почти ослепляли. Неудивительно, что замок и его окрестности получили именно такое имя — Замок Синего Льда. Что, помимо прочего, было ещё и символично: синий весенний лёд очень ненадëжен и обманчив, ему нельзя доверять, как нельзя доверять и доброте йотуна.  Город возник за поворотом неожиданно. На миг трое друзей замерли, любуясь пейзажем: огромный Замок, будто сложенный из глыб льда, и теснящиеся к крепостной стене домики, крошечные по сравнению с замком. Ауд понимающе хмыкнул и быстро оборвал любование — нужно было торопиться, пока сомнения в их истории не проросли и не дали всходы. Почти пробежав заснеженными улицами, на удивление пустынными, четверо оказались у ворот Замка, где разговор со стражей повторился почти слово в слово. Им очень играло на руку то, что никому из йотунов и в голову не могло прийти, что самый верный слуга Лафея мог его предать и привести врага в самое сердце Йотунхейма.  Но удача не могла длиться вечно. Начальник стражи приказал десятерым воинам сопроводить пленников до темницы и отказался слушать отказ Ауда. Поэтому, дойдя до развилки, откуда можно было пойти либо вниз — в подземелье, либо наверх — к тронному залу, йотун дал короткий сигнал, по которому «пленники» разорвали цепи на наручниках и мгновенно вооружились.  — Какого дь… — первый страж не успел закончить фразу, когда Ауд буквально прошил его мечом. — Пора, полукровка! — крикнул Ауд, слизывая капли фиолетовой крови, попавшие на лицо. — Сейчас!  Получив сигнал, Локи выхватил корону из пространственного мешка и надел, замечая, как та мгновенно уменьшается и плотно обхватывает голову нового хозяина. Стражи на миг замерли, поражëнные, но быстро поняли, что означает смена владельца короны, и взревели, бросаясь в бой.  С десятком бойцов, хоть и чертовски умелых, они вчетвером разделались бы играючи. Но стражей было намного, намного больше. На звуки сражения они являлись будто на зов, мгновенно присоединяясь к товарищам по оружию.  К сожалению, йотуны были не самыми удобными противниками: отличные мечники, к тому же через одного обладающие магией льда хотя бы в зачатке. С ними было тяжело сражаться, даже учитывая силы друзей и исключительные навыки Ауда.  Дорогу до тронного зала устилали тела, а Локи чувствовал, что его магия утекает будто сквозь пальцы, так много ему приходилось колдовать. До распахнутых дверей тронного зала оставалось совсем чуть-чуть, когда закричала Сиф. И Локи совершил ошибку — отвлëкся, инстинктивно поворачиваясь к подруге.  Видеть острие меча, торчащее из его собственной груди, было… странно. Непонятно. Боль пришла с задержкой, настолько сильная, что он на миг ослеп. Вместо крика изо рта полилась кровь.  — Локи! — услышал он крик Тора, полный ужаса, но ответить не смог.  К Локи пришло кристально чистое осознание, что он умирает. И что времени мало. И что если он посмеет умереть, то его друзья  будут обречены погибнуть в проклятом Йотунхейме вместе с ним. Поэтому терять уже было нечего.  Ледяной кнут соткался в руке будто сам по себе, лёг в ладонь как родной. Он был намного длиннее, чем у Лафея, и по всей длине будто бежали белоснежные молнии. Локи взмахнул рукой, и кнут послушно ушёл в полёт, ударил подвернувшегося под руку стража. И несчастный обратился в лёд за какой-то миг, стал прозрачной недвижимой статуей. Второй удар разрушил ледяной труп на мириад осколков.  Локи торопился. Не было даже времени попытаться вытащить меч из собственной плоти. Единственным шансом для друзей был он. Если он успеет добраться до трона, заявить своё право на власть и отдать Приказ, то никто из йотунов физически не сможет его нарушить. И Тор с Сиф смогут беспрепятственно уйти из Йотунхейма. А что станет с ним самим — уже не столь важно.  Под ногами хрустели осколки, мгновения назад бывшие живыми существами, но Локи не успевал задуматься об этом. Он упрямо шёл к трону, неизвестно как ещё держась на ногах. Всползти по ступенькам было почти непреодолимой задачей. Он споткнулся и упал, заливая пол и ступени кровью, в какой-то момент ставшей фиолетовой, и приподнялся на дрожащих руках. Он не успевал.  — Бесполезный полукровка! — раздалось над ним. Ауд подхватил Локи на руки и почти бросил на трон, испачкал ладонь в крови Локи и щедро намазал ей рунную вязь, засиявшую в изголовье трона. — Говори быстрее! — На… колени, — прохрипел Локи, даже не пытаясь выпрямиться. И йотуны упали на колени, опуская головы в знаке подчинения и роняя оружие. Тор и Сиф на миг замерли, а потом бросились к другу, отталкивая тех, кто секунду назад были их противниками, с пути. Локи смотрел на них и не ощущал текущих по лицу слёз.  — Я — сын Лафея, Локи, и отныне ваш повелитель, — выдавил он с трудом. — И я Приказываю присягнуть мне.  Йотуны падали на залитый кровью пол, так сильно на них давила магия. — Присягаем! — закричали они, и в голосах их сквозил страх. — Я Приказываю подчиняться Тору, сыну Одина, пока я не очнусь, — последние слова превратились в еле слышный шепот, но этого было достаточно.  И Локи соскользнул во Тьму.