Нефритовый взгляд

      Белесая пена нежно вздымалась на гребнях прозрачных волн и оседала в песке, оставляя вкрапления мелких ракушек и камушков, когда морская синева отходила назад, чтобы накрыть их повторной, более сильной волной. Эта яркая, неомраченная туманом картина, которая расстилалась перед глазами, удаляясь в бескрайний горизонт, вызывала у Сакуры приступы эйфории, несмотря на недавнее раздражение. Покинув деревню Тумана, она не избавилась от прежних мыслей, но серая безнадега больше не вызывала дурных ассоциаций, потому что здесь все было совсем иначе.       Солнце, по которому она успела соскучиться, вновь припекало обгоревшие плечи, когда Сакура, напрочь забыв о защите, потянулась к парео, чтобы накинуть его. По крайней мере, теперь она приобрела шляпу. Отец часто говорил, что ей идут головные уборы, особенно шляпы. Поэтому Сакура выбрала плетеную шляпу с самыми широкими полями, которые отбрасывали значительную тень, также спасая страдающие плечи от солнечного ожога.       Сидя в тишине с закрытыми глазами, она наслаждалась успокаивающим шумом прибоя. На душе было тихо и спокойно, что позволяло просто наслаждаться моментом в полной безмятежности и ни о чем не думать.       Сакура не спешила лезть в воду или вкушать местные коктейли, которые, она была уверена, пришлись бы по вкусу. Шагая через весь пляж к более укромному местечку, она уже успела рассмотреть изобилие предлагаемого ассортимента: как алкогольные, так и обычные коктейли были наполнены разнообразными фруктами, половины из которых Сакура никогда не пробовала. Предвкушение заставляло ее улыбаться шире и прикидывать варианты того, что она попробует первым. Потому что она собиралась попробовать многое.       В Стране Огня пили в основном саке, еще реже — пиво, в то время как за неимением такого разнообразия фруктов коктейли были совсем непопулярны. Конечно, что-то подобное продавалось в нескольких барах Конохи, однако, учитывая текущее положение и импортность продуктов, стоило это недешево. А здесь цены были весьма приемлемыми. Более того, Сакура была уверена и в их качестве, что было немаловажно, ведь напитки готовились из только свежих, недавно собранных плодов. Она также подумала, что стоит заглянуть на местный рынок и закупиться там, прежде чем вернуться домой. Сакура хотела разделить свою вкусную радость с родителями и Ино.       Момент, когда Какаши найдет ее, был неизбежен, как и то, что он не будет в восторге от ее побега. Впрочем, как Сакура и сказала, она не обязана была его дожидаться. Так или иначе, сейчас ей не хотелось думать о нем, а уж тем более видеть.       Одиночество стало привычным спутником во многих ее жизненных аспектах, и Сакура не чувствовала себя от этого хуже. По крайней мере, сейчас она не нуждалась в компании.       — Скучаете?       — Что? — Увлеченная мыслями, Сакура не сразу расслышала, о чем ее спросили. Она обернулась, приподнимая бортик шляпы, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия, и улыбнулась, увидев перед собой довольно симпатичного мужчину.       — Я спросил: не скучно ли вам? — Этот высокий загорелый красавчик смотрел на нее сверху вниз и улыбался белоснежной улыбкой. В руках у него было два коктейля и, слегка наклонившись, один из них он протянул Сакуре. — Может, клубничный дайкири позволит вам улыбаться чаще?       — Одного будет явно маловато. — Сакура вздохнула, принимая его жест, как в то же мгновение нефритовые глаза распахнулись, а щеки окрасил румянец, когда она поняла, какую глупость сморозила. Отлично, теперь ее будут считать алкоголичкой. — Я имела в виду другое, — попыталась оправдаться она. — Спасибо.       Мужчина рассмеялся, усаживаясь рядом, ничуть не смущенный таким ответом, и кивнул в сторону моря:       — Отличные волны для серфинга, — сказал он.       — Да, — согласилась Сакура. — Это завораживает.       — Вы владеете доской?       — Нет. — Она покачала головой, наблюдая миниатюрную девушку вдалеке, которая с легкостью покоряла волну, удерживая равновесие так, будто гравитация была ей совсем несвойственна. — А вы?       Улыбнувшись, мужчина опустил взгляд к лежавшей рядом доске, расписанной от руки многогранными узорами, и продемонстрировал ее Сакуре, тем самым отвечая на вопрос.       — Вы сами ее так разрисовали? — спросила Сакура, восхищаясь и наклоняясь чуть ближе, чтобы внимательнее рассмотреть.       Поверхность доски украшали глубокие бирюзовые линии, обозначая своим контуром бушующие волны, что переплетались между собой, изящно скользя по всему периметру местами поцарапанного покрытия. Это вызывало восхищение уже потому, что Сакура любила все, что придает тем или иным предметам собственную уникальность. Особенно если это отражает твою душу.       — Я расписывал почти все доски на этом пляже, — признался он. — Люблю рисовать время от времени.       — Могу сказать, что вы очень талантливы, — промямлила Сакура, пытаясь обдумать дальнейший диалог, чтобы избежать глупых пауз, которых она больше всего боялась при новых, а тем более спонтанных знакомствах.       — А что любите вы? — Он отпил глоток холодного коктейля, и капля конденсата от кубиков льда упала ему на ключицу, скатываясь вниз по выраженным линиям.       — Я… — Сакура задумалась. Она умела только лечить и разрушать. Других талантов она за собой не замечала. — Я люблю плавать, — ответив первое, что пришло в голову, глядя на море, она уверенно улыбнулась, подтверждая свой интерес.       — Любовь к воде — это прекрасно. — Мужчина одобрительно кивнул. — Значит, такие волны вас не пугают?       — Нет, — уверенно ответила Сакура. — Нисколько.       — Меня зовут Кента, — представился он.       — А я Сакура. — Она улыбнулась и, последовав его примеру, отпила глоток.       Ноты клубники, перемешанные с раздробленными кусочками льда, наполнили рот холодной сладостью, и Сакура закрыла глаза от удовольствия. Этот клубничный дайкири она и сама собиралась заказать первым по счету. Что ж, новый знакомый осуществил это вместо нее.       — Ваше имя вам очень подходит, — заметил Кента, не отрывая взгляда от волн. — Такое же красивое, как и вы.       — Спасибо. — Сакура, сама того не замечая, засияла от обычного, казалось бы, комплимента. Однако она не так уж и часто получала их, как та же Ино, поэтому остаться равнодушной у нее не было шансов. Когда большинство мужских комплиментов получаешь от собственного отца, для которого жена и дочь — пределы совершенства, это немного искажает реальность. Не то чтобы она сомневалась в честности Кизаши, но все-таки он не был объективен. Сакура понимала, что она привлекательная. Она также понимала и то, что отец говорил бы все то же самое, даже будь она уродиной.       — Вы не местная? — поинтересовался Кента.       — Я из Страны Огня, — менее охотно ответила Сакура, опасаясь вопроса о ее компании, который был бы вполне уместен, учитывая их знакомство. Как правило, это было тем, чем люди интересовались в первую очередь.       — Одна отдыхаете?       Этого Сакура и боялась.       — Я приехала сюда с двумя братьями, — солгала она. — Но отдыхаю одна.       Стоило Сакуре закончить последнее предложение, как она ощутила раздражающую чакру, что невыносимо быстро приближалась к ней со спины. Она обреченно вздохнула, пытаясь всеми силами скрыть напряжение, и расправила плечи, придавая себе уверенный вид.       — Сакура? — Холодный тон заставил кожу покрыться мурашками, несмотря на высокую температуру воздуха. — Я принес тебе солнцезащитный крем.       Сакура обернулась, медленно поднимая взгляд к сузившимся мрачным зрачкам, и ей показалось, что если она продолжит в них смотреть, то превратится в камень. Какаши не имел права на нее злиться. Сегодня эта привилегия принадлежала ей в полной мере.       — Нии-сан, — как можно лучезарнее пролепетала она, натягивая улыбку. — И за что мне бог послал таких заботливых братьев? — Отслеживая взгляд Кенты, Сакура молниеносно перехватила тюбик и швырнула его к себе в сумку, чтобы чуть позже попросить парня намазать ей плечи.       Если Какаши и был раздражен, то, казалось, замечала это только Сакура. Он продолжал стоять, прожигая ее взглядом, в то время как она со скоростью света генерировала идеи о том, как бы от него поскорее избавиться.       — У вас очень забавная сестра, — отозвался Кента, кивая Какаши в знак приветствия.       — Ты так считаешь? — Какаши вскинул бровь, ожидая ответа.       Разумеется, Какаши считал ее забавной. Он считал ее больше, чем просто забавной: жизнерадостной и в то же время подавленной, нежной и жесткой, храброй и трусихой, расчетливой и опрометчивой, милой… и с недавних пор опасно сексуальной. Сакура всегда была человеком крайности, совмещая в себе совершенно несовместимые вещи. Какаши не понимал и не разделял многих ее взглядов, но чем упорнее он пытался от этого абстрагироваться, тем сильнее увлекался ею и ее влечением к себе.       Чувства Сакуры не были похожи ни на что, с чем он мог бы столкнуться прежде. Ее интерес был таким же противоречивым, как и она сама. Он также знал, что ее терпение не железное, и если он упустит момент, то Сакура ни за что не пойдет ему навстречу, как другие женщины, с которыми ему приходилось иметь дело. Она просто откроет глаза в одно прекрасное утро и рассмеется над своей глупой ошибкой, как это случилось с Саске. Но Какаши не хотел становиться ее ошибкой, однако он не мог отрицать того, что уже ошибся сам, когда позволил своим чувствам и инстинктам пробудиться. Ему нужно было время, но Сакура не казалась человеком, готовым к очередному ожиданию неизвестности. И он не имел права просить ее о подобном, не зная, будет ли вообще когда-нибудь готов к чему-то большему, чем то, что позволял себе раньше.       Возможно, уже было поздно, потому что прямо сейчас на его глазах Сакура пыталась устроить свою личную жизнь с кем-то гораздо более жизнерадостным и веселым.       — Научишь меня? — Сакура вскочила на ноги, привлекая к себе внимание, и потянулась к его доске.       — Да, с радостью, — неуверенно согласился Кента, поднимаясь с песка и недоумевая с отстраненной реакции ее «брата».       Он по-доброму улыбнулся, забирая доску из рук Сакуры, и направился к воде. Когда Сакура сделала шаг в его сторону, Какаши схватил ее за руку и заставил остановиться.       — Вы издеваетесь? — прошипела она, выдергивая руку обратно и потирая запястье от его цепкой хватки.       — Я хотел извиниться, — едва слышно ответил Какаши. — Госпожа Теруми такой человек…       — Не самое подходящее время, — перебила его Сакура, возмущаясь. — Мне неинтересно, какой она человек. Оставьте меня в покое.       — Ты помнишь, что я тебе говорил про эту деревню? — Какаши ожидающе скрестил руки на груди.       — Прекратите меня позорить, на нас люди смотрят. — Сакура обернулась, мило улыбаясь сидящим рядом женщинам, и вернула свой взбешенный взгляд к Какаши. — В шубе бы еще сюда заявились.       — А, точно. — Какаши невозмутимо пожал плечами. — Просто я торопился отдать тебе крем, знаешь…       Он завел руки за плечи и стянул через голову свою белую футболку, откидывая ее на полотенце. Сакура безмолвно наблюдала за тем, как мышцы его рук напрягаются, демонстрируя превосходную форму, и на долю секунды задерживаются у ремня. Она тревожно сглотнула, опустив глаза ниже, когда услышала звон металлической пряжки, и проследила за расстегиваемой ширинкой его джинсов. Какаши, не задумываясь, скинул их с себя, отправляя к остальной одежде, что лежала на полотенце Сакуры, и выпрямился во весь рост.       — Ты довольна? — спросил он с нотами иронии в голосе.       Сакура пробежалась взглядом по его широким плечам и рельефному прессу, заостряя внимание на едва заметной дорожке серебряных волос, скрывающейся за каемкой черных плавок, и тяжело вздохнула, опуская взгляд еще ниже. Они не были вызывающе короткими или слишком обтягивающими, но область паха все равно акцентировала на себе внимание, вызывая в животе напряжение, а в мыслях — подавленность от желания увидеть больше.       Непрошенные воспоминания накрыли без предупреждения, и Сакура едва устояла на ногах, вспоминая, как он прижимался к ней сзади, обнимая и притягивая ее к себе все ближе и ближе… и ближе.       Сакура бессовестно пялилась на него дольше, чем нужно, в то время как вообще не должна была себе позволять ничего подобного. И, конечно, такое внимание к его телу не осталось незамеченным. Какаши знал, что она так отреагирует, и Сакуру это злило. Но она не могла от него оторваться, когда он выглядел таким сильным, но в то же время обладал каким-то странным изяществом, которое позволяло ему оставаться свободным и быстрым в бою. Отвести взгляд было слишком тяжело, как минимум потому, что Сакура никогда не видела его настолько раздетым. И дорожка серебряных волос на его подтянутом животе, слишком интимная и сексуальная, заставляла теряться в пространстве и забывать обо всем на свете.       Вернувшись с небес на землю, она вспомнила, что собиралась учиться серфингу. Сакура тут же отвернулась и коснулась разгоряченных щек, потирая их, чтобы унять румянец. Она готова была задохнуться, и дело было совсем не в жаре, царившей на пляже. Она готова была задохнуться, даже если бы они находились в минусовую погоду посреди ледника. Более того, она хотела задохнуться. Какаши выглядел слишком горячо и наверняка осознавал это, как осознавал и то, что это смутит Сакуру, выбивая из колеи на определенное время. А может и на целый вечер. Возможно, он и вовсе сделал это специально. Потому что, увидев его в таком виде, она не думала, что сможет рассматривать кого-то еще, когда перед глазами все еще стоял его подобный скульптуре силуэт. С другой стороны, они были на пляже, и раз уж он действительно решил остаться, то было бы странно наблюдать его в одежде.       Приятная прохлада позволила отчасти прийти в себя, когда обволокла ее ноги, манящими движениями утягивая на глубину. Сакура ступала осторожно, когда волны накрывали ее одна за другой, чтобы не поранить ступни о мелкие сколы и ракушки, разбросанные под прозрачной синевой.       — Кажется, твой брат был не в восторге от моего присутствия? — предположил Кента, вспоминая его хмурый вид.       — Вообще, мы немного повздорили, — призналась Сакура. — Ты здесь не при чем. Он попросил подождать, пока разберется с одной из своих многочисленных любовниц, а я убежала на пляж.       — Я тебя понял. — Кента понимающе кивнул, улыбаясь. — Обычно у берега чисто, — предупредил он, протягивая Сакуре руку. — Просто вчера был шторм.       Подталкиваемая очередной волной, она немного споткнулась, крепче хватаясь за протянутую ей руку, и нащупала ногой следующее безопасное место.       — Осторожнее, — предостерег Кента, наблюдая, как Сакура, качаясь из стороны в сторону, следует за ним. — Еще пара шагов и можно плыть.       Полностью окунувшись, Сакура закрыла глаза от удовольствия. Прибрежная зона была успешно преодолена, и теперь, наконец, пришел момент насладиться морем. Оказавшись на глубине, волны ощущались уже не так сильно, и Сакура, поддавшись порыву, нырнула под воду, уплывая вперед.       Она могла надолго задерживать дыхание, и, оказавшись под водой, все мысли испарились, оставив после себя лишь бездумное желание стремиться все дальше и дальше. Сакура плыла, находя разрядку в физической активности, но в то же время расслаблялась. Это успокаивало настолько, что она и представить себе не могла, что когда-нибудь вода, которую она так опасалась в детстве, станет ее стихией. Она ощущала, как становится одним целым с обволакивающими потоками соленой влаги, и едва ли смогла прийти в себя, вспоминая о предстоящем серфинге.       Когда Сакура вынырнула, то обнаружила себя совсем далеко от Кенты и еще дальше от берега.       — А ты действительно в этом хороша! — восхищенно крикнул Кента, подплывая к ней.       — Я слишком долго ждала этого момента, — воодушевленно поделилась Сакура. — В детстве я почти не умела плавать и опасалась глубины.       — Море стоит того, чтобы преодолеть свои страхи. — Он подтолкнул к ней доску. — Хватайся.       Сакура притянула доску к себе, слегка опираясь на нее, как в тот же момент доска перевернулась, заставив ее уйти под воду и вкусить солено-горький вкус моря.       — Не так резко, — предостерег Кента. — Подожди. — Он нырнул под воду, и Сакура напряглась, когда ощутила его руки, цепляющиеся за ее щиколотку. Через мгновение Кента вновь показался рядом и смахнул с глаз морские капли. — Это лиш, — объяснил он, указывая на шнур, — он нужен для того, чтобы не потерять доску.       — Поняла. — Сакура утвердительно кивнула и откинула назад смоченные водой волосы. — Так… что мне делать?       — Для начала попробуй просто лечь на доску и поплавать на ней, — предложил Кента, удерживая доску и помогая Сакуре на нее забраться.       Оказавшись на доске, она восторженно вздохнула, когда, погруженная прежде в волны, начала раскачиваться вместе с ними.       — Боже, — рассмеялась Сакура, словно впервые прокатилась на аттракционе в парке, — это невероятно! Мне уже нравится! Что дальше? Плыть к берегу и пытаться встать на нее?       — Купальник — не лучшая одежда для того, чтобы начинать, — сказал Кента. — Ты будешь много падать и сдерешь себе всю кожу, что лишь испортит твое впечатление.       — Ох, — вздохнула Сакура, игриво плеская руками воду. Она не так уж и расстроилась. В конце концов, она знала, что с первой попытки у нее ничего не выйдет, а выглядеть неуклюжей в глазах такого умелого парня не хотелось.       — А он хорош, — заметил Кента, кивая в сторону.       — Что? — продолжая забавляться с водой, переспросила Сакура.       — Твой брат.       Сакура обернулась, безошибочно находя скользящий по волнам силуэт, и замерла, раскрыв рот. Ну да. Хорош — не то слово. Когда он только всему этому научился? И было ли хоть что-то, в чем Какаши был плох?       Сакура ухмыльнулась сама себе, когда ответ появился в ту же секунду — отношения были явно не его коньком. Возможно, женщины были тем, в чем он был хорош и плох одновременно. А еще он был самым бестактным человеком из всех, кого она только знала. Сакура подумала, что нужно почаще напоминать себе об этом.       Кента казался слишком приятным человеком, отчего Сакуре стало стыдно за то, что она не смогла быть с ним на одной волне. Во всех смыслах. Она его слушала и даже поддерживала разговор, смеялась вместе с ним, забыв о смущении, но все ее внимание было приковано к Какаши. К слову, не только ее: одинокие женщины на пляже и даже те, кто были с мужчинами, устремляли свои взгляды туда же, куда смотрела и Сакура.       Когда он выходил из воды, его взъерошенные волосы были зачесаны назад, придавая слишком самодовольный вид, а капли оставшейся влаги скатывались по плечам и спине, соблазнительно соскальзывая по крепким мышцам. Какаши раздражал ее. Но его феномен заключался в том, что чем сильнее он выводил Сакуру из себя, тем больше она заводилась.       Подплыв к берегу, Сакура вновь столкнулась с огромными волнами, подавшись вперед и неудачно наступив на что-то острое.       — Ай! — вскрикнула она, хватаясь за лодыжку, когда новая волна накрыла ее с головой, заставив сделать несколько сальто, и выбросила на берег.       Чувствуя себя почти инвалидом, она осторожно поднялась на четвереньки, когда вода снова прилила к берегу и стала затягивать ее обратно, чтобы обрушиться второй порцией своего потока.       — Порезалась? — Кента схватил ее за руку, утягивая обратно на глубину, чтобы избежать дальнейших травм, и притянул к себе.       — Ерунда, — отмахнулась Сакура. — Я в порядке.       — Если ты не против, — спросил он, собираясь взять ее на руки, — я помогу тебе добраться в целости и сохранности?       — Не против, — неуверенно пробормотала Сакура, хватаясь за его плечи и вынужденно оказываясь в его объятиях. Впрочем, если отбросить неуместные мысли о своем невыносимом командире, она действительно была не против. Даже за.       — Когда вы уезжаете? — спросил Кента, когда они оказались на суше. Он не спешил ее отпускать, даже шагая по песку и останавливаясь у шезлонга с ее брошенным рядом полотенцем.       — Завтра утром, — печально известила Сакура.       — Что ж… — Он улыбнулся, осторожно опуская Сакуру на шезлонг. — Если снова окажешься здесь, буду рад увидеть тебя снова и помочь покорить эти волны, — сказал он. — Найди меня, если это случится.       Его голубые глаза полыхнули надеждой, и Сакура невольно ощутила тепло, мелькнувшее где-то внутри нее. Она была уверена, что в этот момент Какаши не было в ее мыслях.       — Да, — кивнула Сакура. — С радостью.

***

      Возвращаться в деревню Тумана совсем не хотелось, но солнце уже садилось, и стоило позаботиться о ночлеге. Потому что, как выяснилось позже, Какаши так и не удосужился заглянуть в гостиницу.       Сакура стояла у стойки регистрации, ожидая, пока девушка-администратор пыталась найти для них свободные номера. Брюнетка в форме уже несколько раз вздохнула, перелистывая страницы журнала, что выглядело совсем не обнадеживающе, и, поджав губы, устремила взгляд к Сакуре.       — К сожалению, все занято, — известила она, покачав головой.       — Ладно, — простонала Сакура, — спасибо.       Она развернулась к Какаши, развалившемуся на диване, и, бросив на него очередной раздраженный взгляд, направилась к выходу. Сакура толкнула тяжелую дверь и шагнула за порог, погружаясь в просторы вечерней дымки. Какаши последовал ее примеру, виновато плетясь позади.       — Можно пойти в мотель, — предложил он, избегая зрительного контакта. — Или переночуем в лесу.       — Это тот, что на первом этаже борделя? — прошипела Сакура. — И ночью будет дождь, а у нас нет с собой Ямато, который бы смог отстроить дом за минуту. У нас даже чертовых палаток нет! Ничего этого нет, потому что вы сказали, что мы остановимся в нормальном гостиничном комплексе.       Какаши вздохнул, потирая переносицу, и отошел от Сакуры на несколько шагов назад. В целях безопасности, разумеется.       — Дожидаемся Хиро и идем в Резиденцию, — в приказном тоне бросила Сакура.       — Мы не пойдем туда. — Какаши протестующе махнул рукой, отметая единственный комфортный вариант.       — Но скоро начнется дождь, — возразила Сакура. — Посмотрите на небо!       — Такое же, как и всегда, — парировал он.       — Потому что здесь всегда дождь! — огрызнулась Сакура, желая его придушить. — Либо мы идем к Мизукаге, либо я возвращаюсь в Санхо.       — Санхо — отличный вариант. — Более чем довольный, Какаши пожал плечами, соглашаясь с последним предложением.       Как и подобает шиноби (нормальному шиноби), Хиро появился у входа в гостиницу ровно в восемь вечера, не опоздав ни на минуту. Однако он был не один, а в сопровождении какой-то малолетней блондинки, появление которой слегка шокировало Сакуру. Девушке было от силы лет пятнадцать, в то время как Хиро явно перевалило за тридцать, потому что Сакура не знала его точного возраста, и это выглядело отчасти пугающим.       — Она же совсем ребенок, — прошептала Сакура, в недоумении рассматривая, как он достает кошелек, совершенно не стесняясь постороннего внимания, и протягивает девочке деньги. — Что он творит вообще?       Блондинка умело пересчитала деньги, после чего надула губы и протянула руку, требуя еще, потому что, как поняла Сакура, этого ей оказалось недостаточно. Хиро вновь открыл бумажник, вытаскивая несколько купюр, после чего махнул рукой и, опустошив его полностью, отдал девчонке все, что у него имелось.       — Ты обходишься мне слишком дорого, — донеслось до Сакуры.       — Но ты же меня все равно любишь? — рассмеялась она, довольная крупной суммой.       — Больше всего на свете. — Хиро наклонился к ней, бережно убирая волосы со смазливого личика, и поцеловал в лоб.       Когда блондинка ушла прочь, растворяясь миниатюрной фигурой в крепком тумане, Хиро направился к гостинице, где его дожидалась шокированная увиденным Сакура и погрязший в чтении Какаши.       — Сколько ей лет? — сходу бросила Сакура, стоило ему приблизиться.       — Пятнадцать, — равнодушно сказал Хиро, закуривая сигарету.       — Это же незаконно. — Сакура бросила осуждающий взгляд, теряясь где-то между замешательством и отвращением.       — Ты о чем? — спросил он, делая очередную затяжку.       — Спать с несовершеннолетними, очевидно? — фыркнула Сакура.       — А-а-а... — Хиро кивнул, когда понял, к чему она клонит. — Это моя дочь.       — Дочь? — Переспросив, Сакура распахнула глаза, а губы так и застыли в немом жесте. — А сколько тебе лет?       — Тридцать три вообще-то. — Хиро улыбнулся. — Тебя удивляет, что у таких, как я, могут быть дети?       — Нет. Просто я не подумала об этом, — честно призналась Сакура. — И эта сцена с деньгами. — замялась она, — выглядела странно.       — Любовь к деньгам у нее от матери, — пояснил он. — Ну что, идем?       — Нам некуда идти, потому что Какаши-сенсей не забронировал номера, — пожаловалась Сакура, сморщив нос и покосившись в его сторону. — Я предложила вернуться в Санхо. По крайней мере, если мы ничего там не найдем, то погода позволит заночевать хотя бы на улице.       — Хотелось бы принять душ, конечно, — между делом бросил Хиро.       — Да! Мне тоже! — Сакура коснулась рукой высохших после моря волос, и ее слипшиеся от соленой воды пряди оставляли желать лучшего. Про шевелюру Какаши она вообще молчала. Впрочем, он это хотя бы заслужил.       Несмотря на то, что силы были на исходе от долгого плавания и проведенного на пляже времени, Сакура подумала, что, может быть, такое обстоятельство все-таки пошло ей на руку. В конце концов, раз уж они возвращаются в Санхо, у нее появилась еще одна потенциальная возможность встретить Кенту. А поскольку деревушка была не такой уж и большой, хоть и считалась курортной, то шансы возрастали в геометрической прогрессии. Сакура рассчитывала пообщаться с ним в более уединенной обстановке, абстрагируясь от всяких полуобнаженных командиров, которые раздражающим образом приковывали к себе все ее внимание.       Кента показался ей добрым и милым. И пусть он был совсем стройным в сравнении с Какаши, обладая скорее утонченной юношеской фигурой, Сакура все равно могла назвать его привлекательным. Более того, вспоминая его взгляд и блеск небесно-голубых радужек, Сакура признавала и тот факт, что он обладал неким магнетизмом, притягивающим к себе. С ним было легко и комфортно, и даже если из их общения не выйдет ничего серьезного, она думала, что попробовать все же стоит. Нужно просто дать себе шанс рассмотреть кого-то заранее и заинтересоваться человеком прежде, чем случится никчемная одержимость, срывающая крышу. Перечитав некоторую литературу по психологии, Сакура пришла к выводу, что здоровые отношения должны начинаться, прежде всего, с адекватного общения. Чего у нее не было ни с Саске, ни тем более с Какаши, который даже не знал, чего хочет. А если и знал, то не мог себе в этом признаться. Кента же вызывал исключительно чувство адекватности, хотя бы потому, что, как минимум, не пытался с ней флиртовать. Он просто был добр, а это была одна из главных черт, которую Сакура ценила в людях.