we'll all be here forever | мы все будем здесь вечно

вот какова ценность жизни

когда вокруг всё ещё бушует пламя

      

—

             Три месяца. Столько нужно для того, чтобы жизнь восстановила хоть какое-то подобие нормальности. Без Мориям, постоянно внедряющих в общество новые штаммы зомби, без угрозы того, что они будут преследовать Пальметто, сообщества получают возможность восстановиться. Исцелиться.              Милпорт всегда удивлялся тому, насколько устойчиво человечество.              Они находят Пальметто хирурга. Эта женщина делает всё, что может, для его руки. Он снова будет играть, но сначала потребуется интенсивная физиотерапия. Пальметто, несмотря ни на что, кажется, не против подождать. Большую часть времени он проводит в квартире своего отца, планируя возобновление работы кампуса. Намереваясь восстановить студенческую лигу экси.              Для него пытаются подобрать новое имя, но пока не находят подходящее.              Сан-Хосе и Луиз тратят недели на лечение Жана, но он не пожелал остаться. Лишь перекинулся несколькими словами с Пальметто, а затем сел в машину. Когда другие спросили Пальметто об этом, он просто покачал головой. Только Милпорт понял эту ситуацию. Свобода — это мимолетная надежда, с которой Жану ещё предстоит смириться как с постоянством.              Они отпускают его.              Без нависшей угрозы Зомбилэнда и Мориям остальные начинают отказываться от кодовых имён и возвращать свои старые. Милпорту кажется странным называть их Дэн, Мэттом, Элисон, Рене, Аароном и Ники после того, как он знал их только под прозвищами.              Прежде всего, он не готов отказаться от своего имени. Милпорт был хорошим прикрытием, и именно это имя помогло ему выжить.              По большей части, Оклэнд тоже не готов. Остальные, особенно его семья, стараются уважать этот выбор.              Другие говорят о будущем. Дэн и Рене планируют вернуться в Южную Дакоту, чтобы найти свои семьи. Мэтту и Элисон не терпится отправиться куда-нибудь в живописное и спокойное место. Пляж. Горы. Куда угодно. Ники заявляет, что вылетит из Штатов первым же рейсом и направится прямиком в Европу, чтобы проведать своего жениха.              Милпорт ничего не говорит. Иногда возможностей слишком много. Он побывал везде, но ничего не видел и нигде не жил. Нигде, кроме Пальметто.              В конце концов, это не имеет значения. Потому что каждую ночь Оклэнд тащит Милпорта на крышу, их оружие спрятано в одном из шкафов общежития, и вместо того, чтобы говорить о будущем, они целуются, пока у них не перехватывает дыхание.       

—

             Ники отвозит их в Колумбию, чтобы оценить свой дом. Всю дорогу они с Аароном делают ставки на состояние дома, на то, что люди украли, а что нет.              — Мне плевать, что телевизор отключился, — Ники хлопает рукой по рулю. — Лучше бы они не трогали мой сраный паспорт.              — Меня волнует телевизор, — парирует Аарон. — Эта херня была пиздец дорогая, и я не хочу покупать другую плазму.              — Ты и первую не покупал, гном, — парирует Ники. — Я неделями копил на эту штуку, и теперь я говорю, что она не имеет значения.              Когда они въезжают на подъездную дорожку, Милпорт почти удивлен тем, насколько тут всё нормальное. Просто дом в пригороде. Входная дверь открыта, а одно из окон разбито, но его друзья прибыли из нормального места. Настоящего места.              И все они видели, как он жил в Балтиморе.              Какое-то время он помогает им разбирать протухшую еду, мусор и груды чего-то разбитого, но всего вокруг становится слишком много для восприятия. Милпорт садится на обочине, вдыхая хрупкий воздух ранней весны, и слушает, как Ники и Аарон спорят.              Оклэнд устраивается рядом с ним, как и всегда.              Остальные ни слова не говорили о них, но Милпорт знает, что они хотят оглашения.              Но остальных здесь нет, а семья Оклэнда сейчас где-то в доме устраивает раскопки в спальне Ники.              Милпорт опускает голову на плечо Оклэнда, а Оклэнд прижимается щекой к его волосам. Они остаются в таком положении, пока не приходит время уходить.       

      —

             Милпорт всё ещё просыпается по утрам с голосом матери, призывающим его бежать. Когда ночи выдаются плохими, Оклэнд заползает к нему на второй ярус кровати и уговаривает его успокоиться. Но по утрам Милпорт обычно один, и у него есть только он сам.              Он твердит себе, что больше не нужно убегать. Напоминает, что обещал Оклэнду остаться.              Однажды утром он просыпается от стука в дверь. Ники стонет со своей койки, которую занял после того, как Пальметто съехал. Аарон не двигается. Милпорт перегибается через край двухъярусной кровати и смотрит вниз, но Оклэнда там нет. Милпорт не знает, куда он ходит по утрам. Покурить, проведать Пальметто, проехаться на машине туда-сюда.              Милпорт шаркающей походкой направляется к двери, переступая через грязное белье и коробки с вещами, которые Аарон и Ники забрали из своего дома и оставили валяться в прихожей.              Он распахивает дверь, и ему почти кажется, что он смотрит на Пальметто.              Действительно, сходство поразительное. Милпорт не понимает, как люди могли этого не заметить. С ним самим и его отцом такого никогда не было.              — О, отлично, — усмехается Ваймак. — Один из вас, ленивых сучёнышей, наконец-то поднялся.              Он заходит в общую комнату, не дожидаясь приглашения.              Не садясь, мужчина протягивает Милпорту стопку бумаг.              Милпорт читает их медленно, его мозг ещё не оправился от беспокойного сна. Это документы о зачислении. Осенний семестр в университете Пальметто.              — Я не понимаю, — говорит Милпорт.              — Мой сын сказал, что ты играешь, — заявляет Ваймак. — И сказал, что играешь хорошо.              Пальметто был не из тех, кто раздаёт комплименты. Милпорт знает вес его слова.              — У меня нет личности, — лжёт он. Есть, но ей нельзя пользоваться. Технически, Натаниэль в любом случае мёртв.              Ваймак бросает ему ручку.       — Как и у половины страны. И мне всё равно. Подпиши бумаги.              Милпорту предлагают будущее: путь, который позволит ему остаться в Пальметто с остальными и играть в экси, но он колеблется.              Он не знает, восстановится ли Оклэнд на учёбе.              Ручка зависает над полем для подписи.              — Мне также было велено передать, что Оклэнд тоже подписал контракт, — добавляет Ваймак. — Меня не волнует, почему это важно, но это то, что Кев—Пальметто просил сказать тебе. Он заявил, что это заставит тебя подписать всё без вопросов.              Ебучий Пальметто.              Но он прав.              Милпорт подписывает документы, официально объявляя себя студентом УП. Официальным нападающим стартового состава.              Официальное будущее.       

—

             Милпорт застаёт Оклэнда на корте с Рене. Он впервые видит Оклэнда на поле, но сам Оклэнд определённо играет не в первый раз. Он держит вратарскую ракетку с непринужденной лёгкостью. Блокирует броски, которые Рене красиво бросает в его сторону. Она не нападающая и даже не защитница, но этого достаточно.              Пока Милпорт не выходит на площадку.              Рене немедленно бросается к нему, врезаясь своей вратарской защитой.              — Тренер сказал, что ты подписал контракт! — улыбается она. — Я так рада, что ты остаёшься с нами!              Милпорт встречается взглядом с Оклэндом. Он обещал.              Рене и он проводят ещё час, ударяя мячами в сторону Оклэнду. Каждый раз, когда Милпорт приближается к воротам, в его глазах появляется вызов. Даже с учётом того, что некоторые навыки Пальметто перекочевали к Милпорту, Оклэнд по-прежнему блокирует каждую попытку забить. Каждый раз, когда Милпорт отступает, освобождая место для удара Рене, он замечает острый огонёк в глазах Оклэнда.              Когда они останавливаются, Рене устраивает Милпорту неофициальную экскурсию по стадиону и раздевалкам, хотя большую часть он уже видел. Душевые открыты, вероятно, тренером. Когда он заходит, чтобы помыться, то обнаруживает, что Оклэнд ждёт его. Милпорт позволяет ему отвести себя в кабинку, и на этот раз ему не нужно беспокоиться о том, чтобы вести себя тихо.       

—

             Когда Рене делится новостью с другими старшекурсниками, они хотят отпраздновать. Мэтт разливает свою «лучшую водку», а Элисон демонстрирует свои навыки миксологии. Дэн находит cd-проигрыватель и выбирает, какие диски послушать с Ники. Им не требуется много времени, чтобы напиться.              Им не требуется много времени, чтобы напиться настолько, чтобы не заметить, как Милпорт выскользнул из комнаты.              Оклэнд на своём обычном месте. Его ноги свисают с края, в руке сигарета.              Милпорт устраивается рядом, задевая его плечом. Кожа Милпорта горит, несмотря на то, что внизу он не выпил ни капли.              — Ты сегодня хорошо сыграл, — говорит он, наслаждаясь тем, как Оклэнд переводит на него взгляд.              — Это действует на меня не так, как на тебя и Пальметто, — отвечает Оклэнд, но в его глазах мелькает веселье.              — Я всё равно не шучу, — Милпорт наклоняется и ловит губы Оклэнда на своих. Он на вкус как никотин и консервированные фрукты. Язык Оклэнда касается чужих губ, и он что-то кладёт Милпорту в руку.              Милпорт отстраняется, чтобы изучить предмет, но ладонь Оклэнда скользит по его волосам, удерживая рядом. В свете горящей сигареты Оклэнда Милпорт различает ключ от автомобиля. Должно быть, он наконец-то выбрал что-то на замену Мазерати.              Это Мустанг. Ещё один спортивный автомобиль. Ещё одна впечатляющая мощность.              Свободной рукой Оклэнд достаёт из кармана связку ключей. Идентичный брелок висит рядом с его ключом от общежития. Смысл ясен: этот ключ принадлежит Милпорту. Он встречается взглядом с Оклэндом, и тот максимально серьёзен.              — Теперь ты свободен, — указывает Оклэнд. — Можешь идти куда угодно.              — Ты просил меня остаться, — напоминает ему Милпорт. — И я сказал, что останусь.              Оклэнд удерживает его взгляд, пока Милпорт не сообразит. Два ключа. Один его и один Оклэнда. Одна машина. У них так много времени до начала семестра, и они оба уже сделали достаточно. Им необязательно видеть, как кампус возвращается к жизни.              — Мы могли бы поехать в горы, — предлагает Милпорт.              Оклэнд приподнимает бровь.       — Какие именно?              — О, да вообще похуй, — бормочет он в губы Оклэнда. Милпорт разберётся с этим завтра, проведя ночь, перебирая места, где он ещё не был. Теннесси. Колорадо. Новая Шотландия. Мэн. Вермонт. Монтана. С безлюдным шоссе и Мустангом они могли бы посетить всё.              Потому что у Милпорта есть будущее и прекрасный парень, с которым он может его разделить. В конце концов, в этой жизни ему на самом деле всё равно, куда он идёт и как его зовут, главное, чтобы по утрам Оклэнд был тут.              И он знает, что Оклэнд будет здесь вечно.