Нефритовый взгляд

      Сакура сидела на одном из тренировочных полигонов, который уже давно считался заброшенным, поскольку находился слишком далеко от деревни, чтобы на нем могли тренироваться генины, и был слишком мал для джонинов. Однако площадка казалась идеальной для одного человека, который хочет позаниматься без посторонних глаз. Здесь также можно было встретить и Какаши, когда он не хотел, чтобы его кто-либо донимал — то есть достаточно часто.       Но сейчас Сакура была одна.       Миссия уже в который раз не увенчалась успехом, заставив ее сначала мокнуть под проливным дождем несколько часов подряд, а потом мерзнуть в жалкой лачуге, продуваемой всеми ветрами этой планеты.       Не то чтобы Сакуру так сильно волновало сокращение зарплаты, просто чертов Синдикат стал уже делом принципа, с которым хотелось разобраться хотя бы ради собственного успокоения.       Все полгода, что она провела в Анбу, утопая в расследовании этого дела, до сих пор ни к чему не привели. И это удручало. Понимание того, что абсолютно все труды могли оказаться напрасными, вгоняло в отчаяние.       Вгоняло в отчаяние и то, что Сакура вернулась в Коноху на несколько дней раньше, что означало лишь одно: она пропустила инаугурацию, но застанет свадебную церемонию.       Просто прекрасно.       Разумеется, Сакура не собиралась присутствовать на этом празднике жизни. Она уже заранее решила, что проведет в постели целый день, напившись снотворного и заткнув уши берушами, чтобы не услышать ни единого возгласа, который, она была уверена, непременно донесется с улицы до окна ее спальни.       Сакура пообещала себе, что этот день не сохранится в ее памяти — настолько ей претила подобная мысль. Она не хотела даже думать о том, как шикарно этот невыносимый мужчина будет выглядеть в традиционной одежде …       … идущий рука об руку не с ней.       Сакура также не хотела думать, как роскошно будет выглядеть Мей в столь значимый день своей жизни, учитывая, что и в обычные дни она была просто на высоте.       Сакура смахнула с лица влажную прядь и зашипела от злости. Она достала из кобуры несколько сюрикенов, сжимая их в руке, и почувствовала, как холодный металл касается ее пальцев. С яростью в глазах она швырнула сюрикены в стоящее перед ней дерево. Острые металлические края, идеально заточенные, синхронно завертелись, маневрируя в воздухе и разрезая его на своем пути. Они сверкнули, отражая блики взошедшей луны, и с тихим лязгом вонзились в кору дерева, словно ножи, погруженные в масло.       Сакура посмотрела на свое произведение с удовлетворением: ее сюрикены были воткнуты в дерево так глубоко, что, казалось, стали его частью. Однако она не рассчитала силу, и теперь, чтобы достать их обратно, пришлось бы навсегда распрощаться с деревом, разламывая пополам его толстый, покрытый многолетними трещинами ствол.       Сакура не собиралась этого делать.       Она лишь тяжело вздохнула, подмечая, что нужно будет позаботиться о новых сюрикенах до следующий миссии, и подобрала с земли свой промокший под дождем рюкзак, окрасившийся потемневшими разводами.       Пока Сакура лениво брела в сторону деревни по единственной протоптанной тропинке, в голове возникла внезапная мысль о том, что неплохо бы принять смертельную дозу снотворного.       Сакура отмахнулась от этого бреда так же быстро, как и подумала о чем-то столь нелепом: Бьякуго не позволит ей умереть так просто.       Сощурив глаза и всматриваясь в пожелтевшие кроны деревьев, она сфокусировала взгляд на посыревшей от дождя листве. Как вообще можно было подумать о смерти? Она никогда не заходила так далеко в своих мыслях. Сакура точно была не в духе. Как минимум по той причине, что всеми силами пыталась затянуть миссию на более длительный срок, чтобы не возвращаться в Коноху. Но все было тщетно. Она могла разбиться в лепешку, но отсрочить возвращение на несколько дней все равно бы не получилось. В таком случае нужно было придерживаться другого плана: беруши и снотворное. Возможно, немного клубничного мороженого также не помешало бы.       Сакура знала, что у нее будет пять дней выходных, поэтому, раз уж она собиралась провести дома все это время, не высовываясь даже за порог, имело смысл закупиться продуктами. Может, минутой ранее у нее и крутились мысли о смерти, но уж точно не от голода. В таком удовольствии, как еда, Сакура себе отказывать не собиралась.       Инаугурация прошла тихо и незаметно, в отличие от всех предыдущих. И если бы не оживленность на прежде пустующих улицах, сложно было бы догадаться о чем-то настолько масштабном. Если тот факт, что ее ленивый учитель стал Хокаге, еще можно было игнорировать, то снующих в разные стороны граждан и ниндзя не замечать было проблематично. Картина того, как деревня готовится к свадебной церемонии, казалась ироничной насмешкой над местными жителями.       Почему местом проведения выбрали именно Коноху?       С момента окончания войны здесь до сих пор экономили электричество. Какой дурак вообще поверит, что все изменится одним днем, благодаря союзу двух незаинтересованных друг в друге людей? (Ладно. Возможно, один из них все же питал интерес). Сложно было ответить на этот вопрос, но Сакура могла подумать разве что о том, что, несмотря на бедность, люди нуждались в празднике: народ устал жить в нищете и бедности, не имея возможности позволить себе ничего, кроме сверх прожиточного минимума.       Наверное, в этом был смысл.       Отмахнувшись от свадебных мыслей, Сакура постаралась задуматься о чем-то более приятном и актуальным для нее. И, увидев вдалеке мерцающую вывеску супермаркета, это стало не так уж и сложно. Она смиренно вздохнула и свернула во дворы, чтобы срезать путь до магазина.       Вскоре руки уже ломило от тяжести четырех пакетов, поддающихся гравитации и утягивающих вес к земле. Но Сакура не спешила задействовать чакру, чтобы облегчать себе задачу. Как и всегда, она не купила ничего полезного, за исключением разве что фруктов. Хотя она сомневалась, что в сушеных финиках было больше пользы, чем вреда. Сакура все еще помнила, как легко набирает лишние килограммы, когда пренебрегает тренировками и налегает на сладкое. Если таким, как Ино, небольшой лишний вес и придавал пикантные формы, то Сакура себе подобного позволить не могла. Однако сейчас ей было совершенно наплевать. И вообще, большая тяжесть приходилась на несколько литров минералки.       Распахнув подъездную дверь, Сакура вошла внутрь. Разглядывая ступени и не смея поднять взгляд к двери того, кто жил под ней, она прошла на свой этаж и замерла, нервно клацнув зубами.       — Ты скрыл свою чакру, — обвиняющие прошипела она, наблюдая Какаши, сидящего у своей двери и подпирающего ее спиной.       — Имелась вероятность, что иначе ты уйдешь к Ино, — проговорил Какаши, устремляя к ней потухший взгляд.       — Мне кажется, сейчас ты должен заниматься другими вещами. — Сакура как можно безразличней опустила пакеты на пол и сняла с плеч рюкзак, чтобы достать ключи.       — Клоны, — только и ответил он.              — Клоны? — повторила Сакура, копошась в рюкзаке.       — Ну… — Какаши пожал плечами. — Раз уж Шарингана, который пытается меня прикончить, сжигая всю чакру, больше нет… не вижу в этом проблемы.       — На свадьбу тоже клона отправишь? — съязвила Сакура, делая шаг вперед и наклоняясь через него, чтобы вставить ключ в дверь.       Какаши ощутил, как кончики его пальцев дрогнули, когда Сакура склонилась над ним, проникая и заполняя своим запахом все его мысли и легкие. Ее сладкий вишневый аромат, смешанный с дождевой влагой, заставил сердце на мгновение остановиться, чтобы потом оно забилось вдвое чаще.       Сакура повернула ключ несколько раз и вздохнула, ожидая, что Какаши сдвинется с места и позволит ей попасть домой. Но подниматься он не спешил.       — Знаешь, я просто хочу зайти внутрь и не выходить отсюда всю эту чертову неделю, — призналась Сакура, бессильно сложив руки на груди, придерживая связку ключей.       — Думаешь, я этого не хочу? Или, по-твоему, я нуждался хоть в чем-то, что сейчас происходит? — Какаши вернул к ней взгляд, пропитанный металлической жесткостью, и Сакура сглотнула комок образовавшейся тревоги.       — Я так не думаю. — Она отрицательно покачала головой, отводя взгляд к дверной ручке, и снова сжала ее, когда Какаши внезапно поднялся.       — Думаешь, — прорычал он ей на ухо. — Думаешь, раз я уже трахал Мей, то буду не против повторить это снова — это все, о чем ты думаешь, Сакура. И не пытайся мне врать, потому что это у тебя никогда не получалось. — Его голос казался острым и ранящим, словно множество осколков, впивающихся в нежную кожу. Какаши заметил, как ее изогнутые брови едва заметно дрогнули над переносицей, а пальцы сильнее вцепились в связку ключей, сжимая ее так, что ладонь побелела.       — Если и так, то что? — огрызнулась Сакура, открыв, наконец, дверь.       Напряжение, образовавшееся между ними, пропитало весь воздух, делая его тяжелым, исказившимся горечью послевкусия. Казалось, если вдохнешь, то сразу повалишься замертво.       Продолжая смотреть под ноги, Сакура шмыгнула носом и обернулась, чтобы забрать пакеты, когда уперлась в твердую, поджарую грудь, возвышающуюся над ней.       — Если так, то это прискорбно. — Какаши звучал уже мягче, но этот голос был далеким от того бархатного тембра, который заставлял Сакуру таять, превращаясь из обжигающего холодом льда в почти кипящую лужу.       Какаши пытался игнорировать все, к чему взывало его собственное Я. В нем все еще боролись здравый смысл и желание, а недоверие Сакуры лишь выбивало из колеи, размывая границы.       Она была не обязана доверять. Не обязана на что-то надеяться, когда Какаши упомянул о ее возможном счастье с любым другим, более подходящим мужчиной. Это все не имело значения и пришлось бы даже на руку, если бы Сакура и вовсе его возненавидела. Если бы это помогло ей принять и смириться с текущей ситуацией. Но все было полнейшей ложью и самообманом, потому что, казалось, Какаши сам не готов был мириться с этим.       Он смотрел на Сакуру долгую, тянущуюся целую вечность секунду, ощущая на себе противоречивую зелень ее глаз, готовую размазать его по стене и сбить с ног в одно лишь мгновение. Разве он мог от этого отказаться? Кто вообще в здравом рассудке отказался бы?       Темный мрачный взгляд неподконтрольно опустился к ее губам и задержался на них. Сакура нервничала, закусывая и теребя нижнюю губу. Какаши также знал, что она делала ровно то же самое, когда была возбуждена. Ее злость, страсть и нервозность были так соблазнительно похожи в своих чертах, что все это вместе взятое лишь подливало масла в огонь.       Сакура продолжала упрямо смотреть на него, ожидая…       Она не знала, чего ждала. Она знала только то, к чему взывали ее сердце и тело. Потому что сейчас, когда она видела Какаши таким — почти на грани, но прекрасно себя контролирующего, она и сама оказывалась на грани.       Его взгляд прожигал насквозь, и вдоль позвоночника тонкой вибрацией побежали мурашки. Сакура готова была утонуть, захлебнуться и одновременно сгореть в его взгляде. Она уже горела в нем заживо и хотела, чтобы это не прекращалось. Она знала, что когда догорит и полностью истлеет, то, как феникс, воскреснет вновь. И все ради того, чтобы пережить это снова.       Какаши закрыл глаза, повторно вдыхая ее аромат и возвращая самообладание, и размеренно выдохнул.       С тех пор, как в этом доме появилась Сакура, он чувствовал себя глупым пятнадцатилетним мальчишкой. Впрочем, Какаши был уверен, что в свои пятнадцать он бы до подобного не опустился.       Но здесь и сейчас…       В присутствии Сакуры…       Собрав всю оставшуюся волю в кулак, он отступил назад и распахнул дверь. Его взгляд смягчился, когда Сакура растерянно посмотрела на него и переступила с одной ноги на другую, стоя напротив с пакетами в обеих руках.       Какаши разорвал зрительный контакт, приводящий в неуместный ступор их обоих, и кивнул в сторону квартиры, ожидая, что Сакура войдет внутрь.       Она, долго не думая, шагнула за порог.       — Ты так и не сказал, зачем пришел, — прошептала Сакура, не оборачиваясь.       — Мне не стоило, — холодно заключил Какаши.       — В таком случае просто оставь меня уже, наконец, одну! — воскликнула она, швыряя пакеты на кушетку в своей прихожей. — Уходи и больше никогда… никогда не появляйся на этом гребаном этаже! — Она потянулась к ручке двери, чтобы захлопнуть ее, но из-за навернувшихся слез едва не промахнулась. — С завтрашнего дня ты станешь не более чем моим бывшим наставником. И мы не останемся близки, потому что мне не нужна такая близость. И ты мне тоже не нужен, если готов все так просто закончить.       — Это не просто. — Какаши колебался еще мгновение, собираясь что-то добавить, но решил промолчать.       Сакура думала, еще мгновение, и ее сердце разорвется от переполняющего тока крови. Адреналин в венах подскочил так, что она уже ничего не понимала. Ей было больно, и она сходила с ума. Сакура не видела ничего перед собой, лишь неподвижный высокий силуэт с лицом, закрытым маской. Если бы она только могла рассмотреть этот болезненный и сломленный взгляд напротив себя, она бы точно задохнулась от удушающей ее петли, что стягивала шею все крепче. Однако Сакура не видела ничего, кроме постепенно уменьшающейся фигуры, покидающей ее лестничную клетку.       Она неспешно прошла на кухню, подавленная и опустошенная, и остановилась у выключателя, по привычке протягивая к нему руку. Под потолком болталась лишь голая лампочка, свисающая с короткого проводка и ослепляющая всех, кто осмелится на нее взглянуть. Еще при первом визите Ино сняла с нее абажур, ссылаясь на то, что это выглядит слишком устаревше, и забрала себе, дабы исправить ситуацию. И до сих пор не вернула. Хотя, по словам Сая, модернизированный абажур был уже давно готов и выглядел немногим лучше гламурной ключницы, к которой Яманака так же приложила руку.       Сакура не стала включать свет. Она прошла чуть дальше, к подоконнику, где стоял набор восковых свеч, купленных на распродаже, и принялась распечатывать их от обертки.       Она пробежалась взглядом по этикетке с ценой и обратила внимание, как блестки осыпаются вместе с отходящей со свечей пленкой, что вызвало лишь унылый вздох: запакованные, они выглядели гораздо лучше.       Сакура старалась думать о чем угодно, цепляясь вниманием за совершенно неинтересующие ее детали, лишь бы не возвращаться к стенаниям о Какаши. Да она никогда в жизни бы не заметила этих жалких блесток — осыпались, да и черт с ними! Казалось, Сакура была еще более неаккуратной и пофигистичной натурой, чем даже Наруто. Ее дотошность распространялась лишь на медицинскую практику, а бытовые мелочи едва ли касались ее.       Сакура чиркнула спичкой о спичечный коробок и зажгла несколько свечей, оставляя их на подоконнике, и пока спичка не погасла, поднесла ее к газовой конфорке.       Снотворное. Как долго она сможет проспать, находясь под его действием? В свои выходные Сакура отсыпалась минимум по двенадцать часов и знала, что с легкостью может проспать в разы дольше — ее всегда останавливала мигрень, сопутствующая чрезмерно долгому сну. Сейчас же это казалось лишь незначительным побочным эффектом, не имеющим никакого значения в сравнении с шумом от свадебной церемонии.       В глубине души Сакура понимала, что для Какаши это будет еще большим кошмаром, но, по крайней мере, это не он сейчас отягощен ревностью. Ведь это не ей приходится выходить замуж за своего бывшего любовника.       Поставив чайник на газ, Сакура открыла верхний шкаф. Здесь, среди многочисленных свертков и пакетиков, она нашла коробку с травами, которые сегодня станут заменой ужину: на голодный желудок их эффект усиливался. Она развернула тонкий слой бумаги, где были разложены измельченные и высушенные травы: мята, пустырник и эвкалипт, известные своими успокаивающими и снотворными свойствами.       Разумеется, Сакура никогда ими не пользовалась и слабо представляла, как отреагирует ее организм, лишенный каких-либо проблем. Она хранила это, как и некоторые другие лекарства, на всякий случай — в основном эти случаи касались лишь Какаши и Хиро, ведь сама она в подобном не нуждалась.       Вскоре сквозь дно чайника начало доноситься тихое шипение закипающей воды. Сакура отсыпала немного смеси в отдельную кружку и залила ее горячей водой, вдыхая яркий аромат, который, встретившись с кипятком, начал распространяться по кухне. Сухая прежде мята раздавалась прохладной свежестью, пустырник наполнил воздух нотами лесной травы, а эвкалипт смешался с легкой терпкостью и горчинкой.       Сакура знала, что это обладает малоприятным вкусом, но главным показателем всегда выступала эффективность. Она чувствовала, как аромат щекочет ноздри и постепенно заполняет легкие горячим влажным паром, исходящим от кружки. От одного лишь запаха напряжение постепенно спадало, словно тяжелый, промокший под дождем плащ, наконец, соскользнувший с хрупких женских плеч.       Когда Сакура затушила все свечи, кроме одной, которую взяла в правую руку, она ощутила, как тишина и полумрак окутали комнату. Аромат настойки вовсю распространился по кухне, уже выходя за ее пределы, и наполнял квартиру теплым травянистым запахом.       Казалось, будто жизнь замедляет свой ход.       Коридор, обычно узкий и скучный, ощущался в этот момент вдвое больше и шире. Сакура не стала рассматривать привычные вещи под новым углом восприятия, она просто поспешила пройти к кровати и допить настойку.       Дойдя до кровати и забравшись на нее, матрас под весом Сакуры продавился, и мягкий ворс пледа приятно обволок ее кожу. Она устроилась поудобнее, отбросив плед, после чего укрылась одеялом и подложила под спину несколько подушек.       В этот момент ей стало комфортно так, как никогда раньше. Сакура задула свечу и погрузилась в кромешную темноту.       Привыкнув к полумраку, она нащупала кружку, что осталась стоять на небольшой тумбочке рядом с кроватью. Сакура осторожно поднесла ее к губам, ощущая пальцами тепло, исходящее от кружки, и отпила глоток.       Вкус был терпким и насыщенным, но совсем не мерзким, как ее заверяли Какаши и Хиро. Размеренными глотками она осушила кружку и отставила ее в сторону.       Расслабление, словно теплые волны, омывало ее тело, распространяясь от пальцев ног и планомерно поднимаясь выше. Чувствуя долгожданную и приятную слабость, Сакура открыла ящик и достала оттуда беруши. Дело оставалось за малым — она просто вычеркнет эти дни из своей жизни, как и планировала.       Она уже предупредила Ино, что не собирается покидать пределы квартиры. Сакура была благодарна ей за отсутствие дальнейших расспросов, потому что Яманака была единственной, кроме Хиро, кто был в курсе. Она также рассчитывала, что Ино придумает более убедительное оправдание ее нежеланию появляться на праздновании, потому что Сакура была не в состоянии о чем-либо думать. К тому же врать у нее не очень-то и получалось. Все, на что она рассчитывала — что кто-нибудь вроде пьяных Наруто и Кибы не начнет ломиться в ее квартиру в разгар алкогольного веселья. Потому что нечто подобное по своему опыту Сакура уже припоминала.       Она закрыла глаза и поправила подушку. Вокруг было спокойно и тихо, а беруши избавили от малейших шорохов и порывов осеннего ветра за окном. Сакура ощущала, как настойка начинает действовать, распуская внутри нее мягкие лепестки. Мысли становились более расплывчатыми, а ощущения — легкими и прерывистыми.

[Flashback 1]

      Первое, что накрыло с головой, когда Сакура пришла в себя, погребенная почти заживо под обвалами пещеры, оказалась паника. Однако она старалась сохранять рассудок и не поддаваться тошнотворной волне страха.       Сделав глубокий вдох, Сакура пошевелила пальцами ног, убеждаясь, что ее не парализовало, а после начала вращать кистями рук. Она была в целости и сохранности, что, конечно же, радовало, насколько это вообще было возможно. Сакура решила, что больше всего пострадала ее пятая точка, на которую она так жестко приземлилась, но это было меньшей из бед. Все, что ее сейчас беспокоило — заваленный камнями выход.       Сакура огляделась по сторонам, пытаясь понять, что именно спровоцировало ее падение. Сейсмические прогнозы умалчивали о возможных землетрясениях, да и она бы почувствовала дрожь под ногами прежде, чем успела рухнуть вниз.       Здесь было темно, а на проникновение дневного света не было ни малейшего намека: даже тонкие трещины и стыковки, казалось, намертво приросли друг к другу каменной кладкой.       Не увидев ничего, что могло бы ей посодействовать, Сакура опустилась на холодный влажный пол и обняла себя руками.       «Наруто и Какаши-сенсей придут за мной» — подумала Сакура, пытаясь себя в этом убедить.       Они разделились, но должны были встретиться у этой чертовой пещеры. Какаши ушел дальше, но Наруто, по подсчетам Сакуры, двигался почти в ногу с ней, обследуя другую сторону.       «Наруто придет и почувствует мою чакру» — Сакура шмыгнула носом, мысленно внушая себе спокойствие. — «Придет очень быстро, если ни на что не отвлечется».       Она снова попыталась взять под контроль одолевающий страх, но темнота, окружающая ее, лишь усиливала подступающую тошноту. Сакура чувствовала, как живот начинает скручивать от волнения.       Она услышала чьи-то приближающиеся шаги с внутренней стороны пещеры и замерла.

[Flashback 2]

      Сакура продолжала водить руками, подсвечивая чакрой чью-то пробитую голову. Чакры оставалось совсем немного, но она знала, что этого хватит для остановки кровотечения и незначительного заживления.       — Я должна находиться в сознании, — сказала она, отзывая чакру и бессильно опуская руки, когда, встретившись с чужим предплечьем, нащупала длинный, тянущийся вдоль всей руки порез.       — Это не смертельно, — отозвался слабый мужской голос. — Спасибо.       — Ловушка, в которую ты угодил, находится далеко от этого места? — опомнилась Сакура. — Мы должны посмотреть, вдруг получится выбраться хотя бы оттуда.       — Здесь была только одна ловушка — та, в которую ты угодила, — ответил он со смесью противоречия и раздражения.       Сакура несколько раз моргнула, бесцельно вглядываясь в темноту и переваривая услышанное, как замерла на месте.       — Но твоя голова…       — Моя голова тебя не касается. Поднимайся и иди за мной, если хочешь жить. — Мужчина поднялся на ноги и, нащупав руку Сакуры, грубо схватил ее. — Ловушка сработала, и за тобой скоро придут.       — Ты мне поможешь? — недоверчиво пролепетала Сакура, чувствуя жесткую хватку на своем запястье.       — Я уже это делаю, — прошипел мужчина, шагая так, будто видел в темноте. Или же знал эти коридоры наизусть.

[Flashback 3]

      Когда глаза окончательно привыкли к темноте, смирившись со своей бесполезностью, верх одержали другие чувства. Сакура не знала, сколько прошло времени. Она могла судить лишь по нарастающему чувству голода. Она всегда легко переносила голод и не сказала бы, что это мешало ей жить. Но болезненно сжимающийся желудок уже заставлял корчиться от спазмов, лежа на прохладной каменной кладке. Руки и ноги замерзли, а сырой воздух неестественной тяжестью оседал в легких.       Сакура уже начала сомневаться в помощи, которую ей оказали. Что, если ее просто бросили здесь умирать? Куда гуманнее было бы расправиться с ней сразу, чем заставлять сходить с ума от страха неизвестности. Если это была ловушка, и если Сакура в нее угодила, то мог попасться и Наруто. Все, на что она сейчас надеялась — чтобы Какаши оказался здесь раньше него. Сакура была уверена: раз она, будучи объективно внимательной, не заметила ловушку, Наруто тем более ее не обнаружит.       Миссий, о рисках которых заказчик умалчивал, было не так уж и много. Но каждая из них могла закончиться плачевно. На задании с Забузой чуть не погиб Саске, на одной из миссий в Суне, будучи неоповещенным, Наруто надышался ядовитыми парами, но Сакура вовремя заметила изменения на слизистой его глаз и пришла на помощь. Теперь она сама угодила в неприятность, которая могла стоить жизни.

[Flashback 4]

      Сакуре удалось поспать: час, два или три, она не знала. Радовало лишь то, что это время она провела в отключке. Сон постепенно уходил на второй план, но она всеми силами старалась продлить эту сладкую дрёму, которая стала настоящим спасением в текущих обстоятельствах.       — Где девка? — послышалось из неизвестного направления. Сакура не могла определить, откуда доносится голос, потому что он раздавался эхом по всей пещере, отскакивая от стен и распространяясь сразу в нескольких местах. — Дай факел.       До того момента, как к ней приблизился человек, четко схвативший ее за ногу, Сакура была уверена, что они ориентировались по памяти. Но ее глаза расширились от шока, когда стало понятно, что слепа здесь только она: либо эти шиноби видели в темноте, либо ее ослепили. Сакура не наблюдала света факела, поэтому подумала о последнем варианте.       Почувствовав хруст кости на собственной лодыжке, тело пронзило болью, и она попыталась закричать. Знала, что не поможет. Знала, что никто не услышит. Но все не имело значения, потому что в горле застыл лишь немой крик. Сакура не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ее волокли вперед, пока она беспомощно махала руками, инстинктивно пытаясь зацепиться за какой-нибудь из многочисленных выступов, ранящих ее спину.       Позвоночник жгло режущей болью, но из-за раздробленной лодыжки, за которую ее волокли, Сакура едва ли обращала на это внимание.       Вскоре, когда форма на спине разорвалась, она ощутила, как мелкие камни щебенки начали впиваться в кожу.       На мгновение боль утихла, и Сакура смогла перевести дыхание, застывшее в легких. Губы дрожали, а зубы не могли сомкнуться: холод, страх или боль — возможно, все вместе, но тело уже давно перестало ее слушаться. Сакура потерла веки и попыталась надавить и помассировать глаза — все было тщетно.       Она услышала, как рядом что-то упало и несколько раз отскочило: звук походил на дерево. Сакура предположила, что это был один из факелов.       Несколько приближающихся шагов, и она почувствовала горячее дыхание у своего лица, когда ее схватили за волосы и подняли.       — Симпатичная. — Из разомкнувшихся губ Сакуру обдало табачным дымом, и послышалась едкая ухмылка.       Сакура почувствовала прикосновение у своего горла, острое и покалывающее, и в следующую секунду раздался треск ее одежды. Одним резким и стремительным движением ей распороли остатки формы, и Сакура снова содрогнулась. На этот раз от холода.       — Что ты делаешь? — донесся, на удивление, знакомый голос. Это был он — тот, кого она имела глупость вылечить, потратив остатки чакры.       — А что обычно делают с девушками, по-твоему? — более низкий и хриплый голос раскатился приторным смехом.       Только сейчас Сакура окончательно осознала, что находится без одежды. Она обняла себя руками, наощупь прикрывая грудь, и попыталась отползти в сторону.       — Это уже сделал наш отец, — брезгливо сказал знакомый голос, идеально скрывающий ложь.       Сакура ощутила, как хватка на ней понемногу ослабевает, и маленькая передышка позволила вспомнить, что она продолжает нуждаться в кислороде. Сакура была настолько парализована страхом, что забывала дышать. Она сделала глубокий протяжный вдох, и голова закружилась. Перед глазами на темном расплывчатом фоне заиграли белые и красные пятна боли.       Внезапно, словно ее озарило второе дыхание, прорезался голос, и Сакура закричала. Ее протяжный и громкий крик едва сохранял дрожащие голосовые связки, но Сакура и не думала замолкать. Она кричала и уже ни на что не надеялась. Внезапно она прозрела, рассматривая лужу крови, в которой лежала, и тянущийся багровый след, идущий из глубины пещеры. Она знала, что этот рывок был уже последним издыханием. Вскоре перед глазами все потухло, и Сакура опять погрузилась во тьму, вновь ориентируясь лишь на слух.       — Раз наш папаша уже трахнул тебя, — обратился хриплый голос, — то смысла в тебе больше нет. Свидетели нам не нужны, а выкуп за такую жалкую девку никто не даст. — Схватив Сакуру за волосы, мужчина поднял ее на ноги и, замахнувшись, ударил головой об стену.       — Я сам разберусь, отойди, — вмешался знакомый голос.       Сакура услышала какую-то возню рядом с собой, когда поняла, что ее снова схватили за волосы. В этот раз хватка казалась менее жесткой, и ее голову подняли так высоко, что по земле волочились лишь ноги — израненный позвоночник не соприкасался с раскиданной всюду щебенкой.

[Flashback 5]

      — Я чувствую приближение чужой чакры, — сказал голос, усаживая Сакуру на мягкую, нагретую солнцем траву, которая показалась раем.       Сакура подняла глаза туда, откуда, по ее мнению, доносились слова, и хрипло вздохнула. Она разомкнула губы, и теплая струйка крови побежала по ее подбородку, щекочуще устремляясь вниз и капая на острые ключицы.       — Я умираю? — всхлипнула Сакура.       — У тебя сильное кровотечение, но нет, — констатировал мужчина. — Ты не умрешь. По крайней мере, не сегодня.       — Зачем ты мне помог? — Сакура ощущала невыносимое жжение в легких. Казалось, ее грудная клетка пробита насквозь. Странно, но боль в голове совсем не ощущалась — там чувствовалась неестественная легкость.       — Не люблю оставаться в долгу. Полагаю, я с тобой рассчитался. — С этими словами мужчина удалился, и Сакура потеряла сознание.