Глава 12: В третьем лице
25 сентября 2023 г., 13:03
Может быть, Какаши научился этому у своих собачьих нинкенов, но он действительно умел выглядеть виноватым, когда ему это требовалось. Однако, несмотря на то, что его взгляд успешно передавал всю тщетность бытия, а руку хотелось запустить в вечно непослушные волосы, чтобы погладить по голове, он не вызывал того же умиления, что Сакура испытывала при виде нашкодившего щенка. Она все еще злилась за то, что Какаши вынудил ее подписаться на обед с его, как она полагала, бывшей любовницей, и ничего не могла с этим поделать.
Выбросить из головы также не получалось и упоминание Мей о его многочисленных женщинах. Много — это вообще сколько? И неужели если их было действительно достаточно, чтобы так считать, то ни одной так и не удалось покорить его сердце? Если эти женщины были такими же роскошными, как и госпожа Теруми, то Сакура считала, что у нее точно не было никаких шансов. А говоря о роскошности, она брала в расчет не только внешность: поведение и уверенность Мей, возможно, имели куда большее значение. У Сакуры же не было ни того, ни другого. В конечном итоге она была вынуждена признать, что попросту не дотягивает до уровня своего командира. Очевидно, что Какаши все еще терпел ее только лишь из того принципа, что они попросту не были друг другу чужими людьми. Сакура была дорога ему, она знала это и не смела отрицать, но причиной этого стали отнюдь не взаимные чувства, а пережитые вместе годы обучения и командной работы. Может, Какаши и находил в ней нечто отдаленно похожее на женщину, но этого было явно недостаточно, чтобы перейти черту и разрушить стену, которую он возводил между ними каждый раз, когда Сакура пыталась с ним сблизиться.
Вернуться в Санхо второй раз за день было приятно уже потому, что это казалось отличной возможностью отвлечься от мыслей разочарования.
Сегодня был вечер субботы, и, судя по всему, на пляже разворачивалась какая-то вечеринка: музыка и смеющиеся голоса присутствующих там людей доносились до самой гостиницы, в которой они намеревались попытать удачу еще раз.
— Свободны два номера с видом на море на третьем этаже и один на первом с видом во двор, — проинформировала девушка-администратор.
— Отлично! — воскликнула Сакура, расстегивая рюкзак, чтобы вытащить кошелек.
— Первый этаж дешевле? — спросил Хиро.
— Да, — подтвердила девушка, — в два раза.
— Тогда я заселюсь в него, — предложил он, — если никто не против.
Сакура предпочла бы и сама остановиться в этом номере. Как минимум потому, что он был дешевле, а учитывая окна с выходом во двор, там было определенно тише, чем в номерах с видом на море, где местная вечеринка продолжалась самом разгаре. Но Сакура помнила, что сон Хиро все еще оставлял желать лучшего, а его дочь обобрала беднягу до нитки, так что возражать не стала.
Когда они протянули администратору деньги, оборачиваясь к своему командиру, Какаши выставил руку, жестом отклоняя их оплату, и вытащил несколько купюр, покрывающих расходы всех троих.
— Раз уж мы остановились здесь по моей вине, думаю, справедливо будет взять расходы на себя, — сказал он, протягивая деньги администратору. — Тем более тут вышло значительно дороже, чем в гостинице Тумана.
— Значительно дороже, чем бесплатно? — хмыкнула Сакура, ссылаясь на предложение Мизукаге.
— Раз уж твои деньги останутся при тебе, разве это имеет значение? — Какаши беззаботно улыбнулся, скрывая улыбку под маской, когда администратор протянула три связки ключей от номеров.
— Нет, я просто удивляюсь такой беспечной расточительности сейчас, когда вы каждый раз кидали нас с Наруто в Ичираку, сбегая от оплаты.
— Я учил вас финансовой грамотности, — отмахнулся он. — Разве это плохо? Один из моих учеников даже смог позволить себе покупку квартиры. — Конечно, пример был не самый удачный, ведь у Наруто и так уже была квартира, а во владении Саске по-прежнему оставался целый Учиховский квартал. Но ведь это не умаляло стараний Сакуры, которая изначально не имела никаких материальных преимуществ?
— Вероятно, потому, что я перестала спонсировать ваши обеды. — Сакура покачала головой, поражаясь его наглости, и забрала свои ключи со стойки регистрации.
Они отошли в вестибюль, когда Сакура в очередной раз обратила внимание на привлекательность этого отеля: он отличался от всех, в которых ей когда-либо приходилось останавливаться. Поскольку расходы от миссий никем не покрывались, то как вопросы транспортировки, так и проживания решались исключительно из принципов дешевизны — никому не хотелось после получения оплаты выходить в ноль или, что еще хуже, в минус, отдуваясь за комфортное проживание. Чаще всего они действительно ночевали под открытым небом. Сакура и сейчас была почти уверена, что они будут спать на улице, раз уж погода Санхо позволяла им это сделать. Гостиница в деревне Тумана была необходимостью из-за постоянных дождей и повышенной влажности, в то время как Санхо имел климат, схожий с Конохой.
— Что насчет ужина? — спросила Сакура, обращаясь скорее к Хиро, чем к Какаши.
— Я просто хочу помыться и лечь спать, — признался он. — И я успел перекусить с дочерью не так давно.
— Тогда спокойной ночи, — пожелала Сакура.
Игнорируя Какаши, она обогнула его со спины и направилась к лестнице. Сакура была отчасти голодна, но она не собиралась ложиться спать. По крайней мере, сейчас. Она также знала, что коктейли неплохо справлялись с голодом, унимая его на долгое время. И, конечно же, имея такой многообещающий вид на пляжную вечеринку, Сакура не собиралась наблюдать за ней со своего балкона.
— Ты злишься, — сказал Какаши, следуя за ней по лестнице.
— Это имеет значение? — Сакура закатила глаза на его наблюдательность и продолжила рассматривать мраморные ступени, переливающиеся в свете ламп.
— Да. — Какаши неопределенно пожал плечами, когда Сакура обернулась к нему.
— И какое же? — Поднявшись на нужный этаж, она посмотрела на номер, прикрепленный к ключу, и направилась к нужной двери с цифрами «101».
— Недопонимание между нами? — переспросил Какаши. Его голос был ровным и спокойным, но слова, которые он подбирал, казались Сакуре слишком обдуманными, чтобы звучать непринужденно.
— Оно было всегда. — Сакура поникши вздохнула и попыталась просунуть ключ в скважину, игнорируя сопротивление металла, потому, что замок вынуждал перевернуть ключ другой стороной. — Так почему это внезапно стало вас волновать?
— Боюсь спрашивать, сколько замков в своей жизни ты умудрилась сломать. — Какаши кивнул на ее ключ. — Переверни его.
— Замков сломано не больше, чем оставленных вами женщин с разбитым сердцем, — парировала она, припоминая, что замки действительно были ее частой оплошностью. Как и женщины, в его случае.
— Не стоит делать выводы о том, чего ты не знаешь. — Его тон стал жестче, и Сакура с досадой закусила губу, проклиная свой длинный язык. Конечно, она не имела права с ним так разговаривать, но в последнее время сохранять самообладание рядом с Какаши становилось все сложнее. Меньше всего она хотела превратиться в раздраженную ревностью девушку и выставить себя еще большей идиоткой, чем уже была.
— В любом случае, меня это не касается, не так ли? — Открыв, наконец, дверь, Сакура собиралась зайти внутрь, но что-то продолжало ее удерживать на месте. — Тогда какой смысл говорить о непонимании?
Какаши и сам не понимал, почему так хотел оправдаться. Возможно, потому, что Сакуре было неприятно слушать то, о чем могла говорить Теруми, ведь он все еще не знал, о чем разговаривали две не очень-то трезвых женщины, обе из которых были к нему неравнодушны. Возможно, потому, что неприятно теперь стало ему самому, наблюдая отстраненность Сакуры и ее раздражение в свой адрес. А может, потому, что теперь, благодаря откровенности Мей, она могла считать его таким человеком, каковым он вообще никогда не являлся.
— Ты спустишься к ужину? — В итоге это стало единственным, что он смог из себя выдавить.
— Не знаю. — Сакура пожала плечами. Она собиралась спускаться, но явно не для ужина.
— А если я тебя позову поужинать со мной? — спросил Какаши.
Сакура на мгновение задумалась: он ведь говорил об обычном ужине? Потому что в каком-то смысле это звучало не так, как всегда. Но какой в этом был смысл, если в конце концов произойдет что-то, что заставит Какаши возвести очередную стену между ними? Принимать желаемое за действительное, чтобы потом кусать локти, было уже невыносимо. Какаши и так уже предоставил достаточно поводов для того, чтобы она ни на что не рассчитывала. Тогда зачем ей было соглашаться?
— Нет. — Сакура покачала головой. — Не думаю.
Она бросила беглый взгляд на руку Какаши, удерживающую ее дверь, и поджала губы, слегка дернув за ручку.
— Позволите? — Сакура осторожно потянула дверь на себя, собираясь ее закрыть, когда Какаши кивнул и, отпустив ее, ушел к своему соседнему номеру.
Она заперла замок изнутри, повернув щеколду, и принялась на ходу сбрасывать с себя одежду.
Хотелось как можно скорее помыть голову и расчесать волосы, не сломав при этом расческу. Но что хотелось еще больше, так это выбросить из головы Какаши с его подавленной реакцией на отказ. Потому что если предполагался обычный ужин, то какое ему вообще было дело до того, согласится она или нет. Он прекрасно мог справиться с трапезой и в одиночку. Тогда почему все выглядело иначе?
Сакура повернула кран, настраивая температуру воды на более теплую, и выдавила в руку немного шампуня, растирая его между ладонями. Намыливая и распутывая слипшиеся пряди, она думала о том, что из имеющейся одежды можно будет надеть на пляж. Точнее сказать, что из одежды было бы не стыдно надевать в принципе. Потому что ее джинсовые шорты и свободного кроя футболка были слишком простыми и невзрачными, а купальник все еще оставался мокрым, дожидаясь стирки в полиэтиленовом пакете, убранным в рюкзак.
Возможно, если бы здесь и сейчас была Ино, она смогла бы смастерить из футболки что-нибудь по типу платья-мини, но Сакура не обладала ни такой богатой фантазией, ни соответствующими навыками, что, конечно же, огорчало. Подруга также неоднократно говорила и о том, чтобы Сакура в принципе избавилась от подобных вещей в своем гардеробе, в которых она чувствует себя некрасивой. Но она не делила вещи на красивые и простые. В ее системе ценностей были только удобные и практичные вещи. И эта дурацкая футболка была очень даже подходящей под такое описание. Для миссий в самый раз!
Закончив с душем, Сакура обернулась полотенцем и прошла к кровати, где был брошен ее рюкзак. Она достала шорты, раскладывая их на простыню, и потянулась к футболке, которая была на скорую руку закинута в рюкзак и впоследствии смята.
Обреченно вздохнув, она вытащила свиток, в который была запечатана анбувская форма, а именно — черная безрукавка, которую, чтобы помять, нужно было приложить немалые усилия. Улыбнувшись ее надлежащему виду, Сакура опустила ее на пол и достала кунай. Примерившись взглядом, она очертила ногтем линию на ткани, создавая искусственную линию чуть выше талии, и, направив в оружие немного медицинской чакры для точности, провела резким движением по черной ткани, отсекая нижнюю часть от верхней.
Удовлетворенно вздохнув, Сакура надела чистое белье, игнорируя бюстгальтер, натянула на себя шорты и взяла в руки самодельный топ, проходя к большому напольному зеркалу рядом с кроватью.
Она была довольна своей работой: высокая горловина акцентировала внимание на тонкой шее и острых плечах, прощая отсутствие пышных форм чуть ниже, и обрывалась ровными краями под грудью, открывая вид на выраженную талию и бедра.
Сакура несколько раз повернулась вокруг своей оси, пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы ее смутить, но ничего подобного так и не случилось. Она себе нравилась. Теперь она выглядела ничуть не хуже любой из тех девушек, что уже присутствовали на пляже.
На всякий случай она взяла с собой немного денег на коктейли или на тот же ужин, если все-таки захочет перекусить, бросила очередной взгляд к зеркалу, не в силах сдержать улыбку (не так уж и часто она себе нравилась), и поспешила к выходу.
***
Какаши никогда не любил места скопления людей: будь то местные пабы или пляжные вечеринки, как та, которую было слышно даже в номере с закрытой дверью, он всегда держался от подобного в стороне. Однако, услышав, как дверь соседнего номера отворилась и секундой позже захлопнулась и, судя по звуку, весьма удачно, потому что ключ был вставлен нужной стороной с первого раза, Какаши решил, что абстрагироваться посредством чтения и дальше уже не сможет. Он вышел на балкон, невольно погружаясь в шум, доносящийся снизу, и рухнул в плетеное кресло, закидывая ноги на небольшой стеклянный столик. В кармане махрового халата лежала раскрытая пачка сигарет, в которой несколько из них уже отсутствовали. Какаши редко прибегал к курению, потому что в большинстве случаев чтение ему действительно помогало расслабиться, но сейчас предсказуемого романа было явно недостаточно. Он покрутил в руках упаковку, игнорируя толпу бездарно поющих песню людей, и устремил взгляд к морю. Легким движением достал сигарету и зажал ее между губами. Придвинув ногой пепельницу чуть ближе, он щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, закрывая глаза. Но даже так перед ним неизменно оставался образ Сакуры. Неужели было так сложно зайти за ним и отправиться на ужин вместе? Тем более он обещал ей все оплатить. Его проницательность не была сильной стороной, если это касалось чего-то подобного. Или если это касалось Сакуры. Впрочем, Какаши понимал, что сам оттолкнул ее, но ему также казалось, что Сакуру это не очень-то и останавливало. До недавнего времени. Он все еще помнил, как Сакура почти держала его за руку в начале миссии, когда он принес ей грелку, пока в ее поведении что-то не переменилось, и она не стала грезить потенциальной интрижкой, которой могла бы обзавестись в Санхо. Это произошло еще до встречи с Мей, и он не понимал, в чем была причина. Возможно, после пытки заложника их общение стало несколько холоднее. Но Сакура была в таком состоянии, что ей вообще было не до разговоров. Он и сам был не в восторге от того, что пришлось делать, несмотря на то, что заниматься пытками приходилось и раньше. Что было достаточно часто, к его сожалению. У Сакуры же подобный опыт был впервые. Как и любой другой негативный опыт, включая убийства, от которых он оберегал ее вплоть до совершеннолетия. До недавнего времени это было его небольшим поводом для гордости. Какаши никогда не считал себя хорошим наставником. Он знал, что его мнение разделяли и его единственные ученики. Но все же тот факт, что все они были живы, возможно, мог стать его небольшой заслугой. Каким бы он ни был, он, не задумываясь, отдал бы свою жизнь за каждого из них и забрал бы себе все их переживания, если бы только мог. Потому что, откровенно говоря, его жизнь не стала бы от этого еще хуже, чем та, которой он уже обладал. Он попросту не мог не переживать за Сакуру сейчас и был намерен завязать с ней очередной разговор об ее уходе из Анбу. Проблема заключалась лишь в том, что Сакура не собиралась его слушать. Может, ее и устраивала зарплата, может, она была даже довольна этим, закрывая глаза на некоторые из миссий. Но никакие деньги не окупят того, во что в конечном итоге превратится ее жизнь, если она вовремя не остановится. Сакура была умной девушкой, и Какаши рассчитывал, что она и сама об этом задумывалась. Если его мысли были верны, то еще имелись шансы образумить ее и вернуть к нормальному жизненному пути. Рассматривая, как в вечернем воздухе растворяются сигаретные кольца, Какаши стряхнул пепел, когда заметил среди толпы из девушек с совершенно обычными волосами розовую макушку. Он обреченно вздохнул и затушил сигарету, поднимая маску обратно на лицо. Сакура, как и всегда одна, протиснулась сквозь толпу, танцующую у открытого бара, и прошла к морю. Его взгляд устремлялся к ней и только к ней, прикованный и не желающий замечать ничего, кроме розовых волос. И, возможно, испорченной анбувской формы, что открывала вид на ее изящные изгибы. Ее обнаженная поясница и яркий переход от талии к бедрам вряд ли оставил бы кого-нибудь равнодушным. Низко посаженные шорты открывали доступ к ямочкам на пояснице, пока она шла к воде, слегка покачивая бедрами — совсем не так, как ходили почти все полуголые девицы, виляя своей пятой точкой так, что их ягодицы норовили выскочить из купальника наружу. Походка Сакуры была лишена этой безумной пошлости, оставаясь обычной, но, тем не менее, наделенной сугубо ее скромной грацией. Было очевидно, что даже желая познакомиться с кем-то или встретить своего утреннего ухажера, Сакура не хотела привлекать к себе внимания. Но она привлекала. Как минимум, одного человека, который наблюдал за ней с балкона и закуривал еще одну сигарету.***
На горизонте, там, где море и небо сходились в бескрайнюю линию, а яркая луна отражались от зеркальной глади воды, вселенная казалась действительно бесконечной. Сакура смотрела вдаль, не в силах налюбоваться и распрощаться с морем на неизвестное количество времени, потому что завтра утром они уедут, и она не знала, когда снова сможет сюда вернуться. Но ей очень этого хотелось. Музыка и ритмичные басы сливались с шумом моря и перебивали его. Но Сакуре не было никакого дела до всей этой суматохи. Она стояла там, на пляже, в этой ночи, будто сама была частью моря и раскрошенных по небу звезд. Все было прекрасно ровно до тех пор, пока сквозь несколько метров расстояния не пронесся знакомый голос, раздаваясь глубоким смехом. Сердце забилось чуть быстрее, первым осознав, кому принадлежит этот голос, и Сакура обернулась. Улыбка, прежде рисующаяся на ее губах, в миг потяжелела, а сердце забилось быстрее. Только уже не от радости: прямо перед ней стоял Кента, прижимающийся к длинноногой девице. Его руки, лежавшее на ее пояснице, опустились ниже и задержались на пышных ягодицах. Сакура попыталась сделать глубокий вдох, сдерживая разочарование и бурный поток эмоций, который, как и всегда, обрушится на нее в скором времени. Ее реакция всегда была немного заторможенной. Она могла выдерживать хладнокровие определенное количество времени, что изрядно облегчало ее работу в больницах и прочих критических ситуациях, но это никогда не проходило бесследно. Сакура знала, что сейчас, в такой дерьмовой ситуации, как эта, у нее было в лучшем случае несколько минут до тех пор, пока она сотрет этот пляж с лица земли вместе со всеми здесь присутствующими людьми. Просто потому, что она еще никогда не испытывала такой злости. Это было впервые. И хоть она понимала, что Кента ей ничем не обязан, как и любой другой раздражающий ее человек, Сакура не могла подавить в себе это чувство. Она отступила назад, едва не запнувшись об один из горящих факелов, что были расставлены по всему периметру пляжа, и поспешила удалиться. Ей было все равно куда. Главное — подальше отсюда. Срочно нуждаясь в разрядке, Сакура понеслась вперед, не видя ничего на своем пути. Она знала: если не выместит свои эмоции любым физическим способом прямо сейчас, то снова разрыдается. Она будет плакать всю сегодняшнюю ночь и, вполне вероятно, следующие несколько ночей проведет аналогичным образом. Но Кента не стоил таких переживаний. Он вообще ничего не стоил. Сакура была не в восторге от собственного темперамента, но никакого другого у нее в запасе не имелось. Она уходила все дальше и дальше в заросли незнакомых ей джунглей, до тех пор, пока не наткнулась на небольшое каменное строение. Оно не выглядело жилым, и правая его часть уже была разрушена. Сакура решила, что просто поможет ему упасть окончательно. Замахнувшись со всей своей силы, она сосредоточила чакру в предплечье, устремляя ее к зажатым в кулак пальцам, и, встречая сопротивление воздуха, ударила по строению. Молниеносный прыжок на безопасное расстояние она совершала уже в автоматическом порядке. Закрыв рукой дыхательные пути, она дождалась, пока последний камень неподвижно опустится на землю, а поднявшаяся пыль утихнет. Сакура перевела дыхание, чувствуя значительное облегчение, и принялась залечивать содранную кожу на костяшках правой руки. То ли от резкой смены эмоций, то ли от осознания их глупости вдруг стало смешно. В начале Сакура улыбнулась, усмехаясь самой себе, а после разразилась хохотом, сгибаясь пополам. Напряжение, сковывающее ее тело яростью, исчезало с каждым выдавленным приступом смеха, и она расслаблялась, постепенно возвращаясь в привычное русло. — По-твоему, это смешно? — послышалось из темноты, где еще несколько секунд назад стоял дом. Сакура тревожно сглотнула, поднимая глаза и пытаясь разглядеть того, кто с ней говорил. Но было слишком темно. Что вообще в таком месте мог забыть другой человек? — Вы не пострадали? — осторожно спросила она, понимая, что отрицать свою вину будет бесполезно: человек стоял против исходящего с пляжа света и прекрасно видел ее лицо, в то время как она не видела ничего, кроме контура высокой фигуры. Сакура сделала несколько шагов навстречу. Во-первых, углубляться в джунгли острова было не самой безопасной идеей, а во-вторых, если этот мужчина выжил при почти моментальном крушении здания, он не попросту мог быть гражданским — перед ней предстал никто иной, как шиноби. — Нет, — холодно отозвался он. — Но, полагаю, мог. — Рада слышать, что с вами все хорошо, — виновато проговорила Сакура, подходя к нему ближе. — Извините меня, я не думала, что там мог кто-то находиться. Я выбирала место исключительно из принципа безлюдности. — Я тоже, — сказал мужчина. — Именно поэтому я там и отдыхал. Увидев блеск его черных радужек, отражающих пляжные огни, Сакура замерла, останавливаясь напротив него. Он также не сводил с нее взгляда, источая непонятные ей эмоции. Мужчина казался довольным тем, что увидел, и в то же время раздраженным за то, что его отдых посмел кто-то нарушить, лишив его крыши над головой и, возможно, чуть не лишив жизни. — Еще раз извините, — прошептала Сакура, чувствуя себя маленькой овечкой перед возвышающимся над ней оппонентом, который, исходя из сравнения, куда больше походил на хищника. — Я была очень расстроена и не рассчитала силу удара. — И что же вас так расстроило? — Он вскинул тонкую изогнутую бровь, не прерывая зрительного контакта, и Сакура отвела взгляд первая. — Парень, с которым я познакомилась утром, сейчас обжимался с другой девушкой, — пролепетала Сакура, стараясь звучать не так жалко, как выглядела со стороны. — В таком случае он должен быть тебе благодарен за то, что вообще остался жив, — заключил мужчина. — Боюсь, мое милосердие вынуждено остаться незамеченным, — неуверенно ответила Сакура, когда осмелилась вновь поднять голову к прожигающему ее взгляду. Мужчина облокотился о ствол пальмы, явно увлеченный тем, что продолжал сканировать все ее эмоции, отражающиеся в виноватых действиях. И в этот момент Сакура почувствовала себя одной из беспомощных мышей, которую начали препарировать задолго до того, как умертвили. Что-то, что лишило внимательности ее, в равной степени, как и его, не позволило заметить падающий сверху кокос, который с хрустом раскололся о плечо мужчины. Сакура прикрыла рот рукой, удивленная отсутствием реакции, и встретилась с его аналогичным взглядом. Плечо кровоточило, омывая разорванные края кожи, и Сакура подошла ближе, чтобы предложить помощь. — Вы смогли выбраться из дома, — заметила она, — но не увернулись от падающего кокоса? — Ты отвлекла меня, — бесстрастно ответил он. — Я взгляну? — Сакура попросила разрешения, протягивая к нему руку. — Я медик. — Медик, который все разрушает? — Его губы дрогнули в едва различимой улыбке. — Я хороший медик, — отрезала Сакура, направляя чакру в ладонь, которая исцеляла ничуть не хуже, чем разрушала. Когда она начала передавать свою чакру, то заметила, как его бледная кожа покрылась мурашками. Отсутствие загара свидетельствовало о том, что он не был жителем Санхо, но Сакура не придала этому значения. В конце концов, туристы здесь были частым явлением. Мужчина потянул носом воздух и закрыл глаза, откидывая голову назад. — Это не должно быть больно, — уверенно сказала Сакура, наблюдая его реакцию. Если человек не обладал какой-то сверхчувствительностью, а лечение не представляло собой вправление костей, то совершенно точно дискомфорту не было места. — Это приятно, а не больно, — ответил он, когда Сакура остановила передачу чакры. — Продолжай, пожалуйста. Она улыбнулась, довольная результатом, и усилила поток, ненадолго продолжив передачу даже после того, как рана полностью затянулась. Закончив с работой, она обернулась в сторону пляжа, все еще лишенная должной концентрации по неопределенным ей причинам, потому что она не заметила даже присутствия чакры своего командира. Он стоял вдалеке, но Сакура прекрасно различила его ужасный сочувствующий взгляд. Если Какаши, так же, как и она, выходил на балкон, то вполне вероятно, что он мог заметить и ее жалкую сцену неудачи. От осознания того, что она испытала очередное унижение прилюдно, становясь в его глазах еще большей неудачницей, к глазам навернулись слезы. Неужели он был настолько уверен, что она не справится самостоятельно, что решил снова пойти за ней? Сакура ненавидела жалость к себе, потому что сталкивалась с этим слишком часто. «Жалкая, жалкая и никчемная девчонка» — послышалось на подкорке сознания ее давно забытым голосом. Сакура отвернулась от пляжа и снова встретилась с темными, расширившимися от передачи ее чакры глазами. Мужчина безотрывно смотрел на нее, заставляя желудок переворачиваться в нескольких сальто от нервного напряжения. Она схватила его за рубашку, прилагая немного усилий, и притянула к себе, жадно впиваясь в его губы. Ее первый поцелуй был лишен всего, что, как она думала, должно в нем присутствовать: романтика, нежность и скромность — здесь не было месту ничему из вышеперечисленного. Она ударилась своими зубами о его зубы, когда он ответил на ее действия, прокусывая ее губу до крови, и слюна пропиталась металлическим вкусом. Когда осознание снизошло, Сакура поняла, что поступила так же опрометчиво, как и всегда. Возможно, теперь, помимо жалости, Какаши будет считать ее глупой шлюхой, которая после первой неудачи побежала искать вторую. Вряд ли этот жест станет тем, что вызовет в нем ревновать. Впрочем, Сакуре было уже наплевать. Если это хотя бы оттолкнет его, она уже будет благодарна. Она не нуждалась в том, чтобы он каждый раз внезапно оказывался рядом и окидывал ее сочувствующим взглядом. Сакура отстранилась от готового сожрать ее живьем мужчины, на удивление, не встретив никакого сопротивления, и вытерла тыльной стороной руки кровь с припухших губ. — Назови свое имя, — послышалось со спины, когда Сакура брела уже по направлению к пляжу, рассматривая расфокусированным взглядом факелы вдалеке. — Сакура, — прошептала она, глотая слезы и не рассчитывая, что ее ответ достигнет адресата. — Я найду тебя, Сакура.***
Захлопнув за собой дверь, Сакура скинула с себя сандалии и прошла к мини-бару. На полках небольшого холодильника стояли несколько жестяных банок пива и бутылка саке. Она протянула руку к последнему варианту. Откупорив крышку и швырнув ее в мусорку, Сакура сделала глубокий вдох и смахнула почти высохшие слезы, отпивая залпом несколько глотков. Она испытывала к себе отвращение, но не могла понять, почему именно: может, дело было в том, что она додумалась разменять свой первый поцелуй на то, чтобы позлить Какаши. Может, потому что этот первый поцелуй оказался полной противоположностью тому, что она себе представляла — в том, что должно было быть невинным и возвышенным, оказалось куда больше пошлости, чем в том же первом сексе Ино и Сая, о котором она ей рассказывала. Сакуре казалось, что она предала собственные идеалы о том, как это должно было случиться, потому что у всех ее друзей это происходило нормальным образом. Даже Тентен, которая не состояла в отношениях, выбрала для такого момента достойного парня, который просто был к ней внимателен и осторожен. Что же, в свою очередь, сделала Сакура? Она додумалась поцеловать мужчину, который вызывал в ней едва ли не первобытный ужас. И, несмотря на то, что он не был лишен красоты, а инициатива исходила от самой Сакуры, она все равно чувствовала себя опустошенной. О чем она только думала? С обратной стороны двери раздался негромкий стук, ненадолго вырвавший Сакуру из отчаяния, и она обернулась. — Открой, пожалуйста, — донеслось снаружи. — Хватит меня преследовать, — бросила она, шмыгая носом. — Мне не нужна ваша жалость. — Я не собираюсь тебя жалеть. — Сакура услышала, как он вздохнул и постучал еще раз. — Открывай. — Зачем? — Поделишься со мной пивом. — Ваш мини-бар ничем не отличается от моего, — заупрямилась Сакура. — Мой уже пуст, — протянул Какаши. — Вы выпили все пиво? — спросила Сакура, все еще думая о том, стоит ли он того, чтобы подниматься с пола. — Его было не так уж и много, — бесстрастно ответил Какаши. — Я не закрывала дверь, — сообщила она. — Заходите. Какаши открыл дверь, заходя в ее номер и наблюдая сидящую на полу Сакуру с бутылкой саке в руках. Заплаканные зеленые глаза покраснели, а трещина на нижней губе от грубого поцелуя покрылась засохшей кровью. Он перешагнул через ее вытянутые вдоль пола ноги и прошел к холодильнику, вытаскивая себе пиво. После чего вернулся к Сакуре и опустился рядом с ней на пол, с легким хлопком открыв бутылку. — Вы собираетесь пить здесь? — уточнила она. — А ты против? — Какаши отпил глоток, смакуя холодный пшеничный вкус, и пожал плечами. — Не знаю. Сакура тоже поднесла бутылку ко рту, собираясь хлебнуть еще немного, но саке полилось мимо рта и задело ее травмированную губу, обжигая место укуса. Она зашипела себе под нос и поспешила вытереть алкоголь. — Реальность не совпала с ожиданиями? — осторожно спросил Какаши. — Вроде того, — согласилась Сакура. — Такое случается. — Он опустил к ней взгляд, и Сакура протестующе замахала руками. — Не надо на меня так смотреть, — сказала она, качая головой. — Как? — Он вопросительно вскинул бровь, пытаясь улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить напряжение. — Так, будто я неудачница… и вам меня жаль, — упрекнула Сакура. — Я не считаю тебя неудачницей, — отрезал Какаши. — Но мне действительно жаль. Сакура вздохнула и поджала губы, слизывая языком засохшую кровь. Ей нечего было ответить, даже если бы и хотелось. — Это всего лишь поцелуй, — продолжил он. — Не стоит переживать по этому поводу. — Это был мой первый поцелуй, — призналась Сакура, опуская голову и закрывая лицо волосами. — Если для тебя это так важно, то поцелую совсем необязательно быть первым, чтобы стать особенным. Это может быть любой по счету поцелуй. Куда важнее человек, с которым ты его делишь, разве нет? — А что, если человек, с которым ты хочешь это разделить, не разделяет такого желания? — Сакура притянула к себе ноги и прижалась к ним головой, скрываясь за ними, словно в собственном панцире. Какаши не сразу нашелся с ответом. Он обдумывал ее вопрос и попросту не знал, что противопоставить сказанному. — Ты в этом уверена? — спросил он, все еще колеблясь. — Это слишком сложный человек. Я уже ни в чем не уверена, — прошептала Сакура, обнимая ноги чуть крепче. — И что ты о нем думаешь? — осторожно поинтересовался Какаши, не зная, готов ли вообще услышать ответ. — Я думаю, что он тоже ни в чем не уверен. — Сакура впилась ногтями в кожу, пытаясь привести мысли в порядок. — И я думаю, что в его голове нагажено еще больше, чем в моей, — подытожила она. Раз уж они говорили, не переходя на личности, она позволила себе быть честной. Сакура медленно подняла голову и нащупала рукой бутылку рядом с собой. Она поднесла горлышко к губам и посмотрела на Какаши. Он улыбался не только глазами: едва освещенный контур губ, скрытый за черной маской, тоже изгибался в улыбке — в красивой улыбке, насколько она могла заметить. Сакура скованно улыбнулась ответ. — Значит, вы думаете, он бы хотел меня поцеловать? — спросила она. — Я думаю, если это касается тебя, то он еще ничего в своей жизни так не хотел.
Примечания:
Очень жду ваших комментариев, для меня это действительно важно🥺
