Девочка, которая хотела жить

      Хэллоуин был своеобразным праздником. Как магглы, так и волшебники встречали его блюдами из тыквы, стремлением напугать окружающих, и ощущением чего-то мистического, потустороннего, даже по меркам тех, кому волшебство вокруг было привычным.       Чувствовали приближение праздника не только живые. Мало кто обращал пристальное внимание на призраков, они для первогодок оставались чем-то пугающим, на что лишний раз и не хочется смотреть, а для старшекурсников превратились в привычные проявления волшебной стороны замка, мало чем выделяясь на фоне живых портретов и движущихся лестниц.       Даже Виола, очень заинтересовавшись привидениями при первой встрече, утонула в школьной рутине, и не находила времени для того чтобы удовлетворить свое любопытство. Да и Кровавый барон, самый доступный после учителя истории для нее призрак, не слишком часто жаловал студентов своего факультета общением. Зачастую он и на глаза не попадался кроме как на торжественных мероприятиях.       В канун Хэллоуина ситуация поменялась. Призраки вели себя куда активнее чем обычно, то и дело оживленно что-то обсуждали, да так увлеченно, что иногда проплывали сквозь нерасторопных студентов, доставляя тем не самые приятные ощущения. Иногда подолгу замирали на одном месте, вне зависимости от того была ли у них компания, будто силясь что-то вспомнить. А в один из ужинов Толстый монах, забывшись, попытался взять кубок со стола своего факультета, чем очень повеселил подопечных — больно забавно обида и огорчение от неудачи смотрелись на его лице.       Поведение переменилось и у слизеринского призрака. Тот все еще был необщителен, но куда чаще появлялся на людях, а ночами долго разглядывал воды озера за окном гостиной.       Был он там и поздним вечером, когда Виола, уже в привычном для себя распорядке, вышла перед сном в пустую гостиную за водой для разбавления зелья.       Шанса она решила не упускать, тем более что ей представилась возможность как просто поболтать с призраком, чего ей давно хотелось, так и удовлетворить любопытство насчет причин ажиотажа среди немертвых обитателей Хогвартса.       — Самайн, — коротко ответил барон на прозвучавший вопрос.       — Так значит легенды об этом празднике правдивы? Я читала даже тут, в библиотеке Хогвартса, но нашла почти то же самое, что и у маглов. Мифы, сказки, поверья, но ничего заслуживающего доверия.       Призрак помолчал, ничем в своем виде не выражая желания отвечать, или того, что вопрос был хотя бы услышан, но девочка рядом с ним терпеливо ждала, глядя сквозь стекло окна.       — Не все книги в замковой библиотеке дозволено бесконтрольно читать ученикам. Те, в которых ты нашла бы ответ — из таких, — прозвучал наконец ответ со стороны привидения, — Разрешение ты получишь, но до того не касайся этой темы.       — Может и не получу еще, вы разве видите будущее? — ответ Виоле хотелось получить сразу.       — Я все еще могу видеть настоящее. Этого достаточно, — но барон был непреклонен.       — Хорошо. Потом узнаю. Но какая связь хотя бы с тем что вы и другие призраки ведете себя не как обычно?       — В это время мы просто чувствуем себя… — грудь привидения пришла в движение, будто от вдоха, — едва заметно, но живее, чем положено. И даже такая малость — то немногое, что может скрасить наше существование.       — Наверное мне не понять, — Тонкс виновато улыбнулась, — но звучит будто вам должно быть весело. Я рада.       — Это не так.       Слова призрака прозвучали столь категорично, что Виоле стало понятно — не согласен он сразу со всем что она сказала, но спросить о причинах у нее возможности уже не было. Барон все видом демонстрировал нежелание продолжать беседу, а когда девочка все же отважилась на то чтобы попытаться заговорить вновь, он просто шагнул, выходя из гостинной прямо в глубины озера.       Разочарованный вздох прокатился по помещению, но услышать его было некому. Забрав кубок с водой, который и был причиной посещения гостинной, та поспешила вернуться в спальню, чтобы уже вскоре забыться крепким сном.       Последующие дни, вплоть до самого Хэллоуина, факультетское привидение не попадалось девочке на глаза, да и не искала она его активно. Хватало и других забот. Неожиданное беспокойство вызывал Малфой. С того момента как получил метлу Поттер, которого юный слизеринец, судя по всему, записал в свои личные враги, мальчик был сам не свой. Кажется он готов был смириться уже с тем, что его недруг оказался в обход правил ловцом факультета, но вот появление у того метлы превосходящей ту, что была у самого Малфоя — это было последней каплей.       Через несколько дней после этого кузен Виолы во всеуслышание рассказывал, как отгадал алгоритм работы лестниц между третьим и вторым этажом, следя за тем как Поттер и другие гриффиндорцы воспользовались ими, чтобы попасть к запретному коридору. Со слов Малфоя тот сразу же позвал на помощь, но в коридоре уже никого не было.       Это заставило Виолу подозревать нехорошее, слишком уж удивленным ее кузен выглядел следующим утром, когда Поттер спокойно пришел на завтрак. Да и в рассказе своем путался, сообщив обо всем то Флитвику, то Филчу.       Девочке не хотелось верить, что ее однокурсник мог оставить пусть и недруга, но такого же школьника, в смертельно опасном месте. Еще меньше ей хотелось допускать мысль о том, что тот сам мог спровоцировать кого-то пойти в запретный коридор.       Но чем дальше, тем угрюмее становился Малфой, наблюдая за успехами Поттера, который несмотря на постоянные тренировки по квиддичу, неплохо показывал себя на обычных занятиях, оказываясь беспомощным лишь на зельях.       И видя недобрые взгляды, которые слизеринец все чаще бросал на Гарри, Виола всерьез начала опасаться за то, что тот совершит какую-то глупость. Но и поговорить с ним прямо она считала опасным. Все же их постоянные перепалки хоть и казались девочке милыми, не могли послужить почвой для доверительной беседы.       Своими опасениями Виола не делилась до поры ни с кем, но так и не придумав ничего, что помогло бы ей разрешить ситуацию, решила обсудить все с тем человеком, которого могла бы назвать ближайшим на Слизерине. А с учетом того, что речь шла о внутренних делах факультета, выбор у нее был весьма ограничен.       — Драко не мог так поступить! — категорично заявила Пэнси, выслушав опасения подруги.       — Я знаю, что он тебе нравится, но все же посмотри внимательнее, Поттер его явно слишком уж беспокоит. Да и та история с лестницей….       — И совсем он мне не нравится, — взгляд девочки вильнул в сторону, — Но я не могу допустить чтобы ты так думала о нашем однокурснике!       — Мне самой не нравится так думать. Почему, по-твоему, решила с тобой все обсудить?       — Я тебе докажу что это все не так, — с неожиданной решительностью заявила Пэнси, — Сама с ним все обсужу, и выясню.       — Ты ведь не собираешься в лоб спрашивать? — с некоторым подозрением в голосе уточнила Тонкс, на что получила гневный взгляд в ответ.       — Ты за кого меня держишь? Драко даже не заметит как все мне расскажет!       — Ну если ты так уверена… — все еще с сомнением протянула Виола, глядя как помимо решимости на лице Паркинсон проявляется еще и упрямство.       Сложнее всего ей в тот момент было сдержать довольную ухмылку, которая так и лезла на лицо от того, что подруга предложила именно тот вариант, на который Тонкс надеялась. Были в голове Драко какие-то глупости или нет, а общение с Пэнси явно отвлечет его.       Невилл все меньше боялся ходить на зельеварение. Хотя профессору Снейпу по-прежнему удавалось доводить мальчика чуть ли не до слез, сами зелья тот уже не превращал в катастрофу грозящую всем вокруг неприятностями. Их даже можно было попробовать без риска отравиться. В случае с Невиллом — это уже было успехом, что признавал даже слизеринский декан, выставляя отметки как положено, хотя на словах и продолжал ворчать.       К сожалению долго так хорошо все продолжаться не могло. После очередного урока, с которого Виола, вновь заработав баллы, уходила последней, она вдруг была остановлена указом преподавателя:       — Вернитесь, Тонкс.       — Что-то не так, профессор? — в мыслях своих девочка перебирала все возможные прегрешения и ошибки, не ожидая что повод по которому с ней решил заговорить декан, может быть хорошим.       — Да, что-то не так. Вы до сих пор работаете одна, Тонкс.       — Но вы же сами мне велели, профессор….       — Мне прекрасно известно, что я вам велел. И все же, Тонкс, если бы я предложил вам выбрать себе напарника, кто бы это был?       Лицо девочки просияло. В тот момент она решила, что профессор Снейп, наконец, счел свою проверку завершенной, и она, в чем бы та не заключалась, прошла ее.       — Я могу выбрать кого угодно с наших занятий?       — Это не ответ на вопрос, — сухо отозвался декан, и радость его студентки чуть угасла.       — Мне… Хотелось бы работать вместе с Лонгботтомом, если это возможно.       — Как я и думал, — лицо преподавателя вдруг скривилось в гримасе разочарования, — Вы продолжите работу одна, Тонкс. И минус десять баллов Слизерину.       — Но…. За что? — совершенно не понимая, едва сдерживая накатившую изнутри обиду, чуть ли не плача прошептала девочка.       — За бездарную трату таланта на тех, кто этого совершенно не стоит. Я понимал, что Лонгботтом — не тот студент, который сам мог бы добиться хоть чего либо. В чем сейчас и убедился. Вы свободны, Тонкс.       Покидая кабинет зельеварения, Виола со всей отчетливостью понимала: вопреки своим недавним мыслям, проверки декана она не прошла.       И это ее по-настоящему злило. Не столь сильно она жалела о потерянных баллах, заработано в сумме ею же было все равно больше. Работа в одиночестве тоже ее не задевала, став к тому моменту привычной.       Но слова в отношении Невилла были тем, что пробуждало в душе девочки что-то недоброе. Будто она уже слышала такое однажды. И это было больно. Больше всего в тот вечер ей хотелось заставить декана пожалеть о своих словах. Вынудить того признать свою неправоту. И она была уверена, что рано или поздно ей удастся.       А праздник был все ближе. Уходили последние дни октября, привидения становились все беспокойнее, веселее, и зная теперь о причинах этого явления, Виола не могла за них не порадоваться. Отчего-то мысль о почувствовавших вкус жизни призраках была ей приятна.       Разве что школьный полтергейст, Пивз, был той еще проблемой. В отличие от прочих призраков, Виоле он не нравился совершенно, и это было взаимно. Каждый раз как Тонкс встречала его в коридоре, беспокойный призрак выглядящий как нелепо, по-шутовски одетый маленький человечек, начинал выкрикивать гадости и бросаться чем попало.       И, хоть до этого Виола оказывалась достаточно внимательной и ловкой, с возросшей (наравне с другими привидениями) активностью Пивза она и не знала, что делать. Средств для того чтобы усмирить его она не знала, и даже старшекурсники посоветовать ничего не могли. С их слов в таких ситуациях всегда помогал Кровавый барон, но как раз с ним Виола встретиться все не могла. А действенных заклинаний и средств борьбы предложить никто не мог. Так что Тонкс оставалось лишь быть внимательной, надеясь что к концу Хэллоуина Пивз станет спокойнее.       День праздника наступил незаметно. Просто покинув утром гостиную в компании однокурсниц, Виола ощутила просочившийся даже в подземелья запах печеной тыквы. Очень хотелось найти факультетское привидение, или хотя бы на профессора Бинса посмотреть, ведь это был редкий случай когда его занятия могли быть живее.       К огорчению Тонкс, в тот день у них было лишь два урока по трансфигурации и гербология после обеда. Оба этих предмета ей нравились, но возможности взаимодействовать с призраками на них не было никакой. И быть бы празднику в ее глазах окончательно подпорченным, если бы не помощь Пэнси.       — Невозможно смотреть весь день за тобой, Тонкс. Сегодня праздник вообще-то! — заявила она в душевой, где учащиеся отмывались после полутора часов копания в земле.       — Не вини меня! — сердито откликнулась Виола, — Наше факультетское привидение не хочет со мной общаться. Это обидно вообще-то!       — Вот потому что ты к нему пристаешь, он тебя и избегает…. И вообще, найди себе какого-нибудь другого призрака. Вон, Толстый Монах со всеми общительный. Да и Ник Гриффиндорский. Между прочим, говорят он с нашим бароном в хороших отношениях. Даже странно.       — Ты может и права, можно бы с другими пообщаться… Но я уже хочу именно барона поймать! Почему он от меня прячется!? Постой… Ты говоришь, что Ник с ним в хороших отношениях?       —Ну, я слышала такое от старшекурсников, — уверенности в голосе Паркинсон не было, но ее собеседницу это ни капли не смутило.       — Отлично! Тогда, наверное, он сможет уговорить его на встречу! Спасибо, Пэнси! Осталось только убедить Ника. Я думаю, что можно будет попросить близнецов….       — Ой, не хочу знать подробностей! — Пэнси в отрицании скрестила руки перед собой, — Мне достаточно того, что ты уже не выглядишь как будто кто-то умер. Вот и нужны тебе эти призраки… — последнее она сказала уже вполголоса, включив воду и принявшись смывать шампунь с волос.       Отвечать, впрочем, Виола не собиралась. Она и сама не могла сказать что так привлекает ее в школьных привидениях. Конечно, еще на школьном пиру она говорила о причинах, и все же что-то ей подсказывало — дело не только в этом. И как раз желание выяснить, помимо прочего, побуждало ее искать встречи с бароном. В прошлую их встречу он явно знал больше чем говорил.       Времени до праздничного ужина было в достатке для того чтобы дождаться конца занятий у старших курсов, и поймав в коридоре Джорджа, который в этот раз был один, попросить о встрече с их факультетским привидением.       Уизли хоть и удивился странной просьбе, но противиться не стал, хотя и не обещал, что Ника удастся отыскать быстро — безвылазно на одном месте тот все же не сидел. Но, в отличие от своего коллеги с конкурирующего факультета, Ник от общества учеников не скрывался, и был найден достаточно быстро.       — Искала встречи со мной? Первокурсница Слизерина? — призрак даже не пытался скрыть удивления, когда Джордж ввел его в курс дела. Высоко подняв брови, он взглянул непонимающе на Тонкс, и с преувеличенной веселостью рассмеялся:       — Тебе нужно обращаться к своему факультетскому привидению, если хочешь о чем-то попросить, малышка. Но я, сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, все равно готов тебя выслушать, да. Особенно в такой день!       — Спасибо, — изображая скромную робость ответила девочка призраку, чем вызвала смешок и не думавшего уйти восвояси после организации встречи Джорджа, — Но именно по поводу нашего факультетского привидения я и хотела с вами говорить. Кровавый Барон избегает встреч со мной, а я очень хочу расспросить его… О разном.       — Ах… Так это ты, — обаятельная улыбка на полупрозрачном лице Ника увяла, а сам он пригляделся к ученице перед собой внимательнее, — Да, он предполагал о том, что ты можешь спрашивать нас, других призраков, как его найти.       Виола нахмурилась. Глядя на Ника, она осторожно, будто боясь услышать ответ, уточнила:       — И вы не скажете мне, сэр Николас?       — Увы, я дал слово не раскрывать способа найти его, — Ник хотел добавить еще что-то, но глядя на то как исказилось в гримасе грусти на грани слез девичье лицо, осекся.       Нервно поправив свой тугой воротник, отчего голова его неестественно качнулась, призрак осторожно, как мог мягко обратился к Виоле:       — Послушай… Если у тебя какие-то вопросы, или проблемы, может я могу помочь тебе?       — А вы не будете меня потом избегать? Я просто расспрашивала Барона о призраках. Он говорил, что в Самайн вы чувствуете себя живее, и мне хотелось посмотреть. Лицо Ника просияло:       — Я точно не буду избегать тебя из-за таких вопросов. Наоборот, сэр Николас польщен таким интересом к его нынешнему существованию, ха-ха-ха! — призрак преувеличенно весело рассмеялся, — А что до твоего желания, то я могу исполнить его даже больше чем ты могла бы рассчитывать!       — Что вы имеете в виду? — от печали в глазах Виолы не осталось и следа.       — Видишь ли, ты наверное не знаешь, но сегодня у меня смертины. И по такому случаю я всегда устраиваю скромное мероприятие для моих товарищей-призраков в одном из пустующих подземелий.       — Смертины? — в девичьих глазах зажегся интерес, и она шагнула поближе к Нику, — А как это?       — Годовщина смерти, как легко догадаться, — закончил фразу Ник несколько ворчливо.       — Нет-нет, это я поняла, — для убедительности Виола несколько раз кивнула, — Мне только непонятно как это празднуют. Это ведь праздник? — закончила девочка весьма неуверенно.       — Нечто вроде того, — призрак задумался, будто такой вопрос раньше ему в голову не приходил, — По крайней мере это принято отмечать. Хотя и совершенно необязательно.       — Но вы празднуете. И этот праздник… На него можно только призракам? — озвучила, запинаясь, Виола волнующий ее вопрос.       — Как правило ученики, живые ученики, я имею в виду, к нам не приходят, хотя профессора порой и посещают. Но ты точно можешь прийти если я тебя приглашу.       — Пригласите? А вы можете меня пригласить, пожа… Нет-нет, простите. Я не должна навязываться, — покаянно склонив голову в извинении, Виола не видела как призрак перед ней растерянно провел ладонью по волосам, обязательно взлохматив бы те, будь они полностью материальны.       — Ну будет тебе, — голос Ника вновь был наигранно весел, — Я ведь сказал что могу исполнить твое желание. И от своих слов не отказываюсь. Так что ты вполне можешь приходить. Правда ты вряд ли придешь, — улыбка на лице призрака стала бодрее, — Мало кто предпочтет общество привидений праздничному пиру.       — Ой. А вы собираетесь во время пира? После прийти нельзя?       — Нет-нет, — Ник улыбнулся еще шире, — Я ведь говорил, что мероприятие будет скромное, да и время после пира… не могу же я подбивать учеников на то чтобы гулять по школе после отбоя?       — Понимаю. Тогда… Тогда мне придется… Пропустить первый за время учебы пир. Стоило прозвучать словам, и улыбка на лице Ника уступила место растерянности.       — Пропустить пир? — переспросил он, — Эээ… Да, конечно. Я польщен что ты так хочешь прийти! Но имей в виду, я совсем не обижусь если ты решишь пойти на праздник в главный зал. Мне понятно что вам, ученикам, там будет веселее.       Еще некоторое время, за которое призрак несколько раз повторил, что совсем не в обиде будет, если первокурсница все же не придет, Виоле пришлось потратить на то чтобы выяснить у Ника в какой именно части подземелий будут проходить смертины. И лишь после этого она покинула призрака, который изобразил тяжелый вздох, услышав на прощание “до скорой встречи”.       А на обратном пути Джордж, прежде чем свернуть к своей гостиной, изобразил на лице печаль, и запинаясь передразнил:       — “Вы н-не будете меня избега-а-ать? Нет, я не могу навя-я-язываться-я”! Напомни мне никогда не верить в твои слезы, несносная леди.       — Эй, я говорила так называть меня Фреду, не тебе!       — Нет, это все-таки был я.       — Нет не ты!       — А вот и я!       Несколько мгновений Виола обиженно смотрела на Джорджа. В уголках ее глаз начала скапливаться влага.       — Ну ведь не ты же.       — Ну ладно, ладно. Не… Так, о чем я тебя только что просил? Не верю я в твои слезы!       Виола рассмеялась, и вытерла глаза уголком рукава мантии.       — Знаешь, можете оба меня так называть, я правда не против.       — Вот еще, — Джордж фыркнул, — если это тебя не раздражает, то и не интересно тогда. Скажи лучше, чего ты так к Нику привязалась? Он же явно успел пожалеть что пригласил тебя.       — Ну, — Виола приложила в задумчивости палец к губам, — Мне и просто так хотелось бы побывать на смертинах. Пир еще не один в школе будет, а вот что-то такое необычное вряд ли так уж часто можно.       — Тут ты права, мы вот с Фредом не бывали. Но ведь это не все?       — Ага, — коварная ухмылка сопровождала слова, — Ник ведь сказал, что приглашает на смертины своих приятелей. А сегодня я узнала, что он хорошо ладит с Кровавым бароном.       — Так ты думаешь, что ваш призрак там будет?       — Верно. И Ник это понял. Потому и начал нервничать и отговаривать меня. Он ведь обещал барону, что не станет помогать найти его. А тут раз, и случайно само получилось.       — Слушай, — Джордж старался говорить серьезно. но на лице так и проступало озорство, — Ты может и правда не ходи? Вашего барона многие призраки боятся. Что мы будем делать если он оставит нас без Ника?       — Не переживай, — так же, изображая серьезность, ответила ему Виола, — Не убьет же он его?       Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись.       В свою гостиную Виола возвращалась в отличном настроении. Учеников в такое время там всегда было немало. Большинство в преддверии ужина хотели оставить школьные принадлежности в своих комнатах, а после просто отдохнуть немного после занятий. Хотя были и те, кто предпочитал тратить это время на продолжение учебы, сидя за столами возле окна, но из своих одногодок Виола никого там не видела. Да и сама предпочитала если уж уделять время учебе, то после ужина.       — Эй, Тонкс! — остановил девочку оклик со стороны камина на полпути к спальне, — Кажется ты выглядишь веселее чем с утра?       — Кузен? Не ожидала от тебя такого внимания. Очень… Мило? — присев рядом на кожаный диван, Виола взглянула на одногруппника с любопытством.       — Ох, не обольщайся. Просто Пэнси это беспокоило.       — Вот оно что. Ну, как видишь я и правда в лучшем настроении. Ты на самом деле хотел узнать именно это?       Малфой стрельнул глазами по сторонам, проверяя никто ли не обращает на их разговор внимания, и ответил уже вполголоса:       — Конечно же нет. Глупо было спрашивать. Но мне нужен был повод поговорить.       — Как интересно, — Виола тоже понизила голос, — и чего же ты хотел на самом деле?       — Предупредить, — взглядом Драко еще раз обежал гостиную, и только потом продолжил, — Некоторые заметили, что факультету всегда добавляют баллы после того как ты задерживаешься у Снейпа. И не молчали об этом.       — Ну да, я ведь и не скрывала этого никогда? Профессор придирается к моим зельям, но если все хорошо — честно награждает. Я на его факультете как-никак.       — Не в этом дело, — Малфой нахмурился, — Хотя в этом тоже. За мои зелья он на каждом уроке баллы не дает. И вот это важно. А еще ты общаешься с рыжим семейством, которые не только гриффиндорцы, но еще и Уизли. А еще с Поттером! Который тоже гриффиндорец.       — А что не так-то? Дружить с другими факультетами даже негласные правила не запрещают.       — С другими, но не с Гриффиндором! — Драко перешел едва ли не на шепот, но говорил напротив, с большими чувствами, отбросив былые потпытки изображать манерность, — Ты привлекаешь слишком много внимания! Особенно для такой как… ты.       На его слова Виола нахмурилась, и взглянула зло прямо в глаза кузену.       — Полукровка, да? Мне казалось не я одна такая на нашем курсе. И что? Мне передать Трейси и Мелисенте чтобы они тоже вели себя поскромнее?       — А они ведут, ты не замечала? Никто из них не зарабатывает больше баллов чем я, или Паркинсон с Гринграсс. Но… — все же не выдержав, Малфой отвел взгляд на огонь, — Но им бы это простили. А вот твою маму… Называют предательницей крови… Некоторые. Так ты еще и с Уизли общаешься. Многим это не нравится. Сильно. И Фарли не сможет все время тебя прикрывать.       — Так. Я поняла, что ты хочешь сказать. Но староста тут при чем? Она меня защищает?       — Конечно, ей ведь за это платят, — Драко фыркнул, а заметив недоумение на лице Виолы, уже и сам удивленно спросил, — Ты не знала? Это обычное дело. Семьи полукровок попавших на Слизерин шлют "подарки" старосте, чтобы за их детьми приглядывали. Иначе у них бывают… Неприятности.       — Так вот что это было, — Виола припомнила как их семейная сова относила письмо Фарли в первое учебное утро.       — Но в твоем случае даже это может не помочь. Будь незаметнее, Тонкс. Это то, что я хотел тебе сказать.       — Что ж. О некоторых вещах я не знала. Спасибо, наверное?       — За тобой должок, — Драко отмахнулся от слов благодарности, — Я делаю это не для тебя. Просто слишком уж Паркинсон переживала, когда рассказал ей.       — О. Так мне не говорить ей о том, что ты меня предупреждал?       — Как это? Наоборот, скажи обязательно. Она как раз в вашей спальне. Ты вроде туда шла?       — Да, точно. Ну, до встречи, кузен.       — Мы на пиру увидимся, могла и не прощаться.       В словах Малфоя, звучала насмешка, оставшаяся, впрочем, без ответа. Рассказывать кузену о том, что на пир приходить не планирует, Виола смысла не видела. А вот Паркинсон рассказать пришлось. Вопреки своим прошлым словам, та первым делом поинтересовалась итогами встречи с Ником.       Радости Пэнси рассказ не добавил.       — Честно говоря, я надеялась что ты пообщаешься с тем призраком и успокоишься, — сказала она, сложив в недовольстве руки на груди, — А вместо этого ты даже пир пропустить планируешь!       — Ну не будет меня там, и что? Ты все равно большую часть времени с Малфоем общаться будешь. Кстати говоря, — Виола, повторяя манеру прошлой беседы, чуть снизила голос, — Он рассказал мне несколько интересных вещей.       Пересказ недавнего разговора много времени не занял, а по завершении того, Паркинсон облегченно вздохнула.       — Я надеялась, что он тебе расскажет. Всем, кому могу, я говорю что мы подруги. Но на нашем факультете некоторые слишком уж упертые. И иногда глупые. Я боюсь, что тебя могут обижать.       Услышанное заставило Виолу тепло улыбнуться. Вспомнилось, как недавно близнецы беспокоились о ней в похожем тоне.       — Спасибо, Пэнси, — Тонкс ухватилась ладонями за руку однокурсницы, — ты поступаешь…. Как настоящая подруга. Я это очень ценю.       — Может будешь пока вместе со мной по школе ходить? Если мы будем вдвоем, вряд ли кто-то решится тебя трогать.       На это Виола лишь головой покачала.       — Я не хочу мешать тебе заниматься своими делами. Вот скажи честно, ты бы хотела сейчас идти на смертины вместо праздника?       — Нет… Совсем нет. Но я могла бы, если это для тебя так важно.       — Спасибо. Правда, спасибо. Но я тоже ценю нашу дружбу. И не могу мешать тебе развлекаться. Да и…. Если кто-то все же решится сделать мне что-то плохое пока мы вдвоем — тебя тоже может задеть.       — Никто не решится! — уверенно заявила Пэнси, — Все знают, что мои родители достаточно влиятельные, и обижать меня себе дороже.       — Даже Малфой? — и увидев как вскинулась подруга, Виола поспешно добавила, — Просто как пример.       — Ну… Он мог бы если бы очень захотел, — нехотя признала она.       — Вот видишь? А он не один у нас такой. Тем более, некоторые могут быть просто слишком глупыми для того чтобы беспокоиться о последствиях.       — Тогда мне тем более нужно тебе помочь!       — Пэнси, — смеясь ответила ей Тонкс, — Иногда лучшая помощь — это чтобы никто не помогал. Благодаря тебе я знаю об опасности. А дальше точно справлюсь. Я не собираюсь сама лезть в неприятности.       — Если ты так в этом уверена…. — в голосе Паркинсон все еще было сомнение.       — Не переживай. По крайней мере сегодня ты точно можешь спокойно идти на праздник. Все на пиру будут, кто меня обидит?       — Тут ты права. Тогда встретимся ночью?       — Ну, я должна вернуться еще до отбоя. Ник говорил, что смертины будут короткими.       — Тогда я дождусь. И расскажу, что интересного было на пире.       — Договорились! Я тогда тоже постараюсь не задерживаться. И расскажу что интересного было у призраков.       До ужина оставалось не так много времени. У Виолы был соблазн ненадолго прилечь, но в мятой мантии приходить по приглашению Ника ей казалось некрасивым. Так что она просто присела рядом с Пэнси, болтая с той о всякой ерунде. Среди прочего в разговоре всплыл квиддич. Со слов Паркинсон, Драко был уверен в легкой победе их команды. В конце концов, уже несколько лет они держали первенство школы. Тонкс же с ней не соглашалась. Она видела, как тренируется конкурирующая команда, и пусть она не особо разбиралась в квиддиче, но с ее точки зрения шансы у тех вполне были.       Время ужина подошло незаметно, и Виола даже расстроилась, что им придется на время с Пэнси разлучиться. Разговор сумел ее увлечь.       Но все же, еще раз успокоив подругу, и заверив ту, что не будет искать неприятности, Тонкс выждала с полчаса, чтобы в гостиной уж точно не оказалось опаздывающих на праздник, и только после этого вышла из спальни.       Всерьез она не опасалась пока каких-нибудь гадостей, но ей казалось глупым проигнорировать предупреждения, и давать повод для разговоров. А те бы возникли заметь кто, что она вместо праздника отправилась куда-то еще.       Время ожидания даром не прошло, и когда Виола покинула спальню, в гостиной уже никого не было. Пустовали и подземелья за пределами помещений Слизерина. Мало кто был бы готов пропустить праздничный ужин ради того чтобы шататься по школе. Фред и Джордж, по мнению Тонкс, могли ради какого-нибудь грандиозного розыгрыша, но и они слишком любили возможность законно повеселиться на празднике, так что предпочли бы заняться своими делами уже после, прокравшись из башни ночью, и не обременяя себя беспокойством о том, что отбой уже отзвенел.       Путешествие по подземельям обещало быть длинным. Помещение, в котором организовывал праздник Ник, находилось едва ли не в противоположном крыле замка, возле Гриффиндорсикой башни, которая, в отличие от направленной к озеру обители Слизерина, смотрела на Запретный лес.       Добраться туда, можно было бы по надземной части замка, поискав спуск вниз уже неподалеку от нужного места, в другое время Виола предпочла бы так и поступить. Но Ник в своих объяснениях был столь многословен, беспрестанно сыпал ненужными подробностями, и Виола с большим трудом запомнила описанный им маршрут по подземельям, не став уже уточнять про другие пути. Она не собиралась упрощать жизнь привидению, которое явно надеялось на то что первокурсница запутается и заблудится. Да и серьезных причин искать другой путь у нее не было, подземелья, где находилась их гостиная и кабинет зельеварения, были уже вполне привычны.       Шагая по коридору, который проходил как раз где-то под большим залом, Виола прислушивалась с интересом, надеясь уловить отзвуки веселья наверху, но слишком толстым был свод, надежно отсекавший любой шум. Большой зал уже должен был остаться позади, а Тонкс, разочарованно вздохнув, продолжила путь.       Однако вскоре, за дробью собственных шагов, эхом отдававшейся от каменных стен, она все же услышала еще что-то. Будто такие же шаги, только куда менее торопливые, и куда более тяжелые. Она даже остановилась, пытаясь понять не показалось ли ей, и лишь отчетливее ощутила, как периодически, явно в такт чьей-то поступи, подрагивает пол.       А следом в нос Виоле ударила нестерпимая вонь. Будто за углом Пивз назло всем взорвал не один десяток навозных бомб. Она даже подумала было, что это действительно могли быть проделки полтергейста, но секундой спустя осознала ошибочность такого предположения.       Один шаг, отдавшийся дрожью каменных плит, за ним еще один. И из-за угла появляется существо, едва помещающееся под невысоким потолком. Серая кожа, лысая как колено, непропорционально маленькая голова, длинные руки, одна из которых сжимала дубину, и косолапые толстые двупалые ступни.       Виола не находила сил издать ни звука. Она не представляла, откуда в школьном подземелье, месте где каждый день проходил не один десяток учеников, мог взяться тролль, но все, что она когда либо читала о чудовищах и волшебных созданиях, не оставляло сомнений — перед ней именно это существо.       На секунду она понадеялась, что это розыгрыш. Даже вздохнула расслабленно, подумав о том, как близнецы, зная куда она должна идти, установили каким-то образом на ее пути иллюзию, и сейчас покатываются за углом со смеху.       Но в следующий миг тролль, до того с безучастным видом рассматривающий стену, и ковырнувший пару раз кладку пальцем, вдруг повернул голову. И их взгляды встретились. Со всей отчетливостью, несмотря на разделявшие их два десятка шагов, Виола видела как разгорается в глазах чудовища злоба. И все надежды на то, что происходящее лишь шутка — покинули ее.       Взревев, тролль бросился вперед с поразительной прытью, какой и не ждешь от столь нескладного и массивного создания. В пару секунд он преодолел половину разелявшего их расстояния. И онемевшая от ужаса Виола, не понимая до конца что делает, крутанувшись на месте бросилась прочь.       Глухие удары сердца отдавались в ушах, на глаза наворачивались слезы, а девочка и не дыша казалось даже, неслась со всей прытью, на которую только была способна, по длинному подземному коридору. У нее не было ни сил, ни возможности задумываться. Иначе бы ее удивило, что она будто бы уже бывала в такой беде.       Совершенно точно она знала, что ни в коем случае нельзя оглядываться. Что попытка уронить каменную тумбу займет больше времени чем выиграет, и самое главное, что тролль не отставал.       Чуть-чуть не добегая до той части подземелья, что шла под большим залом, Виола бросилась к узкому лестничному пролету. Это казалось спасением, слишком неуклюжим и массивным выглядел тролль, чтобы проследовать за ней. Потому, вопреки тем чувствам, что кричали ей бежать без оглядки, на верхней площадке, находясь уже в шаге от первого этажа замка, она оглянулась. И едва не упала от вида того, как огромная туша чудовища пусть и с трудом, но протискивается вслед за ней.       Выиграть ей удавалось едва ли десяток секунд, и глянув по сторонам, она с растущей паникой осознавала, что длинный коридор с туалетами, расположившийся неподалеку от большого зала, она пробежать за это время не успеет. А потому ей оставалось только прятаться. Страх загнать саму себя в ловушку столкнулся с тем непонятным чувством, будто она не раз уже испытывала подобное, и последнее взяло верх.       Заскочив в ближайшую открытую дверь, Виола захлопнула ее за собой, и отскочив на пару шагов в сторону, уперлась руками в обтянутые мантией колени, пытаясь отдышаться. За собственными хриплыми вздохами, она не сразу осознала, что в помещении далеко не тихо. Из дальней кабинки доносились сдавленные рыдания. Тонкс, холодея от новой волны страха, бросилась к дверям кабинки. Дернув тут на себя, она к еще большей панике поняла, что та не поддается.       “Кто здесь!?” — послышался глухой от долгого плача голос, — “Уходите! Мне не нужна помощь!”       Ответа Виола не дала, не зная даже толком, что тут можно было ответить. Она дернула дверь еще раз. И еще, с новой силой. Не особо понимая, на что надеется, она продолжала рывки, пока щеколду с той стороны все же не отодвинули.       “Да что тебе нуж…” — попыталась было возмутиться показавшаяся Виоле знакомой девочка, но договорить ей она не дала. Толкнув ученицу назад в кабинку, она ладонями зажала ей рот.       “Молчи! Молчи! Пожалуйста, молчи! Пожалуйстапожалуйстапожалуйста молчипожалуйста…”       Заполошным шепотом она все повторяла о необходимости молчать, и даже когда попытки девочки что-то ответить прекратились, остановилась Тонкс далеко не сразу, едва не ударившись в истерику.       Отняв руки от шокировано разглядывавшей ее девочки, в которой узнавалась встреченная еще в школьном поезде Гермиона Грейнджер, она приложила к губам указательный палец, еще раз призывая сохранять тишину, и постаралась прислушаться, насколько позволяло собственное тяжелое дыхание.       Которое было еще очень скромным на фоне того вздоха, что послышался за дверями туалета. Казалось, тот даже воздух в помещении, просочившись внутрь, привел в движение.       Чудовище стояло прямо за дверью, в этом сомнений почти не оставалось, а когда в деревянное полотно с глухим ударом что-то ткнулось, исчезли последние. Еще один удар. За ним третий. Дверь с неприятным, сухим треском сместилась на петлях…. И все закончилось. Прекрасно различимые по дрожи в полу шаги сначала громко отдались из коридора, но становились все слабее, давая понять, что тролль уходит прочь от них.       И стоило только Виоле облегченно вздохнуть, как снаружи послышался отчаянный крик на три голоса.       “Нет. Там же не должно никого быть, ведь все на празднике!”, — испуганно подумала она. Тугим узлом чувств скручивалась в ее животе смесь из непонимания, страха, вины за то что вывела тролля из подземелий. И все же она ни за что не решилась бы покинуть укрытия. Все ее естество кричало о необходимости прятаться, сидеть тихо, ждать пока угроза минует. О том, что чужая беда ее не касается, ведь ей с побегом от чудовища никто не помогал.       Не решилась бы. Если бы такая же ученица как она, ничего еще не умеющая первогодка, маленькая девочка с опухшим от долгого плача лицом, не толкнула бы ее прочь из кабинки.       “Почему ты стоишь!?” — в негодовании воскликнула она, — “Там же кричат! Мы обязаны помочь!”       И в ответ на это, как-то враз успокаиваясь, Тонкс только кивнула. На секунду ей послышался голос Нимфадоры в этом возмущенном окрике, мгновенно приводя в чувства.       Виола поняла, что останься она сейчас тут, слушая как умирают, возможно, за покосившимися дверями другие ученики, и в глаза сестре спокойно ей уже никогда не взглянуть.       Покинуть туалет оказалось не так просто. Тролль, оказавшись недостаточно разумным чтобы попытаться открыть двери на себя, своими ударами изрядно те покорежил, что не давало им открыться даже в правильном направлении. И только вдвоем с гриффиндоркой навалившись, им удалось заставить полотно поддаться, и с треском распахнуться наружу.       Кубарем вылетев в коридор, девочки поспешно вскочили на ноги, оглядываясь. И открывшаяся им картина заставила испытать ужас едва ли не больший, чем во время недавнего бегства. Изломанной куклой у стены лежала детская фигура. Рыжие волосы были испачканы растекшейся по полу кровью.       Изо всех сил Виола старалась не присматриваться. Будто бы в надежде, что если она не будет знать наверняка, то шанс на то что младший из мальчишек Уизли жив окажется больше.       Что еще хуже, дальше по коридору чудище теснило к стене двух других знакомых ей первокурсников. Слишком хорошо знакомых. Поттер и Паркинсон сжимали в руках палочки, но противопоставить чудовищу не могли почти ничего. На кончике палочки слизеринки горел ярко, куда ярче обычного, огонек “люмоса”, слепя в полумраке коридора как самих учеников, так и тролля перед ними, но на этом их успехи заканчивались.       Но с появлением в коридоре новых лиц тролль отвлекся. Оглянувшись на шум, он подслеповато заморгал, присматриваясь. А только разглядев тех, кто побеспокоил его, он начисто забыв о недавних жертвах, устремился назад.       Какого либо плана действий не было. Как и разумных мыслей. Все, что Тонкс могла, это вновь бежать, надеясь увести тролля за собой. Вот только замершая рядом гриффиндорка явно такого намерения не разделяла. Упрямо сжав в руках выхваченную палочку, она, закусив губы, ждала приближения тролля, будто на что-то рассчитывая.       Невольно и Виола задумалась о том, как те немногие выученные за время учебы заклинания могли бы помочь. Слишком уж уверенной в себе выглядела Грейнджер. И в те несколько секунд, что наблюдала приближение чудовища, в те мгновения, как ощущала идущий ходуном под его шагами пол, она поняла. То самое заклинание, которое они последним всерьез отрабатывали на занятиях по чарам, могло помочь.       Вот только непонятно было, отчего Грейнджер медлила. С каждым мигом тролль был все ближе. И в конце концов Виола не выдержала. Выхватив из рукавных петель палочку, она начертила извилистую фигуру, направив кончик в место, куда был направлен следующий шаг чудовища, одновременно выкрикнув: “Спонджифай!”.       Пол будто подменили. В каком-то смысле, так оно и было. Вместо твердого основания, ступня тролля встретила упругое сопротивление. Под массой чудовища, подобно натянутой пленке, пол прогнулся, а затем с силой спружинил обратно. Тролль, никак не ожидавший подобного, покачнулся, теряя равновесие, и сделав по инерции еще несколько неуклюжих шагов, нелепо взмахнул своими длинными руками, падая. Виола даже успела обрадоваться. Пусть это и не было полной победой над чудищем, но времени чтобы сбежать как им самим, так и Поттеру с Паркинсон, это должно было дать достаточно.       А в следующий миг она поняла, что несмотря на то, что тролль растянулся на полу, дубина его продолжила движение к ним. Падая, чудище выпустило свое оружие из рук, и то, с глухим звуком отскочив от пола, летело прямо на девочек.       “Вингардиум Левиоса!” — быстро воскликнула Грейнджер, силясь остановить неожиданный снаряд, но вместо огромного оружия тролля в воздух взмыла висящая на стене картина.       Хруст. Влажный, совсем не похожий на то, как ломалась под ударами древесина. Виола не поняла, почему вдруг стало очень темно. А еще мучительно больно.       Старой знакомой появилась боль во всем теле. Пришла как давно забытое чувство, столь родное, что и непонятно даже, как столько времени можно было жить без него.       Слышно тоже ничего не было. Сплошной гул. И будто голоса в отдалении. Знакомые голоса. Казалось, что услышать их очень важно. Они кричали что-то. Но как ни старалась Виола, ей не удавалось разобрать ни звука. Еще и боль, становилась тем нестерпимее, чем сильнее она силилась.       А потом все закончилось.       Резко распахнув глаза, Тонкс увидела над собой смутно знакомый потолок, на котором играли тускло тени от свечного пламени. Вокруг высилась конструкция, отгораживающая ее тканью от пространства вокруг.       “Больничное крыло”, — поняла девочка, когда в голове чуть прояснилось.       Она попыталась позвать кого-нибудь, но изо рта вырвался лишь глухой стон. И даже он не остался без внимания. Послышались торопливые шаги. Ширма слегка колыхнулась, не следи Виола за ней взглядом, и не заметила бы.       — Ты пришла в себя, милая моя, — мадам Помфри приложила ладонь к груди, и облегченно улыбнулась, — Но еще слишком рано. Тебе нужно отдыхать. И восстанавливать силы.       Шагнув к ней, школьная целительница сменила пропитанную чем-то ткань, которую до этого Виола и не ощущала у себя на лбу.       Она тем временем силилась спросить о том, что с ней случилось. Что произошло с Роном. И все ли в порядке с другими учениками оказавшимися в том злополучном коридоре. Но с губ ее срывался лишь стон.       — Отдыхай, — все еще мягко, хоть и с суровым выражением на лице, сказала мадам Помфри, — И вот еще. Сожми это, если почувствуешь себя плохо. А теперь — спи.       Показав Виоле маленькую подушечку из плюша, целительница вложила ее в девичью ладонь, и удалилась, задвинув ширму за собой.       Недолго еще Тонкс разглядывала тени на потолке, снедаемая тревогами. Слабость все же взяла свое, и он сама не заметила как глаза сами собой закрылись.       А открыла она их уже во сне.