Нефритовый взгляд

      Сакура распахнула глаза, немного щурясь от солнечного света, и несколько раз моргнула, лениво переплывая из сонного состояния к бодрствованию. В начале, комкая в ладонях тонкую простыню вместо привычного цветочного одеяла, она вспомнила, что находится не дома, а секундой позже ощутила стыдливый жар на своих щеках. Воспоминания вчерашней ночи накрыли подобно снежной лавине. Вдоль позвоночника прошелся резкий холодок, а ладони вспотели.       Приподнявшись на локтях и оглядев комнату, пытаясь вспомнить хотя бы то, как она оказалась в постели, Сакура схватилась за голову: виски болезненно покалывало, а к горлу подступала тошнота от выпитого накануне алкоголя. Впрочем, лечение похмелья стало первой необходимостью, которой Цунаде обучила свою протеже. Так что для Сакуры это никогда не было проблемой мирового масштаба. Сосредоточив чакру в кончиках указательных пальцев, она коснулась обеими руками висков и пустила в них точечные импульсы, снимающие спазматическую боль.       Сакура поспешила подняться, чтобы утолить невыносимую жажду и сухость в горле. Но прежде чем она успела встать, внимание устремилось к ожидающей ее на прикроватной тумбе бутылке. Это была заранее подготовленная вода. Обернувшись, чтобы скорее отпить глоток, волосы, прилипшие к шее, натянулись, и Сакура зашипела от неприятного ощущения. Неужели она так сильно вспотела?       Жажда оказалась сильнее наслаивающихся друг на друга мыслей. Стремительно открутив крышку, она запрокинула голову и принялась жадно глотать минералку до тех пор, пока не почувствовала удовлетворение.       Сексуализированная анбувская безрукавка казалась слегка влажной и висела на металлической перекладине у зеркала, но Сакура не помнила, чтобы вообще занималась вчера стиркой. Ей было явно не до этого.       Короткими вспышками пронеслись флешбеки о том, как она остервенело набросилась на бутылку саке, вливая в себя глоток за глотком. А потом, кажется, кто-то стучал в ее номер.       Сакура повернулась к зеркалу, рассматривая на себе огромного размера футболку, которая ей не принадлежала, и одернула горловину, притягивая ее к носу: пахло тем же кондиционером, с которым она стирала свои вещи в квартире Какаши.       Следующая вспышка прояснила детали о том, как они вместе пили, сидя на полу прямо у ее кровати. Собрав волосы в пучок и закрутив их резинкой, Сакура приподняла футболку и провела ладонью по горячей липкой коже, понимая, что это вовсе не пот, а какая-то вязкая мазь — вероятнее всего, крем от солнечный ожогов, который она успешно проигнорировала.       Как бы Сакуре ни хотелось думать, что между ними, наконец, произошло то, о чем она так давно мечтала, она была уверена, что Какаши не прикасался к ней подобным образом. Но любая другая причина, по которой ему пришлось бы ее переодевать, не хотела укладываться в голове.       Возможно, она пролила на себя алкоголь? Да, это бы все объясняло.       Она поднялась с кровати, опуская босые ноги на мягкий ворс белого ковра, желая принять душ, и с такого ракурса увидела затертое пятно, расположившееся у изножья кровати. Предчувствие было не самым приятным, но Сакура все же осмелилась подойти и наклониться, чтобы понюхать.       И это не пахло саке.       Пятно было все еще влажным и пропитанным ароматом гостиничного геля для душа. Саке высыхал бесследно и быстро, как и любой другой крепкий алкоголь, а запах выветривался сам по себе в течении дня. Никто бы не стал застирывать что-то подобное.       Руки стыдливо задрожали, и Сакура застонала от мысли, что Какаши пришлось отстирывать следы ее рвоты. Она просто не могла в это поверить! Неужели она заблевала всю свою одежду и продолжила извергать содержимое желудка на этот дорогущий ворсистый ковер? На нее это было не похоже. Сакура умела держать себя в руках. В конце концов, она провела с Цунаде слишком много времени и могла совладать с алкоголем, казалось бы, в любых количествах. К тому же она никогда не пила чрезмерно.       Это было настоящим позором.       Приняв на скорую руку душ и почистив зубы, Сакура залечила свои обгоревшие плечи и травмированную губу. Она обернулась полотенцем, собирая мысли в кучу, и направилась к балкону. Нужно было придумать хотя бы какое-то извинение для Какаши, но в голову ничего не лезло. Складывалось ощущение, что судьба проверяет нервы на прочность, потому что каждый чертов раз, когда Сакура думала, что случился самый грандиозный позор в ее жизни, происходило нечто, перекрывающее все, что толкало ее в еще большую яму.       Сакуре было стыдно смотреть ему в глаза. Каким образом она должна отправиться с Какаши в обратный путь, когда боялась даже выйти из номера?       Она оттянула тяжелую штору в сторону, открывая балконную дверь, и пробубнила себе под нос что-то очередное о том, как ей стыдно.       Жаркие лучи утреннего солнца сразу же обожгли кожу, испаряя остатки влаги, и Сакура зажмурила глаза, проходя вперед и облокачиваясь на балконную перегородку.       — Как самочувствие?       Она так и замерла на месте, не смея обернуться к полупрозрачной смежной стенке, разделявшей номера «101», в котором остановилась она, и «102», закрепленный за Какаши.       Ладони вспотели еще сильнее, когда Сакура отчаянно вцепилась в латунную перекладину и поспешила прочистить горло, чтобы вымолвить хоть какое-то слово, похожее на извинение. Но язык онемел, прилипая к нёбу, а челюсти сомкнулись намертво.       — Ты не напивалась до поросячьего визга, Сакура. — Какаши поспешил ее успокоить. — Ты перегрелась на солнце, твои плечи и лицо обгорели, и у тебя поднялась температура. Боюсь, тебя бы стошнило в любом случае.       — Но вам бы не пришлось это убирать, — прошептала Сакура, чувствуя, как отвращение к самой себе туманит рассудок.       — Все в порядке, — отмахнулся Какаши. — Ты себя вылечила?       — Да… и мне так жаль, что вам пришлось опять возиться со мной. — Сакура покачала головой. — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, полагаю? — Он пожал плечами, встречаясь с потерянным взглядом напротив, и улыбнулся, сощурив глаза.       — Я бы не стала злоупотреблять вашей добротой. — Сакура глубоко вздохнула, испытывая некоторое облегчение, и принялась рассматривать серфингистов, маневрирующих на волнах. — Во сколько отплывает корабль?       — Около шести вечера, если не изменяет память. — Какаши взял со стеклянного столика чашку с кофе, немного брякнув ею о блюдце, и Сакура обернулась к нему.       — Только не говорите, что вы тоже курите? — упрекнула она, рассматривая полупустую пачку сигарет.       — За редким исключением. — Какаши развернулся к Сакуре спиной и опустился в кресло, стягивая с себя маску и поднося к губам кофе.       — Чем займетесь в оставшееся время? — спросила она, подумывая о том, что могла бы арендовать доску и, возможно, инструктора, раз уж время позволяло.       — Не знаю. У тебя есть предложения?       — Я подумала о серфинге, — пролепетала Сакура, удивленная встречным вопросом. Неужели он на полном серьезе спрашивал о том, чем они могли бы заняться вместе?       — Собирайся тогда, — предложил Какаши, допивая остатки кофе.       — Вы меня научите? — Сакура в недоумении захлопала глазами, будто сорвала джекпот в казино.       — Ну, — лениво протянул он, — я же научил тебя ходить по воде. Почему бы не повторить то же и с доской?

***

      Какаши всегда казался странным человеком, но сегодня особенно. Его утренняя активность действительно поражала, потому что Сакура была готова поставить все свои деньги на то, что он проваляется в номере до самого отъезда, не пошевелив и пальцем.       По правде говоря, даже Шикамару не казался таким ленивым, как только что проснувшийся Какаши. Сакура не знала, что на него нашло. Она была хорошо знакома со многими его бытовыми привычками и повседневным поведением, потому что они слишком много времени проводили вместе. Все то же самое она могла сказать и про Наруто с Саем. Когда эти двое обзавелись вторыми половинками, Ино с Хинатой выпытывали у Сакуры каждую мелочь о своих возлюбленных, прежде чем съехаться с ними. Однако ее подруги преследовали разные цели: если побуждением Хинаты стало влюбленное желание узнать о Наруто все и сразу, то положение Ино вынуждало интересоваться подобными мелочами — она хотела как можно скорее помочь Саю адаптироваться, и никто, кроме Сакуры не мог ей в этом помочь.       Что же касалось настроения Какаши — тут она чувствовала себя бессильной. Сакура понимала, что он по-прежнему движим своими страхами и живет, отталкиваясь лишь от выстроенной годами зоны комфорта. К слову, от комфорта здесь имелось лишь слово. Потому что одиночество само по себе ужасало. Всегда и всех. Сакура не знала никого, кому бы оно шло на пользу.       Сейчас она старалась не забивать себе голову подобными мыслями, пытаясь жить в этом прекрасном моменте, где они, как она того и хотела, отправляются вместе на пляж.       Но все же Сакура не могла отрицать того, что ей было страшно.       Вероятность того, что Какаши снова захочет дистанцироваться, как это уже случилось после совместного просмотра фильма, действительно имелась. В конце концов, именно по этой причине она отказалась от ужина прошлым вечером. В добавок ко всему, Сакура чувствовала себя лицемеркой: она хотела быть с Какаши, но была не готова брать на себя ответственность за его сложности. Она хотела быть с ним, когда он в таком настроении, как сейчас, но ей искренне хотелось держаться от него подальше, когда он был холоден и подавлен, потому что она не знала, как ему помочь и что вообще с этим делать.       Наверное, если ты любишь человека, то готов принимать его любым, думала Сакура. И она готова была принимать Саске, травмы которого сказывались на ней намного тяжелее. Так почему же это стало ее пугать теперь? Чего именно она боялась? Того, что может причинить Какаши боль или же того, что обожжется сама и снова потратит время не на того человека? Если бы она знала заранее, что из этого не выйдет ничего хорошего, стала бы вообще пытаться? Наверное, нет. Сейчас Сакура понимала: ее ошибка заключалась не в том, что она оба раза влюбилась в сложных людей, а в том, что эти люди обладали тяжелой судьбой, от которых она ожидала легкого отношения к жизни. Это было до абсурда глупо.       — Тебе идет этот костюм.       Это был совершенно обычный купальник для серфинга, который Сакура взяла в аренду, с длинными рукавами и застегнутым до самого горла воротником. Была вероятность того, что ей просто шли ее стройные ноги, потому что она сомневалась, что нечто настолько закрытое может добавлять ей привлекательности.       — Это комплимент? — усомнившись, спросила Сакура, оглядываясь на Какаши, который нес их доски.       — А на что это похоже? — он рассмеялся, когда Сакура нахмурила брови.       Похоже это было на то, что Какаши тронулся умом, но она не стала озвучивать мысли вслух. Сакура действительно не знала, что на это можно ответить и как она должна реагировать. В случае с Кентой она бы, скорее всего, улыбнулась и накрутила прядь волос на указательный палец, пытаясь выглядеть милой. Но поступи она так сейчас, тогда бы уже Какаши думал о ее бедах с головой.       — Как красиво! — Сакура оглянулась по сторонам, когда они ушли в самый конец, скрывшись от основного пляжа за отвесной скалой. Здесь, словно в оторванном от всего мира участке, остров заиграл совершенно другими красками.       — Вполне, — согласился Какаши. Он остановился и протянул Сакуре ее доску.       — А чем вас пляж отеля не устроил?       — Наличием других людей? — он пожал плечами.       Сакуру это не напрягало. Впрочем, ее никто не пожирал взглядами, в отличие от Какаши. Приятнее было думать, что он просто захотел остаться наедине, а изголодавшиеся в похоти женщины тут вовсе не причём.       Все время, что они шли сюда и заходили в воду, Сакура старалась двигаться на несколько шагов впереди, чтобы не искушать себя лишний раз разглядыванием его фигуры — это было слишком эмоционально и в прошлый раз. А она действительно хотела научиться хотя бы базовым вещам, чего не смогла бы себе позволить с расплавившимся от возбуждения мозгом. Но когда Сакура не услышала за собой шагов, омываемых плеском воды, она обернулась.       — Это не честно! — воскликнула Сакура, которая чуть было снова не порезалась о мелкие ракушки. — Вы не должны ходить по воде…       — Но ты ведь тоже так можешь. — Какаши беззаботно протянул руку, чтобы поднять ее на поверхность, но Сакура отказалась.       — В этом есть свое удовольствие, и мне нравится заходить в воду самостоятельно, — отрезала она, — а еще лучше, когда есть возможность разбежаться!       Когда Сакура в очередной раз споткнулась, сбиваемая волной, Какаши подхватил ее за воротник и все-таки поставил рядом с собой. Сосредоточив чакру в ногах, Сакура сдалась.       — Ладно! — Она взмахнула рукой. — Возможно, заход здесь действительно неудачный.       Они отошли на глубину, миновав волны, и деактивировали свои чакры, погружаясь в воду. Сакура удовлетворенно вздохнула, откинувшись на спину, и раскинула руки по обе стороны от себя. Покачиваясь на легких волнах, она закрыла глаза всего лишь на мгновение, когда почувствовала, что Какаши притягивает ее за ногу к себе и прикрепляет к лодыжке шнур от доски. От легкого прикосновения его пальцев Сакура едва не ушла с головой под воду. Это было настолько осторожно и воздушно, что уже за это она готова была продать свою душу.       Не считая сна, это было его второе осознанное прикосновение, и будь Сакура менее внимательна, она бы даже не заметила, что он касался ее чуть дольше, чем это было необходимо. Но она всегда отличалась хорошим вниманием, так что это не могло остаться незамеченным.       — Ложись на доску, — сказал Какаши, отплывая на небольшое расстояние и наблюдая за ней.       Сакура планомерно притянула к себе доску и осторожно уперлась в нее, чтобы забраться. Когда доска начала раскачиваться под собственным весом, Сакура вцепилась в нее по краям и попыталась восстановить равновесие.       — Не обхватывай доску. — Какаши указал на ее руки. — Так ты ее еще больше раскачиваешь. Просто положи ладони параллельно поверхности и сделай небольшой упор.       Он притянул свою доску к себе и показал так, как это должно выглядеть в нормальном исполнении.       — Так? — спросила Сакура, когда попыталась немного приподнять корпус над доской, на что он кивнул.       — Теперь поплыли ближе к волнам.       — Вообще, я думала, вы покажете мне все это на берегу, — прикинула Сакура, вспоминая одного из инструкторов, который показывал технику исполнения, будучи на суше.       — Там слишком жарко, — бросил он. — И так справишься.       — Надеюсь на это. — Сакура вздохнула, уже предвкушая свое первое падение, потому что она не собиралась использовать чакру.       — Нога, на которой закреплен лиш, отводится назад, — продолжил Какаши, подплывая к заходу на волну, и зафиксировал свою доску чакрой, оставляя ее в статичном положении и встречая недоумение Сакуры. — Ну, так удобнее объяснять, — парировал он. — Сделай так же.       — Это же нечестно…       — Это абсолютно то же самое, что делали те двое на берегу, — отмахнулся Какаши. — Просто у нас больше возможностей. Не упрямься.       — Ладно. — Сакура, точно так же, как и он, зафиксировала доску на поверхности воды и, подавшись корпусом вперед, попыталась подняться.       — Согни колени еще немного. Когда поднимешься, плечи и бедра не разворачивай сразу. Подъем должен быть быстрым и плавным, но не резким.       Сакура кивнула и повторила все еще раз, понимая, что в неподвижном положении это проще простого.       — На переднюю ногу вес не переноси, но и на дальнюю опираться не следует. Просто соблюдай баланс. — Какаши вскинул брови. — С равновесием у тебя никогда проблем не было.       Он отозвал чакру, умелым и быстрым движением поднимаясь на доску, и заскользил по волне, скрываясь из вида. Когда он ушел под накрывающую его волну, продолжая маневрировать уже вне поля зрения Сакуры, все, что у нее осталось, были восторженные вздохи.       — Пробуй, — чуть громче сказал он, когда оказался у берега.       Сакура закрутила резинкой волосы и с предвкушением посмотрела на волны впереди себя. У нее не было четкой уверенности, что получится продержаться хотя бы дольше секунды. Более того, она сомневалась, что вообще сможет подняться. Несмотря на то, что они с Наруто катались на сноубордах в Стране Железа, и Сакура действительно имела представление о некоторых основах баланса и равновесия, та доска, на которую предстояло подняться сейчас, выглядела немного пугающе. Возможно, с чакрой Сакура действительно была хороша: она умело передвигалась по стенам и потолкам, но без применения чакры нередки были случаи, когда она умудрялась споткнуться, всего лишь поднимаясь по лестнице.       В любом случае она собралась с силами, визуализируя то, как она представляла свой подъем, и бросила беглый взгляд на Какаши. Он закатил глаза, и Сакура готова была рассмеяться от его страдающего выражения: ему действительно не хотелось находиться под солнцем. А ей, в свою очередь, не хотелось лишний раз его мучить в благодарность за то, что он вообще согласился составить ей компанию.       Дождавшись следующую волну, Сакура уперлась ладонями в поверхность доски, не обхватывая ее по бокам, как и сказал Какаши, и немного прогнулась в пояснице, направляясь к пику надвигающейся волны. Это была совсем небольшая волна, отлично подходящая для первой попытки.       И у Сакуры получилось. Она смогла подняться и даже продержалась приличное, по ее мнению, количество секунд, ощущая шероховатости воды под дрожащей доской, прежде чем волна накрыла ее с головой, заставляя уйти под воду.       — Получилось! — закричала она, довольная результатом.       — Просто у тебя хороший учитель, — ответил Какаши, нарываясь на похвалу.       — Вынуждена согласиться. — Сакура улыбнулась. — Спасибо.       Конечно, Сакура не смогла ограничиться одной единственной попыткой. Проведя в воде еще несколько часов и немного укрепив свой навык, она уже не пыталась покорять волны, а просто лежала поперек доски, используя ее подобно надувному матрасу, и покачивалась на волнах. Какаши делал все то же самое, но без доски. Они также успели два раза поплавать наперегонки, и Сакура, к своему сожалению, оба раза проиграла.       — Пора возвращаться, — сказал он, появившись рядом и явно не собираясь пугать Сакуру своей внезапностью.       Впрочем, она и не пугалась. Всего лишь в очередной раз выпала из реальности, ненадолго забыв, где находится. Сакура вздрогнула, неудачно покачнувшись, и доска под тяжестью ее веса перевернулась. Но, видимо, по привычке (у нее не было времени подумать) Какаши зачем-то ее поймал.       Сакура машинально нахмурила брови. Ее мимика срабатывала совершенно неосознанно, особенно при таких неудачах, как разного рода падения. Но в следующую секунду, когда она ощутила на себе его крепкие руки, она расслабилась.       Какаши продолжал держать ее за талию, в то время как ее ладони лежали поверх его плеч. Они находились друг к другу так близко, как не находились еще никогда прежде. Сакура готова была поклясться, что вся жизнь на это мгновение остановилась, как и ее сердце. Она боялась ни то что пошевелиться, казалось, она забывала даже дышать. Сакура осторожно подняла на него глаза, встречаясь взглядом, и тревожно сглотнула: что бы она сейчас ни сделала, она об этом пожалеет. А если и нет, то Какаши заставит ее пожалеть. Потому что все, что он с ней делал, это провоцировал одним лишь своим присутствием на неуместные в его адрес поступки. Сакура также подумала, что если он не хотел того, чего хотела она, то ему явно не следовало прикасаться к ней таким образом. Да и вообще ловить ее. Это просто смешно. Она бы точно не утонула, и в этом не было необходимости.       Несмотря на опутывающую эйфорию от такой тесной близости, которая распирала ее легкие и в то же время лишала возможности дышать, Сакура испытывала осадок от его безынициативности и понимания того, что любое ее действие обернется ей боком.       — Знаете, — начала она, поглубже вздохнув, — я не уйду под воду, как какой-нибудь камень, если вы меня вдруг отпустите…       Возможно, Сакура сказала это более резко, чем изначально планировала. Контролировать интонацию, испытывая дрожь в руках и ногах, при всем этом пытаясь не нахлебаться воды, было не так уж и просто. В любом случае Какаши перебил ее, стянув маску быстрее, чем она успела среагировать, и поцеловал ее.       Сакура настолько привыкла к собственной безнаказанности, что, провоцируя его на эмоции, чувствовала себя совершенно комфортно. Она знала, что Какаши никогда не ответит ей, и ощущение того, что она сама расставляет границы дозволенного, тешили ее самолюбие. Потому что когда играешь по собственным правилам, происходит исключительно то, что зависит только от тебя. А чувство контроля почему-то играло в жизни Сакуры слишком большую ценность.       Сакура хотела, чтобы Какаши поцеловал ее. В своих фантазиях она и вовсе представляла гораздо большее: каждый раз, когда ей приходилось мастурбировать (именно приходилось, потому что никак иначе она не могла справиться с нарастающим возбуждением, виной которого был Какаши), Сакура иной раз поражалась тому, насколько развратными становились ее мысли. Но сейчас, когда инициатива исходила не от нее, Сакура почему-то ощутила не меньшую панику, чем в свой первый поцелуй. Она не понимала, что за чертовщина с ней происходит. Это состояние было определенно не тем, что можно было предвидеть.       Его поцелуй казался мягким, а движения языка и губ — утонченными, но в прикосновениях и тяжести больших ладоней, притягивающих ее сквозь воду, власти и желания было гораздо больше, чем нежности, которую так ожидала Сакура.       Сама того не понимая, Сакура оторвалась от его губ, отталкивая на небольшую от себя дистанцию, но не отстраняясь полностью. Она поджала губы, когда встретила непонимание и подавленность в его взгляде, и протянула к нему руку, бережно дотрагиваясь до его обнаженного лица.       Сакура уже видела его без маски, как и некоторые медсестры, потому что Копирующий ниндзя ничем не отличался от других пациентов, и никто не собирался с ним церемониться, вставляя рот в трубку для проведении интубации. Но это было достаточно давно, и Сакура была слишком обеспокоена его состоянием. У нее не было времени на то, чтобы разглядывать его. Возможно, она немного удивилась, не увидев под маской ничего устрашающего. Впрочем, даже если бы и увидела, ей было бы наплевать — тогда она просто хотела, чтобы он выжил.       Сакура медленно провела кончиками пальцев по его скуле, оставляя влажный след от мокрой ладони, и коснулась его напряженных губ. Его кадык дрогнул, когда он сглотнул, и Сакура подняла глаза выше. Какаши все еще не пытался от нее отстраниться, и, возможно, это придало немного уверенности.       — Нежно… — чуть слышно прошептала Сакура, но в ее учтивом тембре ощущалась жесткая требовательность. В данный момент она не хотела поцелуя на эмоциях. Сакура нуждалась в его обдуманном и взвешенном решении: повторения ситуации с трусиками она желала меньше всего.       Просьба Сакуры о нежности немного выбила из колеи, потому что Какаши полагал, что это было и так максимально нежно. По крайней мере, в его понимании. Но, судя по всему, для Сакуры это все равно оказалось слишком. Поцелуи у него никогда не ассоциировались с нежностью — это всегда была прелюдия к сексу, причем очень быстрая прелюдия, и не более того. Ни одна из его женщин не просила его о нежности, так что, да, вероятно, он все-таки был груб.       Он притянул Сакуру за подбородок, поглаживая ее бархатную кожу легким движением большого и указательного пальцев, и накрыл ее губы своими. На этот раз без языка. Он касался ее настолько трепетно, будто Сакура могла в любой момент исчезнуть или рассыпаться, подобно карточному домику, которому, чтобы упасть, было достаточно малейшего дуновения ветра.       И это дало свой результат, потому что в скором времени Сакура абсолютно расслабилась в его объятиях и, видимо, ощутила утраченный контроль, возвращая свою инициативу.       Ее грудь, что прежде незаметно вздымалась под кроткими вздохами, сейчас уже требовала все больше кислорода, а язык, прячущийся за мягкими губами, бесцеремонно ворвался в его рот, соблазнительно не находя для этого никаких препятствий. Сакура чуть сильнее вцепилась в плечи и обхватила ногами его торс, когда они ушли под воду, опускаясь все глубже и глубже. Но никто из них не спешил отрываться друг от друга.       К тому моменту, когда воздуха стало отчаянно не хватать и пришлось оттолкнуться со дна, чтобы выплыть на поверхность, Сакура перестала как-либо соображать. Она думала только о том, что они вдвоем, и Какаши нависает сверху, прижимая ее к песку. Сакура даже не помнила о том, как они вообще переместились к берегу.       Утопая в головокружении, она потянулась к молнии на своем гидрокостюме, потому что чувствовать эрекцию, упирающуюся между ее мокрых во всех смыслах бедер, было уже невыносимо. Какаши хотел ее так же сильно, как и она его — теперь, наконец, это стало очевидно.       — Не раздевайся, — задыхаясь, прошептал он, и тяжелое дыхание Сакуры сорвалось на стон от его низкого голоса. — У нас уже нет времени.       — Это можно сделать быстро, — почти умоляюще попросила она, не желая останавливаться.       — Некрасиво заставлять ждать напарника, когда он уже здесь. — Какаши глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание, и оторвался от Сакуры.       — В смысле? — спросила она, рассматривая его расфокусированным взглядом и прокручивая в голове услышанные слова. Сакура была просто не в состоянии почувствовать чужую чакру.       — Хиро примерно в пятистах метрах от нас, — сказал Какаши. — Очевидно, мы очень задержались. — Он бросил взгляд на заходящее солнце. — Дойди до него и забери наши вещи, пожалуйста. Нужно переодеться.       — Он же не мог нас увидеть? — забеспокоилась Сакура. — Я не смогу смотреть ему в глаза, если он нас видел.       Разумеется, он их заметил. Сакура понимала: раз Хиро остался ждать на расстоянии, то лишь по той причине, что как раз таки их увидел.       — Сакура, он не вчера родился. — Какаши вздохнул. — Иди.       — Может, вместе? — Сакура пожала плечами, искренне не понимая, почему она должна идти одна.       — Я не пойду в таком виде через весь пляж. — Он беспомощно устремил взгляд к вздымающейся палатке между ног.       Сакура опустила голову, чувствуя, как краснеет, и сильнее стиснула зубы, чтобы ее челюсть не отвисла.       — Ладно, — сдалась она. — Это имеет смысл.