Глава 22: Факты. Часть 1
18 ноября 2023 г., 10:33
Сакура разглядывала знакомого незнакомца еще мгновение, пока он не вышел из тени здания. Она не понимала своих смешанных чувств по этому поводу, и все, чего ей хотелось — поскорее вернуться домой.
Сакура вообще не любила никаких сюрпризов, потому что она не помнила ни одного, который мог бы оказаться приятным. И уж тем более она не ожидала внезапной встречи, к которой явно была не готова.
Он говорил, что найдет ее?
Это звучало странно, и Сакура этого не помнила. Она была слишком ошарашена тем, что додумалась поцеловать мужчину. И не просто мужчину, а совершенно незнакомого.
Она не рассчитывала когда-нибудь увидеться с ним вновь.
Сакура даже в глаза ему смотреть боялась, как она вообще должна была с ним сейчас общаться? И чего ожидал он, стоя в полуметре от нее? Того, что она снова его поцелует? Может быть, она и совершила бы такую ошибку снова, наблюдай за ней Какаши. Но кто вообще будет о ней думать, находясь сейчас в люксе с такой женщиной, как Мизукаге?
Она понимала, что должна уже ответить хоть что-нибудь, потому что, по всей видимости, «Санхо» ничего говорить не собирался. И это вводило в еще больший ступор.
— Я мороженое купила, — промычала она, показывая ведерко. — Хотите?
Сакура представляла, как ужасно это выглядело со стороны. Но ее зачастую острый ум в этот момент был совершенно туп, чтобы завязать иную нить разговора.
— Ты обращаешься ко мне на «вы», — мужчина едва заметно улыбнулся, — но предлагаешь поделиться мороженым?
— Ну… — Сакура поморщилась от собственной глупости. — Оно начнет таять и будет уже не таким вкусным, а одно растаявшее уже стоит у меня дома…
— Ладно. — Он кивнул и, как показалось Сакуре, звучал уже менее отчужденно.
В полнейшем напряжении и непонимании, как себя вести, Сакура проследовала за ним до ближайшей скамейки, укрытой в тени деревьев, и опустилась на слегка холодную деревянную поверхность. Она рассчитывала побаловать себя сладким, будучи завернутой в одеяло и с пультом в руках, и не могла не подумать об этом снова, сидя уже на улице. Ей отчаянно хотелось домой. Она была не в состоянии общаться с кем-либо в принципе, не говоря уже о том, кому отдала свой первый поцелуй, едва ли помня об этом из-за шока и бушующей в ней злости.
— Значит, — начала она, — вы приехали на церемонию?
— У меня были некоторые дела здесь, — объяснил мужчина, наблюдая, как Сакура пытается подцепить ногтями обертку упаковки. — Но я предполагал, что здесь будешь и ты.
— Не люблю общественные мероприятия, — соврала Сакура, потому что она любила и посещала абсолютно все праздники, за исключением этого.
— Значит, Сакура у нас — одиночка? — заключил он.
От произношения собственного имени Сакура ощутила новый прилив волнения. Может, потому что он произносил это так легко и просто, будто они были знакомы всю жизнь. А, может, потому что сама не знала его имени и чувствовала себя в более уязвимом положении.
— Временами, — ответила она расплывчато. — Кстати, вы так и не представились. — Сакура неуверенно пожала плечами, на мгновение поднимая к нему взгляд.
— Ты убежала так быстро, что я едва ли успел спросить твое имя, — напомнил он. — Норио. И, пожалуйста, обращайся на «ты».
Сакура еще больше покраснела от его слов и отложила мороженое в сторону, считая, что должна хотя бы объясниться.
— Я просто хочу внести ясность, — сомневаясь, заговорила Сакура. — У меня был тяжелый день, и я была не в себе. И я не из тех девушек, кто целуется с незнакомцами.
— Я так и не думал. — Норио откинулся на спинку скамьи, бросая на Сакуру неоднозначный взгляд. — Более того, я предположил, что ты целовалась впервые.
Сакуре показалось, что она задыхается. Она хотела просто раствориться. Озноб и лихорадка накрывали попеременчиво, сменяясь друг другом каждую секунду, а земля будто уходила из-под ног, заставляя лететь в пропасть вместе с этой чертовой скамьей.
— Похоже, я прав? — уже серьезнее спросил он.
— Нет. — Сакура сглотнула образовавшийся в горле ком. Мысли сменялись со скоростью света, где она отчетливо уловила ту, что целуется она, по всей видимости, просто отвратительно, и ту, что Какаши она целовала точно так же. Впрочем, вряд ли он ожидал от нее чего-то другого, зная, какой неудачницей Сакура может быть в личной жизни.
— Я понял это по тому, как ты испугалась и убежала, — добавил Норио. — Не по тому, что это было плохо.
— Ладно. — Сакура глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе хоть крупицу уверенности. — И… когда ты уезжаешь?
— Зависит от тебя. — Норио поймал ее взгляд, и Сакура неловко хрустнула пальцами, сжимая их.
— От меня? — повторила она.
— Думаю, я могу ненадолго задержаться, если ты согласишься на свидание.
— Если честно, меня сейчас не интересуют отношения, — едва слышно пролепетала Сакура, — тем более на расстоянии.
Сакура даже не думала, что загвоздка в ее занятом сердце, вовсе нет. Она в принципе не представляла себе свиданий с кем-то настолько малознакомым. Она просто не влюблялась в незнакомых ей людей, поэтому не видела и смысла. Одно дело — обычное, ни к чему не обязывающее общение, как в случае с легкомысленным серфингистом, и совсем другое — то, что происходит сейчас. Ощущение того, что Норио приехал сюда и искал ее, не вызывало никаких приятных ощущений. Только волны страха и паники. Чего он от нее хотел? Почему вообще искал встречи с той, кого видел всего лишь раз в жизни?
— Просто свидание, — заговорил он, пытаясь ослабить нарастающее в Сакуре напряжение. — Я не предлагаю тебе никаких отношений. Только общение.
Сакуре уже начинало казаться, что она сходит с ума. Сейчас она не хотела ни с кем общаться. И ей было не о чем общаться конкретно с ним. Однако она также понимала, что вряд ли сможет отказать. Не теперь, когда она уже предприняла попытку отмахнуться и чувствует на себе давление.
— М-м-м-м… — Сакура потупила взгляд, пытаясь принять решение.
— Я уже понял, что ты не такая уж и простая. — Норио бесшумно поднялся со скамьи. — И я не хочу, чтобы ты соглашалась только потому, что тебе неудобно отказывать. Поэтому давай сделаем так: если появится желание, я буду ждать тебя завтра на этом же месте в восемь вечера.
— Да. — Сакура с облегчением выдохнула и даже смогла улыбнуться. — Звучит неплохо.
— Отлично. — Норио махнул рукой на прощание. — Тогда доброй ночи.
Сакура смогла восстановить ровное дыхание только тогда, когда его силуэт вновь растворился в темноте.
Она сидела еще некоторое время на скамейке, ковыряя упаковку мороженого в попытках собрать свои разрозненные мысли. Сакура думала, что Ино бы рассмеялась над ней и назвала бы трусихой, но она ничего не могла с собой поделать. Все было слишком не к месту.
Когда на улице внезапно похолодало, Сакура убедилась в своей правоте о том, что удачная погода была лишь результатом чьего-то дзюцу. Все-таки, боги не сошлись во мнении, что Хокаге и Мизукаге достойны комфортной температуры в их свадебный день.
Не до конца высушенные волосы приняли на себя порыв встречного ветра, заставляя содрогнуться от холода, и Сакура плотнее натянула капюшон. Шмыгнув носом, она поднялась со скамьи и разочарованно схватила свое мороженое. Ни сериала, ни сладкого ей уже не хотелось. Она предпочла бы снова уснуть и проваляться в постели до следующего вызова на миссию.
Вздохнув, Сакура еще раз огляделась, убеждаясь, что она действительно одна, и поплелась в сторону дома.
***
Какаши не знал, что его ожидает сегодняшним вечером, но утро началось очень даже неплохо. Он проснулся один, в пустой постели, и это не могло не радовать. Он понятия не имел, где ночевала Мей, и, честно говоря, не очень-то этим интересовался. Какаши знал ее не так уж и хорошо, но того, что имелось, было достаточно, чтобы сложить какой-никакой психологический портрет. Главным аспектом, конечно же, оставались не ее личностные качества, а опыт правления. Мей могла оставить за собой право быть напористой и немного взбалмошной женщиной в любовных делах — его это не волновало, но Какаши знал, что она в состоянии сохранить холодный рассудок за работой. Поэтому, где бы она ни провела свою брачную ночь, Какаши был уверен, что она предстанет на утренней аудиенции, как того и требовал договор. Разумеется, так оно и случилось. — Ты опоздал на пять минут, — холодно констатировала Мей, не отрывая глаз от документации, когда Какаши зашел в кабинет. — Эти часы спешат. — Он сотню раз говорил об этом Цунаде, но никто так и не удосужился их заменить. — В любом случае стоит появляться заранее. — Она подняла голову, и в зеленом взгляде читалось недоумение. — Все и всегда приходят заранее. Что ж, Мей не знала, что в случае Какаши прийти вовремя приравнивалось к «прийти заранее». — Прошу прощения. — Какаши оглядел присутствующих командиров Анбу и помощника Мей. Он даже не знал, стоило ли вообще извиняться, но сделал это по старой привычке. — Кто твой помощник? — спросила она. — Шикамару, полагаю. — На мгновение Какаши засомневался, потому что не был уверен наверняка. — И где же он? — Мей собиралась бросить очередной взгляд, полный ожидания, но дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Шикамару. — Я принес последние отчеты по делу Синдиката, — проинформировал он, опуская папки, когда Мей кивнула ему, указывая на свободное место с краю стола. Какаши сидел на соседнем кресле, ничуть не благодарный обстоятельствам, которые не могли потерпеть хотя бы несколько лет, прежде чем шляпу получит тот, кто ее действительно желает. Часы все так же продолжали спешить, раздражая своим навязчивым тиканьем, и Какаши поморщился, глядя на них и зная, что время в очередной раз подставило его. — Они спешат, — повторил Какаши, глядя на Шикамару. Когда парень сделал шаг в сторону стены, где висели часы, он продолжил: — Переводить нет смысла, потому что они всегда спешат. Лучше заменить. — Да, Хокаге-сама, — ответил Шикамару, встречая реакцию Какаши, который закатил глаза на это обращение. Он был настолько прозрачен, что даже слепой понял бы его нежелание здесь находиться. Мей стремительно ознакомилась с последними сводками о Синдикате со стороны Конохи и передала папки своему помощнику. — Чоуджуро, возьми. Мей опустила голову к документам, вынимая из-под завалов черную папку с наложенной печатью. Развеяв защиту, она протянула папку, передавая ее Какаши. — Как и обязывает договор, — напомнила она. — Наши сведения. Пока Какаши читал страницу за страницей, безэмоционально перелистывая их, Мей обратилась к командирам Анбу: — Исходя из их перемещения, — Мей развернула карту и повторно обвела маркером выделенные области, — мы пришли к выводу, что основная база расположена в деревне Тумана или где-то неподалеку. Здесь и в окрестностях наименьший уровень преступности. Раньше мы связывали это с тем, что Туман — деревня ниндзя, но теперь склонны считать иначе. — Причины? — Какаши опустил взгляд к карте, прослеживая их предположительные точки следующих нападений. — У нас были без вести пропавшие члены Анбу, обладающие уникальными техниками. — Мей провела еще одну черту. — Они могли быть мертвы, но с тем же успехом могли стать и отступниками. Один из них обладал клановой техникой, позволяющей ослеплять противника на продолжительное время. Другой — за счет чужой чакры мог двукратно увеличивать свою силу и скорость. — Мей вздохнула. — Нас заинтересовал последний вариант. — Были нападения на ирьенинов? — спросил Шикамару, анализируя услышанное. — На ирьенинов всегда происходят нападения, ведь уничтожить первым делом медика — хорошая стратегия. — Мей пожала плечами, не имея никакой зацепки. — Но этот шиноби не убил ни одного ирьенина, чьей чакрой он питался. Конечно, жалости здесь нет места, и мы предположили, что чакра так называемого «донора» может в какой-то степени ограничивать потенциал этой техники. — Но чакра ирьенинов не является универсальной чакрой для всех, — возразил Какаши. — Да, — согласилась Мей. — Но если она подходит для лечения, то она уже является более универсальной, чем чакра любого другого шиноби. Под «универсальной» я подразумеваю тот факт, что она не способна навредить нуждающемуся в лечении. Даже если чакры донора и реципиента конфликтуют, медик все равно может излечить ранения. Просто это будет довольно-таки болезненно, насколько всем известно. Какаши знал это. Знал, потому что его чакра конфликтовала почти со всеми остальными. Каким бы опытным ни был ирьенин, лечение всегда причиняло боль и сильный дискомфорт. Поэтому зачастую, если это не угрожало жизни, Какаши избегал больниц. Однако с появлением Сакуры его жизнь стала проще. Существовала чакра, подобная первой группе крови, которая идеально подходила каждому, что было огромной редкостью. Такие медики залечивали ранения намного быстрее, потому что потоки их чакры подстраивались под чакру реципиента, безболезненно сливаясь с ней. Какаши полагал, что чакра Сакуры имела сродство с его собственной. Ее лечение всегда протекало легко, а моментами это и вовсе казалось чем-то приятным. По мере ее прогресса в становлении медиком Какаши начал замечать все более нездоровую реакцию на ее исцеление: чакра Сакуры обволакивала сознание настолько сильно, что от эйфории, вливающейся в энергетические каналы, можно было запросто забыть собственное имя. Сакура не придавала этому особого значения, воспринимая все как должное. Но это явление не было чем-то посредственным. «Легкую руку» Сакуры хвалили многие, если не вообще все, кому она помогала. Было ли это врожденным качеством, или ирьенин мог развить в себе данный навык, никто не знал. Но факт оставался фактом, и когда Сакура начала работать в больнице, помогая все большему количеству людей, ее уникальность стала очевидной. Когда Какаши закончил с прочтением последнего отчета, он вложил листы обратно в папку и вернул ее Мей. — Над этим делом также работала «Харуно С», — обратила внимание Мей, выписывая что-то на бумаге. — В паре с тобой, Хиро? — спросила она, получив сиюминутный кивок. — Почему она не здесь? — У нее выходной, — ответил Какаши. — Выходной у всех, кто сейчас не на миссии, — отрезала Мей. — Но все, как видишь, здесь. — Она бросила взгляд на Шикамару. — Придется потревожить госпожу Харуно в ее выходной день. Пошли за ней птицу. Когда Шикамару поклонился и покинул кабинет, Мей сползла на спинку кресла и тяжело вздохнула. — Госпожа, я могу сходить за кофе, — предложил Чоуджуро. — Да, пожалуйста, — согласилась она. — Капитаны Анбу могут быть свободны. Когда они остались наедине, Какаши ожидал, что может возникнуть некоторая неловкость, но даже если так и случилось, то никто из них вида не показал. Мей лишь коснулась кончиками пальцев висков и закрыла глаза всего на мгновение. Судя по ее состоянию, Какаши предположил, что все ее ночные похождения продвинулись не дальше, чем до мини-бара с выпивкой в соседнем номере. — Теперь о финансировании. — Нахмурив брови, Мей вытащила еще одну толстую папку и толкнула ее в сторону Какаши. — Наш даймё выделил средства для ваших больниц. Информация для ознакомления вашей стороны с первой по двадцатую страницы. — Мей ткнула пальцем в содержание разворота. — С сороковой по пятидесятую, — она скользнула пальцем ниже, — все о зарплатах и надбавках для активных шиноби и пенсиях для тех, кто уже не в работе. Наверное, на этом все. Не смею тебя задерживать. — А Сакура? — спросил он, забирая папку и раздумывая над тем, чтобы сразу вручить ее Шикамару и получить впоследствии его краткий пересказ. Мей бросила на него вопросительный взгляд. — «Харуно С.» — напомнил он. — Рассчитываю на ее появление в ближайшее время. — Ты не можешь разговаривать с моими подчиненными без моего присутствия. — Не то чтобы у Какаши были поводы сомневаться в компетентности Мей, но однажды он уже имел глупость оставить Сакуру с ней один на один, и, казалось, никто их них не был доволен таким результатом. — А в чем проблема? — спросила она. — Ты больше не ее командир. Дело Синдиката мы забираем под свою ответственность, раз уж предположительная их локализация на нашей территории. — Все равно на улице ливень, — непринужденно ответил Какаши. — Да как угодно. Спустя десять минут молчания дверь распахнулась, и в кабинете появился Чоуджуро с двумя чашками кофе в руках, а за ним и Сакура. Одну из чашек он протянул Мей, другую поставил рядом с Какаши. — Не стоило, — поблагодарил он, — но спасибо. — Хокаге-сама, Мизукаге-сама. — Сакура поклонилась, приветствуя их обоих. — Я не знала о собрании. Прошу прощения. Глаза Мей округлились в легком удивлении, когда она увидела Сакуру и узнала ее. В досье фотография прикреплялась в черно-белом варианте, так что светлые волосы, лишенные розового оттенка и прошедшие через ксерокс, куда больше походили на блонд. Мей бегло опустила взгляд к папке с делом, убеждаясь, что нигде не ошиблась, и повторно пробежала взглядом по анкете. — Никогда бы не подумала, что ты в Анбу, — протянула она. Сакура ничего не ответила. Она остановилась вполоборота к Какаши, так, чтобы не встречаться с ним взглядом, и устремила свое внимание к Мей. За исключением ее глаз, потому что Какаши их так и не увидел, Сакура выглядела абсолютно обычным образом — собранно и опрятно. Разве что волосы и жилет джоунина были слегка влажными от дождя. — В твоем присутствии не было бы никакой необходимости, но ты потратила на дело о Синдикате ровно столько же времени, сколько и твой напарник, а теперь командир — Хиро, поэтому было бы правильно задать тебе аналогичные вопросы. — Мей протянула Сакуре одну из многочисленных папок. — Говорят, ты отличный медик, — продолжила Мей. — Да, госпожа. — Сакура кивнула. Она не видела смысла отнекиваться, когда большая часть раненых во время и после войны была спасена лишь благодаря Цунаде и ей. И это было тем, чем Сакура гордилась. Мей улыбнулась такому смелому заявлению. — Девушек красит не скромность, а уверенность, — одобрительно ответила она и продолжила: — Замечала ли ты повышенный интерес к собственной чакре? Я задавала этот вопрос всем своим ирьенинам и обязана опросить ваших. Сакура задумалась. Конечно, она не раз слышала о комфортабельности своего лечения, но в таком случае ей пришлось бы подозревать всю деревню. — Раньше мне говорили, что мое исцеление проходит почти безболезненно в отношении даже тяжелых травм, — проинформировала Сакура. — После активации Бьякуго я стала работать в разы быстрее, и, конечно, это заинтересовало многих в больнице. — Ты практиковала только в больнице и на поле боя, я правильно понимаю? — уточнила Мей. — Ну… — Сакура замялась. — Наш регламент не противоречит тому, чтобы помогать гражданам другой страны, если медик сочтет это необходимым. — Серьезно? — Мей перевела взгляд, полный недоумения, на Какаши. — Все четыре страны соблюдают мирное соглашение, — парировал он. — Помогать или нет — вопрос, касающийся только собственной морали. — Даже если страны не враждуют, нет никакой гарантии, что ваши медики не помогали врагу, оказывая собственной стране медвежью услугу. Наш регламент и регламент страны Ветра запрещает помогать чужакам, и в этом есть смысл. — Потому что обе страны славились своей жестокостью долгое время, — возразил Какаши. — Причина была не в безопасности. — Это так. — Мей вынуждено согласилась. Как бы долго она ни ломала голову, переписывая и исправляя старые реформы, чтобы изменить жизнь своего народа к лучшему, отношение к Туману по-прежнему носило оттенок «кровавого». — Как часто ты прибегала к лечению шиноби, не относящихся к стране Огня, Сакура? — В последний раз мне пришлось принимать роды шестнадцатилетней куноичи Воды, — начала она. — Потом отцу ребенка стало плохо, и он потерял сознание, разбив себе голову о дверной косяк. Было бы негуманно оставлять его истекающим кровью. Если животные считаются, то им я тоже помогала. — Сакура перечисляла очень долго, загибая пальцы рук. — Старики, дети, пострадавшие от рук Синдиката… — Достаточно. — Мей махнула рукой, останавливая Сакуру, уже пропуская ее бесчисленное множество мимо ушей. — Ты замечала какие-нибудь необычные комментарии по поводу твоего лечения? — спросила она. — Ничего особенного. — Сакура пожала плечами. — Меня просто благодарили. «Это приятно, а не больно» — прозвучал голос. — «Продолжай, пожалуйста.» Сакура зажмурила глаза, вспоминая, как пустила еще один дополнительный импульс чакры, довольная похвалой и комплиментом от мужчины, которого впоследствии поцеловала. Ее позвоночник сковало дрожью, а на лбу, как ей показалось, проступили капельки пота. Сакура застыла на месте, растерянно прожигая текст на бумагах в своих руках. Какаши заметил ее колебания первым, и когда Мей спросила, что случилось, наблюдая в мгновение ока посеревший оттенок лица на розовощекой прежде девушке, Какаши уже усадил ее в кресло. — Сакура, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. Она вздохнула, собираясь с мыслями, и бросила виноватый взгляд на Какаши. После чего подняла более мрачный на Мей и кивнула. — В Санхо я использовала чакру на одном мужчине, — неуверенно начала она, на что Мей кивнула, готовясь ее внимательно слушать, а Какаши отошел в сторону. — Когда я закончила с лечением, он сказал, что это было приятно, и попросил продолжить. — Но в этом не было необходимости? — тут же вклинилась Мей. — Нет. — Сакура ответила со смесью тревоги и напряжения. — Он был уже абсолютно здоров. — Почему я не знаю об этом? — спросил Какаши. — Когда именно это произошло? Сакура потупила взгляд, опуская его к ковровой дорожке. Она не могла абстрагироваться от пристального внимания с обеих сторон. — Это было мое личное время, о котором я не обязана докладывать, если это не нарушает регламент, — ответила она. — Как вы сказали ранее, регламент это не нарушает. — Как он выглядел? — Мей казалось взволнованной не меньше, чем сама Сакура. — Можешь описать его? — Бледный, что нетипично для Санхо, но естественно для Кирикагуре, — проговорила она на полтона ниже. — Высокий. Темные волосы. Давление всегда сказывалось на Сакуре таким образом, что она забывала важные и вообще любые детали, когда от нее что-то требовалось сиюминутно. Поэтому она не сразу вспомнила о том, как его зовут и что сегодня у нее предполагалось с ним свидание. — Его зовут Норио, — продолжила Сакура. Теперь уже побледнела Мей, потому что, судя по реакции, это имя было ей знакомо. — Вчера ночью я встретила его недалеко от площади. Он сказал, что приехал в Коноху по делам и предложил встретиться с ним в восемь вечера. Сегодня. На минуту в кабинете воцарилось молчание, и, осознав, что от нее больше ничего не ждут, Сакура вздохнула. — Пропавшего шиноби звали иначе, — наконец заговорила Мей. Однако имя «Норио» одно из его кодовых имен. И его интерес к твоей чакре подтверждает всю ту информацию, что мы собрали за несколько лет. Сакура тревожно сглотнула. Последние дни она пребывала в перманентном стрессе и не думала, что ее может выбить из колеи что-то еще. Но так происходило всегда. Каждый раз, когда она полагала, что хуже уже не будет, происходило нечто, уверяющее ее в обратном. — Ну… — Мей выпрямила спину. — Мы не можем упустить этот шанс. Сегодня в восемь ты должна будешь встретиться с… — Нет, — перебил ее Какаши. — Это небезопасно. — Она — Анбу. — Мей бросила на него противоречивый взгляд. — И это единственный шанс выйти к Синдикату напрямую. — Нет, — непреклонно повторил Какаши. — Отправим на место встречи кого-нибудь, кто сможет проследить за ним. Что ты сказала ему, Сакура? Где вы встречаетесь? — Рядом с супермаркетом. Во дворе есть скамейка. — Сакура едва взглянула на Какаши, как сразу же опустила глаза к полу, не в силах выдержать его взгляд. — Договорились там. — И когда это произошло? — Какаши не сводил с нее глаз, и Сакуре не нужно было этого видеть, потому что она чувствовала, как он прожигает ее насквозь. — Вчера ночью, — нехотя ответила она. — Что ты вообще делала ночью на улице? — То же, что и все? — на этот вопрос, к счастью, Сакура ответила, не задумываясь. Ей не нужно было придумывать оправдание для такого повода. — Отмечала вашу свадьбу. — Значит, — подытожила Мей, — впервые вы встретились в Санхо, а вчера он позвал тебя на свидание, я правильно поняла? — Это не свидание, — сразу же запротестовала Сакура, опасаясь, что взгляд Какаши сожжет ее живьем. — Он просто предложил встретиться, если я буду свободна. — Если двое назначают встречу, то это свидание, Сакура, — убедила ее Мей и перевела взгляд на Какаши. — И если Сакура сходит с ним на свидание, мы сможем получить больше сведений, чем если за ним проследят и возьмут его в плен. Потому что от пленников Синдиката нет никакой пользы! Все, что ей нужно — соблазнить его и втереться в доверие. — Она не годится для такой работы. — Какаши отвечал холодно и спокойно, но то, как он обрывал предложения, всегда говорило о его нежелании продолжать разговор. И Сакура знала это. Но не Мей. — Не понимаю, почему я должна уговаривать тебя? — возмутилась Мей. — В интересах обеих стран разобраться с этим, и у нас наконец-то появилась зацепка. Сакура — Анбу, в ее компетенции сделать все, что я сказала. Да, черт возьми, это в компетенции любой девушки в принципе. — Ты не можешь отдавать приказы моим людям, — повторил Какаши. — Если я сказал, что она не готова к такой работе — значит, она не готова. Сакура, ты можешь идти. Сакура чуть не оступилась, думая, что если не удалится из кабинета в ту же секунду, то Какаши просто вытолкнет ее за дверь сам. — Ты вправе сама распоряжаться личным временем, Сакура, — напомнила Мей, когда она поклонилась им обоим, чтобы выйти. Когда дверь кабинета была закрыта с обратной стороны, Какаши, как ни в чем не бывало, повернулся к Мей. — И что это было? — уже не скрывая раздражения, бросила Мей. — Ваши Анбу настолько бездарные, что не могут справиться с миссией, с которой справится любой человек, имеющий грудь и вагину? — Я сказал, что не справится именно она. — Какаши проигнорировал ее выпад, не желая вступать в перепалку, не имеющую никакого смысла, потому что он уже знал, что Сакура к тому человеку не приблизится ни на шаг. — Сейчас только утро. Есть время все обдумать и принять более подходящее решение. Именно этим я сейчас и займусь. — Какаши бросил взгляд на вечно спешащие часы, которые были так некстати ему, вечно опаздывающему, и сорвал их со стены, бросая к канцелярскому мусору. Сладкий вишневый аромат, оставшийся после Сакуры, был еще свежим и вел прямиком к архиву. Какаши не мог проигнорировать этот запах. И, очевидно, он не мог игнорировать саму Сакуру, так же, как она игнорировала его. Ну, или делала вид, что игнорировала. В любом случае, получалось это весьма успешно. Потому что все то время, что Сакура старательно не замечала его в кабинете, он действительно ощутил себя невидимкой, недостойным даже капли ее внимания. А потом виноватый и потерянный взгляд Сакуры, ищущий, за что бы ей зацепиться и не имеющий таковой возможности, окончательно добил его. Чего она боялась? Сакура прекрасно знала, что он никогда бы не стал ей рисковать и никогда бы не обвинил ее ни в чем, будь она хоть трижды виновата. Но ее вины не было и вовсе. Почему тогда вела себя так странно? Сакура сортировала старые миссии, стоя на небольшой стремянке, и придерживала правой ногой ящик рядом с полкой, что норовил выпасть под весом вложенной в него макулатуры, а левой рукой прижимала к себе, балансируя, десятки картонных папок. — Нужна помощь? — Какаши подошел к ней, и если до этого Сакура неплохо справлялась самостоятельно, то сейчас была близка к тому, чтобы свалиться на пол. Не дожидаясь ответа, он забрал папки из ее крепкой хватки и раскидал все по нужным ящикам, пользуясь привилегией высокого роста, которой не обладала Сакура. Она собиралась сказать хотя бы «спасибо», сохраняя формальный тон, но все, что Сакура смогла сделать, спустившись с лестницы — открыть рот в немом жесте и тут же сомкнуть губы. Она молчаливо кивнула и сделала шаг в сторону выхода, но Какаши перехватил ее руку. — Это был тот, с кем ты целовалась? — как можно мягче спросил он, но звучал скорее жестко, чем спокойно. — Да. — Сакура оступилась в попытке отгородиться от прикосновения, и Какаши отпустил ее. — Скажи, что не собираешься с ним видеться, — требовательно заявил он. — Я не знаю. — Сакура, — повторил он, делая серьезный акцент на имени. Обычно этого оказывалось достаточно, чтобы немного осадить ее. — Я могу распоряжаться своим личным временем так, как мне вздумается, — настояла она. — Вы не можете просить меня о таком. — Сакура выделила обращение «вы» так же, как он сделал акцент, полный нетерпения, на ее имени. — Это не просьба. — Его зрачки расширились, заполняя холодную серую радужку, и мрачный взгляд снова норовился прожечь в Сакуре дыру, воспламеняя дотла всю ее живую оболочку, где осталось бы лишь одинокое сердце, бьющееся в больных конвульсиях. Сакура сделала последний шаг назад, который только могла сделать, потому что ее спина уперлась в огромный стеллаж, длиною во всю стену, и замерла. Она невольно задержала дыхание и вслушалась в стук своего грохочущего сердца. — Не испытывай мое терпение, Сакура. — Какаши уперся рукой в стеллаж, заставляя ее еще сильнее вжаться в книжные полки. — С тобой оно перестало быть идеальным, — прорычал он, наклоняясь к ее шее. — Отойдите, — прошептала Сакура, упираясь ладонями в его грудь, но не предпринимая ни единой попытки, чтобы оттолкнуть его. Ее взгляд был опущен, скрываясь под вуалью розовых ресниц, но Какаши готов был поставить все средства, что у него имелись, на то, что ее зрачки расширены так же, как и его. Дыхание сбилось, и хотя Сакура пыталась задержать воздух в легких, тем самым создав видимость спокойствия, из нее всегда получалась никудышная актриса: ее плечи были напряжены, губы пересохли в неизвестности, пальцы слишком сильно сжимали его рубашку, что уже было непонятно: пытается она его оттолкнуть или же, наоборот, удерживает? Входная дверь, ведущая в архив, распахнулась, и этого уже было достаточно, чтобы отстраниться друг от друга. Но этого не произошло. Какаши замаскировал свою чакру, и когда Сакура подняла на него свой помутневший взгляд, стало очевидно, что она сделала то же самое. Послышались чьи-то шаги, остающиеся на достаточном расстоянии, и скрип выдвижного ящика. Двое вошедших переговаривались о чем-то своем, раздался приглушенный девичий смех — вероятно, генины, которых отправили сюда прошивать документы. Какаши на мгновение отстранился от Сакуры, но лишь для того, чтобы развернуть ее к себе спиной. Только прижавшись щекой к прохладной поверхности стеллажа, Сакура поняла, насколько горячей все это время была ее кожа. Какаши притянул ее бедра к себе, жадно впиваясь пальцами в кожу, и прислонился к ее шее. Через ткань его маски скользнуло такое же горячее дыхание, отчего кожа Сакуры покрылась мурашками. Она вздрогнула, когда его руки, удерживающие ее за бедра рядом с собой, начали подниматься выше. Сакура откинула голову назад, поддаваясь ему, и закрыла глаза. Его прикосновения обжигали даже через слои одежды. Она и не думала, что соскучилась настолько сильно, пока не оказалась в непосредственной близости. И это было единственной причиной, почему она не хотела оставаться наедине. Одной рукой Какаши продолжал пробираться под ее кофту, задирая ее, а другой стянул маску и коснулся губами обнаженного участка на тонкой шее. Сакура, сама того не заметив, задела рукой один из ящиков, и папка, неосторожно брошенная сверху, соскользнула вниз. Реакция должным образом не сработала. При всем желании Сакура была за гранью этого мира, чтобы отвлечься на падающую папку. Глаза распахнулись от ужаса в последний момент, когда она услышала, что шаги начали приближаться к стеллажу, за которым они скрывались. В секунду, тянущуюся, казалось, целую вечность, Сакура рискнула отклониться назад. Она рассчитывала, что успеет хотя-бы отойти на безопасное для чужих глаз расстояние от Какаши, но он лишь сильнее прижал ее к полкам, в последний момент поймав папку и бесшумно положив ее в ящик. Он не отпустил Сакуру, и это стало последней каплей. Их могли заметить, и она бы вряд ли смогла пережить такой позор. Но Какаши держал ее слишком крепко. Любое неосторожное движение, а Сакура была не в состоянии действовать осторожно, привело бы их к непоправимым последствиям. Это был бы просто конец всему. Особенно для Какаши. Чем он вообще думал? Был ли настолько уверен, что они останутся незамеченными? Сакура сомневалась. Возможно, его сдержанность действительно была не такой уж и идеальной. Сакура ощущала себя загнанным в угол кроликом, но ей это нравилось. Ее сердце и тело откликались на каждое его прикосновение, на каждый вздох и на каждый выдох. Возбуждение и обида — все смешалось. Она продолжала успокаивать себя мыслями о том, что в последний, самый решающий момент и она, и Какаши смогут среагировать должным образом. Из раза в раз Сакура повторяла про себя мантру, что их не застанут. В конце концов, они всего лишь стояли рядом. Возможно, неприлично рядом. Но оторваться друг от друга займет не больше секунды. Сакуре показалось, что она начала понемногу успокаиваться и расслабляться, когда шаги отдалились в противоположную сторону архива, и вновь послышались голоса, заполняющие тишину. Наверное, вопреки здравому смыслу, они могут себе позволить побыть таким образом еще немного вместе. Иначе это будет выглядеть странно, если они внезапно направятся к выходу. Более того, Сакура сомневалась, что сможет пройти, ни разу не споткнувшись, потому что ее колени дрожали так, что она едва ли могла стоять. Ей нужно было время, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Но каким образом она должна была возвращать самообладание, Сакура не знала. Это было невозможно, когда человек, поднимавший ее либидо до самых небес, находился буквально вплотную. Руки Какаши задержались на шее Сакуры, нежно, но собственнически сжимая ее, и опустились ниже, подцепляя молнию и расстегивая жилет. «Зря…» — подумала Сакура, вспоминая, что собиралась впопыхах и решила не надевать бюстгальтер. «Зря…» — подумал Какаши, понимая, что теперь он уже вряд ли остановится. Он провел ладонями поверх кофты и почувствовал ее затвердевшие соски, натягивающие тонкую ткань. Сакура выдохнула дрожащий стон. Сейчас ее грудь была чувствительной, как никогда раньше, и требовала того, чтобы к ней прикоснулись. Сакура предприняла легкую попытку отстраниться снова, едва слышно прошептав слово «нет», но по факту она лишь прогнулась в пояснице и причинила Какаши еще больший дискомфорт, чем он уже испытывал. Он сжал ее грудь сильнее, массируя пальцами чувствительные соски, и Сакура сдавленно пискнула. — Не шуми, — прошипел Какаши над ее ухом, — если не хочешь, чтобы нас здесь увидели. — Какаши-сенсей, вы не можете… — застонала Сакура. — С того момента, как ты ушла на миссию, я думал только о тебе. — Он расстегнул штаны Сакуры и стащил их вниз. — И чтобы не сойти с ума, мне приходилось дрочить все свободное время. Сакуру обдало жаром от этих грязных, но не менее приятных слов, и ноги начали подкашиваться. — И вчера? — спросила она, сводя все к его брачной ночи. — И вчера. Сакура считала себя сумасшедшей, когда видела, как он теряет самообладание. И ей это нравилось. Наблюдать, как холодный и рациональный человек совершает противоречащие своему темпераменту действия, было прекрасней всего, что она когда-либо видела. Она уже не знала, что было правдой: терял ли он контроль в ее присутствии или же просто сдерживал себя, показывая всем лишь одну сторону своей личности — прямо сейчас это было неважно. Не имело значения ничего, кроме его пальцев, сдвигающих вбок каемку ее трусиков, чтобы освободить себе путь. Не имело значения ничего, кроме его члена, так болезненно-приятно заполнившего ее одним резким движением. Сакура уже не соображала. Даже если их кто-нибудь увидит, ей было наплевать. Ей хотелось умереть в этом моменте и больше никогда не возвращаться к той реальности, где у них не получалось быть вместе. Вскоре послышался шорох и очередной скрип задвинутых ящиков. Голоса становились все тише, шаги удалялись. Когда дверь захлопнули с наружной стороны, они остались наедине. Это был отличный шанс выбраться из архива без лишних свидетелей. Какаши схватил Сакуру за бедра и отстранил ее от себя, выскальзывая. Ее мышцы протестующе сжались, и если бы он не вошел в нее снова, в разы жестче и грубее, Сакура была уверена, что ее сердце просто остановилось бы от недостатка потребности. Какаши заполнял ее по-разному: в одно мгновение это была агрессивная страсть, в другое — жесткость сменялась нежностью, и он целовал Сакуру, прикасаясь настолько трепетно и изящно, что казалось, будто она была хрупкой бабочкой. И пока они были вместе, никого другого не существовало. Ни в этой комнате, ни в этом мире. — Это правда? — спросила Сакура, натягивая штаны обратно, когда они закончили. — Между вами ничего не было? — Я ведь уже сказал, — бесстрастно ответил Какаши, застегивая ремень. — И… — она хмыкнула, обрывая предложение. — Что ты хочешь от меня услышать? — Какаши подошел ближе и коснулся ее подбородка, заставляя посмотреть на себя. — Это был один из самых дерьмовых дней в моей жизни. — И что будет дальше? — Сакура собралась с мыслями и закончила свой вопрос. — Не знаю, но я могу сказать тебе то, чего точно не будет. — Он бросил предупреждающий взгляд. — Ты останешься дома и не пойдешь ни на какое свидание. — Это ревность? — Это твоя глупость, Сакура. — Какаши покачал головой и отошел на небольшое расстояние, уже заведомо зная реакцию своего тела и понимая, что пятиминутного секса ему недостаточно. Чтобы насытиться Сакурой требовались сутки, проведенные с ней, на ней и в ней. Он мог ощутить удовлетворение только тогда, когда уже не оставалось сил. Когда моральное удовлетворение приводило к физическому опустошению, он мог позволить себе ненадолго от нее оторваться. — Это ревность, — повторила она уже утвердительно. — Вот что глупо. — Думай как угодно, — равнодушно парировал он. — Но я работала над этим делом больше полугода! — воскликнула Сакура. — Нет ничего опасного в том, что я немного прогуляюсь с ним в пределах деревни. Если это даст новую зацепку, то я не хочу отказываться. — Наблюдая его раздражение, Сакура взяла его руку в свою и состроила максимально жалобный взгляд. — Я надену прослушку. — Ты серьезно рассчитываешь, что он выложит тебе все свои планы? Как ты себе это представляешь? — Ну, может, на это уйдет не совсем один день… — Сакура пожала плечами. — Нет. — Пожалуйста! — воскликнула Сакура, повысив голос. — Это важно для меня. Это важно для всех! Ты можешь установить за нами слежку, хотя в этом нет необходимости, потому что мы сами можем прийти в абсолютно любое место, куда ты скажешь. — Внезапно она замолчала, обдумывая все. — Какого черта ты вообще пошел за мной в архив? Чего ради, если ты уже решил, что все кончено? Или ты считаешь, что имеешь право просто взять и передумать? Пойти следом и трахнуть меня даже в присутствии посторонних людей, зная, что я не откажу тебе? — Сакура, все не так… — А потом ты скажешь, что все было ошибкой. — Сакура усмехнулась. — Потом, когда повода для ревности уже не будет. — Может, это и было ошибкой, но я не жалею. — А я жалею. И я ненавижу тебя за то, что ты так легко помещаешь в одно предложение слова о нас и ошибке. — Ты не в состоянии искать компромиссы? — сказал он с укором. — Я умею искать компромиссы, — прошипела Сакура. — И тот факт, что я собиралась уйти из Анбу, подтверждает это! А что сделал ты? Бросил меня, женился, а потом решил снова воспользоваться? На мгновение Сакуре показалось, что она все-таки перегнула палку. Его челюсть плотно сомкнулась, а взгляд потемнел. Последний раз она видела Какаши таким, когда он представился ее капитаном в Анбу. Ей стало не по себе. — Прости меня, — сказал он со смесью холода и презрения к самому себе. Сакура ощутила, как на глаза опять наворачиваются слезы. Это был какой-то замкнутый круг. — Я не хочу, чтобы ты извинялся, — прошептала Сакура, всхлипывая. — Я хочу, чтобы ты просто сказал, что любишь меня. — Она нервно закусила губу и отвернулась. — И чтобы ты не считал все это ошибкой. — Я люблю тебя. — Какаши ошарашенно вскинул бровь. — И все, что я делаю, я делаю только потому, что люблю тебя. Абсолютно все. — Тогда, — заключила Сакура, — если еще раз я услышу или увижу хоть что-то похожее на сожаление, я сделаю все, чтобы ты никогда меня больше не увидел. Это звучало достаточно решительно и радикально. Возможно, слишком резко, но у Сакуры уже голова шла кругом от всего, что успело произойти с ней за последние пару дней. Какаши молча кивнул и притянул Сакуру к себе, мягко касаясь губами ее лба. — Ты скорее сведешь меня с ума, чем я действительно пожалею об этом.
