Нефритовый взгляд

      Сакура сидела на диване в штаб-квартире Анбу и тяжело вздыхала, постукивая ручкой по столешнице в такт секундной стрелки настенных часов. Она уже несколько раз перечитала задание, надеясь, что поняла его неверно. Однако, впитывая в себя большие объемы информации без каких-либо сложностей, она попросту не могла ошибиться с каким-то жалким клочком бумаги.       Капучино из автомата стал уже привычным атрибутом во время сдачи и принятия миссии. И, хоть кофе значительно отличался от свежесваренного в любимой кофейне, Сакура считала, что этот тоже довольно-таки неплох. На прошлой неделе она купила несколько сиропов, не зная, какие предпочтения могут быть у остальных членов Анбу, поэтому остановилась на трех: вишневом — для себя, шоколадном, потому что, судя по шоколадному гелю для душа, Какаши мог быть неравнодушен к этому вкусу, и ванильный — для тех, кого не устроят два предыдущих варианта.       Притянув к себе стаканчик, приятно обжигающий теплом, она закрыла глаза и вдохнула сладкий вишневый аромат, дополняющий напиток. Кофейная пенка от яркого сиропа окрасилась нежно-розовым цветом, и Сакура не смогла отказать себе в удовольствии слизать ее языком, прежде чем приступить к самому кофе.       Громкие часы продолжали отбивать свой ритм, нарушая царившую в комнате тишину. По началу громкое тиканье раздражало, но Сакура быстро привыкла к сопутствующему звуку, постоянно заполняющему эту комнату.       Вскоре стук часов прервался скрипнувшей дверью, но Сакура не спешила реагировать.       Не отрывая головы от спинки дивана, она продолжала смотреть сквозь закрытые веки на потолочную лампу и ловить абстрактные узоры, образовывающиеся под тонкой кожей. Ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто перед ней: Сакура уже это знала по чакре. Стойкая и жесткая, но в то же время мягкая и приятная чакра Какаши, казалось, преследовала повсюду, и вся сущность Сакуры положительно реагировала на присутствие этого человека. Но она не собиралась демонстрировать свою радость, которую испытывать не желала. Сложность заключалась лишь в том, что делать вид и ничего не испытывать в действительности — вещи разные. Реакцию собственного тела она контролировать не могла: даже против воли сердце забилось быстрее от знакомого размеренного шага, а плечи напряглись.       — Я предполагал, что ты будешь не в восторге, — сказал Какаши, проходя и останавливаясь по другую сторону стола, — но я не всегда могу влиять на состав команды. Сегодня выбирать было не из кого.       То, как он легко и непринужденно разговаривал сейчас, отчаянно контрастировало с его глубоким и низким голосом, когда он заставил Сакуру надеть белье, стоя в ее коридоре и обжигая своим темным, почти животным взглядом. Сакура без конца проигрывала в голове жаркое воспоминание, пытаясь снова и снова вернуться в ту ночь. И абсолютно каждый раз, стоило ей поддаться соблазну, в животе разливалась трепещущая сладость.       От понимания того, что причиной такого поведения стал не кто иной, как она сама, Сакуре хотелось довести Какаши до настоящего исступления — такого, что он потерял бы всякий контроль и, наконец, сдался ей. Впервые в жизни она хотела заполучить что-то настолько сильно. Это наваждение, темное и явно нездоровое, пугало. Но любое сомнение в конечном счете лишь усиливало неутолимое желание обладать этим человеком. Несмотря на сопротивление, Какаши заполнял все ее мысли, и Сакура хотела точно так же заполнять его мысли собой.       Она понимала, что такая позиция слишком эгоистична, но не желала принимать меньшее и не могла смириться с отказом. Просто потому, что Какаши не был с ней искренен. Сакура знала: без взаимности она не загорелась бы так сильно. Однако тот факт, что Какаши эту взаимность признавать не хотел, омрачал ситуацию слишком сильно.       Вспоминая и анализируя его поведение, Сакура была уверена, что если спровоцирует его чуть сильнее, то получит желаемое. Рано или поздно.       Но что будет потом?       Что, если у Какаши была более веская причина держаться на расстоянии от отношений, чем банальная привычка и лень?       У нее не было права ворошить чужое прошлое или вводить Какаши в тупиковое состояние, которое могло бы ему навредить. Она не хотела, чтобы он убивался сожалениями, и не хотела ни о чем сожалеть сама. Ее чувства и желания были сильны, но они бы никогда не пересилили здравый смысл. Мгновение удовольствия не стоило бы последствий, и Сакура это прекрасно понимала. Ситуация с Саске как нельзя лучше раскрывала на это глаза: если человек решил держаться особняком, это могло быть не только для своего собственного блага, но и для блага дорогих тебе людей. А Сакура знала, что дорога Какаши, и могла понять его опасения по этому поводу.       Безусловно, Какаши звучал не очень-то правдоподобно, убеждая в том, что не нуждается в отношениях, когда Сакура ничего подобного ему и не предлагала. Она хотела его, как и он ее. Они могли бы заняться сексом без каких-либо обязательств друг перед другом, и Сакура не была против такого сценария. Однако Какаши не рассматривал ее в таком варианте — он видел ее лишь в свете невозможных отношений. Но все-таки отношений.       Сакура распахнула глаза, прогоняя неуместные мысли, и отпила глоток кофе.       — Вопросы есть? — Какаши кивнул на листок с заданием и ожидающе вскинул бровь.       — Нет. — У нее в принципе редко возникали вопросы. Впрочем, парочка вопросов все же имелась, однако миссии это не касалось.       — Ну, тогда через час выдвигаемся.       Дверь повторно скрипнула, и на пороге появился Хиро с сигаретой во рту. Оглядев недовольную Сакуру, демонстративно игнорирующую присутствие всех в этой комнате, он нахмурился.       — Для бывшей команды вы не очень-то ладите, — заметил он, пододвигая к себе пепельницу со стола и стряхивая в нее пепел.       Какаши в ответ лишь пожал плечами, а Сакура хмыкнула себе под нос и отвернулась.       — Ты можешь курить подальше от меня? — Она окинула Хиро раздраженным взглядом и смяла стаканчик, швыряя в урну, и едва не угодила в напарника.       — У тебя месячные, что ли? — Хиро плюхнулся на диван, отчего седушка продавилась под его весом, и Сакура подлетела вверх. — Чего опять злая?       Сакура набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула, чувствуя, как румянец подступает к ее щекам. Насколько должно отсутствовать чувство такта, чтобы спрашивать что-то подобное, будучи даже не наедине?       Различив движение периферийным зрением, Сакура обернулась на Какаши и заметила, как он кивнул, подтверждая слова Хиро. Она была готова задохнуться от накатившей злости и желания стереть с лица ухмылку, которая, как она предполагала, красовалась под маской.       Какого черта они вообще себе возомнили?       Ее месячные идут с тринадцати лет, и совсем неудивительно, что Какаши научился определять ее цикл по скверному настроению. Однако в этот раз причина заключалась в другом, и раздражение относилось напрямую к человеку в маске, но уж никак не к месячным, с которыми они оба, к сожалению, угадали.       — Мне противно находиться с вами в одной комнате, — только и ответила Сакура, понимая, что в пути ей придется ой как несладко.       Покачав головой, она поднялась с дивана и отправилась в раздевалку, чтобы на всякий случай захватить купальник, который, если звезды сойдутся, может пригодиться в Стране Воды, куда они вскоре отправятся.       Шагая по темным узким коридорам, Сакуре хотелось верить, что ее биология посодействует хоть раз в жизни, и месячные закончатся прежде, чем они доберутся до моря. У них останется целый день свободного времени, который Сакура хотела бы потратить на то, чтобы отправиться на пляж и расслабиться, отдаваясь волнам синего моря. Она также была намерена найти на одном из побережий ракушки, которые бы помогли скрасить интерьер в ее квартире. А если повезет вдвойне, она сможет поесть крабов.       Насколько Сакуре было известно, они остановятся в Скрытом Тумане и в полной мере отдохнут, пока Какаши будет терпеть аудиенцию с Мизукаге. Он ненавидел подобные совещания так же, как и Сакура ненавидела его опоздания, и она знала, что если бы Какаши имел возможность отправить на встречу кого-либо, кроме себя, то с радостью бы это сделал. От мысли, что на задании будет страдать не только она, но и ее упрямый сосед снизу, Сакура ехидно усмехнулась.       Поскольку страны стали союзными и теперь поддерживали друг друга, вопрос о финансировании Анбу оставался открытым, и его нужно было решать. А учитывая нагрузку, свалившуюся на шиноби, требовались как дополнительные выплаты, так и распределение миссий между двумя странами. Конечно, работы от этого меньше не станет, однако во временно объединившейся структуре будет проще распределять задания, исходя из специфики каждого члена Анбу.       Впрочем, Сакуре не хотелось думать о том, на что она не могла повлиять. Куда приятнее было поразмыслить о том, что она сможет познакомиться с каким-нибудь заморским шиноби, что было бы очень кстати. Если действительно повезет и у нее завяжется роман, то принадлежность к разным странам больше не будет проблемой.       Хоть это и были очередные розовые грезы собственного воображения, Сакуре все равно было приятно отвлекаться на что-то подобное и фантазировать о личной жизни, которой у нее никогда не было. Она так глубоко уходила в себя, представляя совершенно другую жизнь, что с легкостью теряла связь с реальностью. Сакура даже подумала о том, что могла бы продать свою уже полюбившуюся квартирку и приобрести с ее будущим мужем дом на берегу моря. Это было бы прекрасно. Она выходила бы каждое утро на террасу, радуясь теплым солнечным лучам и вдыхая соленый морской воздух, и улыбалась бы своему идеальному мужу, рыбачащему на пляже…       — Тебя от обезболивающих так торкнуло? — спросил Хиро, наблюдая глуповатую ухмылку Сакуры и помутневший взгляд, направленный в пустую обшарпанную стену.       Словно получив нож в спину, Сакура чуть было не задохнулась, возвращаясь в серую реальность с облупившейся штукатуркой анбувского коридора. Она хотела тут же возразить, бросив в ответ что-то колкое, но Хиро, пусть и неосознанно, напомнил ей об обезболивающих, и пока она еще помнила, нужно было вернуться за таблетками.       Чертыхнувшись про себя, Сакура запечатала рюкзак в свиток, складывая его в набедренную сумку, и поспешила вернуться к своему шкафчику за женской аптечкой.       Двое мужчин, одного из которых она не хотела видеть особенно сильно, и это был вовсе не тот, который дымил, как паровоз, уже дожидались ее у выхода. Сакура чуть прибавила шаг, наслаждаясь отсутствием жары вкупе с редкой свежестью летнего ветра, и пошла им навстречу.

***

             Солнце садилось медленно, мутнело за горизонтом и расплывалось ярким пятном, за которым Сакура неустанно наблюдала до тех пор, пока от дневного света не осталось и следа. Холодные звезды окропили небо, поблескивая вдалеке и притягивая внимание, а свежее дуновение ветра распространяло лесные запахи, перемежающиеся со сладковатым ароматом полевых цветов и хвои.       Сакура с наслаждением дышала полной грудью, насыщаясь кислородом и получая от этого какое-то неземное удовольствие. Преодолеть около шестидесяти километров, оказавшись у костра, и в итоге расслабиться, было пределом удовольствия в таких затяжных миссиях, как эта.       Отдых, наступающий после длительной активности, приносил особое чувство завершенности к концу дня. Здесь не было места моральной усталости — только физическая, — и даже так, тело, несмотря на ноющие мышцы, приятно вознаграждало тебя. К тому моменту, когда ноги начинали гудеть от усталости, а сил оставалось лишь на то, чтобы разбить лагерь и развести костер, голову покидали все деструктивные мысли, позволяя окончательно расслабиться и насладиться природой. Всем известное выражение: «движение — жизнь» каждый раз подтверждало это. Потому Сакура и любила дальние маршруты. В отличие от работы в больнице, когда она так же без сил заваливалась домой, усталость от пройденного пути была полезной и необходимой человеческому организму. Это не могло сравниться ни с интенсивной тренировкой, ни с чем-либо еще. Это просто было тем, чего требовал ее организм время от времени, и она с радостью принимала подобные задания.       Сполоснув водой алюминиевую кружку, Сакура налила в нее свежую и поставила на огонь, собираясь приготовить чай. Она также достала из рюкзака упаковку круассанов и заварку, которую высыпала на скорую руку в целлофановый пакетик, когда собиралась в дорогу.       Сакура вытянула ноги поближе к огню и принялась шуршать упаковкой, вынимая круассаны. Конечно, они уже не были таким свежими, как с утра, когда она их только купила, но феномен природы заключался в том, что вкусным казалось абсолютно все съедобное, что только имелось в арсенале. Даже пустые онигири, от которых Сакура воротила нос в обычное время, казались весьма аппетитными при таких обстоятельствах. А уж о еде, приготовленной на открытом огне, она даже не зарекалась — такое и вовсе можно было смело относить к кулинарным изыскам, которые заставляли ее желудок сходить с ума от аппетита.       Хиро ушел на разведку, расставляя защитные печати и подготавливая их к ночлегу. К огорчению Сакуры, она осталась наедине с Какаши.       Он сидел, облокотившись о дерево с противоположной стороны костра, и алое пламя танцующего огня подчеркивало его мужественные, но в то же время изящные скулы. Он бесстрастно перелистывал страницы очередного романа и, казалось, совсем не замечал Сакуру.       Сакура запихнула себе в рот круассан, тщательно пережевывая, и зашуршала пакетом, привлекая его внимание.       — Будете? — спросила она, поднимая упаковку над костром и демонстрируя ее.       Какаши оторвался от книги, скользя взглядом от круассанов к Сакуре, и покачал головой:       — Нет, спасибо.       — Вы ничего не ели. — Вода в кружке уже начинала закипать, и Сакура подтянула ее к себе, просунув под раскаленные ручки одну из веточек, валяющихся рядом.       — Я не голоден.       — Ну, завтра для вас вряд ли что-то останется. — Сакура пожала плечами и достала еще один круассан, намереваясь съесть его тоже. — А чай?       — От чая бы не отказался, — мягко ответил он, закрывая книгу и поднимаясь с земли.       Если не брать во внимание разного рода события, случившиеся между ними, можно было запросто предположить, что все протекало так же, как и раньше. Какаши даже не пытался избегать ее или дистанцироваться, как в свое время поступила Сакура.       Неужели ему все было настолько безразлично?       — Опять ляжете вдалеке от всех? — Сакура вытащила еще одну кружку, насыпав в нее немного заварки, и протянула ее Какаши.       — Как и всегда. — Он невозмутимо пожал плечами, касаясь кончиками пальцев ее руки, и взял протянутую ему кружку.       — М-м-м, — промычала Сакура, не зная, о чем говорить дальше.       Глупо было ожидать ответа вроде того, что именно сегодня Какаши вдруг захочет пойти против личных установок и расположить свой спальник рядом с ней.       Сакура легонько коснулась нагретой кружки, убедившись, что она уже достаточно остыла для того, чтобы взять ее в руки, и отпила несколько глотков ароматного чая с терпким вкусом сушеных апельсинов.       — Почему на аудиенции с Мизукаге должен присутствовать капитан Анбу, а не Хокаге-сама, как это происходило обычно? — Сакура только сейчас задумалась над тем, что показалось ей странным.       — Цунаде занята, а мы все равно будем там проездом, — объяснил он.       — Ну, это просто неуместно, — возразила Сакура, — ведь в таком случае вы могли встретиться с их капитаном и обсудить все с ним, а не с Мизукаге лично.       — Ты можешь высказаться по этому поводу Цунаде, а не мне. — Какаши лениво откинулся обратно к дереву, утягивая за собой кружку с чаем. — Это всего-лишь приказ, за который мне заплатят.       Ладно. Сакура просто искала хоть какую-то зацепку для диалога. Ей не было никакого дела до всего этого точно так же, как и Какаши. Ведь она точно так же получит за это деньги.       — Совсем не скучаете по… — Сакура осеклась, собираясь добавить слова о седьмой команде. Однако это было бы лицемерием, учитывая, что она сама ее и разрушила. — Не важно.       — Скучаю, конечно. — Какаши вздохнул. — Но развал команды по инициативе ее участников, пожалуй, не самое худшее, что со мной происходило.       Сакура подняла взгляд, встречаясь с его замешательством, и молча кивнула.       Возможно, было лучше отправиться спать, чем продолжать сидеть так, разглядывая Какаши и докучая бесполезными вопросами.       Хоть они и оставались сейчас наедине, разговор все равно не клеился. Последний раз, когда им действительно удалось пообщаться нормально, а не перекинуться парой слов, был в день просмотра фильма, после которого Какаши уснул с ней в одной постели. Но после этого между ними вновь появилась незримая Сакуре стена. Что и неудивительно, ведь ее возвела не она. Единственное, за что Сакура была благодарна Какаши — это то, что он не стал относиться к ней равнодушно или холодно, как в первые дни ее пребывания в Анбу. Сейчас он был довольно-таки мягок в пусть и немногословном, но все-таки общении.       Сакура поднялась, отряхивая леггинсы от прилипшей травы и веток, и побрела к своему спальнику. Ей нужно было уснуть раньше всех, ведь когда Какаши сменит Хиро, Сакуре придется дежурить с самого утра и быть на ногах до конца следующего дня. Необходимо хорошо отоспаться, чтобы не прибегать к хьероган-таблеткам, но при этом чувствовать себя бодро.       Она разложила свернутый спальник, найдя относительно ровную поверхность, и расчистила ее для себя, раскидывая в сторону мелкие камешки.       Прежде чем залезть в мешок, забывшись крепким сном, Сакура оглянулась к дереву, где сидел Какаши: он наблюдал за ней, приложив книгу к груди, но стоило их взглядам встретиться, он опустил глаза к страницам.       — Доброй ночи, — пожелала Сакура, расстегивая молнию мешка и забираясь внутрь, на что Какаши кивнул, не отвечая ни слова в ответ.       Тяжело вздохнув, она перевернулась на другой бок, потому что, оставаясь лежать лицом в его сторону, была высокая вероятность того, что она не уснет, слишком уж увлеченная разглядыванием своего командира.       Сакура не могла так же просто скрывать свои эмоции, как это делал Какаши, и не могла подавить в себе интерес к нему. Ее влюбленность проживала свою собственную жизнь, несмотря на все протесты и противоречия Сакуры.

***

      Спустя около получаса блуждания в полудреме уснуть так и не получилось. Сакура ворочалась с одного бока на другой, пытаясь принять удобное положение, расстегивала спальник, потому что ей становилось жарко, и вновь застегивала, когда начинала замерзать. Виски уже начинало немного покалывать от усталости и срочной необходимости в отдыхе, но сон никак не приходил.       Вскоре Сакура услышала, как Хиро вернулся с разведки, шурша упаковкой у костра, и ее ноздрей коснулся разбавленный лесными запахами сигаретный дым. Он о чем-то перекинулся с Какаши, но Сакура не смогла распознать слов, однако расслышала мягкий и тихий смех Какаши, отчего ее кожа покрылась мурашками. Это казалось странным: все то, что привлекало ее сейчас, всегда было в Какаши, но раньше она этого не замечала.       Как это было возможно?       Сакура всегда полагала, что настоящая любовь может произойти только с первого взгляда — когда вы впервые встречаетесь и жизнь бесповоротно меняется. Когда просто обнаруживаешь кого-то и понимаешь, что этот человек для тебя особенный. Ты реагируешь на него иначе, относишься иначе и невольно ведешь себя иначе, в то время как этот человек разом заполняет все твои мысли, стирая собственную личность — как это было с Саске.       Конечно, если отбросить бесполезную эйфорию в сторону, в этом не было совсем ничего хорошего. Особенно, если не возникало взаимности, что выглядело еще более неуместным — в таком случае начинало казаться, что собственное подсознание подводит тебя, заставляя испытывать чувства к тому, с кем заведомо ничего не выйдет.       В случае с Какаши это не было чем-то ярким и внезапным: ее пробудившиеся чувства были настолько малы, что Сакура не замечала их долгое время. Она полагала, что они просто сблизились за годы совместной работы и нашли взаимопонимание. Ей было комфортно с Какаши, как и ему с ней. И это согревало душу, поднимало настроение, преподнося лишний повод для радости от проведенного в его компании времени.       Однако все, что касалось Сакуры, рано или поздно начинало набирать бешеные обороты, что в итоге повторилось и с Какаши. Но она больше не хотела зацикливаться на другом человеке, теряя свое собственное Я. Если в случае с Саске это было ошибкой, то второй раз подобное поведение стало бы откровенной глупостью, а Сакура искренне не хотела опускаться до такого состояния. Однако все, что ей оставалось — это безвольно надеяться, что те чувства, которые могут снова отравить ее жизнь, не выйдут из-под контроля.       Стоило на мгновение уйти в забытье и, наконец, погрузиться в долгожданный сон, как Сакура распахнула глаза от кошмарной спазматической боли и тысячный раз прокляла собственную биологию.       Она прошипела, закатывая глаза, и поспешила подняться, чтобы приготовить себе грелку.       Выпив за целый день уже две обезболивающих таблетки, третья была бы явно лишней. После них Сакура становилась еще более вялая и рассеянная, что значительно мешало концентрации и владении чакрой, чего она не могла позволить себе, находясь на миссии. Терпеть болезненные месячные, пребывая в дороге, было сродни маленькой катастрофе, но такова была ее женская участь, с которой Сакура давно смирилась.       Осторожно расстегнув мешок, чтобы не разбудить слишком уж нежных в плане сна напарников, Сакура встала на ноги и побрела к потухшему пепелищу.       У нее не было сил разжигать костер самостоятельно, как и не было возможности прибегнуть к стихии Огня с помощью чакры, потому что она ей попросту не обладала. Хватаясь за живот и ковыляя, Сакура рассчитывала только на то, что Хиро мог оставить где-нибудь поблизости зажигалку, а маленький огонек еще теплился меж поленьев, не успевший окончательно потухнуть.       Она наклонилась, разбирая разложенные у бревен вещи, но ни спичек, ни зажигалки здесь не нашлось.       Ну и что ей теперь было делать?       Сакура достала из своего рюкзака грелку, беспомощно покручивая ее в руках, и шмыгнула носом. В глазах потемнело от боли, размывая все вокруг, и она, оперившись о дерево, медленно сползла на землю, сдирая футболку о древесную кору.       Нужно было кого-то разбудить, но она не знала, кого именно. Притянув ноги к груди, Сакура прижалась животом к коленям и тихо заскулила.       Если бы здесь были Наруто или Сай, она бы, не задумываясь, разбудила любого из них, не беспокоясь о том, что те не смогут выспаться. Наруто и вовсе мог сквозь сон сделать все, что угодно и даже не вспомнить об этом наутро. Как-то раз он даже приготовил Сакуре еду в своей ночной полудреме, когда она вернулась с дежурства на одной из их миссий.       Но эти двое, неприспособленные к здоровому сну, могли не просто не выспаться сейчас — Сакура знала, что они могли не спать и больше суток накануне, — и ей было слишком стыдно будить их. Впрочем, она также понимала, что в интересах всех здесь присутствующих было и ее состояние, которое оставляло желать лучшего: медик в команде всегда должен быть здоров, иначе он попросту станет обузой.       Сакрура легла на землю, корчась от боли и думая, кого из них ей стоит будить, а кого нет, и не сразу услышала шаги за своей спиной.       Сдув прилипшие к лицу пряди, Сакура обернулась и выдохнула: Какаши проснулся не по ее вине, судя по всему, и упростил ей задачу.       Он остановился, разглядывая ее, лежащую на земле и сжимающую в руках пустую грелку, и в темном взгляде отразилось беспокойство.       — Зажгите огонь, пожалуйста, — прошептала Сакура и потянулась к котелку, в котором еще оставалась вода.       — Я сам все сделаю, иди в спальник. — Какаши наклонился к ней, забирая грелку, и в мгновение разжег огонь своей чакрой.       — Я тут подожду, — ответила Сакура. — Спасибо.       Она не думала, что сможет нормально дойти до спального мешка, разве что придется ползти на четвереньках, потому что в глазах все еще мелькали темные круги, голова кружилась, а низ живота продолжали пронзать тысячи кинжалов, поворачиваясь в ее внутренностях и заставляя задыхаться.       Поставив воду на огонь, Какаши вернулся к Сакуре и завел ей одну руку за плечи, а другую под колени, поднимая ее. Она отвела руку назад, обнимая его за шею, для его же удобства, разумеется, и благодарно кивнула:       — Спасибо.       Он опустился на одно колено, продолжая держать Сакуру и, раскрыв спальник, осторожно уложил ее. Затем протянул руку назад и застегнул молнию.       В его действиях было столько тепла и заботы, что на глаза едва не навернулись слезы. Сакура не знала, от чего плакать хотелось больше: от всплеска гормонов, от боли или же от благодарности.       На самом деле, Сай и Наруто сделали бы ровным счетом все то же самое, но от того, что это был именно Какаши, по телу распространилось пробирающее тепло, и, несмотря на сковывающие спазмы, Сакура ощущала то неосязаемое и невидимое счастье, которое было свойственно ей всегда, когда этот мужчина проявлял к ней внимание.       Какаши вернулся через несколько минут и опустился рядом. Когда Сакура протянула руки к своему спасению, он сам просунул грелку в спальник и, подняв край ее футболки, положил на живот.       Что ж, Наруто или Сай так делать точно бы не стали. С большей вероятностью Сакуре и вовсе пришлось бы ловить летящую к себе грелку прямо в воздухе.       Находясь явно в недобром здравии, она не могла быть уверена в том, что снова не принимает желаемое за действительное. Но этот жест показался Сакуре слишком интимным и близким. Если в том, что Какаши помог добраться до спальника, ничего удивительного не было, то в том, чтобы оголить ее живот, прикладывая грелку самостоятельно, необходимости не имелось.       Не то чтобы она была против…       Сакура опустила руки вдоль себя, и пока ладонь Какаши лежала поверх грелки, Сакура не смогла удержаться и накрыла его руку своей.       — Я оставлю это здесь. — Он положил зажигалку рядом со спальником и перевел взгляд на Сакуру, вытягивая свою руку из-под ее ладони. — Но ты можешь попросить меня, если снова что-то понадобится. Ты не виновата в том, что тебе плохо.       Несмотря на то, что Сакуре отчаянно не хотелось отпускать его руку, которая почти касалась ее живота, если не считать разделяющей их грелки, она не могла удерживать его в таком положении и дальше. Молчаливо кивнув, Сакура еще раз прошептала почти безмолвное «спасибо» и закрыла глаза, отвернувшись в другую сторону.       Тепло, исходившее от грелки снаружи, позволило, наконец, расслабиться и снять болезненный спазм внизу живота. Но куда большее значение оказало то тепло, которое оставил после себя Какаши. И как он только умудрялся оказываться рядом каждый раз, когда она в нем так нуждалась?