Если нам суждено

Чимин зевает, наливая в чашку только что заваренный зелёный чай. На плите шкварчит яичница с сосисками. Достав две тарелки, он раскладывает еду и ставит на стол. Спать хочется безумно: ночь выдалась беспокойной, уснуть почти не удалось. Приступая к завтраку, он всё думает, как ему поступить с Юнги. Ведь после того, как они увиделись спустя столько времени, сердце взволновалось и не собиралось успокаиваться. Для начала ему просто хотелось поблагодарить за помощь и извиниться, ведь Чимин почти уверен, что потоп был сильным. Пока Пак прибывает в своих мыслях, на кухню заходит сонный парень, сразу присаживается за стол и отпивает чужой чай. — Айщ, Чонгук! Ну что за привычка? — возмущается, отнимая свою чашку. — Тебе жалко? — удивляется парень, а после улыбается. Знает, что Пак ненавидит это. — Ешь давай, — пропускает мимо ушей вопрос. — И кстати, что за мода к завтраку голым выходить? — А что? Ты смущаешься? — играя бровями, дразнится Чонгук. — Да иди ты, — улыбается Чимин, продолжая уплетать завтрак. — Кстати, что за мужик приходил ночью, — выдавливая кетчуп в тарелку, интересуется Чон. Он ещё ночью хотел узнать, но его проигнорировали. — Это Юнги, — тихо говорит Чимин, опуская глаза в тарелку. — У нас снова проблема с трубой, и мы его затопили. — Блин, я надеюсь, он не потребовал денег или ремонт, — набивая щёки вкусной едой и сразу запивая водой из графина, бубнит Чонгук. — Нет, не беспокойся, он точно не потребует, — закатив глаза, Чимин встаёт, берёт чашку и наливает из маленького заварника чай для Чона. — Откуда ты знаешь? — брови хмурятся, он кивает на добрый жест, принимая чай, сразу отпивая. — Он… он мой молодой человек. Чонгук начинает кашлять и выпучивает глаза в удивлении. — В смысле? — Бывший, он мой бывший, — тараторит Чимин, а сердце неприятно ёкает. — Ты же сказал, что он уехал в Пусан к родителям. — Видимо, снова вернулся, — погрустневшим голосом сообщает Пак и отодвигает тарелку, начиная пить чай. — И живёт этажом ниже. — Да. — И что, вы теперь снова будете вместе? Чимин приподнимает голову и смотрит на Чонгука, не зная, что сказать. Хлопает ресницами и молчит. Он не уверен в том, что чувствует. — Это сложно. Мы не виделись пару лет… и вчера было неожиданно увидеть его здесь, у нашей двери. Я не знаю, как он живёт, поэтому… — пожимает плечами и задумывается. — Это глупый вопрос, Чонгук! — отмахивается. — Так а почему вы расстались? — интересуется Чон, доставая из холодильника сыр, чтобы сделать себе бутерброды. На этот вопрос Чимин никогда не мог дать точный ответ. Потому что разлюбили? Нет. Потому что часто ругались и не выносили друг друга? Тоже нет. Устали? Возможно, но только от бытовухи, но никак не от любви. — Я не знаю… я очень любил его, — грустная улыбка трогает губы, — но, видимо, судьба так решила, вот и всё, — встаёт со стула и убирает тарелки в раковину. — Помой посуду и приготовь что-нибудь к вечеру, — даёт указания Чонгуку и выходит с кухни, направляясь в спальню, чтобы собраться на работу.

***

Юнги сегодня чувствует себя куда отвратительнее, чем все предыдущие дни. Ночь была бессонной и холодной. Радовал только один кофе. Тот не сгорел, но и взбодриться ему это не помогло. Сидя за компьютером, он устало трёт глаза, а после откидывается на кресло, смотря в потолок. С самого утра поступил небольшой и лёгкий заказ. Юнги работает графическим дизайнером, и не сказать бы, что он любит эту работу. Скорее любит деньги, которые платят ему за хорошее выполнение. Он решает не откладывать дела на вечер, а приступить как можно скорее, чтобы раньше освободиться и уйти на выходные. День проходит быстро и легко, несмотря на мысли, что не давали покоя с ночи. Мысли о его бывшем парне, о Чимине. Но Юнги старается не давать им волю, ведь тот сейчас счастлив, живёт не один. Ему не хотелось бы разрушать то счастье, которое обрёл Чимин. Поэтому, запрещая себе даже думать о нём, Мин, закончив работу и скинув эскиз на почту заказчику, отправляется домой, решая завалиться спать и не выходить на улицу в ближайшие два дня. Припарковавшись у подъезда, Юнги выходит из машины, мечтая как можно быстрее оказаться в тёплой кровати. Опустив голову, быстрым шагом добирается до двери и замирает, когда замечает Чимина. Тот стоит с тремя огромными пакетами и пытается достать ключи, видимо. Чимин придерживает коленкой пакет с продуктами, пока слепо рыщет в небольшой сумочке, тихо ругаясь себе под нос. Над ухом раздаётся тихий, хриплый и до дрожи знакомый голос. — Тебе помочь? Пак оборачивается, натыкаясь на Юнги, смотрит во все глаза, и улыбка на лице моментально расплывается. А сердце в груди, словно сумасшедшее, начинает биться. — Хён, привет. Я не могу ключи найти. Юнги молча открывает дверь, поднимает два пакета, что стояли у ног Чимина, и кивает, приглашая скорее зайти. Чимин заторможенно моргает, не сводя прямого взгляда. — Заходи, холодно. — Ой, прости, — смущённо улыбается и забегает в подъезд, поворачивает к лифту и нажимает на кнопку. — Давай пакеты, хён, — тянется руками, но Юнги продолжает молча стоять, даже не пытаясь отдать их. Даёт понять, что поможет донести. — Всё нормально. Чимин неловко отходит и отводит взгляд, нетерпеливо дожидаясь лифт. Он знает, что спорить бесполезно, ведь Юнги всегда таким был. Двери приветливо открываются, Чимин забегает первым, сразу нажимая кнопку нужного этажа. Они стоят так близко, что их плечи соприкасаются. В головах у обоих всплывают воспоминания, как они часто возвращались из магазинов поздно вечером, после вместе готовили ужин и так же вместе мыли посуду, споря, кому достанется сковородка. Выйдя на этаже, они останавливаются на лестничной площадке. Юнги отдаёт пакеты и, когда их руки соприкасаются, чувствует, как по телу пробегает ток. Кожа его бывшего такая же мягкая и нежная, как была всегда. — Спасибо за помощь, Юнги, — улыбается Чимин. — Да не за что, — так же улыбнувшись, отзывается Мин. Они продолжают стоять, словно чего-то ожидают. Дверь квартиры распахивается, и Чимин оборачивается. — Где тебя носило? — Чонгук подбегает к нему, выхватывая пакет, сразу заглядывая внутрь. — Ты купил бекон? У нас закончился. — Купил, — говорит Чимин, подходит ближе и отдаёт пакеты в руки Чона, другой же ставит в прихожую. Поворачивается к Юнги, чтобы ещё раз поблагодарить. Юнги старается не подслушивать чужой разговор. Ему хочется скорее скрыться и сделать то, о чём мечтал с утра — поспать. — Хён, — зовёт Чимин, и его голос такой тихий и нежный, что заставляет вздрогнуть. — Спасибо ещё раз. Юнги кивает, дарит слабую улыбку и спускается на свой этаж. Сердце снова бешено стучит, и унять его никак не получается.

***

Уснуть — как бы Юнги не пытался — не получается. Он лежит под тёплым одеялом и краем глаза наблюдает за фильмом, что, кажется, видел уже как-то на днях. Трель дверного звонка раздаётся громко и неожиданно, отчего Мин вздрагивает и хмурится. Он не ждёт гостей. Звонок раздаётся ещё раз, а после тихий стук по двери. Опустив ноги в мягкие тапочки, идёт открывать дверь, надеясь, что это не продавец пылесосов, который часто заглядывает, пытаясь их втюхать. Даже не спросив, кто там и не взглянув в глазок, он открывает, и его глаза расширяются. Перед ним стоит улыбающийся Чимин с чем-то в руках. — Привет. — Привет, — улыбка так и просится на лицо, но Юнги с усилием её сдерживает. — Я готовил ужин, и у меня получилось так много. Я подумал, было бы неплохо угостить тебя, — неловко улыбается и нервно облизывает губы. — Я же так и не отблагодарил тебя за помощь с трубой. Юнги молчит достаточно долго, чем заставляет Чимина нервничать ещё больше. — Извини, я, наверное, не вовремя. Може. — Нет, — перебивает Мин, вдруг испугавшись, что Чимин может это не так понять и уйти. А этого совсем не хочется. — Заходи, конечно, — улыбается и пропускает бывшего парня к себе, закрывая за ним дверь. В нос вбивается вкусный и манящий запах ужина, и живот начинает урчать, смеша этим гостя. — Я как знал. Ты же ещё не ужинал? — интересуется Пак и проходит на кухню, куда ему показывает Юнги. — Да, я решил подремать, совсем забыл, — доставая тарелки и столовые приборы, объясняет Мин. — Ты же зелёный будешь? — Зелёный, — улыбается Чимин, присаживаясь за стол. Юнги помнит его любимый чай. Приготовив бывшему чай, а себе кофе, он садится напротив. Чимин принёс пибимпап, который уже разложил по тарелкам, и ожидал, когда они смогут приступить. — Вкусно, — благодарит Юнги, пережёвывая. Он старается не показывать счастливого блеска в глазах и улыбки, но всё тщетно, потому что это невозможно. — Я давно не ел домашнего. — Как так? — удивляется Чимин, — Ты же прекрасно готовишь. — Нет времени, — пожимает плечами и отпивает кофе. — Где сейчас работаешь? — У Намджуна, помнишь его? — в ответ кивок. — Графическим дизайнером. — Да ладно? Ты же ненавидишь работать с напыщенными индюками, которым не угодишь, — смеётся Чимин. — А, на сколько я помню, его заказчики именно такие. — У меня лёгкие заказы с адекватными людьми, по крайней мере, пока, — Юнги улыбается и чешет нос, морща его. — Я думаю, Намджун-щи не станет испытывать тебя, — хихикает Пак и отпивает чай. — Ну а ты как? Чем занимаешься сейчас? — А я… — покрываясь румянцем, начинает рассказывать, — в магазине игрушек. — Игрушки это хорошо, у меня как раз у коллеги ребёнок, а у него скоро день рождения. Может, ты пос… — Для взрослых, хён, — перебивает Чимин и краснеет, словно рак. — Это секс-шоп. — Оу, — приподнимает одну бровь и улыбается в ответ: — тогда, пожалуй, это не подойдёт. Они смотрят друг на друга и начинают смеяться. — Ну, слушай, главное, чтобы зарплата была деньгами, — шутит Юнги. Чимин в этот момент делает глоток чая и прыскает со смеху, выплёвывая обратно. — Боже, Юнги, — смеётся и принимает салфетку, вытирая губы и подбородок. — Прости, — Юнги берёт полотенце и вытирает со стола, всё ещё хихикая. — Знаешь, зарплата там очень хорошая, — он закатывает глаза и ударяет по руке смеющегося парня. — Прекрати ты, — сам всё ещё посмеивается. — Сначала было неловко, а потом привык. Да и квартиру же нужно на что-то снимать, поэтому я доволен. Улыбка Юнги всё никак не может исчезнуть. Он смотрит на бывшего парня и совсем забывает о том, что хотел спать. Забывает, что последние года жизни были серыми и скучными. Ему, кажется, что стены этой кухни впервые слышат смех. Он продолжает рассматривать Чимина, то, как красиво расплываются его пухлые губы в смущённой улыбке, как исчезают глаза при несдержанном смехе и то, как он звучит, словно маленькие колокольчики. Видит такой же взгляд, как его рассматривают, и Юнги точно чувствует, как щёки начинают гореть. — Ещё чая? — предлагает и встаёт, чтобы долить из чайника. — Как Сэмми? — успокоившись, спрашивает Чимин, подгибая под себя ногу, и облокачивается на стену, чувствуя себя так комфортно здесь, словно всё как прежде. Юнги ставит чашку рядом с Чимином и присаживается на стул, уже ближе. — Он умер, — поджав губы и кивнув, сообщает. — О боже, хён, — заломив брови, грустно выдыхает Пак и кладёт свою ладонь на чужую, сжимая её. — Мне так жаль. Уголок губ дёргается в улыбке. Юнги поднимает голову и смотрит в глаза бывшему парню. Чувствует, как все органы сводит от его прикосновения, от того, как крепко сжимают ладонь. Опускает взгляд и смотрит на их руки, еле сдерживая себя, чтобы не сжать в ответ ещё крепче. Его маленькие тёплые ладошки согревают даже в самый морозный день лучше всяких батарей. А нежные поглаживания успокаивают, и никакого ромашкового чая или любого другого успокоительного не нужно. — Он был болен, последние дни даже не вставал. — Он был славным псом и прожил очень долгую жизнь, — он прекрасно знает, как Юнги любит животных. У него была собака Сэмми, которая прожила с ним почти пятнадцать лет. — Конечно, — улыбается Юнги, и ему становится холодно, когда Чимин убирает руки, чтобы взять чашку и отпить чай. Хочется вернуть их на место. — Спасибо, что поужинал со мной, — глядя на часы, говорит Чимин и встаёт. Юнги делает тоже самое, тянется к тарелкам, но их перехватывает Пак. — Позволь, — просит он и проходит к раковине, начиная мыть. — Я бы справился. — Мне совсем не трудно, — подмигивает Чимин и видит ласковую улыбку. Смущается и отворачивается, продолжая отмывать тарелку. — Сковородка на тебе, — шутит и кусает губу. Юнги улыбается, глядя на то, как его бывший моет посуду. Ему кажется, что всё так и должно быть и нет в этом чего-то неправильного или непривычного. Спина Чимина ровная и красивая, хочется подойти и крепко прижаться, поцеловать в нежную шею, услышав любимое хихиканье. А после уворачиваться от мокрой руки, которая будет тянуться к его лицу, дабы испачкать в пене. Чимин разворачивается и снова улыбается. Не может по-другому. Он замечает этот взгляд, который Юнги отвести не может совершенно. Это так смущает и заставляет внизу живота что-то щекотать. Это бабочки просыпаются лишь от взгляда. Лишь от того, что Юнги на него так смотрит. — Мне пора, — тихо говорит и откладывает полотенце, которым вытирал руки на стол. Юнги кивает и выходит из кухни, чтобы проводить. Стоя в подъезде, он всё ещё не может уйти. Такое странное чувство накрывало ещё, там сидя на кухне. Так спокойно, уютно и по-родному. — Спасибо ещё раз, было очень вкусно. — Да прекрати, — смеётся Пак. — Тебе спасибо. — Ты тоже, — не скрывая широкой улыбки, отвечает, а Чимин подвисает. — Что я тоже? — хмурит брови, не совсем понимая. — Прекрати благодарить, — усмехается Юнги, опираясь плечом на дверь. — А-а. Ну я пойду, — зачем-то показывает рукой наверх. Юнги кивает и закусывает губу. — Ну пока, хён. — Пока, Чимин. Пак разворачивается, поднимается на ступеньку, как вдруг слышит: — Если нужна будет помощь с пакетами, пиши. Ну или просто, ну… вдруг что-нибудь… там… труба, может, — тараторит Юнги. Чимин зажмуривается и широко улыбается. Бабочки устроили торнадо. — Конечно, хён… ты тоже, — обернувшись через плечо, говорит и взлетает вверх, увидев, что Юнги быстро закрывает дверь. Забегая в квартиру, Чимин хихикает и, кружась по прихожей, «летит» в гостиную, падая на диван счастливой звёздочкой. Телефон оповещает о сообщение, и, быстро прочитав его, комната наполняется радостным визгом. От: Юнги-я Ещё раз спасибо Было вкусно И ещё одно… Сладких снов, Чимин-и