Часть 5
6 сентября 2023 г., 15:00
— Ковентри, — поздоровался Дамблдор, сжимая руку новоприбывшей ведьмы двумя руками. — Очень рад видеть Вас снова. Добро пожаловать в Хогвартс.
— Да, Альбус, я тоже. Всегда приятно вернуться сюда. Как Вы? — ответила Ковентри Кук, сняв свою дорожную мантию и протянув ее Дамблдору, который
терпеливо ждал, чтобы повесить ее.
— Хорошо, — ответил Дамблдор, выдвигая для нее кресло. — Присаживайтесь, пожалуйста.
Ведьма расправила мантию под собой и села в предложенное кресло, кивнув в знак благодарности.
Дамблдор обошел свой стол и тоже сел.
— Спасибо, что приехали так быстро, Ковентри.
— Конечно, Вы сказали, что это важно, — ответила Ковентри.
— Так и есть, — серьезно сказал Дамблдор. — Жаль, что я не смог пригласить Вас сюда при лучших обстоятельствах.
Дамблдор потянулся за уже потрепанным свитком пергамента, который он перечитал бесчисленное количество раз за последние несколько часов.
— С одним учеником возникла неприятная ситуация, требующая целителя с превосходными навыками и максимальной осмотрительностью.
Дамблдор еще раз взглянул на пергамент, прежде чем сосредоточиться на привлекательной молодой ведьме, сидящей перед ним.
— Как целитель и член Ордена, могу ли я быть уверен, что Вы сохраните этот разговор и любые будущие разговоры на эту тему в строгой конфиденциальности?
— Конечно, Альбус, — заверила Ковентри. — Я даю Вам слово целителя и надежного друга, — сказала она, кладя свою руку на руку директора школы.
Дамблдор кивнул.
— Очень хорошо, — сказал он, протягивая ей свиток, но не отпуская его. — Личность студента, о котором идет речь, должна оставаться тайной любой ценой. Я не могу не подчеркнуть это, потому что это не обычный студент.
Ковентри кивнула.
— Конфиденциальность в этих случаях всегда строго охраняется, — она наклонила голову, прежде чем продолжить. — Могу ли я предположить, что, поскольку Вы связались со мной, мы обсуждаем дело о жестоком обращении с детьми?
— Боюсь, что да, — подтвердил Дамблдор. — Исцеление детей-волшебников, которые пострадали от жестокого обращения и травм, — это Ваша специальность, не так ли?
— Верно.
Дамблдор устало потер переносицу, головная боль стучала у него в висках.
— Вот список его травм, — сказал Дамблдор, наконец передавая свиток Ковентри. — Вчера вечером наша медиведьма провела диагностику.
Ковентри взяла пергамент и прочитала обширный список. К ее чести, заметил Дамблдор, она оставалась профессионалом.
— Мне нужно будет встретиться с ним, прежде чем я смогу решить, как лучше всего помочь ему, хорошо?
— Конечно, — согласился Дамблдор. — Сначала мне нужно поговорить с ним, а потом я смогу устроить вашу встречу. Также есть пара сотрудников, вполне способных помочь Вам. Одна из них — медиведьма, о которой я упоминал ранее. Другой — Мастер зельеварения и наш эксперт по темной магии.
— Я заметила использование Кровавого пера, — сказала Ковентри. — Мне любопытно, как он стал жертвой такого опасного и незаконного темного объекта.
Дамблдор устало потер лоб.
— Я уверен, что у Вас возникнет много вопросов, Ковентри. Позвольте мне ответить на них позже, если позволите. Если это приемлемо для Вас, я бы предпочел, чтобы Вы встретились со своим новым пациентом и немедленно приступили к осмотру, чтобы мы могли наметить курс его лечения.
— Конечно, Альбус, — сказала Ковентри. — Если я могу помочь парню, я в Вашем распоряжении.
Дамблдор поднялся со стула, пока она говорила, но, услышав ее фразу, остановился. Он изучал целительницу перед собой, в глубине его разума зарождалась идея. Ей было чуть за тридцать, если он правильно помнил, худощавое спортивное телосложение и привлекательное лицо. Она была умной, сообразительной и высококвалифицированной. Легкая улыбка скользнула по обветренному лицу Дамблдора.
— Я думаю, что Вы можете быть очень полезны не только моему ученику, — загадочно ответил Дамблдор. — А теперь, прошу меня извинить, мне нужно посетить больничное крыло, — посмотрев на часы, Дамблдор добавил. — Давайте встретимся через час. Не стесняйтесь посетить наш вкусный завтрак и осмотреть замок. Однако я должен попросить Вас воздержаться от упоминания цели Вашего визита, если кто-нибудь спросит.
***
Завтрак появился у его постели, и Гарри с удовольствием принялся за него. Скоро начнутся занятия, и он задавался вопросом, отпустят ли его на них. Он чувствовал себя достаточно хорошо, не хуже, чем до того, как сломал запястье. Пока он размышлял об этом, Дамблдор вошел в больничное крыло. — Доброе утро, Гарри. Приятно видеть, что ты уже проснулся. Гарри проглотил еду, которая была у него во рту, задыхаясь и закашлявшись. — Здравствуйте, профессор, — сумел прохрипеть он. Гарри подумал, что Дамблдор все еще выглядит серьезнее, чем обычно. Блеск в его глазах заметно отсутствовал. Он немного сдвинулся, когда директор школы сел на край кровати Гарри и положил руку на колено Гарри. — Прежде всего, Гарри, я должен извиниться перед тобой, хотя боюсь, что этого никогда не будет достаточно. Как я уже говорил вчера вечером, я понятия не имел, что твои родственники так плохо с тобой обращались, — глаза Дамблдора сияли раскаянием и чувством вины. — Тем не менее, я беру на себя полную ответственность за то, что случилось с тобой, поскольку моя работа заключалась в том, чтобы обеспечить твою безопасность и благополучие, пока тебя воспитывали, и, очевидно, я потерпел неудачу. За это, Гарри, я навсегда останусь перед тобой в долгу, — Дамблдор потер переносицу. Он выглядел совершенно измученным, и Гарри подумал, спал ли волшебник вообще. — Это не Ваша вина, профессор, — ответил Гарри. — Может быть, если бы я был больше похож на Дадли... — Гарри, — строго сказал Дамблдор, — никогда не ищи оправдания оскорблениям. Их нет. Ничто из того, что произошло, не было твоей виной, и никогда не могло ей быть. Не зная, что сказать, и надеясь, что этого будет достаточно, Гарри кивнул. Директор школы не выглядел убежденным, но продолжал. — Я уверен, что у тебя много вопросов, Гарри, но сначала я хотел бы позаботиться о твоих старых травмах. — Сэр? — Похоже, что твои родственники нанесли тебе немалый ущерб за эти годы. Гарри заметил, как Дамблдор вздрогнул, когда произнес эту правду. Сожаление исходило от старого волшебника. — Также кажется, что ты, я уверен, неосознанно использовал стихийную магию, чтобы вылечить многие из этих травм. Хотя сломанные кости и поврежденные органы не были полностью исцелены, этого было достаточно. Прав ли я в своем предположении? Гарри задумался. Он вспомнил, как Вернон сломал ему руку за то, что однажды утром он сжег бекон. Его тетя по-прежнему заставляла его весь день ухаживать за садом и убирать гостиную, так что к тому времени, когда он подошел к своему шкафу и рухнул на потрепанный, испачканный матрас в тот вечер, он был в слезах от боли. Но каким-то образом на следующее утро несмотря на то, что его рука все еще болела, кость явно несколько зажила. По крайней мере, он смог ей пользоваться. Это была, опять же, одна из тех вещей, которые он никогда не мог объяснить. Гарри подозревал, что его родственники тоже знали об этом, поэтому они никогда не беспокоились, нанося ему травмы достойные посещения больницы. — Думаю, да, сэр, — наконец ответил Гарри. Дамблдор кивнул. — Хотя эта магия спасла тебя, все еще есть много внутренних остатков этих травм, которые, если их не лечить, наверняка доставят неприятности с возрастом. Хотя мадам Помфри — превосходная медиведьма, ее таланты заключаются в исцелении более непосредственных травм и болезней, — Дамблдор сжал колено Гарри. — Таким образом, я чувствую, что было бы разумно проконсультироваться с целителем, который специализируется на таких случаях, как у тебя, — Дамблдор многозначительно посмотрел на Гарри. — Случаях жестокого обращения с детьми. Гарри почувствовал тошнотворный удар в животе. У него не было желания, чтобы еще один человек узнал о том, что с ним произошло. — Если бы это был любой другой студент, я бы отправил его или ее в больницу Святого Мунго. Но, как ты знаешь, Гарри, ты особый случай, и я думаю, что было бы лучше воздержаться от оповещения всего волшебного мира об этом. — Благодарю Вас, сэр, — сказал Гарри, искренне соглашаясь. Последнее, что ему было нужно, это чтобы Ежедневный Пророк описал этот аспект его жизни. — Итак, я связался с целительницей, которая также является бывшей студенткой Хогвартса и, что более важно, связана с Орденом. У нее есть опыт и знания, чтобы помочь залечить старые раны, и ей можно доверять в том, что она будет действовать с максимальной осмотрительностью. Гарри почувствовал себя неловко и уже не в первый раз задавался вопросом, не слишком ли легко Дамблдор доверяет другим. — Если ты не против, Гарри, я бы хотел, чтобы она встретилась с тобой сегодня утром. Гарри не был уверен, что у него есть выбор в этом вопросе, но все равно кивнул. — Тогда все решено, — сказал Дамблдор, убирая руку, чтобы смахнуть ворсинки с мантии. — Теперь о Долорес Амбридж, — продолжал директор школы, и выражение его лица ожесточилось. — Я возмущен тем, что учитель в этой школе применил темный предмет к ученику. Кровавые перья — это старая магия, и они крайне незаконны. Даже Корнелиус Фадж, несмотря на все свои недостатки, не сможет не заметить такое преступление. Тем более, против детей, — язвительно сказал Дамблдор. — И нет, Гарри, ты был не единственным пострадавшим учеником. Я лично проверил как минимум троих, и я уверен, что их больше. Кроме того, вчера вечером авроры изъяли темные предметы из офиса Долорес и хранят их в качестве доказательств. — Амбридж все еще здесь? — Пока да. Но я связался с Министерством, и они проводят расследование, — ответил Дамблдор. — Что будет дальше, я не знаю, но я могу обещать тебе, что она никогда больше не будет использовать Кровавое перо или любой другой темный предмет против ученика. По крайней мере, не в моей школе. Гарри находил это несколько обнадеживающим, но, зная, как трудно было найти учителей ЗОТИ, он задавался вопросом, не поможет ли ей Фадж и не отправит ли ее обратно с какими-то другими, но столь же ужасными средствами наказания. — Далее, я полагаю, ты спрашивал меня вчера вечером о лете у твоих родственников. — Да, — осторожно ответил Гарри. — Боюсь, что это сложнее, чем ты можешь себе представить. Если бы речь шла просто о том, чтобы организовать для тебя другие условия жизни, я бы сделал это в одно мгновение, — Дамблдор снял очки и протер их мантией. — Однако, как бы то ни было, возможность оставаться в доме номер четыре на Тисовой улице дает тебе защиту от Волан-де-Морта, с которой я не смогу сравниться. Другими словами, Гарри, это защищает тебя — по крайней мере, от Волан-де-Морта. Гарри было ясно, что директор школы изо всех сил пытается избегать слова «безопасный» после того, что с ним сделали его родственники. — Что Вы имеете в виду, профессор? — Видишь ли, Гарри, когда Волан-де-Морт пытался убить тебя, твоя мать встала перед тобой, защищая тебя от него. Она решила пожертвовать собой в надежде обезопасить тебя. Эта жертва живет в твоей крови и в крови сестры твоей матери, Петунии. Пока ты можешь жить со своей тетей и называть этот дом своим домом, Волан-де-Морт не может прикоснуться к тебе. Дамблдор снова надел очки и посмотрел на Гарри через линзы-полумесяцы. — Вот почему, Гарри, я оставил тебя на пороге этого дома много лет назад. Вот почему тебе нужно было возвращаться туда каждое лето. И именно поэтому, боюсь, — сказал Дамблдор со вздохом, — я должен настаивать на том, чтобы ты продолжал возвращаться туда каждое лето, пока тебе не исполнится семнадцать лет. Проще говоря, Гарри, дом Петунии — лучшая защита, которую я могу дать тебе от лорда Волан-де-Морта. Гарри почувствовал тошноту. Это было слишком. Его мать отдала за него свою жизнь. Ее жертва жила в доме его жестокой тети и дяди-садиста. И самое главное, что бы они с ним ни сделали, Дамблдор все равно собирался отправить его обратно. Он чувствовал себя преданным, но не удивленным. Когда его жизнь была простой? Он отвернулся, надеясь, что Дамблдор уйдет, чтобы спокойно обдумать все, что ему сказали. — Это еще не все, Гарри. Что-то хорошее, а что-то плохое. Чтобы сохранить защиту, твоя тетя должна жить в том месте, которое ты называешь домом. Таким образом, хотя мы можем выдвинуть обвинения против твоего дяди за жестокое обращение с тобой, возможно, было бы неразумно делать это для твоей тети, чтобы она тоже не попала в тюрьму, и защита от Волан-де-Морта не была потеряна. Дамблдор протяжно вздохнул, на мгновение уставившись вдаль. Оглянувшись на Гарри, он продолжил. — Так что, хотя мне очень больно это делать, я думаю, мы должны учитывать, что постоянное присутствие Петунии Дурсль и твоя способность называть Тисовую улицу своим домом вполне могут быть тем, что поддерживает твою жизнь. Гарри вдохнул воздух и пробормотал себе под нос. — Да, если они не убьют меня первыми. Дамблдор положил руку на колено Гарри и утешающе сжал. — Гарри, я совершил множество ошибок, но, могу тебя в этом заверить, я бы никогда добровольно не отправил тебя обратно в опасное место без уважительной причины. Более того, я бы никогда не сделал этого, не обеспечив сначала твою защиту. — Как Вы собираетесь это сделать, сэр? — без особой уверенности спросил Гарри. — У меня много идей, но, прежде всего, ты не вернешься туда в одиночку. Кто-то будет с тобой в этом доме и вне его, все время, чтобы ваши родственники не могли оскорбить или ранить тебя. Конечно, есть и другие способы, и мы можем реализовать некоторые из них. Тем не менее, будь уверен, что, когда ты вернешься в Суррей, обстоятельства будут намного лучше. — Кто будет сопровождать меня, сэр? — Как я уже сказал, я еще не уверен. Это может быть член Ордена или профессор. Это может быть даже твой одноклассник, или домашний эльф, или несколько из них. Кто бы это ни был, ты будешь принимать участие в решении, когда придет время. Гарри не был уверен, насколько хорошо это сработает. Он не мог себе представить, чтобы Дурсли терпели еще одного «урода» в своем доме. С другой стороны, он знал, что Дамблдор может быть довольно убедительным. Учитывая выбор между предоставлением места в доме ведьме или волшебнику или посадкой в тюрьму за жестокое обращение с Гарри, его тетя может найти первое более терпимым. — А теперь, — сказал Дамблдор, — если ты готов, я приведу целительницу Кук, чтобы вы могли встретиться. Гарри посмотрел на остатки недоеденного завтрака — его аппетит пропал. Закрыв глаза, он уже не в первый раз задумался о том, как его единственный простой акт мести вышел из-под контроля.
