Часть 30
15 октября 2023 г., 00:00
— Мальчишка, — прошипел дядя Вернон, — немедленно слезай с этой штуки!
Гарри мгновенно приземлился, даже не подпрыгнув в воздух после того, как спустился с высоты намного выше верхушек деревьев. Лицо Вернона в одно мгновенье превратилось из фиолетового в белое, и Гарри, который еще не разбирался в физике, не мог понять, почему.
Вернон сжал кулаки, его глаза-бусинки пристально смотрели на Гарри, а вена на виске пульсировала.
— Как ты выбрался из шкафа? — выдохнул разъяренный мужчина.
— Я... я не знаю, — прошептал Гарри, и его ноги начали дрожать. — Он просто открылся. Сам по себе. Как по волш...
Гарри чувствовал, как рука крепко держала его лодыжку, пока его оттащили от батута к задней двери дома, которая все еще была открыта.
— Ай, ох, отпустите, — протестовал Гарри, когда его тащили с батута по лестнице и по земле, дядя Вернон все еще крепко сжимал его лодыжку.
Они миновали цветочные клумбы, бочку из-под виски с клубникой, биты для крикета и грязные ботинки, стоявшие у задней двери.
— Я же говорил тебе, что тебе не разрешено прыгать на батуте Дадли, — пробурчал Вернон, перетаскивая Гарри через порог на кухню.
Гарри никогда в жизни не видел Вернона таким злым, и он никогда в жизни не был так напуган.
— Верно? — прорычал Вернон.
Гарри сильно трясло. У него не было оправданий. Что он мог сказать?
— Ответь мне, мальчишка! — взревел Вернон.
Гарри молчал, Вернон поднял мальчика и бросил его через кухню. Лицо Гарри ударилось о край столешницы, из носа мгновенно хлынула кровь. Гарри вскрикнул, но ничего не сказал. Он попытался пробраться обратно к чулану под лестницей, надеясь отойти на некоторое расстояние от жестокого, неуравновешенного человека.
Но у дяди Вернона были другие планы. Он стоял, его грудь с рычанием вздымалась, и в холодных, жестоких глазах этого человека опасно сверкал отблеск чего-то такого, от чего Гарри затошнило. Вернон сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Гарри, и потянулся к задней двери.
— Может быть, это научит тебя слушаться, — сказал Вернон, размахивая ярко раскрашенной деревянной битой для крикета.
Глаза Гарри расширились от ужаса, когда он съежился на полу.
— Простите, дядя Вернон, пожалуйста, извините. Я больше не буду этого делать. Обещаю, — закричал Гарри.
— Это научит тебя подчиняться моим правилам, — сказал Вернон, поднимая биту.
Гарри вскрикнул и инстинктивно закрыл лицо, но это не помогло. Первый удар пришелся Гарри по голове. Он почувствовал, как его череп треснул от столкновения с битой. Боль вспыхнула за его глазами, в голове, ухе и челюсти Гарри.
— И это научит тебя не делать никаких забавных дел в нашем доме, — проревел Вернон, когда бита снова опустилась, на этот раз на макушку Гарри, и кости хрустнули вслед за ударом.
Гарри услышал вдалеке крики — ужасные, душераздирающие, мучительные крики. Он схватился за свою голову, но обнаружил, что его волосы мокрые и скользкие. Удары продолжали наноситься, разбивая его пальцы, глазницы, раскалывая череп. Боль была сильнее всего, что он когда-либо испытывал. Он не мог удержать все это в себе. Последнее, что он помнил, когда все поблекло, был вкус крови и желчи в горле и отдаленное осознание того, что крики, которые он слышал, исходили из его собственных уст.
Охваченный воспоминанием Снейп был пойман в паутину образов, которые безжалостно играли в голове Гарри, а теперь и в его собственном. Он не мог их остановить, он не мог использовать окклюменцию. Он был вынужден испытать их вместе с самим мальчиком.
На короткое время все потускнело. Медленно комната вернулась в фокус. Теперь, вместо того, чтобы видеть, как картины разыгрываются с точки зрения мальчика на земле, Снейп парил под потолком, глядя вниз на жуткую, страшную, залитую кровью сцену внизу. Взглянув в сторону, он увидел девятилетнего Гарри Поттера, плывущего рядом с ним, наблюдающего, как его дядя продолжает избивать маленькое неподвижное тело.
Плевки и ругательства вылетали изо рта Вернона в такт ударам, которые тот наносил по теперь уже деформированному черепу Гарри, челюсть которого теперь свисала под странным углом. Тело мальчика больше не дрожало. Он даже не двигался. Он рухнул на плитку, конечности раскинулись и расслабились, мокрое пятно собиралось между штанинами его слишком больших брюк. Кровь была повсюду — покрывала голову, лицо, шею и грудь Гарри, скапливалась на полу, забрызгав шкафы, столешницы, стены. Несколько капель было даже на потолке.
— Вернон!
Это был голос его тети.
— Вернон, остановись!
Вернон посмотрел на жену, все еще сжимая окровавленную биту в руке.
— Что ты наделал? — ахнула она.
— Мальчишка, — прохрипел Вернон. — Мальчишка, он... прыгал... на.... батуте... выше... верхушек деревьев!
Петуния осмотрела сильно избитого мальчика, а также состояние своей кухни и издала звук, смешанный с раздражением и отвращением.
— Если ты убьешь мальчишку, его сородичи обязательно заметят, — сказала она, выглядя взволнованной.
Вернон, обильно вспотевший, скорчил гримасу.
— Последнее, что нам нужно, это его сородичи шныряющие здесь, — он вытер лоб потным предплечьем и, наконец, опустил биту. — Что нам с ним делать?
Петуния поджала губы.
— Возьми марлю из аптечки под кухонной раковиной и обмотай его голову, чтобы кровотечение остановилось. Затем положи его в чулан. Кажется, такие, как он, способны исцелять себя, — Петуния с отвращением оглядела кухню, — потом убери этот беспорядок, а затем переоденься. Я отвлеку Дадли. Мы будем ждать тебя в машине.
Гарри и Снейп сверху наблюдали, как Петуния покинула кухню, оставив дядю разбираться с беспорядком. Вернон грубо завернул обезображенную голову Гарри в марлю, вытер окровавленное лицо мальчика мокрым полотенцем для рук, а затем поднял маленького ребенка и отнес его к чулану, где положил его на матрас.
— Тебе лучше не умирать, никчемная крыса. Мне не нужно, чтобы твои сородичи шныряли здесь, слышишь? — сказал Вернон. Затем он захлопнул дверцу и пошел искать швабру, чтобы убрать кухню.
Внезапно Снейпа выбросило из воспоминаний Гарри. Он упал на задницу, тяжело дыша. Он чувствовал себя больным, ошеломленным и готовым убить. Как кто-то мог так обидеть ребенка? Убийства Пожирателей Смерти были безжалостными, но, по крайней мере, они были быстрыми. Эта медленная пытка ребенка за то, что он хотел быть ребенком, была за пределами всего, что Снейп когда-либо испытывал.
Гарри-подросток лежал на полу, слезы беззвучно текли по его опухшему и избитому лицу. Он не искал утешения. Он не жаловался на то, насколько несправедлива его жизнь. Его рука больше не держалась за Снейпа. Вместо этого он безвольно лежал на полу, в дюйме от Снейпа.
Сказать, что Снейп неправильно оценил мальчика, было бы самым большим преуменьшением века, уступая только тому, насколько он подвел Лили Эванс. Снейп с сожалением склонил голову. Он не думал, что можно так сильно облажаться.
— Гарри, — сказал он, протягивая руку, чтобы сжать обмякшую руку мальчика. — Давай отведем тебя в постель.
Поттер либо не хотел двигался, либо не мог. Вздохнув, Снейп наложил на мальчика заклинание уменьшения веса, поднял его с пола и вынес из туалета. Он уложил Поттера на матрас, где мальчик тут же свернулся калачиком в позу эмбриона и зарыл голову. Рука мальчика лежала на матрасе, и Снейп снова взял ее в свою. Он был не из тех, кто может утешить, но после того, что он увидел, они оба нуждались в этом.
— Мне очень жаль, Гарри. Ты этого не заслужил.
Гарри что-то пробормотал в подушку.
— Что ты сказал? — спросил Снейп, наклоняясь ближе.
— Он пытался убить меня.
Снейп закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Он убил тебя, Гарри. Только твоя магия спасла тебя, — Снейп поклялся сделать все, что в его силах, чтобы Вернон Дурсль больше никогда не увидел Азкабан снаружи.
— Я старался вести себя хорошо, — сказал Гарри. — Правда. Но ничто из того, что я делал, не было достаточно хорошим, — рыдание вырвалось у мальчика. — Ни для них, — сглотнул Гарри, — ни для Вас, — прошептал он, отдергивая руку. — Ни для кого.
Голос Поттера звенел от отчаяния, но все, что услышал Снейп, было: «Ни для тебя».
Снейп обхватил голову руками. Он не хотел обижать мальчика, но он это сделал. Возможно, он не наложил бы на него руку физически, но для и без того израненного ребенка, который всю жизнь подвергался насилию, оскорбления и жестокие обвинения, выдвинутые Снейпом, наверняка оставили бы свой след. Не говоря уже о последней ужасной неделе, когда он был груб со всеми, потому что Волан-де-Морт дышал ему в затылок в поисках проклятого зелья, которое, возможно, даже невозможно создать.
— Я неправильно оценил тебя, Гарри. Сильно. Я был ослеплен своей ненавистью к твоему отцу. Это не оправдание. Я ошибался, — «Очень сильно ошибался», —подумал Снейп. — Я должен был сказать тебе это уже давно, — Снейп провел рукой по волосам.
— Я не хороший человек, Гарри, даже в лучшие времена. Я нетерпелив, требователен и немногословен. У меня нет времени на тонкости жизни, — Снейп сделал паузу. Что он пытался донести до мальчика? Он устал, его тело болело от Круциатуса, и вот этот ребенок, сын женщины, которую он любил, и мужчины, которого она выбрала вместо него.
— Ты не заслужил моего гнева. Ни из-за ошибок твоего отца, ни на прошлой неделе, когда мои проблемы не имели к тебе никакого отношения.
Снейп заметил, что слезы мальчика прекратились, но его глаза все еще были закрыты.
Мальчик поднял руку, чтобы вытереть нос, и поморщился.
— Что случилось сегодня вечером, если можно спросить?
— Мне приснился кошмар, — сказал Гарри. — Я встал, чтобы воспользоваться туалетом. У меня закружилась голова, я упал и ударился носом. Я почти уверен, что он сломан, — сказал Поттер, слегка прикоснувшись к нему и снова поморщившись.
Глядя на два темных глаза и опухшее лицо Поттера, Снейп молча согласился.
— Потом я увидел кровь повсюду, и все просто вернулось ко мне.
— Почему ты не позвал меня, когда ударился? — поинтересовался Снейп.
— Я...
— Выкладывай, Поттер.
— Я думал, Вы злитесь на меня. Я думал, что сделал что-то не так. Вы сказали мне, чтобы я не беспокоил Вас, если это не чрезвычайная ситуация, — Гарри судорожно сглотнул. — А потом сегодня вечером я почувствовал... мой шрам... Я видел... — Гарри провел рукой по волосам. — Я видел, как он пытал Вас.
Снейп глубоко вздохнул. Очевидно, что связь между Темным Лордом и Гарри Поттером все еще жива и здорова.
— Я сказал Кови. Ну, я имею в виду, она увидела мою реакцию и спросила, что случилось. Я должен был ей что-то сказать, — сказал Гарри в свою защиту. — Во всяком случае, я слышал Вас, когда Вы проходили через камин, и я знал. Я знал, что он применил к Вам проклятие Круциатуса. Я знал, что с Вас хватит, — гораздо более тихим голосом продолжал Гарри, — Вам не нужно, чтобы я усугублял Ваши проблемы.
Снейп тяжело вздохнул. Он это заслужил. Он никогда не позволял мальчику думать о чем-то большем, чем это. Снейп покачал головой.
— Меня здесь вообще не должно быть, — продолжил Гарри. — Если бы я не показал Вам эти воспоминания при окклюменции, ничего бы этого не произошло, и Вы бы не застряли со мной.
— Это то, чего ты хочешь? — тихо спросил Снейп, чувствуя, как в нем нарастает ярость. — Чтобы все вернулось на круги своя? Чтобы я относился к тебе так же, как раньше?
— Я... — Гарри сморщил лицо и вскрикнул от боли.
— Подожди минутку, — сказал Снейп, призывая обезболивающее зелье и протягивая его мальчику. — Выпей, это облегчит боль, — Поттер выпил. — Так что ты хотел сказать?
— Нет, — признался Гарри. — Я не хочу, чтобы все вернулось к тому, как было. Вы и любой другой взрослый либо ненавидите меня, либо используете меня, но на самом деле не заботитесь обо мне.
— Конечно, Молли и Артур Уизли не ненавидят тебя.
— Нет, — ответил Гарри, и на его лице отразилась нежность. — Нет, они относятся ко мне как к сыну.
Гарри вздохнул и перевернулся на спину. Эрл Грей, который лежал у изножья кровати, подошел к мальчику, забрался ему на грудь и, мурлыча, свернулся клубком. Гарри рассеянно погладил его.
— Но я был обузой и для них. У них должна была быть дополнительная охрана, когда я жил с ними, и все такое.
— Сомневаюсь, что они считают тебя обузой, — сказал Снейп.
— А как насчет Вас, сэр? Вы считаете меня обузой? — бросил вызов Поттер.
По правде говоря, так и было. Снейп понимал, что это необходимо, но не хотел, чтобы Поттер был в его покоях. Он не хотел участвовать в его исцелении, но понимал необходимость этого. Однако где-то на этом пути все изменилось. Он перестал видеть в Гарри его отца и начал видеть обеспокоенного, борющегося молодого человека, которым он был.
— Уже нет, — тихо ответил Снейп.
— Пожалуйста, не надо, — сказал Гарри. — Не лгите. Достаточно плохо знать правду. Хуже получить надежду, чтобы ее затем отобрали.
— Почему ты так говоришь? — Снейп выглядел ошеломленным.
— Потому что Вы какое-то время были вежливы со мной, даже добры. Но потом Вы вернулись к тому, чтобы быть самим собой. Я думал, что сделал что-то не так, но я не знал что. Больше не было нормальным обращаться к Вам за помощью, и снова у меня никого не было. И это было бы хорошо, если бы я... — Гарри сглотнул, и у Снейпа сложилось впечатление, что он сдерживает слезы. — Я почувствовал, каково это — иметь взрослого, которому не все равно, или, по крайней мере, того, кто, как я думал, заботится. Но это была всего лишь иллюзия. И сейчас... теперь не знаю, что и думать. Я не знаю, что это такое, — сказал Гарри, жестикулируя между ними. Затем он перевернулся на бок, отвернувшись от Снейпа. Он взял с собой Эрл Грея и свернулся калачиком вокруг кота.
— Я не знаю, кто Вы на самом деле, и я не могу снова вынести разочарование, — Гарри глубоко вздохнул. — Так что спасибо, что пришли ко мне сегодня вечером, но, пожалуйста, просто уйдите. Я не могу сделать это снова.
Снейп был ошарашен. Мысли наваливались друг на друга в его голове. Ему было больно, он был зол, он был смущен, он чувствовал, что его не ценят, и все же он также знал, что заслуживает оценки Поттера. Более того, он не знал, что делать.
— Я позову Кови, чтобы она вылечила твой нос, — поднявшись, сказал он.
***
Снейп бросил его. Гарри еще больше сжался и начал рыдать. Да, он велел этому человеку уйти, да, он говорил все эти вещи, но больше всего на свете он хотел, чтобы Снейп сказал Гарри, что Гарри ошибается. Что он был рядом с Гарри. Что он действительно заботился о Гарри. Но Снейп, как и все остальные взрослые в его жизни, просто встал и ушел, не оглянувшись. Гарри почувствовал, как его мир рушится вокруг него. Если бы он был живым, он предпочел бы умереть.
