Нефритовый взгляд

      Сложно было определить, кто из них обладал большей упрямостью, но Сакура полагала, что честь самого упертого барана все же уготована ей. Потому что спустя несколько часов разговоров, сменяющихся криками, и секса, переправляющего ее эмоции в более приятное русло, Какаши все же согласился с ней. Как бы ему ни хотелось отрицать все доводы, он понимал, что отправить ее на встречу — самый оптимальный вариант. В пределах деревни и под его, разумеется, пристальным вниманием Сакуре действительно не могло ничего угрожать.       Но ревность…       Возможно, Сакура была права и в этом, потому что он действительно испытывал нечто схожее. Какаши всегда считал себя максимально лояльным человеком. Он даже не знал, что способен на что-то подобное. На деле же ему было просто некого ревновать.       — Тебе нужно одеться скромнее, — бросил он, наблюдая за Сакурой.       У нее уже не осталось сил повышать голос и как-либо взаимодействовать в принципе, поэтому Сакура лишь фыркнула в ответ и упала на мягкий пуфик, тяжело вздыхая.       — Мне стоит нацепить хиджаб? — раздраженно протянула она, уставшая от критики Какаши, который был недоволен всем, что она вытаскивала из шкафа.       — Если тебе так угодно… — Он в капитуляции поднял руки, когда Сакура замахнулась вешалкой в его сторону.       — Это уже не смешно. — Сакуре хотелось рвать на себе волосы. — Чем тебе это не угодило? — Она кивнула в сторону легинсов и толстовки.       — Слишком обтягивающие. — Какаши пожал плечами. — Ты же не хочешь, чтобы я все время пялился на твою задницу и отвлекся от чего-то более важного? — Тон его голоса изменился, становясь низким и глубоким, и он вернул к Сакуре неоднозначный взгляд.       Она рассмеялась, поймав смешанные эмоции.       — Не смотри на меня так. — Сакура ощутила жар на щеках и по привычке закрылась волосами.       — Как? — Его обезоруживающая улыбка, лишенная маски, всегда заставляла Сакуру чувствовать себя немного аутистом. Потому что каждый раз, когда она видела его таким, то ненадолго выпадала из реальности.       — Так! — воскликнула она, пробегая взглядом по мышцам его торса и опускаясь ниже. Когда его член дрогнул, натягивая простыню, Сакура тревожно сглотнула.       — Тогда тебе следует одеться. — Какаши изогнул правую бровь, забавляясь ее реакцией, и состроил серьезное выражение. Этого оказалось достаточно, чтобы Сакура залилась краской и окончательно стала походить на помидор. Не выдержав, он рассмеялся.       — Для твоего возраста в тебе слишком много похоти, — пробубнила она и поспешила одеться.       — Я в самом расцвете сил, Сакура-чан, — с наигранной обидой парировал Какаши.       — Страшно представить, что было раньше, — отмахнулась она.       — Ну… — Какаши задумался. — Раньше такого точно не было.       — В жизни не поверю. — Сакура скинула скомканную кучу вещей в шкаф, придерживая вываливающуюся одежду ногой, чтобы дверца закрылась, и остановила выбор на форме джоунина: ничего другого, соответствующего требованиям Какаши, у нее все равно не осталось. — Такой извращенец не может не быть бабником.       — Но я никогда не был бабником, — ответил он. — Раз уж на то пошло, все мои похождения были связаны с не самыми удачными миссиями. Это никогда не было чем-то в полной мере приятным.       Это звучало паршиво. Максимально паршиво. Сакура редко задумывалась о том, каково могло приходиться Какаши, потому что была слишком взволнована Саске и Наруто. Она не помнила, чтобы он когда-либо выглядел расстроенным. И уж тем более Сакура не задумывалась о его жизни до тех пор, как он взял себе учеников.       Возможно, если бы Какаши не испытывал такого жуткого отторжения к больницам и не шугался психотерапевтов, ему бы не пришлось заглушать свою боль случайными связями. Возможно, тогда он бы не просто выглядел спокойным, но и чувствовал себя таковым. Возможно, он имел бы все шансы быть менее несчастным, чем на самом деле являлся.       Возможно…       Но Сакура не могла быть в этом уверенной.       — Мне жаль, — ответила она помрачневшим тоном. Наверное, это была одна из тех личных тем, которые лучше не затрагивать.       — Да брось ты. — Какаши снова улыбнулся, встречая ее взгляд. — И прекрати меня анализировать.       — Я и не пыталась, — возразила она.       — Ты всегда это делаешь. — Какаши протянул руку к тумбочке и взял уже остывший кофе. — И тебе это нравится. В таком случае, почему ты выбрала хирургию?       — Не знаю. — Сакура задумалась. Тяжело было рассматривать психиатрию, когда ее наставник с исключительным пренебрежением высказывался на этот счет каждый раз, когда речь заходила о чем-то подобном. — Наверное, я не хотела стать для тебя еще большим разочарованием. И команде медик был нужнее психотерапевта. — Она с досадой закусила губу, понимая, что психотерапевт все же был необходим им в равной степени, как и полевой хирург. Все, кроме нее, были абсолютно травмированными людьми с раннего детства. И, по правде говоря, с проблемой удачно справился лишь Наруто.       — Ты никогда не была моим разочарованием, Сакура. Наоборот, это я был слишком дерьмовым наставником. Если кому и стоит испытывать разочарование по этому поводу, так это тебе.       — Это не так. — Сакура покачала головой. — Как мог, ты всегда заботился обо мне. О всех нас. Просто я не понимала этого раньше. Я думала, тебе наплевать на нас: ты избавился от Наруто прямо перед экзаменом на чуунина, а про себя я вообще молчу.       — Наруто нужно было учиться контролю чакры, и Эбису подходил на эту роль лучше меня. Я вообще не хотел брать учеников, — признался Какаши. — Хирузен решил, что у меня профдеформация, и настоял, чтобы я ушел из Анбу.       — И навязал тебе нас, — закончила за него Сакура, упростив задачу.       — Вроде того. — Какаши кивнул, тяжело вздыхая.       — Из-за Шарингана никто другой все равно бы не смог тренировать Саске на начальных этапах, — поразмыслила Сакура. — Может, это было не таким уж и опрометчивым решением.       — Это уже не имеет значения.       — Вот именно, — поддержала Сакура, соглашаясь. — Поэтому хватит уже с тебя сожалений. И вообще, — она поднялась с пуфика и забрала у Какаши кружку с кофе. — Зачем ты пьешь его холодным? Он же отвратительный.       — Ты хочешь сварить мне новый? — он улыбнулся.       — Вообще-то, я собиралась разогреть его в микроволновке. — Сакура закатила глаза. — Могу и сварить. Никаких проблем.       — Нет времени. — Какаши посмотрел на часы: оставалось полчаса до предстоящего «свидания».       — Ты напоминаешь мне о времени? — Сакура окинула его недоверчивым взглядом. — Не удивлюсь, если снег пойдет.       — Я отпускаю свою женщину на свидание с другим мужчиной, — проворчал он. — Снегу бы я удивился в последнюю очередь.              Сакура замерла, чувствуя приятное тепло, разливающееся по ее телу от осознания таких собственнических слов.       — Скажи это еще раз, — попросила она шепотом.       — Так жаждешь зиму? — подразнил Какаши. — Или быть моей?       — Быть твоей, — едва слышно повторила Сакура. Она даже не представляла, что именно под такими сокрушительными словами могло подразумеваться, но этого требовала каждая клетка ее тела.       Что вообще означало «быть вместе»? Засыпать и просыпаться в обнимку друг с другом, подумала она, и просто быть рядом. Стать самым важным в жизни каждого и разделить одну жизнь на двоих. Встречать вместе праздники и вместе ходить за покупками, не опасаясь, что вас могут осудить или неправильно понять. Может быть, не стесняться держаться за руки? Хотя Сакура сомневалась, что Какаши был из тех людей, кто искусился бы над такой детской нелепостью. Но если и не за руку, то она хотела бы, не опасаясь чужих предрассудков, пройтись с ним в такой близости, что ни у кого бы не осталось сомнений в том, что они — пара.       Что же сам Какаши мог вкладывать в такое, по ее мнению, глубокое понятие, Сакура не знала. Собирался ли он скрываться дальше или решил рискнуть всем ради нее?       Учитывая, что со дня свадьбы прошло не больше суток, куда разумнее было склоняться к первому варианту — так было куда рациональнее. Но Сакура также понимала, что его рациональность дала конкретный сбой уже тогда, когда Какаши пришел возвращать ей ее же трусики. Стало ли это переломным моментом или он произошел раньше? Она не понимала. Возможно, он и сам этого не понимал.       Так или иначе, Сакуру настолько сильно распирало от собственных чувств, что ей хотелось кричать об этом на всю Коноху и дальше. Она не хотела скрываться и делать вид, что они всего лишь бывшие наставник и ученица. Она не хотела подавлять в себе те взгляды, которыми была вынуждена смотреть на Какаши все несколько лет, что скрывала свои чувства от него. Не теперь, когда он все знает и когда назвал ее своей женщиной.       Сакура не думала, что у нее это получится, но понимала, что этот момент нужно и придется оттягивать до последнего. Цунаде и так возложила на Какаши слишком большую ответственность, а брак с Мей только усугубил ситуацию. Их разоблачение, которое рано или поздно случится, станет настоящим скандалом. Это был лишь вопрос времени. И каков бы ни был ее эгоизм, Сакура не хотела подвергать опасности его репутацию: женатый Хокаге, изменяющий своей жене с собственной ученицей — так бы они выглядели в глазах общественности, и это пугало. Никому бы не было дела ни до искренности их намерений, ни до фиктивности его брака с Мизукаге. Все последствия свалились бы на Какаши, а не на нее.       Неужели его это совсем не беспокоило?

***

      Вечером стало значительно холоднее, и Сакура пожалела, что не надела более теплый свитер, чем тот, который сейчас был на ней. Жилет униформы идеально защищал тело от встречных порывов ветра, но руки за пятнадцать минут ожидания успели замерзнуть.       Она решила, что пришла слишком рано. Но в этой ситуации прийти раньше было куда лучше, чем опоздать, тем самым дав понять Норио, что она решила не явиться вовсе: кто знает, стал бы он дожидаться Сакуру в случае ее опоздания или сразу бы ушел прочь, не застав ее в назначенное время в назначенном месте?       Ветер неприятно пробирался под вязаную ткань рукавов, заставляя кожу покрываться мурашками, и Сакура обняла себя за плечи, потирая озябшую кожу. Сейчас было только начало сентября, какого черта, спрашивается, так холодно?       Сакура вздохнула и перенесла вес с одной ноги на другую, оглядываясь. Она не знала, где именно находится Какаши, но знала, что он наблюдает за ней даже сейчас. К нему должен был присоединиться Генма. Сакура его почти не знала, несмотря на то, что он действительно проводил с Какаши и Гаем много времени. Впрочем, Сакура не знала бы и Гая, если бы не его ученики.       Как много она вообще знала о Какаши?       Чем еще он занимался в свое свободное время, не считая чтива порно-романов и прожигания взглядом кенотафа?       Из недавних открытий Сакура узнала, что он отлично владеет доской для серфинга. Вероятнее всего, он мог разбираться и в куче других вещей, которые даже не приходили ей в голову. В одни моменты Какаши казался совершенно однобоким человеком, а в другие — Сакура понимала, что он слишком разносторонен. Она действительно многого о нем не знала.       Сакура глубоко вздохнула, анализируя мысли. Не знала, потому что он был всегда слишком скрытным и слишком упорно разделял «личное» и «рабочее»? Или же она сама им не интересовалась? Скорее всего, оба варианта были уместны. Зато Сакура слишком хорошо знала его бытовую сторону: привычки и поведение — все, что оказывалось под ее вниманием во время многолетних совместных миссий. Например, он терпеть не мог сладкий чай, но кофе пил с таким количеством сахара, что можно с легкостью поймать гипергликемическую кому. Кто еще мог об этом знать, если не она? Сакура сомневалась, что ее напарники обладали тем же интересом к личности Какаши, чтобы вдаваться в такие незначительные мелочи.       — Не ожидал тебя увидеть, по правде говоря. — Норио остановился рядом и поприветствовал Сакуру коротким кивком.       Ее мысли об одновременно важном и незначительном ушли на второй план.       — Привет. — Она улыбнулась.       — Давно здесь?       — Минут пятнадцать, — ответила Сакура. — Решила прийти заранее — на случай, если ты не из тех, кто любит ждать.       — Не люблю, — согласился он. — Но тебя бы я все равно подождал некоторое время.       Сакура кивнула, опуская взгляд к земле.       — Ты в форме, — прокомментировал он. — Я думал, ты сегодня свободна.       — Я тоже так думала. — Сакура пожала плечами, чувствуя неловкость от собственного вранья. — У меня есть несколько часов, но потом, увы, придется заняться работой.       Норио ничего не ответил. Он оставался закрытой книгой, и если до этого Сакура полагала, что неплохо разбирается в людях, то сейчас она уже не была в этом так уверена. Она не могла прочесть ни его мрачного взгляда, ни настораживающего спокойствия. И она все еще не понимала, зачем он предложил ей свидание.       Сакура знала, что не обладает неземной внешностью, как и не могла показаться ему интересной личностью, потому что они перекинулись максимум парой слов, большинство из которых были ее извинениями.       Оставалась лишь ее чакра.       Неужели это было единственным фактором, которым она смогла привлечь незнакомого мужчину?       От неприятного чувства к горлу подступила тошнота. Какого черта этот человек добивался от нее или ее чакры? Что ему было нужно?       — На улице холодно, — заговорила Сакура. — Как ты смотришь на то, чтобы посидеть в баре?       — Как скажешь, — он равнодушно пожал плечами.       — Отлично, — ответила Сакура, напрягая все извилины своего мозга, чтобы придумать тему для разговора. И, как это обычно случается, ни одна идея не спешила прийти ей в голову. Разговоры либо завязывались сами собой, либо нет. Конечно, бывали люди, которые при желании могли разговорить кого угодно. Какаши был именно таким. У него совершенно точно был подвешен язык, и при необходимости он успешно пользовался своими навыками обольщения. Женщины на него действительно велись. Хотя Сакура полагала, что дело скрывалось по большей части в его роскошном телосложении и соблазнительном голосе, потому что зачастую Какаши вел себя как полный кретин только лишь потому, что ему становилось скучно, но женщины все равно клевали на его удочку.       Сакура же была безнадежна в обольщении. Несмотря на то, с каким рвением она стремилась к хорошей учебе и идеальным результатам, она провалила экзамен по курсам соблазнения. Это было унизительно, и она до сих пор вспоминала свой позор с чувствами злости, уязвимости и полнейшей оскорбленности. Это слишком сильно ударило по и без того невысокой самооценке. Экзамен сдала даже Хината, умело использовав свое смущение и сексуализировав его. С такой фигурой ей достаточно было просто опустить взгляд с абсолютно искренней невинностью и расправить плечи, выпятив грудь. Единственной отдушиной для Сакуры стало лишь то, что результаты Хинаты превзошли даже результаты Ино — она, будучи слишком самоуверенной, отпугивала темпераменты замкнутых и необщительных мужчин, в то время как Хината справилась на отлично со всеми представленными типажами. Шок и негодование подруги не позволили Сакуре окончательно поникнуть духом, потому что реакция Ино оказалась до ужаса комичной — настолько, что бедняга впала в недельную депрессию.       Жалкие попытки Сакуры не поразили ни одного из экзаменаторов. Она едва ли могла завязать разговор, не говоря уже о флирте. Все было тщетно. Сакура перечитала десятки книг по соблазнению для куноичи, включая без спроса заимствованное порно-чтиво Какаши. Она была убеждена, что если не внешностью, то хотя бы наигранным сексуальным голосом и неоднозначными намеками сможет произвести впечатление на судей, но потерпела фиаско.       Она не могла притворяться.       Если желание не исходило от самого сердца, Сакура была обречена на провал. Именно по этой причине ей и не поручали подобные миссии.       Сакура подумала, что раз уж она не может играть роль той, кем на самом деле не является, то все, что ей остается — это искренность. Она не будет пытаться втереться в доверие Норио и уж тем более не станет предпринимать жалких попыток флирта. Она постарается просто быть собой. Если, являясь самой собой, Сакура смогла заполучить такого недоступного мужчину, как Копирующий ниндзя, нарушив все его убеждения и табу, то у нее имелся основательный шанс попытать удачу и с тем, кто уже был ею заинтересован. Ну, или, во всяком случае, ее чакрой.       — Скажу как есть, я чувствую себя крайне неловко сейчас, — призналась Сакура. — И я не знаю, что хуже: молчать или болтать всякую бессмыслицу, пытаясь заполнить тишину, которая, очевидно, повисла между нами. — Она взмахнула рукой, указывая на незримое напряжение между ними. Норио улыбнулся, изучая ее взглядом.       — Я расстрою тебя, если отвечу, что не ожидал чего-то иного? — расслабленно спросил он.       — Не знаю, — честно ответила Сакура. — Ты ожидал, что я буду вести себя… скованно, но все равно захотел пообщаться со мной?       — Да, — без колебаний ответил он. — Что в этом такого?       — Ну-уу… — Сакура задумалась. — Это не кажется чем-то веселым, знаешь? — Она хмыкнула, понимая, что все же сморозила глупость.       — Вроде я и сам на весельчака не очень-то похожу. — Норио остановился. — Ты говорила об этом баре?       — Да. — Сакура замерла напротив неоновой вывески, понимая, что они чуть не прошли мимо.       Норио открыл дверь, придерживая ее, и пропустил Сакуру внутрь, заходя следом.       Вибрация колонок и громкая музыка заставили сразу же взбодриться. От былой усталости не осталось и следа. Сакура хотела спать, но потребность в постели была оглушена басами и перебита многочисленными ароматами духов, смешанными с табачным дымом и алкоголем. Сакура успела отвыкнуть от подобного. Она уже и не помнила, когда в последний раз куда-либо выбиралась. Ее потолком всегда оставались попойки с Ино и Саем у них на кухне или в спальне за просмотром фильма.       Людей было слишком много, и вероятность найти свободный столик стремилась к нулю. Но, протискиваясь сквозь толпу у бара, Сакура все же заметила в дальнем углу два свободных места, что было удивительно. Она решила, что этому поспособствовал Какаши. Возможно, он уже встретился с Генмой и откуда-то наблюдал за ними. Но Сакуре так и не удалось отыскать никого из них. Скорее всего, они специально решили оставаться в тени, чтобы она не оглядывалась на них и выглядела максимально естественно.       — Очевидно, нам повезло, — перекрикивая музыку, сказала Сакура, проходя к столику.       Сакура плюхнулась в кресло, занимая место у стены, а Норио сел напротив нее. Оба притянули к себе меню. Пробежавшись взглядом по позициям, Сакура приятно удивилась тому, что ассортимент блюд и напитков стал разнообразнее: раньше алкогольная карта содержала в себе только саке и пиво. По правде говоря, она бы не отказалась сейчас от спиртного, зная, что это поможет расслабиться и хотя бы на малость снять напряжение. Но это выглядело бы беспечно, если и вовсе не подозрительно, учитывая ее ложь о якобы предстоящей миссии. «Не сейчас», — подумала Сакура. Максимум, что ей было доступно — это безалкогольные коктейли.       — Выбрала, что будешь? — спросил Норио.       — М-м-м… да. — Сакура кивнула. — Чайный напиток с малиновым сиропом и саке, только без саке, разумеется. — Она сделала паузу, обдумывая, согрелась ли в достаточной степени или еще нет. — И, пожалуй, без льда.       — Если ты замерзла, можешь заказать безалкогольный глинтвейн, — предложил он.       Сакура снова подняла меню, сканируя его взглядом: глинтвейна она и не заметила.       — Тогда глинтвейн, — согласилась она. — И картофель фри с сырным соусом.       — Отлично. — Норио поднялся из-за стола, чтобы отойти к бару и сделать заказ, и Сакура вновь попыталась оглядеть людей в поисках Какаши — ничего. Она не даже чувствовала его чакру, которую, без сомнений, узнала бы из десятка других.       Поедание картофеля оказалось еще более нелепым, чем Сакура могла себе представить. Сейчас, обжегшись слишком горячей долькой и решив запить ее не менее обжигающим глинтвейном, она превзошла даже свои ожидания.       — Боже, как горячо, — прошипела она, пытаясь охладить полыхающий рот жадным глотанием воздуха.       Норио пытался сдержать улыбку, но в итоге рассмеялся, уже не скрывая этого. Сакура еще сильнее покраснела, но не смогла не улыбнуться в ответ.       Сейчас, сидя напротив в непринужденной позе и попивая пиво, он выглядел настолько обычным и, наверное, даже приятным человеком, что с холодным образом незнакомца, которого Сакура увидела впервые, это сложно было сопоставить. Стоило ему всего лишь улыбнуться — эта улыбка была искренней, — он перестал вызывать то жуткое отторжение, которое Сакура испытывала раньше. Было ли это отточенной фальшей, она не понимала. Она не понимала и того, как этот обычный с виду мужчина может оказаться причастным к Синдикату.       Зачем ему это?       Зачем ему она?       Зачем ему ее чакра?       Вопросов возникло действительно много. Они крутились бесконечным потоком в голове Сакуры, образуя собой замкнутый круг. Но ничего из этого она озвучить не могла. Она пошла на свидание с преступником, но куда внезапно исчезла ее осторожность? Почему она перестала чувствовать себя в опасности? Она уже ни черта не понимала. Казалось, что мнимое спокойствие и вовсе могло оказаться следствием скрытого от ее глаз дзюцу. Сакура была готова придумать любое оправдание своей беспечности в данный момент, потому что она не должна была чувствовать себя в безопасности, даже если и знала, что Какаши находится где-то поблизости.       Пока Норио разговаривал, Сакура внимала всей информации, которая до нее доходила. Но ничего из того, что он рассказывал, разумеется, не имело никакого отношения к тому, зачем она на самом деле здесь находилась. Норио говорил о многочисленных городах и странах, в которых ему удалось побывать, местных кухнях и традициях, и все это можно было с легкостью принять за чистую монету. Было ли это правдой или нет, Сакура не задавалась вопросом. Она просто слушала и внимала, зная, что в последствии, если подвернется удача, поможет даже незначительная на первый взгляд мелочь.       Вскоре, когда время начало подбираться к полуночи, они покинули бар. Молча, находясь друг к другу не совсем близко для свидания, но и не слишком далеко для обычной встречи, они шли вдоль освещенного сквера. Приятно было наблюдать за фонарями, которые теперь работали исправно и действительно освещали путь.       Они молчали, и тишина вновь начала тяготить Сакуру. Но не она вела разговор весь вечер, и не ей было задавать этот вектор теперь.       Сейчас она знала, что они попрощаются, а значит этот вечер не принесет никакой результативности.       Внезапно Сакура вспомнила о детях, которых похищали ради сбыта органов на черном рынке, и всех остальных деяниях Синдиката. В ней начала закипать ярость. Она сильнее сомкнула челюсти и сжала руки, спрятанные в карманы жилета, в кулаки, пытаясь придумать дальнейший план.       — Чего ты ожидал от этой встречи? — спросила она несмело. — Того, что мы в итоге попрощаемся и больше никогда не увидимся?       — А ты бы расстроилась, окажись это так? — ответил Норио вопросом на вопрос.       Сакура промолчала. Она обдумала варианты ответов, которые могли бы привести к еще одной встрече, но при этом не выглядели бы подозрительными с ее стороны. Потому что она уже имела глупость ответить ему, что не заинтересована в отношениях. Если бы она только знала, кем является этот человек, то воздержалась бы от столь резких высказываний.       Сакура так и не нашлась с ответом, поэтому Норио продолжил:       — Ты привлекла меня с нашей первой встречи, и я ждал возможности увидеть тебя снова, — сказал он. — Ты необычная девушка, Сакура. И я бы никогда не отказался от возможности встретить тебя еще раз. — Норио сделал паузу. — Но у меня нет никакого желания навязываться тебе или причинять неудобства. Ты уже говорила, что не ищешь отношений, и тебя напрягает расстояние. Я все это помню и понимаю.       Шестеренки в ее мозгу продолжали вращаться и кипеть, подыскивая единственный верный ответ, но такового не находилось: Сакура понимала, что сама выкопала себе могилу, очертив такую радикальную дистанцию в начале.       — Я… — она запнулась на полуслове. — Все так, — согласилась Сакура, — но…       — Но? — Норио ожидающе вскинул брови.       — Но, думаю, я была бы не против встретиться снова, — закончила она.       Норио казался удивленным ее ответом. Сакура вздохнула, останавливаясь, и обернулась к нему.       — Я рад это слышать, — сказал он, поймав взгляд Сакуры. От ночной прохлады ее глаза казались еще более яркими, и зелень прекрасных радужек почти пленила его. Норио не мог оторвать от нее взгляд. Ее природный, исходящий откуда-то изнутри магнетизм притягивал его, и он не хотел этому сопротивляться. Сакура действительно была особенной.       — Ты в любом случае уедешь? — спросила она, хотя звучало это слишком утвердительно.       — Мне придется. — Он кивнул.       Сакура поджала губы, кивнув в ответ, и скрестила руки на груди. Она рассмотрела небо позади Норио, темное и затянутое густыми тучами.       — Если ты захочешь, я найду способы встретиться с тобой.       — Что, если я сама захочу с тобой связаться? — Сакура рискнула спросить. — После союза стран, вероятнее всего, я буду получать больше миссий в твоей стране, и мы могли бы…       — Сакура, я странник, — ответил он со смесью уклончивости и нежелания. — Зачастую я нахожусь в разъездах, как уже говорил.       — Но у тебя же есть дом или семья? — осторожно поинтересовалась Сакура. — Ты знаешь, где найти меня, но я ничего не знаю о тебе. Если бы я могла связаться хотя бы с кем-нибудь из твоих родственников… когда окажусь в Тумане.       — Я не поддерживаю связь с семьей. — Он покачал головой.       — Что ж… — Сакура пожала плечами. В глазах Норио читалось разочарование, и она не знала, как можно использовать его в своих целях. — Ладно. Тогда спасибо за ужин.       — Мне нужно уладить некоторые проблемы, — признался в итоге он. — Если бы ты дала мне немного времени, то когда все решится…       — Ты женат? — спросила Сакура обвинительным тоном и свела брови к переносице.       Это оказало должный эффект.       — Что? — Норио выглядел так, будто она только что влепила ему пощечину. — Конечно, нет, — возразил он.       — Просто все выглядит именно так, — заметила Сакура.       На самом деле, не важно, скрывал ли человек свой брак или же отношение к преступному синдикату, потому что когда от твоих вопросов увиливали, это становилось чем-то совершенно очевидным. Сакура решила надавить на потенциальные отношения, ведь так бы подумала любая женщина на ее месте, не обладающая дополнительными сведениями.       — Наверное, ты права. — Норио казался растерянным. — Но, уверяю тебя, я никогда не был женат. Дела касаются исключительно моей работы и находящейся в коме матери. Все это важно для меня, но я действительно не хочу вдаваться в подробности.       Сакура заметно побледнела, обдумывая услышанное.       — Как давно? — спросила она.       — Достаточно давно, чтобы я с этим смирился, — нехотя ответил Норио. — Я должен идти, Сакура. Мне нужно успеть добраться до порта: корабль отплывает на рассвете.       — Тогда… я буду ждать любых новостей от тебя, — пролепетала Сакура, сбитая с толку.       — Спасибо, — поблагодарил он. — Я действительно постараюсь закончить со всем как можно скорее.       И он ушел, оставив после себя смешанное послевкусие странной печали и неопределенности. Сакура знала: куда бы теперь Норио ни отправился, за ним будут следить.       Когда Какаши вышел из тени и остановился рядом с Сакурой, она обратила внимание, как в том же направлении, где растворился силуэт Норио, проследовали двое членов Анбу.       Сакура сглотнула, ощущая горечь. По всем указывающим на него сведениям, Норио был человеком, не заслуживающим жизни, но по какой-то причине ей не хотелось в это верить.       — Что скажешь? — хмуро спросил Какаши, моментально считывая ее подавленность.       — Не знаю, — честно призналась Сакура.       Она понимала, что могла запросто сбиться с толку и обмануться наигранной человечностью там, где ее на самом деле не было. Но у Сакуры также имелась интуиция, которая ее еще ни разу не подводила. Именно интуиция помогла ей вычислить Белого Зецу, принявшего обличие Неджи во время войны, и сейчас та же самая интуиция говорила ей о том, что все не так однозначно, как может казаться.       — Что, если он не причастен таким образом, каким мы полагаем? — Сакура бросила на Какаши сомневающийся взгляд.       — У тебя есть основания так считать?       — Нет. Пока нет. — Сакура изможденно вздохнула и на мгновение, убедившись, что они находятся одни, прижалась лбом к груди Какаши. — Кого ты отправил за ним?       — Югао и Хиро.       — Тогда будем ждать новостей, — заключила Сакура и подняла голову к небу. Тучи рассеялись, и казалось, что две звезды, прежде служащие ориентиром, сократили расстояние между собой. Возможно, это не имело отношения к реальности, но Сакуре нравилось ассоциировать себя и Какаши с этими звездами. — Знаешь, а я наблюдаю за ними с детства, — заговорила она и вскинула голову, меняя тему.