we'll all be here forever | мы все будем здесь вечно

      ты — привязанный ко мне кирпич, который тянет вниз

      чиркни спичкой, и я сожгу тебя дотла

      

      —

             Приходит время уходить. Не имеет значения: сейчас или позже. Они должны прибыть в темноте. Когда солнце садится, команда решает, что сейчас самое подходящее время, и забирается в автобус.              Луиз действительно поработала над ним. Чехлы на колеса. Металл полностью перекрывает окна, за исключением небольших щелей, через которые при необходимости можно стрелять. Усиленные бока, которые (они надеются) замедлят пули. Она убрала часть задних сидений и вместо них сделала грузовой отсек для всего барахла. Луиз даже добавила небольшую лестницу, чтобы на всякий случай им было легко добраться до аварийного выхода на крышу.              Всё же она с Оклэндом перекрасили всё в глубокий чёрный цвет, чтобы автобус сливался с тенями.              Он не выглядит изящно. Не выглядит сексуально. В нём нет запала или мощи Мазерати, но он доставит их всех в Гнездо.              Манхэттен садится за руль и заводит автобус.              Они выносят Пальметто в пластиковом контейнере для хранения и загружают его в кузов вместе с другими припасами.              Милпорт раздаёт всем защиту.              Они отправляются в Гнездо, у всех на лице отчётливо читается ярость.              Они готовы положить этому конец.       

      —

             В какой-то момент Элмвуд достаёт угольную краску для лица и обходит всех, добавляя полосы на лица. В ответ Беверли-Хиллз достаёт свою подводку для глаз.              — Если мы собираемся умереть, — объявляет она полушутя, — то должны хоть раз хорошо выглядеть.              Колумбия обиженно оборачивается.       — Хоть раз?              Пальметто хмурится. Они выпустили его, как только решили, что за ними нет хвоста из Балтимора.       — Умереть?              Луиз толкает его в плечо.              Когда девушки добираются до Милпорта, он позволяет им завладеть своим лицом. Они не смогут сделать ещё хуже, даже если попытаются. Элмвуд наносит ему на скулы параллельные полосы, такие же как у неё самой. Беверли-Хиллз кладёт руку на лоб Милпорта и говорит, чтобы он перестал двигать глазами.              В автобусе нет зеркал. Сейчас в них нет смысла. Не та вещь, которую они хотели бы уместить в автобусе и везти с собой на ограниченном топливе обратно в Пальметто, когда закончат все свои дела в Западной Вирджинии.              Но Милпорт мог судить о том, как он выглядит, по реакции Оклэнда. Когда Милпорт поворачивается к нему лицом, положив подбородок на сиденье, Оклэнд выглядит скучающе, но даже в тусклом свете фонариков Милпорт видит, как расширяются чужие зрачки.              Что окончательно подтверждает его догадки так это то, как Оклэнд прижимает кончики пальцев к щеке Милпорта, избегая свежей краски, и отворачивает его лицо вперёд.       

—

             Пальметто идёт в переднюю часть автобуса, когда они приближаются, и садится позади Манхэттена, чтобы сориентировать его в студенческом городке, основываясь на знаниях о патрулях и сигнализациях.              Из прорезей в окнах Милпорту не видно большей части города, но он может разглядеть стадион, освещённый, словно в день игры.              Пальметто сказал, что Вороны могут тренироваться, если всё ещё осталось достаточно игроков. Он также поделился некоторыми другими вариантами того, чем они могли быть заняты.              Ему вновь было сказано, что идти необязательно. Что Пальметто может отсидеться в безопасном автобусе, а кто-нибудь останется с ними, чтобы обеспечить его сохранность.              Но Пальметто лишь без сомнений заряжает пистолет. Милпорт ни разу не видел, чтобы он стрелял за месяцы, прошедшие с тех пор, как присоединился к их группе, но прямо сейчас он не сомневается в навыках Пальметто. Если Пальметто стреляет так же, как играет, то он будет полезен. Он им понадобится.              В тишине они гуськом выходят из автобуса, нагнувшись близко к земле и держа оружие наготове. В темноте Оклэнд в последний раз касается костяшками пальцев Милпорта. Милпорт надеется, что все смогут вернуться в Пальметто.       

—

             В другой жизни Эвермор был бы маяком во тьме — местом, куда Милпорт, возможно, сбежал бы, скрываясь от своего отца или стремясь к экси.              В этой жизни его группа разделяется, занимая разные входы.              Луиз и Беверли-Хиллз направляются к генераторам, готовые отключить сеть и погрузить Воронов во тьму. Те не привыкли сражаться в темноте как Лисы. Это даст достаточное преимущество.              Милпорт прячется за машинами на парковке, не сводя глаз с восточного входа, где стоят два охранника с автоматами на плечах. Но они расслаблены, ничего не боятся. Не ожидают засады.              Рядом с ним Пальметто и Оклэнд устраиваются на асфальте. Остальные должны занять свои места первыми. Им нужно дождаться сигнала. Впрочем, ожидание не должно занять много времени. Пальметто беспокойно покачивается. Оклэнд совершенно неподвижно сидит на корточках рядом, но Милпорт замечает напряжение в его ногах, словно тот готов вскочить и броситься ко входу.              Ожидание не должно занять много времени, и это правда. В темноте кажется, что прошла вечность, но Милпорт хорош в ожидании. Когда стадион погружается в темноту, он первым поднимается на ноги, Оклэнд следует за ним по пятам.              Охранники у дверей смотрят на стадион. Друг на друга. Один тянется к рации на поясе, но Пальметто выбивает её у него из рук. Глушитель на пистолете должен был гарантировать тишину выстрела, однако их местоположение всё равно было обнаружено. Охранники быстры, но недостаточно.              Милпорт убивает того, кто шустрее и уже поднял пистолет. Рядом Оклэнд стреляет во второго.              — Мы должны вести счет, — шепчет Милпорт в темноте. — Посмотрим, кто прикончит больше.              — Это безумие, — говорит Пальметто, но в то же время Оклэнд хмыкает:       — Значит, нам нельзя разделяться.              Когда Пальметто бросает на него полный отвращения взгляд, Оклэнд лишь пожимает плечами и направляется к двери. С тел они забирают рации и оружие. Пальметто проверяет их номера. Вчера он сказал им пощадить Жана, если будет возможность. Но Милпорт знает, что Пальметто готов оставить тело своего друга позади. Он может надеяться на что угодно прямо сейчас, но теперь пути назад нет.              Мир по эту сторону Эвермора по-прежнему безмолвен. Их друзья всё ещё находятся в безопасности под покровом темноты или уже отважились войти внутрь.              Пальметто делает первый шаг на стадион. Теперь пути назад нет.              Милпорт как можно крепче прижимает к груди свою надежду, но понимает, насколько близко, только когда соприкасается плечами с Оклэндом.              Теперь пути назад нет.       

      —

             Внутри не полная темнота, на которую они рассчитывали. Пальметто никогда не сталкивался с перебоями в подаче электроэнергии в Эверморе, где всегда работали мощные генераторы, поэтому он не мог предупредить их о красных аварийных огнях, мигающих стробоскопами в темноте. Оставляя в их памяти багровые кадры Эвермора.              Они продвигаются вперёд короткими перебежками. Всё заколочено. Опечатано наглухо: теперь нет необходимости развлекать гостей. Всё чисто и опрятно: никто не мародёрствовал в этом месте. Как будто сейчас просто обычное межсезонье, а не зомби-апокалипсис, который взял своё начало из этих самых стен.              Пока они проходят по залам, Пальметто проводит кончиками пальцев по картинам в рамках на стенах. Фотографии Воронов после побед. Портреты тренеров, ценных игроков и рекордсменов. Некоторые из них смотрят пустыми глазами, а некоторые закрашены краской. Милпорт видит, как губы Пальметто беззвучно шевелятся, но не может разобрать слов. То ли это молитва, то ли Пальметто просто кого-то вспоминает.              В конце коридора кто-то выбегает. Милпорт реагирует быстро, но стробоскопы дезориентируют. Движения у противников порывистые, нечеловеческие. Милпорт промахивается три раза, и за это время ещё больше тел окружают их, загораживая проход.              Оклэнд хватает его сзади за воротник, затаскивая в одно из мест, которые он или Пальметто отыскали. Они перепрыгивают и ныряют за тумбу, и пули пролетают над ними, вонзаясь во фритюрницы и автоматы с газировкой позади. По крайней мере, бутылок там больше нет. Им приходится иметь дело только со стеклянной шрапнелью от автомата.              Милпорт опирает пистолет о тумбу и стреляет. Раз он не может попасть в цель, то попытается, по крайней мере, сдержать их. Не дать им начать штурм. Рядом с ним Оклэнд, похоже, придерживается аналогичной идеи, но стреляет противникам по ногам. Он действительно сбивает кого-то таким образом, заставляя упасть на тело, бросающееся вперёд. Милпорт пользуется возможностью и вырубает двоих.              Но, в конце концов, Пальметто пристреливает больше всех. Даже в темноте, при мигающих огнях, при угрозе того, что кто-то, кто угодно, может оказаться тем, кого он когда-то любил, он быстр и неумолим. Так же точен, как и на поле.              Когда в зале снова воцаряется тишина, они втроём оседают на пол. Руки Пальметто ожидаемо дрожат. Они не подсчитывают количество убийств. Не отпускают шуток. Вдалеке они слышат ещё выстрелы, но остаётся лишь надеяться, что у остальных всё под контролем.              Вместо этого Пальметто ведёт их глубже в здание. К Тетсуи. К Рико. К лаборатории.              К концу.       

—

             Зомби быстро обнаруживают их. Когда нежить появляется на горизонте, Пальметто начинает замедляться. Он колеблется, щурясь в свете красных фонарей, пытаясь найти Жана.              У них нет времени на героизм.              Вороны и Мориямы ведут себя намного умнее и аккуратнее, чем в Пальметто. Они высылают орды зомби, которые должны выжить и убить, а не просто запугать. Толстая экипировка для экси затрудняет их смерть. Слишком мало мест, в которые может попасть пуля.              Наполовину спрятавшись за углом, Оклэнд выставляет свой дробовик за стену, попадая зомби прямо в грудь. Импульс отбрасывает этого назад, но остальные бросаются вперёд. Милпорт стреляет по ногам, пытаясь хотя бы обездвижить их, чтобы получить возможность стрелять на поражение.              Под шлемами их глаза светятся голубым в темноте. Милпорту легче прицеливаться. Приспосабливаться к вспышкам багрового света. Когда зомби смотрят на него немигающими глазами, он может не обращать внимания на неблагоприятное окружение и сделать всё возможное, чтобы обезопасить своих друзей.              Но у Милпорта не очень хорошо получается. Противники подходят ещё ближе. Достаточно близко, чтобы он почувствовал горьковатый вкус смерти.              Он бьёт пяткой по коленной чашечке одного из них. Зомби не чувствуют боли. Милпорт старается не думать о том, что подобная травма может положить конец карьере профессионала. По короткому вздоху позади он понимает, что мысли Пальметто уже метнулись в ту сторону.              Им следовало взять с собой ракетки для экси. Возможно, это облегчило бы задачу.              Но их экипировка осталась в Пальметто, и у них не было времени на объезд.              Милпорту остаётся лишь надеяться, что оружие, кожаная одежда и бронежилеты выдержат.              Он снова пинает зомби, на этот раз намного выше, чем во время предыдущего удара, попадая ботинком в центр защищённой грудной клетки. Зомби падает назад. Он медленней остальных, вероятно, обратился несколько дней назад. Пока нежить пытается снова встать на ноги, Оклэнд просовывает дуло дробовика под его шлем и стреляет.              Второго выстрела не требуется.       

—

             Пальметто провёл их по общежитиям, словно пустой стадион и спортивные сооружения были недостаточно жуткими. Многие двери закрыты, а на дверях нарисованы красные кресты. В тусклом свете они кажутся смертным приговором.              Пальметто проводит кончиками пальцев по дверям.       — Этих обратили раньше всех.              Чего он не говорит, так это того, что эти были самыми уродливыми. Он и раньше рассказывал об экспериментах, свидетелем которых был. О трансформациях, которые был вынужден наблюдать за пределами корта: его старые товарищи по команде, друзья превращались во что-то другое на глазах. Медленные мучения, кожа, сползающая с костей, потеря контроля над конечностями. Мозги взрываются в черепах.              И Пальметто помнит все их имена. Он сказал, что это единственное, что он может дать им сейчас.              Проходя по коридору, они слышат шум. Звуки борьбы. Некоторые двери открыты, несмотря на маркировку креста на дереве. Милпорт не может сказать, выглядели ли эти комнаты так, словно тут дрались, до вскрытия дверей.              Оклэнд поднимает пистолет.              Они сворачивают за угол. Пальметто предупреждал, что коридоры общежития имеют форму буквы L, но в темноте, когда они не знают, что находится по другую сторону, всё становится более пугающим.              Кто-то кричит, а кто-то ещё ругается.              Пальметто пытается протиснуться мимо них, но Оклэнд хватает его за локоть, оттаскивая назад и занимая место между ним и Милпортом.              — Это может быть Жан, — шипит Пальметто.              — А ещё это может быть ловушка, — рассуждает Оклэнд.              Они планировали это, так что двигаются медленно и обдуманно. Подавляют эмоции и не пытаются играть в героев.              Это сложнее, чем кажется.              Милпорт не знает, что он бы делал, если бы по ту сторону темноты был кто-то, кого он любил.              — Его комната там, внизу, — продолжает Пальметто. — Я обещал.              Но есть только путь вперёд. Они остаются в строю.              В конце коридора они замечают борьбу. Тела, истекающие кровью в холле (Вороны), и гильзы от пуль вокруг них. Повсюду разбросана мебель.              Через полуоткрытый дверной проём кто-то бросается на Оклэнда. Милпорт поднимает пистолет, но Оклэнд действует быстрее. Он ловит человека за руку и поднимает её вверх, направляя чужой пистолет в потолок. Затем отталкивает противника назад.              — Блять, придурки! — Голос Беверли-Хиллз прорезает темноту. Раздаётся грохот, когда она пытается удержаться от падения и роняет за собой какую-то мебель.              — Какого хрена ты здесь делаешь? — шипит Пальметто. — Ты должна быть на южной стороне.              — Я так рад, что ты жива, Беверли-Хиллз, — говорит она впечатляющей пародией на голос Пальметто. — Давай я помогу тебе подняться, пока мы тут!              Милпорт протягивает ей руку, перекладывая пистолет в другую.              — Мы немного заплутали в темноте, — признаётся она. — В итоге оказались здесь. Остальные вон там, — она кивает немного дальше по коридору, где больше шума.              — Жан, — едва слышно произносит Пальметто.              — Он пытается отбиваться, — подтверждает она. — Но его не обращали. Он просто напуган. И совершенно не доверяет нам.              Пальметто делает шаг вперёд, но Оклэнд выставляет перед ним руку. Они обмениваются взглядами, Пальметто смотрит на Оклэнда сверху вниз, умоляя, почти бунтуя. Но он должен был знать, что когда-нибудь придётся повернуться к Жану спиной. Каждый раз уходя он оставлял Жана на попечение кого-то другого. Пальметто сделал свой выбор давным-давно. Не имело значения, насколько сильно он заботился. Теперь у него были новые привязанности.              — Ты знаешь, как отсюда выбраться? — говорит Оклэнд, поворачиваясь обратно к Беверли-Хиллз.              Она пожимает плечами.       — Я думаю, да.              — Выведите его, — приказывает он. — Оставьте с ним кого-нибудь, или пристегните наручниками к автобусу, или ещё что-нибудь. Но выведите его.              Она кивает.              Не говоря больше ни слова, Оклэнд разворачивается и ведёт Милпорта с Пальметто обратно через обломки.       

—

             Милпорт знал, что Гнездо представляет собой лабиринт из планов этажей, которые Пальметто сделал в Балтиморе, но он думал, что не будет чувствовать себя так дезориентировано. Даже Пальметто, кажется, не уверен, где они находятся.              Только у Оклэнда есть хоть какая-то уверенность здесь, в темноте.              Они должны найти Рико и Тетсуи. Не имеет значения, уничтожат ли они лабораторию, если эти двое останутся живы.              Единственное место, где они могут быть, — поле. Пальметто часто об этом говорил.              В туннелях они находят всё больше тел, которые свидетельствуют о том, что здесь прошли их друзья. Или, может быть, это были они сами. С каждым поворотом у Милпорта всё сильнее начинает кружиться голова. Они с матерью годами бегали кругами по земному шару, но, по крайней мере, они всегда были над землей.              Когда пространство, наконец, открывается, они оказываются не на корте, а в медиа-зале. Как и в зале Лисьей Норы, в комнате есть большое окно, выходящее на поле. Даже при выключенном свете Милпорт видит, как кто-то тренируется, нанося удары по пустым воротам.              — Он ждет нас, — говорит Пальметто.              — Тетсуи будет там, внизу, с ним? — голос Оклэнда абсолютно безэмоционален.              Пальметто качает головой.       — Если Рико играет, то он будет наблюдать, вероятно, с одной из башен.              Башни будут самыми укреплёнными местами на стадионе. С охраной и ограниченным доступ. Вид с высоты птичьего полета. Пальметто почти не бывал там. Даже он не знает, чего ожидать.              Но они думали, что именно там их встретит Рико.              Пальметто находит в углу брошенную экси-клюшку. Он проверяет вес и пару раз взмахивает ею. Затем ведёт их на корт, готовый сразиться с Рико в последний раз.       

—

             Путь к полю пуст. Ни охранников. Ни зомби. Ни остальных членов команды. Ничего.              Рико никогда не бывает один. Милпорт знает об этом достаточно. Рико — стайное животное. Самопровозглашенный вожак, которому нужны более слабые существа, над которыми можно издеваться и возвышаться.              Но Пальметто ушёл, так что, возможно, теперь он предпочитает одиночество.              Или он просто хочет встретиться наедине.              Рико не смотрит на них, когда они распахивают дверь на корт. Пальметто постукивает ракеткой по полу. Мяч рикошетом летит по корту. Пальметто ловит его на отскоке, его руки тверды, а ноги устойчиво стоят на земле.              — Ты небрежен, — Рико не отворачивается от ворот, но Милпорт замечает, как он крепче сжимает ракетку. — Время, проведённое с этими идиотами, подорвало твои навыки. Вероятно, навсегда.              Когда Пальметто взмахивает ракеткой, это совсем не выглядит небрежно. В красных огнях поля Эвермор Милпорт видит сына, которого Мориямы пытались взрастить помимо Рико. Губы плотно сжаты, глаза блестят. Мяч отскакивает лишь один раз, прежде чем попасть в ворота, пролетев возле уха Рико. Его волосы колышутся от движения.              — Кевин, — начинает Рико.              — Я больше не он, — Пальметто ведёт себя вызывающе, в кои-то веки выпрямив спину. Его руки тверды. Он больше не боится.              Наконец, Рико оборачивается, приподняв бровь. Взгляд Милпорта останавливается на его татуировке. Кажется, прошла вечность с тех пор, как Луиз перекрыла такую же на Пальметто, освободив его от привязанности к Рико. Освободив его из чужой собственности.              — О, — Рико подхватывает мяч с того места, где он остановился у его ног. Он подбрасывает мяч на два метра над головой и без усилий ловит ракеткой. Он не прерывает зрительный контакт. — С кем я тогда разговариваю? Потому что я думал, что вижу Кевина Дэя, звезду экси, которую я, блять, сотворил, но он решил сбежать, как слабак и трус, которым и является. Не смог смириться с поражением, Кев? Не мог принять то, что я намного лучше тебя, так что они решили, что я могу жить, а ты — нет? Не смог свыкнуться с тем, что у меня была семья, которая выбрала меня, когда ты просто осиротевший ублюдок, гоняющийся за теориями отцовства?              Говоря это, Рико делает шаг вперед, всё ещё подбрасывая мяч в воздух. Его движения быстры. Резки. С каждым шагом клюшка рассекает воздух всё сильнее.              Пальметто не вздрагивает. И не отступает. Он вздёргивает подбородок, но не поддаётся. Не отвечает на насмешки Рико.              Рико останавливается в метре от Пальметто. Он прищуривается, впервые рассматривая татуировку Пальметто.              Рико отправляет мяч в противоположные ворота. Даже отсюда Милпорт слышит резкий звук струн на клюшке.              — Я говорил тебе, что произойдет, если ты бросишь мне вызов, — рычит Рико низким голосом.              Дверь позади защёлкивается. Милпорт оборачивается и видит, что трибуны начали заполняться. Тетсуи и ещё несколько человек. В костюмах. Мориямы. Они смотрят на Рико и Пальметто в центре площадки.              — Меня всё равно собирались обратить, — наконец отвечает Пальметто. — В конце концов, моя преданность ничего не значила.              Рико улыбается, и это ужасно, уродливо настолько, что заставило бы устыдиться Натана Веснински. Из кармана он достаёт одноразовый шприц, наполненный ярко-красной жидкостью.              — Ты, блять, так ничего и не понял, Кевин, — с дикими глазами цедит сквозь зубы Рико. — Они собирались сделать нас бессмертными. Сделать нас неудержимыми.              И, верный своему слову, Рико вонзает шприц себе в шею прежде, чем кто-либо успевает его остановить.       

—

             Оклэнд оттаскивает Пальметто себе за спину и дважды стреляет Рико в грудь. Он достаточно близко, чтобы попасть. Выстрелы должны разорвать Рико на части и не оставить ничего, кроме пустой оболочки.              Пули пробивают кожу и кости, но не так, как обычно. Рико смотрит на свою грудь и смеётся. Звук влажный, и на его губах появляется немного крови, которая начинает капать с подбородка. Когда Рико поднимает взгляд, его глаза красные.              — О, это мило, — говорит он. — Но ты глухой? Или обдолбаный мозг малолетнего преступника не способен обрабатывать информацию?              Рико разводит руками, разрывы на джерси демонстрируют его зажившую кожу.       — Вы не сможете убить меня.              Оклэнд выстреливает в него снова, пуля попадает в шею, прямо в сонную артерию. Это заставляет Рико упасть. Милпорт перестаёт стоять на месте, целясь Рико в череп. Но руки дрожат, и он промахивается. Оклэнд оттаскивает его за шиворот и тянет к воротам, в то время как Рико поднимается на ноги, всё ещё смеясь.              Но его рука прижата к шее. Она становится красной.              — У тебя могло быть всё, Кевин! — кричит Рико. Его зубы длиннее, чем были несколько секунд назад, словно резцы поменяли на клыки. Он опускается ниже, роняя ракетку. Звук эхом разносится по корту.              Когда Рико атакует, он быстрее ожидаемого. Он уворачивается от града пуль, которые Милпорт и Оклэнд обрушивают на него, на этот раз готовые к атаке. Оклэнд пытается ударить Рико прикладом по голове, но тот лишь отбрасывает его в сторону, как будто он ничего не весит.              Рико набрасывается на Пальметто, но Милпорт пресекает атаку, их тела врезаются в Пальметто. Пистолет Милпорта выпал, когда он сделал выпад, но у него всё ещё был нож. Это не тот, который Оклэнд дал ему несколько месяцев назад. Этот нож он взял из дома своего отца однажды ночью, когда остальные спали. Когда ему нужно было нечто большее, чем просто прижатые к телу руки Оклэнда, говорящего ему спать.              В конце концов, это принадлежит ему по праву рождения.              Одной рукой оттягивая Рико за волосы назад, он проводит лезвием по чужому горлу. Рико кричит, пытается отбиваться. Зубы впиваются в руку, которую Милпорт не успел убрать, и он роняет нож. Рико отталкивает Милпорта.              Прежде чем Милпорт успевает подняться, Оклэнд наваливается на него с широко раскрытыми глазами.              Ткань одежды разорвана, но Милпорт не хочет смотреть на свою кожу. Лоскуты ткани изуродованы настолько, что за ними Милпорт даже не может увидеть, что Рико только что сделал. Адреналин, бурлящий в его венах, означает, что он ничего и не почувствует.              Другой рукой Милпорт поворачивает лицо Оклэнда назад, туда, где Рико загнал Пальметто в угол.              Оклэнд бросается вперёд, подхватывая пистолет Милпорта. Он стреляет в колени Рико, и тот падает на пол. Кровь на площадке замедляет его, ровно настолько, чтобы появилась возможность попасть. Оклэнд снова поднимает пистолет, чтобы выстрелить, но тоже поскальзывается на крови. Пуля рикошетом отскакивает от металлической стойки ворот. Пальметто съёживается, прикрывая голову.              — Ты должен покончить с этим! — кричит Милпорт со своего места, толкая дробовик Оклэнда Пальметто. Он надеется, что в нём достаточно патронов. Что осталась хотя бы одна пуля.              Но Рико подхватывает оружие раньше, чем Пальметто. Он стреляет, но его движения становятся всё более беспорядочными, менее точными. Рико целится в голову Пальметто, и это должно быть фатально. Выстрел в упор. Но Рико промахивается. Пуля проходит сквозь руку Пальметто, и его крик разносится по стадиону.              На воротах ещё больше крови. Теперь это кровь одного из них.              Оклэнд восстанавливает равновесие. Он подхватывает ракетку Пальметто. Или, может быть, Рико. Он не уверен. Оклэнд замахивается один раз, и это красиво. Дуга высокая, а движение быстрое. Воздух колышется, проходя по струнам ракетки, и это звучит как симфония. В другой жизни Оклэнд был бы на корте лидером.              В этой жизни ракетка врезается в череп Рико, и он падает на бок. Забрав свой дробовик, Оклэнд дважды стреляет ему в голову. Чтобы быть уверенным. Тело Рико содрогается от выстрелов, но он не встает. Чужая кровь просачивается в ботинки Оклэнда.              Оклэнд тяжело дышит, когда встречается взглядом с Милпортом. Он всё ещё сидит на полу корта. Всё ещё держится за свою руку, подрагивая.              Оклэнд бросается к нему, переступая через тело Рико. Милпорт пытается отползти подальше, но он недостаточно быстр. Оклэнд хватает его за локоть, вытягивая предплечье вперед. Он приподнимает оставшуюся ткань и проводит по коже руками.              — Ничего нет, — шепчет Оклэнд, прижимаясь лбом к Милпорту. — Он задел только одежду. Ничего нет.              Милпорт чувствует влагу на своём лице, но когда он касается щеки Оклэнда, то понимает, что это чужие слезы. Он хотел бы вытереть их, но рука Оклэнда всё ещё сжимает его предплечье.              Позади них дверь на поле распахивается. Оклэнд и Милпорт оборачиваются. Дробовик Оклэнда направлен поверх плеча Милпорта.              Сан-Хосе стоит в дверях, широко раскрыв глаза и подняв руки, Колумбия позади него.              — Сука! В Пальметто выстрелили? — кричит Сан-Хосе. Когда Милпорт и Оклэнд кивают, он бросается туда, где Пальметто всё ещё стоит, согнувшись пополам, у ворот.              Колумбия присоединяется к ним, обмениваясь взглядами. Но Милпорту всё равно. Его глаза сканируют сиденья. Кроме горстки людей, стадион пуст.       

—

             Сан-Хосе старается изо всех сил над рукой Пальметто, используя то немногое, что есть в его аптечке, и минимальную медицинскую подготовку. По крайней мере, он смог потренироваться на лице Милпорта. Но Пальметто безутешен. Он определенно не сможет продолжать путь. Они отправляют его к автобусу с Колумбией и Сан-Хосе, пообещав, что там их ждёт выпивка и обезболивающие.              Милпорт и Оклэнд разбираются с людьми на трибунах. Они находят Тэтсуи под телом телохранителя с пулей между глаз. Затем кидают телохранителя обратно на него. Они оставляют Рико на корте разлагаться, когда взойдёт солнце.              В восточной башне горит свет, хотя это должно быть невозможно. Пальметто предупреждал, что лабораторию, возможно, питает отдельный генератор. Что-то, что обеспечивает безопасность.              Милпорт меняет свою верхнюю одежду на одну из курток Воронов, а Оклэнд перезаряжает их оружие. Вместе они поворачивают к восточной башне.              Им приходится подниматься по лестнице, но никто не жалуется. Даже если они не знают, на сколько этажей им придется подняться, то так, по крайней мере, можно лучше контролировать свой подъем. Они задают медленный темп, останавливаясь всякий раз, когда слышат шум.              Но за ними никто не придёт. Позади осталось слишком много тел, разбросанных по всему Эвермору. Все остальные были бы здесь, защищая свои последние ценности.              Когда они добираются до вершины, путь преграждает дверь с кодом доступа. Там нет окна, но они видят свет сквозь щели в двери. Оклэнд оттаскивает Милпорта назад и стреляет в клавиатуру. Механизм шипит и рассыпает искры, но дверной замок щёлкает.              Милпорт и Оклэнд ждут под дверью, забившись в угол, но ничего не происходит. Кто бы ни был по ту сторону, он ждёт их приближения, как ждал и Рико.              Оклэнд двигается первым, открывая дверь ногой. Они поднимают оружие, внимательно прислушиваясь к звукам, пока их глаза привыкают к белому свету флуоресцентных ламп.              В поле зрения попадает лаборатория вокруг. Брошенное оборудование, образцы, диаграммы, фотографии.              В центре всего этого в одиночестве сидит молодой человек.              У него лицо Рико, но более спокойное. В нём нет той дикой свирепости, которая была у Рико, но есть гладкая, неприкасаемая умиротворённая сила. Там, где Рико был акулой, терроризирующей залив, этот человек был океаном, тихо топящим вас.              Оклэнд поднимает дробовик.              Мужчина только качает головой.       — Джентльмены, — говорит он. — Присаживайтесь, — он указывает на две кушетки перед собой. На них есть ремни для рук и ног. Материал чёрный, но даже Милпорт видит пятна крови.              Оклэнд не колеблется.              Позади них что-то движется, почти бесшумно. Почти неуловимо, если бы Милпорт не прислушивался. Он разворачивается, подняв пистолет, с ножом в другой руке, лицом к команде телохранителей. Милпорт замечает выступы у них на груди. Бронежилеты.              — Вы в меньшинстве, — спокойно объясняет мужчина. — На вашем месте я бы сел.              Но он не понимает. Они всегда были в меньшинстве, но всё равно зашли так далеко. Только Рико и его отец когда-либо были так близки к этому месту, и сейчас они оба мертвы.              Оклэнд стреляет первым, его цель ясна, как и всегда. Мужчина валится на стол. Охранники окружают их, быстро стреляя. Но Милпорт тоже быстр. Он выбивает двоих подряд. Если они наблюдали за его игрой на поле, то не догадывались: то была не лучшая его игра. Они недооценивают его. Милпорт третий раз попадает в яремную вену, чужая кровь заливает его лицо и руки.              Он почти попадает в четвёртого, когда мужчина поднимает пистолет, и пуля попадает Милпорту прямо в грудь. Неважно, одет ли он в жилет. Пуля застревает в материале, но инерция отбрасывает его назад и выбивает воздух из легких.              Но Оклэнд стоит у него за спиной. Оклэнд всегда рядом, позади. Прежде чем мужчина успевает перезарядить ружье, Оклэнд вздымает дробовик, оставляя за собой след из тел.              Когда в комнате становится тихо, они садятся на пол, переводя дыхание. Но затем приступают к работе. Нечестивцам нет покоя, пока они не доведут дело до конца. Они обливают комнату принесёнными маленькими бутыльками с бензином. Их мало, но Пальметто заверил, что много не потребуется. Наука достаточно огнеопасна.              Оклэнд достает из кармана зажигалку. Он открывает её и бросает в центр комнаты, всего в нескольких сантиметрах от тела мужчины с лицом Рико. Комната мгновенно загорается.              Секунду они просто наблюдают, как пламя пожирает лабораторное оборудование. Бумаги. Тела.              Впервые с тех пор, как они вышли из автобуса, Оклэнд переплел их пальцы.