Глава 8 "Больничное крыло"
19 августа 2023 г., 12:34
Уже почти месяц стояли морозы. В густом лесу успели собраться сугробы ростом выше иного человека, а лишенные листвы деревья жалобно трещали под редкими порывами ветра.
Исключением не был и расположившийся в глубине леса особняк. На красной крыше высокого дома собралась скрепленная ледяной коркой шапка. Расположившийся вокруг сад тоже был весь бел. И только бутоны роз, в редких местах проглядывающие на свет, кровавыми пятнами выделялись на снежном покрове.
Суровые зимы в этих краях случались редко. И пусть текущей обитательнице дома вполне по силам было создать в своих владениях неподвластный погоде оазис вечной весны, она предпочитала насладиться разнообразием. За многие годы, проведенные в этом доме, она помнила лишь несколько подобных зим. Единственное, что ее тревожило — холод. Но она все равно уже многие годы не покидала особняка. Магия вне стен дома ослабевала, и болезнь брала свое. А внутри было тепло. Всегда тепло, ведь холод тревожил в ней что-то, чего она уже и не могла вспомнить. Ей это не нравилось.
Но даже без того творить магию столь неприкрыто было глупо. Прошли уже те времена, когда владелица особняка намеренно отпускала одну из жертв, если тех было несколько. Сейчас идея собрать большее число людей привлекая к себе мстителей и борцов со “злом” не казалась ей такой уж удачной. Не после того как один из таких обезглавил ее.
Пусть в зимнюю пору гости в ее владениях были редки, еще и перерыв в активности она подгадала как раз к этому времени, нельзя было исключать случайных путников или обитателей окрестных деревень углубившихся в лес по ошибке, в пылу охоты или из безрассудного любопытства. А потому внешне окрестностям дома лучше было соответствовать погоде.
Оторвавшись от изучения алхимического трактата, маленькая на вид девочка, бледное лицо которой не выражало никаких эмоций, взглянула в окно, да так и замерла, позабыв о чтении.
На самой границе ее сада, с той стороны, где на несколько дней пути тянулся сплошной лес, появился человек.
Удивительным для девочки было не само его появление, а то что вспомнила она о нем только сейчас. Взору ее открыт был не только сад, но и сам лес на многие километры вокруг, и чужак был замечен еще на самой границе подконтрольных ей земель.
Она засомневалась. Могло ли быть так, что чтение увлекло ее столь сильно? Но попытавшись вспомнить недавно прочитанное — не смогла и слова восстановить в памяти. Как и всегда за последние годы.
Нежданный гость, тем временем, направился прямо к дому, оставляя цепочку следов в снежной целине.
Прикрыв глаза, девочка лишь лучше стала его видеть, будто стояла сейчас рядом. Одет он был в потрепанную, но хорошо сшитую кожаную куртку с меховым воротником, на которой бурыми пятнами выделялись так хорошо знакомые владелице особняка следы крови. А шагал он чуть припадая на левую ногу, почти не прикрытую разорванной штаниной.
Девочка засомневалась. Незваный гость казался ей похожим на тех, кто приходил убивать ее прежде. И сейчас ей не хотелось разбираться с ним. Она уже почти решила оставить двери особняка закрытыми, вынуждая незнакомца уйти прочь, но тут всколыхнулась магия внутри нее, передавая недовольство Дома.
Дом ведьмы был во всех смыслах живым. Он дышал, пропуская сквозь себя страдания жертв. Его сердце билось в такт часам, которые оставались на месте как бы сильно не менялось здание. И даже душа у него была. Предшественница нынешней владелицы столь сильно полюбила этот особняк и все происходящее в нем, что возжелала быть связанной с ним навечно.
Именно отголоски ее желаний сейчас ощутила девочка. Дом уже долго не получал новых жертв.
“Что ж, если ты так этого хочешь”, — произнесла спокойно ведьма, решая что собственной обители стоит потакать в таких мелочах.
Она коснулась разума незнакомца, стремясь узнать чего именно можно ждать, но к удивлению своему будто на стену наткнулась.
Прежде девочке уже приходилось встречаться с теми, кто умел прятать свои мысли от ее взора, но впервые она столкнулась с настолько неприступной защитой, скрывавшей даже малейшие отголоски эмоций. Это становилось интересным.
Дом к тому моменту пришел в движение. Помещения меняли друг друга, выстраивая кратчайший путь от прихожей в столовую. Прежде чем скормить гостя дому, ведьме захотелось поговорить с ним.
Тяжело поднявшись, она шаркая ногами направилась прочь из библиотеки. Слабость была вечным спутником ее тела. Времена, когда находясь внутри дома она могла забыть о своем недуге, были уже позади. Но хотя бы внешне она оставалась красива.
Ведьма едва успела спуститься в столовую, когда незваный гость отворил противоположную дверь.
— Кто вы? — спросила она, в удивлении, которое изобразить было совсем несложно. Ей казалось, что двигалась она быстрее, но преодолеть лестницу, видимо, смогла за то же время, что незнакомец пересекал сад.
Тот некоторое время хранил молчание. Лишь оглядев придирчивым взглядом помещение и стол с одиноким чайным сервизом, он произнес хриплым голосом:
— Где твои родители, девочка?
— Они умерли, — в притворной грусти ведьма отвела взгляд, — Но вы так и не назвались.
— Значит магия вокруг дома — твоих рук дело?
Девочка не ответила, нахмуришись. Если незнакомец мог ощущать такое, то он был даже опаснее прошлых приходивших за ее головой убийц.
Отодвинув стул, мужчина с кряхтением присел.
— До того чем ты тут занимаешься мне дела нет. За тебя мне не платили. Так что я просто хочу знать к тебе ли обращаться, — он кивнул на израненную ногу, — Без магии тут не обойтись. Раны от зубов грызня так просто не заживут. Если сможешь помочь — я в долгу не останусь.
— Вот оно как, — склонив голову к плечу, владелица дома устремила взгляд желтых как янтарные капли глаз к пострадавшей конечности, и действительно уловила от той слабый флер волшебства. Рана будто парила черной в ее восприятии дымкой. Чем-то это напоминало истинный облик демона, пусть имело и явно иную природу.
— Я смогу помочь, — уверенно кивнула она, — Подождите тут.
Это выглядело полезным. Игнорируя разочарование Дома, девочка действительно решила помочь незнакомцу. Неожиданная просьба заставила ее задуматься о новом способе находить себе “друзей”. Если люди начнут не только рассказывать страшные истории о ведьме в лесу, но начнут говорить и о целительнице, могут появиться новые гости. Особенно если некоторым из них она правда поможет. Отчаянное желание излечиться заставляло желать веры в чудо. Ведьма знала об этом лучше чем хотела бы. А раз вера и надежда будет вести людей к ней, значит и то, что некоторые из желающих спасения не вернутся, никого не отпугнет. Люди иногда умирают, а больные люди делают это куда чаще.
Идти на верхние этажи сил у девочки не было. Да, риском было просить Дом переместить кладовую с лекарствами ближе, ведь там хранился и флакон с главной ее слабостью. Но ведьма хотела разобраться со всем поскорее, и отправиться отдыхать. Все это было слишком утомительно.
Вернулась она, как ей казалось, совсем скоро, но за это время гость успел снять свою куртку, повесив на спинку стула, и вынув из висевших на поясе ножен клинок, срезать с ноги остатки ткани.
— Вы позволите? — девочка продемонстрировала поднос с зельями и медицинскими принадлежностями. С тех пор, как болезнь стала сильнее, ведьма не могла уже обходиться одной лишь магией.
— Делай свое дело, — незнакомец распрямил ногу, открывая взору рваные раны.
Присев перед гостем на невысокий табурет, которого секунду назад рядом не было, девочка принялась очищать рану от грязи. Выглядела та плохо, получена была явно не час назад, и успела порядком воспалиться. Впрочем, это и близко не дотягивало до того как выглядела на самом деле та, кто занималась лечением.
Когда с очисткой было покончено, ведьма принялась пропитывать отрезы чистой ткани зельем, которое приносил ей демон. Она не хотела тратить слишком много, но и жадничать не могла, рискуя остаться без результата.
Лекарство начало действовать почти сразу. Мужчина, до того сдавленно ругавшийся от боли, облегченно вздохнул, заметно расслабившись.
Для ведьмы это было интересным опытом. Впервые она лечила кого-то другого. И это отчего-то казалось ей любопытным. Даже появилось желание поговорить.
— Вы упомянули “грызня”? — Спросила она, пропитывая лекарством следующий отрез ткани, — Я не помню чтобы в лесу водились такие животные.
— О них мало кто знает, — вопреки прошлому поведению, тут гость отозвался весьма охотно, — И это не животное. Химера созданная из оборотней. Невидимая и кровожадная тварь.
Звучало это очень впечатляюще. Ведьма подумала, что хотела бы иметь среди обитателей Дома подобное существо. Дом на эту мысль откликнулся живым одобрением.
— И вам удалось выжить после встречи с таким чудовищем?
— Зима, — довольно ухмыльнулся гость, — Невидимость не слишком помогает, когда на снегу ты оставляешь следы, хотя в лесу эта тварь пряталась от меня долго. Ну а огонь — все еще универсальное средство против нечисти.
— Огонь? Значит в этом его слабость?
— Да, хоть к магии грызни и устойчивы, но огонь есть огонь, откуда бы он ни взялся.
Девочка как раз заканчивала бинтовать, и на секунду замерла. Что-то в словах собеседника показалось ей очень важным. Подняв медленно голову, она взглянула в лицо гостя.
— “Откуда бы он ни взялся”, вы сказали? — голова ее склонилась к плечу, — А как именно вы использовали огонь? Я не вижу у вас факелов и смолы.
— Об этом меня спрашивает та, кто живет в доме от которого за километры чувствуется дыхание магии? Кому нужны факела, когда ты можешь сделать так?
Мужчина поднял руку, и демонстративно щелкнул пальцами. В ту же секунду на его ладони заплясал, будто живой, огонек.
Ведьма с жадностью всматривалась в него. Человек перед ней точно не заключал контракта с демоном, такое бы она почувствовала. И все же, он только что сотворил волшебство прямо у нее на глазах. Сам. Сглотнув, она с трудом отвела взгляд от волшебного пламени, и изобразила застенчивую улыбку.
— Так я не умею. Кажется мы делаем это по разному.
— Возможно, — гость пожал плечами, и сжал кулак, гася огонь.
Заканчивала с ногой ведьма молча, изо всех сил стараясь не спешить, хотя смысла в помощи этому человеку она уже не видела. Слишком ценны были знания в его голове, чтобы дать ему уйти.
Закончив, она поднялась на ноги, и отошла на пару шагов.
— Все. Теперь вам лучше всего отдохнуть хотя бы сутки. Останетесь на ночь?
— Нет. Я уже чувствую, что стало намного лучше, — в подтверждение своих слов, мужчина в одно движение встал, и прошелся от стола к камину и обратно, — Теперь обещанная награда…
Он потянулся за пазуху, и вдруг замер.
— Скажи, — обратился он другим, холодным тоном к девочке перед собой, — Ты ведь не собираешься меня отпускать, да?
Ведьма молчала. Она не знала где допустила ошибку, но раз гость догадался, пытаться убедить того, поддерживая фарс, она смысла не видела. Потянувшись вместо этого к магии дома.
А в следующий миг мужчина двинулся так быстро, что владелица дома просто не успела разглядеть его движений. Мгновение, и в лицо ей смотрит револьвер. Ей было знакомо это оружие по воспоминаниям погибшего в лесу охотника, но сама она видела его впервые. И предпринять уже ничего не успевала.
Громом отразился от стен помещения выстрел, тело девочки отбросило к окрасившейся в алое стене.
Опустив свое оружие, гость вновь потянулся за пазуху. Выудив оттуда блеснувшее серебром кольцо, он положил то на испорченную каплями крови скатерть.
“Награда, как и обещал”, — усмехнувшись, он направился к выходу. Уверенным движением распахнув дверь, мужчина еще мгновение улыбался. А затем согнулся пополам. Слабеющими руками, он попытался закрыть комнату, и это ему даже удалось, но яд был слишком силен. Густым туманом просочившись внутрь, он не оставлял человеку шансов на спасение.
В это же время, девочка, неуклюже опираясь на руки, села. Лицо ее все еще было изувечено попаданием, кровь по волосам стекала на пол, но казалось будто это ей совершенно не мешает.
“Как же так?”, — синеющими губами прошептал мужчина, — “Ты же не нежить. Я бы почувствовал…”
“Нет, совсем нет”, — искренне улыбнулась хозяйка дома, и улыбка на изуродованном попаданием лице выглядела по-настоящему жутко, — “Но ведьма просто не может умереть, пока она в своем доме”.
Ответа этого ее гость уже не слышал. Невидящим взглядом, в котором навечно замерло непонимание, он продолжал смотреть на нее уже не дыша.
По связи с домом пришло чувство сытой удовлетворенности. Еще одна отданная демону душа приближала девочку к собственному исцелению. Но сейчас ее заботило не это.
Как и всегда, когда кто-то отдавал жизнь во владениях ведьмы, библиотека обзавелась очередной новой книгой. Конец у них всех был трагичен и похож, ведь иначе книги эти и не появились бы. Но вот то, что концу предшествовало... Вся жизнь человека умещалась на страницах.
Та книга, ради которой стоило отбросить планы по изменению способа охоты. Та книга, о которой ведьма ни за что не расскажет демону, с которым связана была контрактом. Она еще не знала наверняка, чего именно хочет добиться. Но понимала как для нее это важно. То редкое чувство, когда ей чего-то хотелось по-настоящему.
В другой книге, скрытой в дальнем углу библиотеки, на которой красовалось имя самой ведьмы, появились новые строки.
А девочка, тем временем, устало вздохнув, привалилась к стене. Дом вернет тело владелицы в нормальное для нее состояние избавив от ран. Беда была в том, что для ее тела нормальным состоянием была вечная мука гниющего заживо.
Прикрыв глаза, ведьма впервые за несколько лет сумела забыться полноценным сном.
***
Проснувшись, Виола продолжила лежать в тишине неподвижно. Очередной кошмар оставил на душе горечь, сравнимую по отвратности со вкусом микстур которыми ее отпаивали. Каждую ночь, проведенную в больничном крыле, она страдала едва ли не больше чем днем. К сожалению средство, способное ей помочь, плохо сочеталось с лекарствами которые ускоряют сращивание костей и восстановление поврежденных внутренностей. Уже почти неделю девочка была подопечной мадам Помпфри, и дни эти были на редкость унылыми. Хотя достаточно свободно двигаться, чтобы это не ухудшало ее состояние, Виола могла уже на третьи сутки, отпускать пострадавших учеников школьная целительница пока отказывалась. С соседней койки послышались шум и возня, на что девочка осторожно приоткрыла глаза, и с большим трудом поборола желание захлопнуть их обратно. Даже сквозь ткань ширмы свет, проникавший в палату через большие витражные окна, казался ей слишком ярким. “С добрым утром, Рон”, — тихо произнесла она, заметив силуэт сидящий на соседней койке. В ответ послышалось что-то утвердительное, и Виола уже сама приподнялась на руках, принимая сидячее положение. На прикроватной тумбочке уже стояли флаконы с лекарствами, которые требовалось принять с утра. Вздохнув, будто это позволяло ненадолго отсрочить нежеланную процедуру, девочка все же потянулась к первому зелью. А ощутив как по горлу проскальзывает омерзительно густая и холодная жидкость, оставляя после себя привкус сырых грибов, поспешила запить его вторым и последующими. В последнем флаконе, как назло, лекарство было самым горьким, и выпив его, оставалось до конца дня мириться с тем, что горечь эта никуда не денется. Со стороны койки Уизли послышался надрывный кашель. Так было каждый раз, когда он заканчивал со своей порцией. Мадам Помфри что-то объясняла ему про повреждение легких и то как происходит их восстановление, но Виола тогда была слишком слаба для того чтобы прислушиваться. — Как думаешь, — прозвучал, перемежаясь со свистящим дыханием, мальчишеский голос, — Если это зелье вылить в окно, мадам Помфри узнает? — Даже если не узнает — ты тогда дольше будешь лежать тут. Мы и так слишком много времени тут тратим. Последний факт Виолу раздражал. Она не знала насколько сильно пострадали остальные участники происшествия, но Грейнджер отпустили на четвертое утро, а Гарри с Пэнси в больничном крыле не лежали вовсе, появившись только к третьему после Хэллоуина вечеру, когда школьная целительница разрешила, наконец, посетителям зайти. Хотя был до них, на самом деле, другой гость. Директор, чья и без того немалого роста фигура особенно возвышалась над лежащими детьми, появился к обеду второго дня. Пройдя, несмотря на возражения мадам Помфри, в палату, он огляделся, и опечаленно склонил голову. — Мне больно видеть вас в таком состоянии, — взгляд его переходил от одной койки к другой. — Не волнуйтесь, директор, мадам Помфри не дает нам зеркал, так что все в порядке. Только в привычной для себя манере пошутив, Виола поняла, что выбрала не лучшее время и человека для этого. Она замолкла, настороженно глядя на Дамблдора. А тот, вопреки опасениям, не выразил никаких следов негодования. Наоборот, на его лице появилась смущенная улыбка. Оправив рукой бороду, он кивнул: — Вы правы, мисс Тонкс. Вам сейчас куда больнее. Но к сожалению моему, — улыбка с лица директора пропала, — Несмотря на это, я вынужден задать вам несколько вопросов. — Нас накажут, директор? — с тревогой послышался голос со стороны койки Рона. — Ваш друг, мистер Уизли, был откровенен. Гарри рассказал мне о том, что побудило вас двоих и нарушить указания мои и преподавателей. Я, боюсь, нахожу невозможным наказывать за желание помочь вашей однокурснице. Хотя вам двоим и стоило бы просто сообщить о ее отсутствии преподавателям или старосте. Как, например, поступили мистеры Фред с Джорджем. Последняя фраза прозвучала с укором, и повернув голову к Рону, Виола могла заметить что кончики его ушей густо краснеют. — Мы… — Даже не подумали об этом, в отличие от ваших братьев? — вновь улыбнувшись, прервал его попытку оправдаться Дамблдор, — Я знаю. И как уже сказал, не намерен вас за это наказывать. Но мне необходимо выяснить обстоятельства произошедшего. Если причины, по которым с троллем столкнулись студенты Гриффиндора, мне понятны, то вот вы, мисс Тонкс…. — Дамблдор сделал шаг к койке упомянутой ученицы, и оперся руками о металлическую раму…. — Мисс Паркинсон, к сожалению, отказалась что-либо говорить без вас. — А с Гарри все хорошо? — послышался голос Гермионы из-за спины мужчины, вынуждая того обернуться. — И с Пэнси? — поспешила дополнить ее вопрос Виола. Директор вернулся взглядом к ней, и одобрительно кивнул. — Да, с ними все хорошо, учитывая обстоятельства. К счастью, некоторые ученики оказались достаточно благоразумны, чтобы предупредить преподавателей, и деканы ваших факультетов успели предотвратить непоправимое. Но все же, мисс Тонкс…. То, что моих указаний вы не нарушали, ведь на празднике вас не было вовсе, я уже выяснил. Но где именно вы были, почему, и как встретили тролля? Вот те вопросы, на которые я хотел бы получить ответ. — Я шла на смертины к Нику. Наверное Пэнси не уверена была секрет ли это, поэтому молчала. Не наказывайте ее, пожалуйста. — Это так же совершенно не повод для наказания, можете быть спокойны. И все же мне хотелось бы услышать подробности. Вы, мисс Тонкс, утверждаете, что направлялись на праздник к сэру Николасу? — Да, сэр. Он меня пригласил, а я очень хотела посмотреть на то как происходят такие вещи у призраков. — Настолько, что предпочли это школьному пиру? — Дамблдор вскинул в поросе брови, а получив в ответ кивок, склонил чуть голову к плечу, — Весьма интересный выбор, мисс Тонкс. Хотел бы я расспросить вас о предшествовавших приглашению обстоятельствах, но сейчас, к сожалению, куда сильнее должен беспокоиться о разгуливавшем по школе тролле. Как вы повстречали его? — Смертины должны были проходить в одном и подземелий, так что я решила не подниматься наверх после того как вышла из гостиной. И на пути оказался тролль. Правда, он сам вышел мне навстречу! Виола понимала как неправдоподобно выглядят ее слова, ведь тяжело поверить в то, что тролль сам по себе мог оказаться в подземелье, где постоянно бывают ученики. Интерес директора именно к ней в таких обстоятельствах казался девочке вполне объяснимым. Ведь если остальные ученики были на пиру, под присмотром, то оставшаяся в одиночестве ученица вполне могла выпустить запертое где-то чудовище. — Я верю вам, — Дамблдор, вопреки ожиданиям ученицы, степенно кивнул, а видя настороженное недоумение на ее лице, пояснил: — В конце-концов, вы никак не могли опередить профессора Квиррелла, который и сообщил о том, что тролль в подземелье. Однако, — директор посмотрел прямо в глаза ученицы, — Мне нужно чтобы вы во всех деталях вспомнили и описали как это произошло. В каком именно месте, что вы делали, когда столкнулись с троллем, и как именно оказались возле женского туалета, Завороженно глядя сквозь стекла очков-половинок в не голубые даже, а ярко-синие глаза директора, Виола ощутила что-то знакомое, но распознать это чувство не смогла. Будто сами собою всколыхнулись в ее голове воспоминания о вечере Хэллоуина, против воли овладевая мыслями. Монотонно, вспоминая все в мельчайших подробностях, что оказалось на удивление легко, она пересказала события с момента как покинула гостиную, и до не самого удачного применения пружинящих чар. Когда ее голос утих, Дамблдор молчал некоторое время, и тишину установившуюся никто не прерывал. Слишком задумчивым выглядел директор, что отошел от кровати, и неким своим мыслям кивал. Наконец, чему-то хмыкнув, он вернулся взглядом к Виоле. — Благодарю, мисс Тонкс. Вы очень мне помогли. — Разве, директор? — О да, это так. Но как вы несомненно понимаете — всего я рассказать не могу, — на лице Дамблдора вновь была та обаятельная улыбка, что могла пленить сердце почти любого ученика к которому была обращена. — Я рада, если это так. И не буду спрашивать, если вы против. — Нет-нет, совершенно не против, — послышался искренний, казалось, смех, — Но на честный ответ вы вряд ли можете рассчитывать. И в этом я с вами абсолютно откровенен. На это и сама Виола ответила улыбкой, но прежде, чем успела что-то сказать, Дамблдор, словно вспомнив нечто важное, поднял в воздух указательный палец: — Ах да. Это касается всех вас. Будет лучше, если о подробностях как происшествия, так и нашей с вами беседы, никто не узнает. Тут же Тонкс нахмурилась, и переглянувшись с растерянным Роном, осторожно произнесла: — Простите, директор, но наши родители наверняка уже знают о случившемся, и я должна буду написать все, как и Рон, думаю. Гермиону от ее взгляда загораживала фигура фигура Дамблдора, и о ее мыслях девочке оставалось только гадать. — Я даже удивлена, что они не были еще тут, на самом деле, — слова эти были искренни, слишком хорошо Виола знала характер как своей матери, так и миссис Уизли. — Понимаю это недоумение, мисс Тонкс. Ваши с мистером Уизли родные действительно были крайне настойчивы в своем намерении вас посетить, и только получив мои личные заверения в том, что вашему здоровью ничего больше не угрожает, они отказались от этих мыслей. Дамблдор, будто вспомнив что-то крайне утомительное, вздохнул. А затем еще раз, прежде чем продолжить. — Что ж, видимо мне придется побыть с вами откровенным несколько больше, чем мне бы того хотелось, — директор поочередно взглянул в лицо каждого из учеников, и не отворачивался, пока не находил взглядом их глаза, — Все, кто не присутствуют при нашем разговоре, будут уверены, что после пережитых переживаний вы почти ничего не помните. И мне необходимо, чтобы уверенность эта оставалась крепка. Родителям вы можете описать все как есть. Но только если уверены, что больше никто этих сведений не получит. На этот раз Виола выглядела ничуть не менее растерянной, чем рыжий ее приятель, с которым она вновь обменялась взглядами. А из-за спины озвучившего свое требование мужчины послышался задумчивый голос гриффиндорки: — Вы подозреваете кого-то…. Троль не просто так оказался в подземелье, и вам нужно чтобы тот, кто в этом виновен, думал будто он в безопасности. А что-то в словах Тонкс этому помешает. Ведь так, директор? — Отличная догадка, мисс Грейнджер, — Развернувшись столь круто, что лиловая мантия едва поспела за ним, Дамблдор кивнул, — Но это именно тот вопрос, в котором я не могу быть с вами откровенен. И, боюсь, время посещения подходит к концу. Я и так слишком много сил у вас отнял своими расспросами. Поппи будет недовольна, куда больше недовольна, чем есть сейчас, имею в виду, если я задержусь еще немного. Поправляйтесь, и после того, как встанете на ноги, заходите ко мне в кабинет, если вдруг захотите обсудить что-то, что вас беспокоит. Только прежде постарайтесь узнать у кого-то из преподавателей мои любимые сладости. Подмигнув напоследок, директор неспешно удалился, а Рон с Виолой в очередной раз переглянулись. — Поппи? — спросил мальчик неуверенно. — Интересно, что будет, если назвать так мадам Помфри? — тем же тоном ответила ему приятельница. Оба, несколько секунд спустя, начали посмеиваться, напрочь забыв о серьезности только что прошедшего разговора. А стоило прозвучать строгому вопросу “Ну и что смешного!?” со стороны постели Гермионы, как смех усилился. И появление услышавшей шум школьной целительницы ни разу не помогло детям успокоиться. Только к вечеру следующего дня, когда застрявшие в больничном крыле ученики, лишенные возможности куда-либо ходить, и исчерпавшие очевидные темы для разговоров, начали ощущать всепоглощающую скуку, к ним смогли прорваться посетители. Провожала их мадам Помфри с таким видом, будто готова каждого прогнать за любой лишний звук. Хотя посетителей тех оказалось всего трое. Поттер, Паркинсон, и шедший первым, к удивлению, Лонгботтом. Невилл, неуверенно улыбнувшись, кивнул Рону с Гермионой, но направился не к ним. Он поставил на тумбочку возле кровати Виолы коробку со сладостями, и улыбка его стала еще неувереннее. — Теперь я тебя навестил. И принес вкусное…. Вот. Сказал мальчик тихо, и тут же был прерван голосом ставшей по другую сторону кровати слизеринки: — И это все, что ты смог за эти дни придумать? Ужасная первая фраза, Лонгботтом. Пэнси покачала в неодобрении головой, а потом перевела взгляд на подругу. — Виола… — едва не плача, взяла она ту за руку, — Я так рада увидеть, что тебе уже лучше. Несколько секунд она с жалостью рассматривала лицо замершей на больничной кровати девочки, а затем враз поскучневшим тоном вновь обратилась к Невиллу: — Понял как надо? По лицу мальчика было видно, что не понял он решительно ничего. — Не обижай Невилла, — поспешила вступиться за него Виола, — действительно ведь забавно. Раньше я к нему сюда ходила. А теперь наоборот. — Ох, ну ладно тебе, — Паркинсон демонстративно закатила глаза, — Не собиралась я его обижать. Но сам он хорошо если через несколько лет научится. Виола вздохнула, и улыбнувшись недоумевающему Лонгботтому, успокаивающе произнесла: — Не переживай. Спасибо, что навестил меня. — "Спасибо что навестил меня", — передразнивая вновь влезла Пэнси, — аж вяжущая тянучка вспомнилась, настолько приторно. Ты мне лучше расскажи, как умудрилась во все это, — девочка широким жестом охватила больничное крыло, — ввязаться? —Это мой вопрос, — ответила Виола, ехидно ухмыльнувшись, – Как ты-то оказалась там? —Ну а что я? — Пэнси отвела взгляд, — Я же знала, что ты не на празднике. И что с Поттером и Уизли общаешься. Вот и решила, когда увидела как те среди барсуков прячутся, что они за тобой. Ну и…. Пошла следом. — А сказать кому-то? — вспоминая прошедший накануне разговор, Виола хмыкнула. — Вот ты как декан! Он меня уже достал, все время упоминает достойную Гриффиндора отвагу когда я рядом. Ясно же, как оно от него звучит, да? А я волновалась, понятно? Прибегает этот постоянно напуганный Квиррелл, кричит про тролля в подземельях, и я же знаю что ты там…. — Спасибо, Пэнси, — на этот раз сама Виола взяла подругу за руку, — я тоже обязательно побегу тебя спасать когда ты будешь в беде. — Вот уж чего не надо! — Паркинсон отпрянула и скрестила руки на груди, — Я предпочту никогда больше в опасности не ввязываться. — Это правильно, — кивнул ей Невилл, — опасности — не для школьников. — Знаешь, — лицо ответившей ему девочки скривилось, — ты со мной вроде согласился, но сделал это так скучно, что я готова забрать слова назад. — Выходит, профессор Снейп был прав насчёт твоей отваги? Вопрос мальчик задал совершенно серьезным тоном, и только губы подрагивающие от просившейся на лицо улыбки выдавали его. — Ты на него плохо влияешь, Пэнси, — рассмеявшись, заявила Виола растерявшейся подруге, а Невилл, уже не пытаясь скрыть веселья, вторил ей. Серьезных разговоров больше не было. Дети делились тем, как прошли выходные после праздников, и какие именно слухи ходили по школе после происшествия. Невилл вспомнил о том, что уже в следующую субботу должен состояться первый матч по квиддичу, где впервые будет выступать Гарри. Услышав это, Поттер отвлекся от беседы с Роном, и неуверенно кивнув, подтвердил слова товарища по факультету. Все озвучили надежду на то, что к тому моменту больничное крыло уже покинут, и смогут поприсутствовать. А Виола в тот момент заметила нечто заставившее ее нахмуриться. К ней пришли Пэнси с Невиллом. Рона навестил Поттер. А Гермиона так и сидела на своей кровати в одиночестве, лишь прислушиваясь к чужим разговорам. Виола и заметила ее только потому, что голос гриффиндорки прозвучал неожиданно среди общих надежд на посещение матча. "Невилл", — тихо позвала она мальчика, и когда тот вопросительно на нее посмотрел, одними глазами указала на его однокурсницу. Несколько секунд Лонгботтом выглядел недоуменно, затем осознание отразилось на его лице тем самым вечно растерянным выражением, которое мальчик утратил за время разговора, и кивнув Виоле, он неуверенно пошел к постели Грейнджер. Заметив это, и осознав, его действия повторил Поттер, хотя делал это явно нехотя. — Заботишься об убогих? — тихо, так, чтобы услышала ее только подруга, поинтересовалась Пэнси, а в ответ получив неуверенно пожатие плечами, чему-то усмехнулась. А тем временем подал голос оставшийся в одиночестве Рон: —Эй, Виола! Я тут вспомнил кое-что, — голос его звучал громко, и привлек внимание всех присутствующих, — Ты ведь говорила, что для того чтобы попасть на Гриффиндор - нужно победить тролля! Так что, переводишься к нам? Заодно вместе с этой, — закончил он фразу, кивнув на Пэнси. — У "этой" есть имя, — всем видом выражая недовольство, отозвалась Паркинсон, — Хотя глупо ожидать вежливости от Уизли, тут моя ошибка. Прежде, чем успела начаться перепалка, Виола поспешила вмешаться: — Рон, вообще-то у нас с троллем ничья. Так что я пока с переводом подожду. Да и не собиралась я его побеждать. Это случайно вышло. — Ну понятно, что не специально. Иначе бы ты тут со мной не лежала. Но спасибо что попыталась помочь. Правда. — Грейнджер благодари. Это она меня уговорила. Виола пожала плечами, будто не видела ничего необычного в том, что сама бы покинуть безопасное место не решилась. А Рон, когда осознал сказанное, как-то по-новому взглянул на Грейнджер. — Это правда, Гермиона? Так выходит, это ты хотела нам помочь? — Эм… Да, — отчего-то девочка в тот момент была совершенно не похожа на ту себя, которая отважно была готова броситься на выручку однокурсникам. — Тогда…. Спасибо и тебе. Большое спасибо! И прости что сказал тогда так. Наверное все могло закончиться хуже без вас. — Для нас с Паркинсон так точно, — вступил в разговор Гарри, — Я если честно, очень испугался тогда. Мы ничего не могли поделать, когда вы появились и отвлекли его. И даже уронить смогли. Так что правда спасибо. Пэнси, услышав его слова, говорить ничего не стала. Да и выглядела недовольно, будто ей было неприятно признавать правдивость его слов. Но все же, поймав взгляд Гермионы, она чуть склонила голову, кивнув. Именно этот момент выбрала мадам Помфри для появления, и все посетители под ее строгим взглядом вынуждены были покинуть больничное крыло. В дальнейшем они приходили каждый день, но ни разу после уже не появлялись все вместе. Так и потянулись дни, почти неотличимые друг от друга. Таким был и тот, когда проснувшись от не самого приятного сна, Виола перебросилась парой фраз с Роном, и легла, прикрыв глаза. Сон заставил ее вспомнить о визите Дамблдора. Она ощутила в нем нечто знакомое. То, как живущая в доме ведьма касалась разума незваного гостя. Подобные же ощущения Тонкс испытала встретившись с директором глазами. И ей это очень не нравилось. — Как считаешь, Рон, директор умеет читать мысли? — Дамблдор - великий волшебник. Самый сильный из тех кто сейчас живёт. Наверное ему такое должно быть по силам. А почему ты спрашиваешь? — Я подумала, что он мог просто прочитать наши мысли, когда приходил. Потому так легко и проверил нам. — Да не, — возразил Рон, но в голосе его не было твердой уверенности, — зачем бы ему нас расспрашивать тогда? Ответа у Виолы не было. Кроме размышлений о том, что умей она читать чужие мысли, то постаралась бы действовать так, чтобы об этом никто не узнал. Следующим днем Виола оказалась свободна. Наконец-то школьная целительница, хоть и с сожалением, будто ее подопечную ещё лечить и лечить, разрешила девочке покинуть больничное крыло. Рон, которому так не повезло, удрученно застонал. Его отпустили лишь днем позже, когда мальчик уже всерьез начал бояться, что вынужден будет пропустить матч. К учебе Виола возвращалась с радостью. После дней вынужденной праздности, она готова была полюбить даже историю магии. Чары же и вовсе стали для нее едва ли не первым по важности предметом. Ощущение беспомощности перед приближающимся чудовищем оказало на девочку слишком сильное впечатление. Не дожидаясь программы, она пыталась изучать предложенные в учебнике для первокурсников заклинания самостоятельно, и не сказать чтобы совсем безуспешно. Но это имело свои последствия. Потратив время на отработку чар левитации, она столкнулась с тем, что Невилл снова был крайне напуган перспективой посещения уроков зельеварения. За время вынужденного отсутствия Виолы, как выяснилось, декан Слизерина не отказал себе в удовольствии отметить абсолютной бездарно выполненное Невиллом зелье, и проехаться по зачаткам уверенности мальчика в себе, постановив что без помощи со стороны он не способен совершенно ни на что. За всеми переживаниями, Виола и забыть успела о своем последнем разговоре со Снейпом, но встретив Невилла в том пустующем классе, где они практиковались до этого, и услышав о постигшей того неудаче, она вновь разозлилась. Слова преподавателя зелий очень задевали ее, хоть девочка и сама не знала почему. Но в тот миг, переполненная злостью, она вдруг вспомнила последний из приснившихся ей кошмаров, и со всей отчетливостью поняла, что нужно делать. — Снейп не прав, Невилл. Ты не бездарность. На самом деле, у тебя настоящий талант, просто он не может его разглядеть. — У меня? Талант? — мальчик взглянул на подругу обиженно, — Жестоко так шутить, Виола. — А я не шучу совсем. У тебя получается делать зелья. Замечательно получается. Просто…. Не все. Но мы покажем профессору, что талант кое к чему у тебя есть. — Ну и как мы это докажем, если я сам не знаю о своем таланте? — убежденным Лонгботтом не выглядел. — Легко, — сказала Виола с беззаботной улыбкой, — мы отравим его!
